Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Он отстраняется от меня, заглядывая в мое заплаканное лицо.
– Я не пытаюсь показать тебя шлюхой.
Я слышу его голос, и ком в горле становится непробиваемым.
– Но я себя так ощущаю! Постоянно! Рядом с тобой, я чувствую себя поганно! Что я чертова предательница, шалава! – Из глаз бегут горючие слезы, я чувствую, как он следит за ними, и проклинаю себя за эту слабость. – Хотя предатель из нас двоих уж точно не я, – кинула гневно я, притянув его к себе за ворот рубашки еще ближе, что наши кончики носов соприкоснулись.
Между нами затаилось молчание.
Мы смотрели друг другу в глаза, и я впервые заметила в его глазах что-то другое. Мне показалось это была боль… Я испугалась.
Я перевела взгляд на его губы, застыв, снова прокручивая в голове последнюю нашу встречу. Снова вспоминая свои собственные слова и снова подтверждая то, что я оказалась обманщицей, попавшей в ловушку собственной лжи.
Клетка захлопнулась.
И я попалась.
– Я не изменял…
Слышу я, и неосознанно поднимаю взгляд с его губ на глаза...
– Что? – негромко переспросила я, шмыгнув носом, останавливая постепенно бесконечный поток рыданий.
– Ничего, – отмахивается он, заставляя меня разжать кулаки и оставить в покое его рубашку.
Он отступает на шаг, смиряя меня безразличным взглядом. А я стою, словно окутанная ледяной водой, не в силах прийти в себя. И продолжая дальше повторять про себя его слова: «не изменял…»
– Ты ведешь себя так, будто меня не существует. Ты все делаешь правильно. Просто уходи, – глядя мне в глаза, с полным равнодушием сказал Карстен, и ни один мускул не дрогнул на его лице…
В этот момент я почувствовала, как внутри меня где-то что-то оборвалось, будто одна часть тела отсоединилась от другой, а потом со щелчком встала обратно на место. Слезы рвались наружу – их накопилось во мне слишком много за последнее время, – но я не плакала, гордо сжав их в свои кулаки.
Я ни секунды не моргая смотрела в его бездушные глаза, не понимая, чем они могли когда-то так понравится, что я влюбилась в них. До беспамятства… А сейчас вот пытаюсь ненавидеть.
Я не выдержала.
В крови кипела безумная ненависть, которой еще сопротивлялось мое сердце, но оно проиграло. Оно всегда проигрывало. Адреналин бьет в голову, и, не осознавая, как это произошло, я делаю к нему уверенный и большой шаг, почти что вставая к нему вплотную.
В тишине резко раздается звук шлепка, и только потом до меня доходит, что я ударила его по лицу – дала пощечину…
Я вижу, как его глаза расширяются от неожиданности, и сердце замирает в ожидании ответа, очень странно начиная реагировать на него...Я ведь уже сто раз сказала ему о том, что мне на него все равно – зачем тогда оно так бьется?
– Какой же ты… подонок, – шепчу я, сжимая ладонь в кулак, чувствуя, как она горит. – В чем я виновата перед тобой?! В чем?! За что ты так со мной поступил?
Карстен молчит, и я замечаю, как его челюсти напряженно дергаются, а ноздри раздуваются до огромных размеров. В воздухе повисло напряжение, и я почувствовала, как между нами словно нарастало нечто большее, чем просто ненависть.
Он пристально смотрел мне в глаза и не двигался, будто испытывая. Не пытался закричать или прогнать меня, просто молчал и наблюдал... А от его взгляда в моей груди с каждой секундой, без всякой причины, зажигались те самые волшебные звезды, которые я искренне хотела потушить.
Оливер прав: нельзя доверять этому мужчине.
– У меня лишь к тебе один вопрос, к чему были сказаны твои слова: «ты мне дорога», «ты мне нужна», «я тебя никому не отдам», «я твоя опора, все будет хорошо и будем мы вместе». Я то тут, а где ты сейчас? Где тот человек, который говорил, что ему никто кроме меня не нужен и только со мной хорошо?
Минуты молчания выводили из себя.
Я ждала его серьезных ответов, честных объяснений и, в конце-концов, элементарного, пусть даже не искреннего, прощения… Чего так и не случилось.
– Элизабет. Уходи. – Игнорируя все мои вопросы, холодно повторяет он.
Я резко развернулась и направилась к двери. Сжала в руках металлическую ручку, собираясь силами открыть дверь, но потом вдруг остановилась.
Развернулась к нему и замерла…
– Пора уже перестать лелеять свое нежное эго, Карстен. Признай, что разрушил ты все сам. Не кого винить в этом кроме самого себя. – Говорю в последний раз я уже наплевав на то, что мои глаза снова блестят от слез.
Уходить не больно.
Больно оглядываться и понимать, что снова хочешь вернуться.
Глава 24
Семь...
Шесть...
Пять…
Четыре.
Осталось ровно четыре дня до того как я изменю свою жизнь раз и навсегда.
Попробую еще раз.
Сменю фамилию и, скорей всего, уеду туда куда предлагают моему будущему мужу по работе, и начну новую жизнь. Счастливую или нет? Это потом будет видно. Главное: все будет по-новому. Уже по-другому.
Браун. Обычная фамилия немецкого происхождения. Фамилия моего парня и моего будущего мужа. Хотя она пока не моя, мысль о том, что скоро станет, вызывает у меня смешанные чувства. Страх. Тревога. Паника. Возможно, это просто приятное предвкушение, которое я с чем-то путаю?
Вазюкая кисточкой по полотну, я мысленно уже готовилась к тому, как буду отдавать эту работу Лили со словами, что это была моя последняя работа. Больше искусством я не занимаюсь.
И не буду заниматься еще очень долго. Возможно, всю оставшуюся жизнь.
Что-то больше не хочется. Почему-то вместо удовольствия, теперь я каждый раз чувствую только боль. Это странно. Но это так.
Кисти и краски напоминают мне о прошлом, а я решила, что с ним покончено. Значит, нужно идти вперед с новыми целями и любимыми вещами. Посвищу в первое время свою жизнь новому мужу, Оливеру, построению нашей семьи, а дальше что-нибудь и придумается.
Новый человек не может существовать во старых условиях.
Я набираю на кисть еще побольше темно-синей краски и перемешиваю ее на поверхности холста с черной, ведя границу с алым пятном. Затем окунаю кончик кисти немного в воду, снова легонько набираю полупрозрачной краски с палитры и хаотично бью по воздуху, раскидывая забавные кляксы, что вытягиваются и после превращаются в полосу. А какие-то и нет, так и остаются одними кляксами и жирными точками с неровными краями.
– Элизабет, – я вздрагиваю, едва не оставив на бумаге лишнее пятно, и поднимаю голову. – Тебе звонила Джули, – Оливер протягивает мне мой телефон.
Я перевожу взгляд с его ладони с моим телефоном на лицо, и обратно. Не понимаю, как он сумел так тихо пробраться ко мне, что я вовсе его не услышала.
– Спасибо, – вежливо улыбаюсь ему я, принимая из рук телефон.
Оливер улыбается мне в ответ скромно, устало, но все же…
– Закругляйся. Пора спать, – говорит он, с любопытством заглядывая в мою работу.
– Мне осталось немного… – ответила я, отступив в сторону, позволив ему встать на мое место и лучше рассмотреть картину.
Он серьезно изучал разрисованный мною холст, нахмурив брови, задумавшись о чем-то своем, так долго, что у меня стало возникать сомнение на счет всей работы. Вдруг она какая-то не такая…
– Красиво получается, – Оливер повернулся ко мне, —
ты большая молодец. – Прошептал он мне на ухо, поцеловав в щеку и притянув к себе ближе; я незаметно выдохнула.
Может быть, я все же его и люблю? Да, я не чувствую этих вспышек, но кто сказал, что при настоящей любви должны чувствовать это? Мне с ним спокойно и хорошо – разве это не главное?
– Ты рада?
– Что? – спросила я, выглядывая из-за холста.
Оливер уселся на край кровати рядом со мной, опершись на вытянутые руки и внимательно став наблюдать за мной.
– Ты счастлива, что скоро все это закончится? – произнес он, не отрывая от меня восхищенного взгляда, от которого мне стало неловко.
Я сглотнула холодный ком в горле, бросила взгляд на кисточку, которой слишком судорожно стала размахивать краску по палитре, и попыталась побороть дрожь в руках, сделав ее менее заметной.
– Что «все» ты имеешь ввиду? – я нервно ухмыльнулась.
– Буквально все, – он резко подскочил с кровати и подошел ко мне. – Мы уедем из Лос-Анджелес и начнем абсолютно новую жизнь. С тобой. Вместе…
Парень вплотную прижимается ко мне и бережно обхватывает мои щеки пальцами, прижимая лоб к моему. Я замираю, всматриваясь в его небесно голубые глаза, считывая в них что-то странное.
Он наклоняется еще ниже и целует меня в губы, аккуратно убирая мои волосы назад. Я не дышу и не отвечаю на его поцелуй – сейчас этого не хочется. Но не смотря на это, я все же пытаюсь слегка пошевельнуть губами.
Оливер медленно отстраняется, и я готовлюсь к тому, что снова разразится скандал или произойдет что-то подобное – он уйдет молча спать, обиженный на меня. Но, к моему удивлению, он не спешит отдаляться от меня, а наоборот…
– Я люблю тебя. Прости меня, если когда-то смог тебя обидеть. Я люблю тебя, Элизабет. Ты очень мне дорога.
Я приоткрываю губы, но не могу вымолвить ни слова – воздух между нами стал влажным, горячим и густым. Я не нахожу в себе сил даже, чтобы просто посмотреть ему в глаза. Я чувствую, как моя совесть терзает меня, и каждый её укол заставляет сердце биться быстрее, чаще, словно оно уже пытается выдать всю правду вместо меня.
– И ты меня прости, – отвечаю я, насильно подавляя в себе чувство вины.
– За что? – шепчет Оливер, нежно проводя пальцами по моим щекам.
Я молчу, не находя слов, чтобы объяснить.
Но, собравшись с мыслями, я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, полными чего-то светлого, спокойного...
– За все… – вздохнув, произнесла я.
Оливер перевод взгляд с моих губ, и серьезно смотрит мне в глаза несколько долгих минут, за которые внутри меня все сжимается и замирает.
А если сейчас он догадается?
Все поймет и не простит?!
Если вот он тот самый конец?
– Прощаю, – говорит вдруг он, улыбаясь.
Я мысленно выдыхаю, и сама растягиваюсь в ленивой полуулыбке.
– Давай ложиться спать. Я так устал…
Оливер выпрямляется, гладит меня по рукам, надеюсь не чувствуя моих мурашек, и ложится на кровать. А я в это время делаю передышку, выгоняя из себя все ненужные мысли. Все в порядке. Прошлое осталось в прошлом, а настоящее здесь и сейчас.
– Я перезвоню и приду… – сказала я, убирая грязную палитру и бросая кисточку в воду.
И только теперь полностью посмотрела на свое творение, над которым трудилась с самого утра.
Живое человеческое сердце, изливающееся в крови от шрамов, заштопанных черными нитями... В каждом шраме хранилась определенная история с различными видами боли. На холсте было около восьми таких шрамов, и каждый из них отличался глубиной, длиной и шириной.
Это ничего не значит.
Это просто выплеск эмоций.
Это творчество.
Это просто начало новой жизни.
– Я скоро! – повторяю я, закрывая за собой дверь.
Спускаюсь вниз по лестнице, на удивление не ощущая никакой пустоты и боли в груди, а, наоборот, спокойствие. Очень странное, но до жути приятное ощущение смирения и покоя, которого так давно не было у меня.
– Джули, ты звонила? – говорю я в трубку, слыша на том конце провода шум.
Улыбка не сходит с моего лица, и хоть сегодня я целый день пробыла стоя на ногах, я чувствую себя бодро и окрылено.
– Да! Я хотела у тебя уточнить, сколько столов мы организуем? Двенадцать на шестеро человек?
– Да, да. Все верно.
Я усаживаюсь на маленький диванчик рядом с прихожей, подпирая затылком стену.
– Выездная церемония…? – спрашивает Джули, и я слышу как на том конце провода шелестят бумажки.
– Да.
– Свадебная фотосессия на берегу…?
– Да, – повторяю я, пытаясь сосредоточиться.
Получается как-то не очень.
– А как насчет плей-листа?!
– Оливер говорил, что отправил его…
– Ой, да! Увидела! Количество гостей остается прежним?
– Да. – Параллельно вспоминаю точно ли это так...
– Живые статуи – купидонов…? Оставляем их?
– Да, – глубоко выдыхаю, припоминая, как их очень сильно захотела миссис Браун.
– Меню оставляем то же? – еще один вопрос прилетает в меня за мгновение.
– Да. Все также...
Я устало выдыхаю, надеясь, что это был последний вопрос.
– Тогда…
В трубке наконец повисло молчание.
– …тогда твое платье завтра приедет к тебе! Его подшили и немного укоротили – все так как ты просила! – радостно произнес девичий голос, и я слабо улыбнулась.
– Хорошо, спасибо, Джулия…
В прихожей царит полумрак, и за окном лишь изредка слышен легкий стук веток о крышу. Я закрываю глаза, устало потирая свободной рукой висок, не вникая в слова поддержки Джулии о скором торжестве.
Уже совсем скоро – моя свадьба.
Ровно через девяносто шесть часов.
Черт возьми! Уже??!
На этот раз я искренне надеюсь, что это будет в последний раз. Как говорится: раз и навсегда.
Джулия продолжает говорить, но я уже не слышу ее слов. Мои мысли уносят меня далеко от этой реальности. В голове мелькают образы: платье, украшения, лица гостей... Я вспоминаю, как мечтала о таком дне с детства, представляла его идеальным – с белоснежным платьем, красивыми цветами и счастливыми лицами родных и друзей. И, конечно, с тем самым человеком, которого люблю от Земли до Луны и до бесконечности… Наверное, это глупо верить в такую любовь. Но я в нее верила. Всегда.
И сейчас тоже.
– …я уверена, что все будет…!
Внезапный стук заставляет меня вздрогнуть.
Я оборачиваюсь в сторону звука – это входная дверь.
По спине пробегает легкий, незаметный холодок. Я резко встаю с дивана, на мгновение забыв обо всем, даже о незавершенном звонке с Джулией, оставив телефон на мягком сиденье.
Осторожно подхожу к двери, почему-то иду на цыпочках. Стук повторяется, но теперь он звучит настойчивее, почти требовательно. Я подхожу еще ближе, чувствуя, как тревога внутри нарастает. Пульс зачастил.
Снова повторяется стук – теперь он кажется почти угрожающим. Я оборачиваюсь, в надежде, что он не сможет никого разбудить.
А затем я слышу голос. Этот голос…
– Да пошло оно все.
Слышу за дверью, и не понимаю как, но сердце уже летит вниз, разбиваясь на тысячи острых осколков под моими ногами…
Зачем?
Я сжимаю ледяную ручку в ладони, опуская взгляд, чувствуя, как пульс стучит в кончиках пальцев. Что-то это все напоминает. Я уже точно знаю, что там за дверью он – мое приведение прошлого. И это меня останавливает. Предчувствие говорит: «не надо; будет только хуже».
А внутренний голос отвечает: «в этом нет ничего такого»…
И внезапно, щелкнув всеми замками, я открыла дверь.
– Ты… – прочитала я по чужим губам.
– Уходи, – сказала я как можно холоднее.
Я застыла в дверях, невозмутимо продолжая сжимать в ладони металическую ручку, как будто она могла меня как-то защитить от присутствия этого человека в моей жизни.
Карстен замер на первой ступени, встав напротив меня. Свет из прихожей косыми линиями падал на его кислое лицо; он щурил глаза, и так они мне казались еще темнее, чем были на самом деле.
В его левой руке болталась пустая бутылка из под виски, возможно даже не первая и не последняя...
Он был пьян. Очень сильно.
– Элизабет…
– Карстен, зачем ты пришел? – обрываю его я. Мне становится вдруг страшно за него. Раньше я всегда понимала, что стоит за его пьянством. Но сейчас…
Я выхожу на улицу.
Дверь под порывом ветра закрывается, и я успеваю вовремя успеть поймать ее, тихо захлопнув.
– Элизабет, – выдыхает как-то обессиленно, и я замечаю как никнут его плечи.
Непонятная вина сжимала душу.
Холодный ветер задул сильнее, поднимая волосы на теле, страстно заползая под одежду.
Я инстинктивно обняла себя руками, стараясь сохранить тепло. С нетерпением смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, хотя бы на секунду, но он избегал зрительного контакта. Что было не похоже на него…
Он сейчас вообще был не похож на самого себя.
Карстен поднял голову, кажется только собравшись духом что-то мне сказать, но его слова прервал оглушительный грохот, раздавшийся. высоко-высоко из неба. А следом на нас обрушился ливень. Вода сплошной стеной лила на землю, я подняла голову, глядя в темно-синее ночное небо, не гадая сколько сейчас может быть времени, и быстро сбежала по ступеням вниз к Карстену…
– Что произошло? – закричала я, лихорадочно растирая свои окоченевшие руки.
Дождь безжалостно хлестал по лицу, колючими каплями стекая по щекам, создавая пелену перед глазами.
На небе за мужской спиной отразилась яркая длинная молния в сопровождении нового раската грома.
Я невольно вздрогнула, испуганно переведя взгляд обратно на Карстена, что пристально смотрел на меня. По его волосам стекали капли, падали на губы, стекали по подбородку… Я следила за их быстрым движением по его коже, так отвлекаясь от ярких вспышек на небе.
– Не бойся, я же тут, – хрипло прошептали мне мужские губы, и я подняла взгляд.
Карстен слабо улыбнулся одним уголком рта, создав на своей щеке ямочку. Глядя на нее, я почувствовала, как внутри стало несвойственно тепло. Захотелось до нее дотронуться.
– Я… – начал вдруг Карстен, но я прервала его, понимая, что если мы останемся здесь, то просто замерзнем.
– Пошли в дом, – сказала я. – Тебе нужно выспаться.
Я крепко схватила его за руку и уверенно повела к его дому под рычание грома. Вокруг все напоминала страшную картину: ураган, вой ветра, сумашедштй дождь, будто планета сошла с ума.
Я сжала его ладонь, неосознанно, чувствуя, какая она горячая по сравнению с моей.
Внутри меня что-то щелкнуло, словно перегоревшая лампочка, попытавшаяся загореться снова. Но я смахнула это на то, что это просто из-за холода.
Мы шли в тишине, и на удивление, я не чувствовала того напряжения, что возникало между нами постоянно. Это была не химия, не страсть и не влюбленность, это было что-то другое. И не любовь, и уже не ненависть… Слепая зона.
Когда мы подошли к заднему входу, я, не раздумывая, толкнула дверь, пропуская Карстена вперед. А потом забежала за ним, захлопнув за собой громко дверь, которую сильно тряхнул порыв ветра.
– Где Лили? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам в темной прихожей.
– Уехала.
– Куда?
Карстен в ответ на мой вопрос только лениво пожал плечами.
– Вы поссорились? – зачем-то спросила я, нервно продолжала выжимать воду из волос. Промокшие домашние тапочки стали скользкими, внутри все дрожало от пронизывающего до костей холода, пробирающегося сквозь промокшую одежду.
– Да, – ответил он, его голос звучал глухо.
В доме была тишина, нарушаемая лишь звуками капающей воды, стекающей с одежды.
Я стояла от Карстена в нескольких метрах, обеспокоенная, смотрела ему в глаза, заглядывая в каждый страшный и темный угол его пустых глаз, в поисках хоть каких-то ответов.
Он сделал шаг ко мне, но тут же повалился на стену, прижавшись к ней лицо. Я дернулась к нему. Где он только пропадал? Как он успел так напиться? И с кем? В полном одиночестве?..Эти мысли не оставляли меня.
Я подошла к нему, осторожно выхватив из его рук бутылку, и вздохнула, почувствовав сильный запах спиртного. Я чувствовала, как Карстен не отрывал от меня глаз, рассматривая так словно увидел в первый раз, но я уже свыклась с его взглядом и не боялась.
Поставив бутылку на пол и собравшись мысленно духом, я попыталась перевалить его тяжелое тело на себя, приложив все усилия, чтобы дотащить его до спальни, но Карстен грубо меня оттолкнул:
– Я могу идти сам.
Он отмахнулся от меня и, оттолкнувшись от стены, выпрямился.
Я промолчала. Отошла в сторону, продолжая внимательно наблюдать за его дальнейшими действиями, зная, что перечить и грубить в таких ситуациях не должна: ему и так дерьмово и без этого.
Обычно он пил только в тех случаях, когда все шло не по его плану. Он терял контроль над ситуацией и это заставляло его злиться, а справиться с этим самостоятельно он никогда не мог, и искал утешение в алкоголе, надеясь таким образом заглушить внутреннюю бурю, хаос в голове и восстановить хоть какое-то равновесие.
Такие дни для нас проходили в объятиях, которые я думала помогают ему.
Сейчас я тоже была готова его обнять. Но думала, что ему это уже не надо.
На второй этаж мы шли в тишине. Карстен медленно, но уверенно поднимался по лестнице, а я шла следом, как будто подстраховывая его на случай если он запнется или у него вдруг резко закружится голова.
Дождь все также стучал по крыше, а новые раскаты грома едва доносились сквозь толстые стены. Я шла, глядя на пошатывающуюся спину Карстена, и по-прежнему не могла понять, что управляет мной, что я продолжаю идти за ним.
Карстен быстро сворачивает в сторону своего кабинета, что немного заставило меня смутиться, ведь я думала он пойдет в их общую спальню с Лили…
Я не спешу переходить порог его кабинета, прекрасно прокручивая в голове момент нашего разговора здесь. Это было ужасно...А еще жалко. С моей стороны, с его – все было прекрасно.
Наблюдая, как он с покачивающейся походкой подходит к своему рабочему столу, освещенному настольной лампой, я заметила еще три пустые бутылки рома – одна стоит на столе, а две валяются под ним.
– Я, пожалуй, пойду… – тихо произношу я, слегка дрожащим голосом, прокашлявшись для уверенности.
– Зайди, – серьезно говорит он, поднимая на меня взгляд. По коже пробежал мороз, хотя ещё пару секунд назад не было так холодно, и я невольно вздрогнула.
Я послушно зашла в комнату, чувствуя, как сильно подкашиваются ноги, и остановилась напротив него. Сердце забилось быстрее, чем обычно, я сглотнула ком в горле, и сморгнула мокрыми ресницами все странные мысли, что застыли в моих глазах. Карстен продолжал молча вглядываться в мое лицо, и это становится настолько неловким, что я не могла удержаться от того, чтобы отворачивать взгляд каждые несколько минут, пытаясь занять его чем-то другим, только бы не смотреть ему в глаза.
– Тебе следует выспаться, – сказала я, сцепляя пальцы в замок за спиной, нервничая. Не знаю, почему вдруг во мне проснулось это чувство...Возможно, потому что мы снова находимся слишком близко друг к другу?
– Останься. – Словно не слыша меня произнес Карстен, в моменте полностью оглушив меня этим словом.
– Остаться? – повторила я, не веря в услышанное.
Карстен поднял голову и посмотрел серьезно на меня. Я не двигалась. Время как будто в этот момент остановилось.
За окном гремел еще дождь, но ветер уже успокоился. Кажется, погода обратно начала приходить в себя.
Он подошел вплотную ко мне, не сильно сжав мои кисти в своих теплых руках, взглядом прожигая меня всю изнутри. Я едва стараюсь до последнего держать себя на ногах, хотя желание упасть в обморок уже чересчур высоко.
– Да, – выдохнул он, наклонившись так, что его лоб коснулся моего.
Я задержала дыхание, полностью потерявшись в одном неполном собственном вдохе знакомого мне запаха мужского тела, мускусного одеколона и крепком запахе коньяка.
– Зачем? – шепотом спросила я.
Кончики наших носов соприкоснулись.
– Ты мне нужна, – ответил также тихо он, и я остолбенела, вовсе необдуманно, моментально, сбросив со своего сердца оборонительную кольчугу.
В ушах звенело, сердце колотилось, вырываясь из груди, как дикая птица из клетки, терзая и разрывая все внутри. И, где мой разум, когда он так сильно нужен мне?
Я поверила ему.
Всем сердцем.
Но только на это мгновение.
Карстен потянул меня за собой к кровати, и я послушно пошла за ним, ощущая себя будто опьянела от самого простого его прикосновения к своей руке. Я забралась с ногами на матрас, не понимая, что он задумал. Карстен остановился и, заправив за ухо мою мокрую прядь волос, заглянул в мои потерянные глаза, словно искал в них какие-то ответ на свои вопросы. А затем завалился на постель рядом со мной.
Он прильнул к моим ногам, как к единственному спасательному кругу в огромном море, и я вздрогнула от неожиданности.
Что-то внутри меня сломалось, и в этот момент я поняла: мой Карстен остался прежним...
От этой мысли разрывалось сердце.
Я гладила его по волосам, накручивая мокрые волосы на пальцы. Слушала наше дыхание в унисон в пустой комнате, пытаясь разобраться, что сейчас происходит со мной. Что все это значит для меня? Не думаю, что это что-то большее, чем просто чувство эмпатии... Он нуждался в поддержке, и рядом не оказалось никого, кроме меня.
– Что-то произошло, Карстен? – осторожно прошептала я, продолжая поглаживать его по голове.
Он молчал, и я подумала, что не хочет ничего говорить, пока не услышала тихий храп – он уснул у меня на коленях.
Я выдохнула и прижала ладони к щекам – они горели. Передо мной, у стены, все также стояла моя картина. Мы словно обменивались взглядами, гипнотизируя друг друга. Я смотрела на нее, она в ответ глядела в мою душу и что-то шептала невнятное. Между нами существовала невидимая связь – я же создала её своими руками, и мне казалось, что она делится со мной своими тайнами и переживаниями на языке красок который, увы, я разучилась понимать.
С трудом поднявшись с кровати спустя некоторое время, чтобы позволить Карстену погрузиться в сон, я еще раз осмотрела комнату перед уходом. За окном уже где-то далеко начинали пробиваться первые лучи восходящего солнца. Небо светлело, а море тихо колыхалось. Потрепанные деревья медленно покачивались.
Я вдруг подумала о том спит ли сейчас Оливер или все еще ждет меня… Надеюсь, что спит.
Я глянула на рабочей столу, который находился в жутком беспорядке, и невольно потянулась к разбросанным бумажкам, некоторые из которых были почему-то мокрыми, как будто на них что-то пролили.
Я подняла их; мокрые убрала в сторону, остальные сложила в аккуратную стопку, и выложила все по линейке, прекрасно зная, что, как должно лежать и в каком порядке. Это было забавно, что я все еще это помнила.
А потом, поправляя ноутбук, вдруг под столом заметила ту самую карточку с нашими лицами… Она валялась рядом с пустыми бутылками.
Я подняла ее и обернулась, почему-то подумав, что Карстен не спит и сейчас появится в дверях своего кабинета, и повторится опять тот же конфликт, как в прошлый раз.
Но Карстен спал, я улыбнулась, ловя себя на мысль, что мне и вправду с ним хорошо. Однако, я его больше не люблю. Поэтому я не должна быть тут. И, вероятно, мой разум давно это знал, что ничего не будет и, что мы никогда навернемся вновь. Но мое сердце, пока к этому еще было не готово. И мне приходилось его утешать вот такими идиотскими способами, которые, сказать честно, действовали. Мне было легче от этих глупых надежд, которыми оно пропиталось.
Я гипнотизировала свои глаза с этой фотографии. Они были слишком счастливыми. А, глядя на его счастливое лицо, моя рука и вовсе сжалась в кулак. Я смяла эту фотографию. Безжалостно. Своими руками. Потому что теперь понимала, что все это была ложь.
Никто из нас не был счастлив.
Я выбросила сверток в урну под столом, закинув ее под стопки бумаги там. Так будет лучше.
Я была в этом уверена.
Выключив настольную лампу на столе, я подошла еще раз к нему, чтобы подложить подушку под голову, и заодно укрыла одеялом. И направилась к выходу, не спеша передвигаясь на носочках.
Я повторяла себе, что не люблю его.
Пыталась переубедить себя.
Я его не люблю.
Я его не люблю.
Я его не люблю.
Я его не люблю… но я просто уложила его спать, укрыла одеялом, убралась на его столе и приготовила на утро стакан воды, чтобы ему просто было немножко лучше.
Но я все еще его не люблю.
