Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"

Автор книги: Леди Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Мне было все равно кто, что и о чем там говорит. Я хорошо проводила время. Мне все нравилось и устраивало. И я не собиралась творить глупостей.

Я. Просто. Отдыхала.

– Такси будет через 17 минут. Какая-то черная машинка, Кейт не сказала марку и номер. – неожиданно, набросившись со спины, повисла на моих плечах Нора, заставив аж подпрыгнуть на месте. – Надеюсь, ты с нами. – С упреком шепнула на ухо она, и я на мгновение ощутила колючий жар в районе живота.

– А я хотел отойти, поговорить… – приятным, обволакивающим баритоном проговорил парень, привлекая к себе наше внимание.

Я снова заглянула в его зеленые глаза, которые в тени становились неотличимы с карими, позволив себе на какое-то время в них утонуть.

– Мы сейчас, Нор, – мягко откинув руки подруги с плеч, я покрепче прижалась к Хиллу, разрешив ему положить руку на свою талию.

Внутри от этого жеста ничего не дрогнуло.

– На минутку. – Подмигнул он напоследок Норе, и я, успев на секунду взглянуть на ее ошеломленный вид, выдавила из себя только глуповатую скомканную улыбку.

Нора была недовольна. Возмущена, и, кажется, даже очень зла на меня.

А понимала ли это я? Если быть откровенной, то не совсем.

– Элизабет, – позвал меня чужой голос.

Я развернулась обратно, неожиданно примкнув своей грудью к раскаленной груди парня, не придерживаясь никакой должной дистанции.

– Да?

Улыбка на смазливом личике юноши, какого-то черта стала довольнее. Кажется, это было из-за моего жеста, после которого его руки, вдруг решили позволить себе спустится с моей спины чуточку ниже.

– Я думал, мы с тобой уедем позже… Вдвоем. Погуляем, полюбуемся ночным небом, еще выпьем…

– Ты это так называешь «заемся сексом»? – смеюсь я.

– Ну, не совсем, но… – многозначительная ухмылка сама отвечает за своего хозяина.

В голове, как назло проскочила навязчивая мысль: даже руки не те.

Я скомкано улыбаюсь, поджимаю губы, выдерживая недолгую паузу. Поправляю ворот черной рубашки, неглубоко вдыхая выветренный мужской одеколон, от которого горько першит в горле, и плавно кладу свои ладони поверх его груди, ощущая себя как-то немного неловко.

– Нет, Хилл. – Решительно, без каких-либо возможных сомнений расставляю все точки на «i», гордясь своей не до конца потерянной рассудительностью.

Отступаю на небольшой шаг назад, пропуская между нами тоненькую щель для воздуха, но неожиданно, слишком дерзко и бесцеремонно, парень прижимает меня к себе обратно.

– Ты хорошо подумала? – немного раздраженно переспросил еще раз меня Хилл, и я заметила не только как поменялся его голос, но и взгляд.

– Я хорошо подумала. – Упираю ладони ему в грудь, пытаясь хотя бы немного оттолкнуться. – Можешь убрать свои чертовы руки, который сейчас, еще немного, и залезут мне уже в трусы!

И руки парня, как специально, стали наглее, и все откровеннее, гладить мои бедра, с каждым разом пытаясь приподнять ткань платья все выше и выше.

– Тебе же нравилось. – Недовольно фыркает он, теснее прижимая к себе, несмотря на все мои немощные усилия оттеснить его от себя.

Страх, волнение, злость, тревога, – эвакуировали мой беспомощный мозг, отключив все инстинкты.

Чувство беспомощности все сильнее и сильнее захватывает собой, обременяя и лишая увидеть возможные варианты решения.

Я пропала… Окончательно.

– Убери руки… – тяжело дыша, царапая сквозь рубашку грубую кожу, рычу я неузнаваемым голосом, сопротивляясь безудержной дрожи в коленках, от которой начинается паника. – Я закричу.

Поднимаю голову выше, встречаясь с ним взглядом.

– Кричи. – Усмехается он. – Но я предпочитаю, когда девушки это делают в постели, – говорит намеренно пониженным до хрипотцы голосом, и уже не стесняясь щипает меня за бедро, призывая вздернуть нос вверх.

Тревога непрерывно охватывает меня с ног до головы, поражая разум, затрагивая внутри все натянувшиеся до предела нервы.

Я пытаюсь изображать бесстрашие, но судя по хищному блеску в зеленых мужских глазах – они безумно довольны тем, что видят в моем никак не совравшем испуганном взгляде…

Обычная ночь постепенно превращалась в ночной кошмар.

Кошмар, который никак не будет возможно забыть после.

Я еще раз, и еще пытаюсь отнять от себя тело, толкаясь и ворочаясь, безнадежно только вздыхая, когда парень прижимает меня к себе все сильнее и сильнее, стискивая в своих руках, как плюшевую игрушку.

– Отпусти, – рвано выдыхаю я, слепо ударяя куда-то кулаком, попадая скорей всего ему в грудь.

– О, такси! Элизабет! – доносится из темноты, и я замираю...

Надежды исчезают на глазах – одна за другой, мгновенно растворяясь в беспросветной черной пелене вокруг. И если еще пару минут назад, я верила в адекватность молодого парня, то сейчас была абсолютно уверена в том, что ее в его тестостероновом мозгу попросту нет.

– Пожалуйста, отпусти меня. – Отчаянно, без слез, умоляю тихо я, зажмуриваясь и повторяя про себя, как молитву, одно и тоже «пожалуйста», каждый раз надеясь, что это будет последний.

Тишину улицу резко нарушает крик. Громкий. Испуганный. Жуткий. От которого в венах стынет кровь. А следом его глушит истошный визг тормозов.

Я молниеносно открываю глаза.

И последнее, что успеваю увидеть перед собой – чисто белый свет. Как от рая.

Неужели – это конец?

Глава 21

Покой. Тишина. И вечная свобода…

Наверное, конкретно это испытывает человеческая душа после смерти – и без разницы какой. Основное заключается в том, что это последний твой собственный, полноценный вздох и цветная картинка перед глазами. А дальше… все. Такой конец: нелепый, непонятный, странный и с какой-то стороны даже несправедливый.

Но он такой какой должен быть.

Такой, какой заслужила твоя никчемная душа, и если кому-то суждено было умереть тихо, в своей постели с любимым котом на руках под девяносто девять лет, то мне все вовсе нет. Я не заслужила этого.

Вообще заслужила ли я что-то? Видимо нет.

Глаза открыть страшно. Но на самом деле и не хочется: видеть весь этот ужас, что происходит сейчас вокруг...Зачем? От этих подробностей мне точно не станет легче. Тем более, ощущая рядом с собой присутствие этого похотливого придурка, все еще дает мне знать жива я или уже нет.

Пока что еще жива.

Но чувствую, что еще немного и этому тоже придет свой конец.

Чистый свет уже достал меня сквозь глубокую пелену черноты перед глазами. Я уже вижу его, и мне даже не страшно...

Хотя нет, мне страшно.

Мне очень твою мать страшно!!!

Свист колес, скользящих по асфальту заглушил все посторонние звуки. Женские крики, который я слышала еще мгновение назад теперь смешались в звуке гудящего мотора. Дыхание перехватило. Бьющийся пульс в висках отсчитывал последние секунды. Ледяной ветер ударил в лицо с размаху, и я мысленно попрощалась с этим миром навсегда (мне больше ничего не оставалось), как внезапно все резко оборвалось. И моя надвигающаяся смерть куда-то отступила назад…

– Убрал руки! – резкий хлопок дверьми автомобиля оглушает. Сердце замирает.

– Ублюдок, это я тебе говорю!

Я открываю глаза. Закрываю. И снова открываю. Не может же этого быть…

Голос.

Это его, твою мать, голос.

– Чего? – Хилл поднимает голову в тот момент, когда в темноте начинает показываться слабый человеческий силуэт.

А затем чуть более четче голова. Руки. Ноги. Черное пятно быстро обретало человеческую форму, набирая на себе мышцы.

– Это ты мне, приятель? – Хилл плотнее прижимает меня к себе, и я чувствую как нервно вжимаются в мою талию его пальцы, что выдают его.

Я стояла рядом и даже не рыпалась, не дышала, прислушиваясь к тяжелым и быстрым шагам в нашу сторону. Сердце колотилось от страха, с каждым треском все сильнее сжимаясь в груди.

Вокруг воцарила тишина, и только звук гудящего мотора от автомобиля, остановившегося в нескольких метрах от меня, устрашающе рычал между всем этим.

Я отгоняла себя от пугающей мысли, надеясь, что все мне правда мерещится. Я лучше признаю себя чокнутой, чем то, что сейчас передо мной стоит сам Карстен!

Карстен. Твою ж мать.

– Тебе. – Еще не видя его, я уже почувствовала на его губах ту самую опасную ухмылку.

Карстен делает еще один шаг и оказывается прямо перед нами. Лицом к лицу. Яркий, белый свет от фар автомобиля, который он загородил собой, по контуру выгравировал мужскую фигуру, в завершающем итоге, изобразив огромный нимб над его головой.

О святые угодники…

Я обомлела. Увидев его, у меня вдруг резко перехватило дыхание и мурашки пробежались по рукам.

Он стоял напротив меня. Растрепанный, помятый, в новой, не отглаженной, серой рубашке, как будто надетой только что наспех (а, возможно, и не как будто). Усталый, какой-то замученный, сонный.

Но, не смотря на это, он был в ярости.

И смотреть ему в глаза в данный момент – было моей ошибкой… Мне пробирает дрожь. И не на ту, которую он обычно вызывал в моем теле. Нет, это не что иное, как чистый ужас. Столько ненависти и неприязни в его взгляде я не видела еще никогда. Это было впервые.

– Рука… – медленно повторил Карстен свое предупреждение, на этот раз тише, чем в первый раз.

Его взгляд лихорадочно бегал по моему телу, прожигая от головы до ног, возвращаясь к моему побледневшему лицу с новой дозой крепчающей ненависти и гнева в глазах. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, на чем сейчас он был сосредоточен.

– Рука, – ехидно передразнил его парень рядом со мной, – и что? – засмеявшись, он невзначай отпустил свою руку мне на бедро, став поглаживать, и залезать под подол платья.

Я стиснула покрепче зубы, почувствовав, как по коже побежали мурашки. И то ли, по большей части, они были от отвращения, что меня гладит какой-то незнакомый ублюдок, то ли, как будто от волнения, что за этим всем наблюдает мой бывший муж – я особо не понимала из-за чего они.

– Кто ты такой? – спросил Хилл.

Карстен неожиданно поднял взгляд, от чего я вздрогнула. Он взглянул на Хилла, на меня, усугубляя всю ситуацию своим угрожающим молчанием и подозрительной ухмылкой, которую я заметила на его губах.

Он что-то задумал – это был знак.

В его случае плохой.

О черт.

– Муж . – Улыбка тут же сползла с моего лица. В то время как его стала еще шире.

Я потеряла дар речи.

– Муж? – эхом отозвался другой голос у меня в ушах, и кажется, в сердце тоже. – Ты замужем?

«Я замужем?» – п ереспросила на всякий случай я саму себя, пытаясь осмыслить происходящее.

В один момент меня как будто лишили всех человеческих способностей: думать, говорить, дышать, мыслить...Я была в шоке. Как он смеет такое говорить, когда это давно уже не имеет никакого отношения к нам?

Он хочет поиздеваться. В этом нету никаких сомнений. Хочет сделать больно. Специально сам давит на больное.

В груди вспыхнула знакомая искра. Меня больше не трясло от дикого волнения, что он застал меня в такой момент с каким-то типом. Нет, мне все равно, потому что, он – никто для меня.

И если он, каким-то образом забыл об этом, то сейчас я была готова ему напомнить об этом.

– Он не уточнил, – произнесла я, делая паузу, чтобы насладиться тем, как сузились его глаза, а брови нахмурились в ожидании моих следующих слов. – Что бывший муж... – улыбка сама собой растянулась на моих губах.

Я затаила дыхание, почувствовав, что что-то вместе с этими словами внутри меня снова оборвалось.

Черт.

– И я давно уже не замужем, – я произношу последнюю фразу с легкой гордостью, бросая уверенный взгляд в его сторону, который ему жутко не нравится.

Я приняла его игру, в которую вдруг резко, он больше не захотел играть.

– Ха! – Парень рядом со мной обрадовался, щелкнул пальцами в воздухе и смело опустил одну ладонь на мою задницу со шлепком. – Ну тогда извини, бывший муж.

Я подавила в себе дрожь и попыталась заставить свой мозг не реагировать на то, как запылала моя кожа под чужой рукой от крепкого шлепка. Сейчас, как-никак, он сыграл мне на руку, (которую, в моменте мне захотелось просто оторвать ему).

Я улыбалась. Широко и довольно. Полностью удовлетворенная своей работой.

Цель: выполнена.

Карстен: взбешен.

А я победила.

– Можешь проваливать... – Чувствую, как на вторую ягодицу приземляется еще одна рука.

Я поднимаю взгляд на парня, и, не выдавая своего бешенства, сомнительно добро улыбаюсь в лицо наглого придурка, пытаясь противостоять знойной боли. Пальцы сами собой сжимаются в кулак с мечтами врезаться в его идеальный нос. Но я не позволяю себе этого, потому что знаю, что сейчас кое-кто это сделает за меня…

Ему конец. И какого-то черта, меня безумно обрадовала эта мысль…

– Ублюдок, я же сказал убрать руки! – яростно выплюнул Карстен и набросился на Хилла.

Это все заняло меньше секунды.

Мне стало страшно. Я не хотела этого. Нет, возможно и хотела… но точно не этого!

Он ведь его убьет – в лучшем случае.

В худшем, я даже не хочу думать...

Все слишком быстро стало разворачиваться на моих глазах. Крики. Стоны. Удары. Кровь. Я не успевала замечать, откуда летели кулаки. Казалось, что у каждого из них волшебным образом выросло еще по две руки.

Карстен перехватил одну из рук Хилла, лежавшей на моем бедре, завернул ему ее за спину и, как-то быстро повалив его на землю, занял выгодную позицию.

– Какая к тебе к черту разница, бывший или нет. Есть факт того, что я приехал за ней! – Он жестко держит его за волосы, крича ему все это на ухо. – И что я говорил тебе: убрать, сука, руки! Убрать! Руки! Ублюдок!

Карстен замахнулся, нанося удар.

Я прижала холодные руки к груди, застыв на месте от не зная, что делать, и закрыла глаза, мысленно останавливая весь ужас перед собой. Все вокруг замерло, время растянулось до предела.

– АААА! Я понял! Понял! – Слух прорезает испуганный надломленный голос. – Черт, отпусти!

Удар.

Удар.

Под ребрами печет, сердце колотится, словно пытаясь вырваться наружу. В висках долбит свою музыку пульс.

Я в суматохе приоткрыла дрожащие веки, с гудящей головой, увидев, как извивается и болезненно стонет на асфальте парень, в то время, пока мой бывший муж хладнокровно давит на его позвоночник ногой, безжалостно вдавливая его лицо в бетон с неистовой ненавистью застывший в его холодных, черных глазах…

– Я все понял! Все! – вопит Хилл, отчаянно продолжая умолять Карстена о пощаде, о которой он даже не думает.

Я знала, что Карстен не остановится: он потерял контроль над собой и своими эмоциями – его нужно было спасать также, как и того, кто сейчас страдал от его кулаков.

– Карстен. – Я сделала шаг вперед, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на собственный страх.

Карстен поднимает взгляд на меня, и все вокруг словно замирает. Теряет в принципе свое значение и исчезает в тени нашего взгляда.

Я буквально стараюсь не дышать. Смелость и дерзкая самоуверенность куда-то тут же пропала, не оставив и следа. Я вжалась в плечи, поежившись от прохладного ветерка, и с трудом проглотила образовавшийся ком в горле, когда заметила, что его взгляд скользнул куда-то ниже… Проследив за ним, я с ужасом обнаружила, как оказывается некрасиво задралось мое платье, запутавшись в тонкой полоске черных кружевных стрингов.

Черт!

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

– В машину. – серьезно рычит на меня Карстен, сквозь сжатые зубы, не спуская глаз с моего нижнего белья, пока я лихорадочно пытаюсь замять все улики. – Живо!

– А… но, я… – Туплю. Мешкаюсь. Ничерта не соображаю.

– Села и закрыла дверь! – рявкает он. – Думаю, тебе мне не нужно повторять по несколько раз.

И он прав: мне не нужно повторять еще раз, чтобы я поняла, что в данный момент мне стоит заткнуть свою гордость и просто сесть в его чертову машину, также молча и тихо захлопнув за собой дверь.

Я ему подчиняюсь.

Я делаю это так, как этого хочет он.

– Элизабет… ты… – В моменте, пока шагаю на едва согнутых ногах, замираю, слыша приглушенный шепот Норы у себя за спиной.

Я быстро оборачиваюсь, встречаясь на долю секунды с ней взглядом, и торопливо, осипшим голосом, кидаю через плечо:

– Не сейчас.

Я открываю переднюю дверь знакомой мне его машины и залезаю в нее, захлопывая на этом дверь, как будто в моменте полностью изолируя себя от мира.

Этого ублюдского, страшного мира, заковывая себя в другом, – который еще страшнее.

Обнимаю себя за предплечья, растирая кожу, пытаясь хоть чуточку согреться. И несмотря на то, что мои руки на ощупь кажутся теплыми, мне все равно холодно. От бесконечного потока мыслей кипит голова. Как он смог меня найти? Мой главный вопрос, на который у меня никак не может появится ответ.

Из своих мыслей меня резко выводит хлопок.

Водительская дверь громко закрывается, и в салоне автомобиля мгновенно повисает дурное напряжение в перемешку с мужским запахом и громким, горячим дыханием, от которого по спине пробегается холодок.

Было яркое ощущение того, что это еще не конец.

Еще что-то намечается.

Еще что-то будет… Что-то наверняка очень неприятное.

Машина трогается с места одним толчком, под пугающее рычание мотора и свист колес сдавая назад, затем вперед. Я напоследок, успеваю выглянуть в окно, заметить девочек и фары от машины, только что подъехавшей к клубу. Такси. Я спокойно смогла выдохнуть, почувствовав, как один камень с моей шеи только, что упал. Хотя бы они будут в безопасности.

А я? … Я, так уж и быть, как-нибудь выберусь.

– Что это только что было? Что за цирк ты устроил?! – я буквально ору на него, видя перед глазами пелену из событий за последние минут пять.

Мне нужно точно как можно скорее выбираться отсюда, подальше от него.

– Это я должен спрашивать тебя, что за цирк устроила ты! – Карстен сильнее сжимает руль, и я ощущаю, как машина стремительно разгоняется на пустой дороге.

Я бросаю на него взгляд, полный ненависти, слыша, как сердце стучит в такт нарастающему гневу. Он делает вид, что не замечает меня, не видит. Но я словно подсознательно чувствую его убийственный взгляд, который давит на меня.

– Я? Я отдыхала! Если ты не заметил. И тебя это никакого черта не касается! – злюсь я, не до конца соображая на что конкретно. Он просто меня раздражает. И бесит. И выводит. И… Он просто подлец, козел, изменщик и предатель!

Я его просто, честно, ненавижу.

Машина гудит. Скорость не убавляется. Я вжимаюсь в пассажирское кресло, случайно вспоминая, как в прошлый раз, при нашей совместной поездки, мы чуть не улетели за обрыв, – упоминание которого у меня все еще вызывает ужас.

– Ох, я заметил, как ты отдыхала! У тебя блять вообще нет мозгов?! Ты хоть чем-нибудь подумала, когда шла с этим придурком??!

Карстен резко воззрился на меня, а я замолчала, испугано отпустив глаза вниз, какого-то хрена почувствовав укор совести. Внутри все сжалось.

Свист ветра, бьющего в окно, его не пугает, не волнует, в отличие от меня.

– Как ты нашел меня? – полушепотом спросила я, исподтишка взглянув на мужскую фигуру.

В этот момент я пыталась даже не дышать, думая, что этот факт его сейчас раздражает не меньше как сама я.

Карстен молчал. Долго. Из-за чего я все же осмелилась поднять голову и взглянуть на него. Но теперь, встретиться со мной взглядами, казалось боялся он.

Мой спаситель не хотел мне отвечать. Я это видела и чувствовала. То, как он поджимал губы и хмурился, говорило мне только о том, что он злится. На что-то или на кого-то.

– Позвонил Оливер. – Сказал Карстен мне чересчур в спокойной манере, что мне слабо верится в это.

– Что? – я смеюсь, но этот смех скорее моя защитная реакция, нежели искреннее веселье...

– Ты бы хотя бы интересовалась, где твой женишок, и чем он занят перед тем как уходить веселиться, отправляя одно сообщение «я в клуб». – Карстен горько усмехнулся, раздраженно дернув плечами, поборов желание всплеснуть руками.

Он рассердился еще сильнее.

От нахлынувшего возмущения несильно кружит голову. Я открываю рот, мечтая ответить ему тем же колким заявлением, повергшим его после в не меньший шок, – и тут же его закрываю, без понятия, что могу сказать.

Он ведь прав.

– Ты шутишь…

Я перевела взгляд на Карстена, почувствовав, что мы снова разгоняемся.

Если он снова хочет убить нас, то на этот раз – я согласна.

– Позвони. Проверь. – Фыркает он, неоднозначно пожимая плечами. – Или для начала проверь телефон.

Его голос жесткий, серьезный, точно не такой, когда пытаются подшутить.

Я тут же подрываюсь с места, начиная ворошить сумочку на плече, как ненормальная, и дрожащими пальцами вытаскиваю телефон, что загорается сразу, как только я беру его в руки…

+ 1 уведомление. Оливер.

+ 3 уведомления. Оливер.

Звонок. Оливер.

Звонок. Оливер.

Звонок. Оливер.

+ 9 уведомлений. Оливер.

Звонок. Оливер.

+ 1 уведомление. Оливер.

+ 1 уведомление. Оливер.

Звонок. Карстен.

Звонок. Оливер.

Звонок. Оливер…

– Ты звонил мне? – одними губами произношу я, подняв на него свой ошеломленный взгляд.

В груди несколько раз что-то щелкнуло, а под подушечками пальцев, прижавших к телефону, запекло.

– Да. Звонил. – Серьезно отвечает он, не отрывая взгляда от дороги. – Но ты не ответила.

Я просто проглотила язык.

Просто потеряла дар речи.

Мой чертов номер, который он должен был удалить еще давным давно, вдруг, все еще находится у него в телефоне. Не могу поверить. Мы же не договаривались оставаться друзьями после развода, и он имел полное право вычеркнуть меня насовсем из своей жизни и телефонной книжки, как только все документы и доказательства нашей нелюбви были на руках...Зачем он его оставил?

Я оставила, потому что, по крайне мере, на это у меня была причина: я его любила. И ждала.

А он?

– Останови машину. – Говорю я слишком неожиданно, вглядываясь в пугающее звездное небо над нами, которое мне почему-то предвещает только о плохом.

Но мое желание не слышат.

Или нарочно делают вид, что не слышат.

– Останови машину, Карстен. – Я особенно акцентирую на его имени, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание к своим словам. – Я повторяю: останови машину!

Ничего не происходит и не меняется. Меня в который раз намеренно игнорируют.

– Останови эту гребанную машину! – кричу я, надрывая голосовые связки.

В голове туман. Перед глазами пелена, а к горлу накатывает ком. Хочется все остановить, пока не поздно.

Но, что останавливать? Я уже попала в эту ловушку, и выхода нет.

Мимо нас проносятся машины, вокруг неизвестные мне дома и улицы, фонари – я понимаю, что эта дорога мне неизвестна, и я подсознательно уже знала, что мы точно едем не домой.

Все было против меня и моей воли. Мне не оставалось ничего, кроме как самой взять и выхватить у него из рук руль. Взять самой все под контроль... Но я не была в этом уверена.

– Твою мать!

Карстен крепко сжимает мое запястье, словно в тисках, так сильно, что под его пальцами я чувствую пульс. Он жестко отталкивает меня в другой конец, чтобы я не смогла дотянуться до руля, и единственное, что я вижу после – это то, как на нас стремительно, со скоростью света, несется другой автомобиль с воем сигнализации.

Я зажмуриваю глаза, как в детстве, когда было страшно, чуть ли не до крови прикусываю нижнюю губу. Осознание того, что я натворила приходит ко мне уже слишком поздно. Я просто идиотка!

– Ты идиотка! – в эту же секунду, прочитав все мои мысли, я слышу знакомый голос у себя под ухом, и медленно, боязливо, открываю глаза.

Машину качает из стороны в сторону. Нас ведет влево. Прямо навстречку. А впереди машины. И их оказывается несколько.

Я смотрю на белый свет от фар от них, не моргая и не двигаясь от беспомощности, и снова чувствую эти странные ощущения, как перед тем, что вытворил Карстен.

Гудок. Свист. И мы летим в какую-то глушь.

Темно. Страшно. У машины как будто нет тормозов. Мы несемся дальше. А затем в небе видеться свет – луна и уличные фонари.

Я смотрю по сторонам, и понимаю одно: мы живы.

Наступает час тишины. Никому нет дела, что-то говорить.

Карстен бьет по тормозам, как только мы заезжаем в какой-то безлюдный микрорайон. Я бы точно улетела вперед, впечатавшись лбом в лобовое стекло, если бы он не придержал меня за локоть, удержав на месте в этот момент.

– Ненавижу тебя, – вырвалось у меня случайно, когда старые обиды снова взяли верх.

В тишине мои слова звучали слишком резко и жестко. Слишком больно.

Для меня самой.

– Знаю. – Карстен тихо заулыбался, не отводя глаз от темного переулка. Опустил голову вниз, чтобы скрыть улыбку и я заметила, что стал улыбаться еще шире.

– И это все? – с языка срывается смешок и я заикаюсь.

Я все также смотрела на него, но на глаза уже наворачивались слезы. Здесь, рядом с ним, все напоминало о том, что было давным давно. Передо мной проплывали те моменты, которые мы должны были разделить, но так и не разделили. Их было столько, что от этого становилось только больнее.

В голове хаос, тысячи вопросов, но ответ был один: я никогда не смогу его простить. Эта мысль жгла, отравляла. Но если... Если каким-то чудом я смогу, то как?

Предательство прощать нельзя.

…но, а если слишком сильно любишь?

Даже если слишком сильно любишь. Это все пройдет.

Карстен почувствовал мой взгляд и медленно обернулся. Ни одна эмоция никак не затронула его бесстрастную физиономию. Его лицо, казалось, никогда и не знало других эмоций, кроме безразличия. Почему-то это заставило меня невесело, но улыбнуться. Раньше ведь я видела его улыбку, потом что-то изменилось.

Я растерянно пробежала взглядом по его волосам, лицу, потом по одежде, задержалась на руках, где на костяшках было видно несильные царапины с кровью. Я оглядела его с головы до ног, и лишь после этого только осмелилась встретиться с ним взглядом, хотя понимала, что этого контакта нужно как можно чаще избегать.

Говорят, глаза способны говорить за людей. И я так всегда боялась, что они наговорят ему много глупостей, особенно спустя столько лет…

– Что? Слишком сильно изменилась? – со смешком срывается с моего пьяного языка, который чувствует больше самовольности чем когда-либо рядом с ним.

«Рядом с ним можно», – говорит мне мое подсознание, и я не чувствую вины, злобы, сожаления за это. Это я. И мне можно быть такой с ним.

– Сильно, – ответил Карстен серьезно, глядя мне в глаза.

Его опустевший взгляд немного меня испугал.

– Что конкретно?

– Все, – говорит он. – Глаза особенно.

– Глаза? – Я хмурю брови. – Почему? Что с ними не так?

Меня это сильно удивило. Я не считала, что вообще как-то изменилась после наших встреч. Подросла может немного мозгами, стала мудрее, как женщина, может быть потеряла пару сантиметров в талии, а так явных изменений во мне не произошло – я думала… А он говорит: глаза.

– Пустые какие-то. Не живые. – Он в странном презрении щурит глаза. Мне становится не по себе. Ощущение, как будто бы он может что-то знать...

А он и так знает про меня практически уже все.

– Как знаешь. Со стороны наверное виднее. У тебя, знаешь ли, тоже не лучше, – торопливо заканчиваю я, и как можно быстрее разрываю наш зрительный контакт, отворачиваясь, пытаясь спрятаться от его взгляда, от себя, от всего этого.

Глаза. Неужели в них можно увидеть все? Он как-то видит меня насквозь, а я не понимаю как. На душе стало как-то гадко, но в то же время тепло, нежно… Будто бы мне приятно от того, что он это заметил.

– Как думаешь, почему у нас с тобой ничего не вышло?

Меня словно парализовало. Словно… насовсем. Не вдохнуть, не пошевелиться… Шок на моем лице не могла скрыть никакая косметика или глуповатая улыбка. Я была растеряна, потрясена и полностью сбита столку. Мой мир остановился. Веки обожгло подступившими слезами, а я все равно не верила своим ушам, думая, что мне послышалось… Он… он сам об этом заговорил. О нас. Сам. Опять. А что сказать на это? С чего начать? Не начну же я с того, какой он подлец, что оставил меня…

– Возможно… – я не могла связать и двух слов в своей голове. Карстен молча смотрел на меня и ждал, когда я соберусь мыслями, как будто бы уже предвидел мою реакцию. – Мы были молоды, – произнесла я с небольшой неуверенностью. – Глупы. И, возможно, в нашем понимании крепкая любовь приравнивалась только к сексу... – голос не дрожит. Это меня обрадовало и придало еще больше уверенности для следующих слов: – Который после тебе поднадоел.

Я с упреком глянула на него и тут же отвернулась, почувствовав, как злость на меня нахлынула с новой силой. Зачем он это начинает? Ворошить прошлое.

– А я думаю, что лож. – Резко говорит Карстен без сожаления и какого-либо малейшего сомнения.

До меня едва доносится слабый смешок, скорее разочарованный, чем злой, и я моментально оборачиваюсь к нему (он вынуждает меня это сделать своим высказыванием, с которым я полностью не согласна).

Его бездушные глаза, обрамленные линией густых черных ресниц, вонзаются в меня, также как и его слова, – как кинжал, – остро и больно. Без сожаления.

– Какая лож? Ты постоянно обвиняешь меня в какой-то лжи! Вопрос: в какой, Карстен? – я кричу, и сама не слышу себя. В ушах стоит белый шум; горло саднит от острой боли, и я чувствую, как вот-вот и расплачусь.

Опять ложь...

Она видимо окружает меня повсюду.

Он на протяжении нескольких лет винит меня в чем-то. В чем-то, в чем я сама виновата. И да, я виновата. И, возможно, во многом. Но в чем именно перед ним ?.. Я не знаю.

– Ты постоянно врешь, Элизабет, признай это. Я уже который раз ловлю тебя на этом…

Карстен тяжело вздыхает, устало потирая лицо руками. А я так теперь хочу узнать, его правду, хоть раз попробовать прочитать его мысли, что пытаюсь это сделать как он, с помощью взгляда. Но, в конце концов, это оказывается бесполезным.

Я ничего не увидела, не почувствовала, кроме тепла от его дыхания от того, что приблизилась к нему слишком близко, что теперь становилось не по себе.

– Сколько раз ты соврала мне о том, что не хочешь меня? – Он ухмыляется. Шутит. Пытается, так сказать, развеять обстановку, которая только и делает как накаляется. Черт.

Я быстро улыбнулась кончиками губ, уловив слабую и непонятную вибрацию в теле. Он же играет со мной.

Но он еще не знает, что в эту игру могут играть двое.

– Я не врала. Просто это было всегда не уместно, – ухмыляюсь я своей дерзости, перелезая со своего места к нему на колени.

Мы же играем.

– А сейчас? – Карстен специально играет бровями, намекая на то, где сейчас находится моя, почти что, голая задница. – Сейчас это уместно? Ты же точно думаешь не о том, какой свадебный танец тебе танцевать с твоим…

Он умолкает. Все еще злится, но уже не так сильно, потому что он знает: чтобы то не было, сейчас я рядом с ним.

– Ты хочешь меня? – Я чувствую, как его ревнивая ненависть бурлит в моей крови, и от этого улыбаюсь.

– Я всегда тебя хочу, к твоему сведению. А ты? Ты хочешь меня, дорогая? – его дыхание обжигает мои щеки, пускает волну приятных мурашек под кожей…

– Хочу, – отвечаю не дыша. – И что, как думаешь, я опять вру?

Какого-то хрена, я смотрю ему не в глаза.

Черт. Черт. Черт. Подними глаза, Элизабет! Ну же! Они находятся немного выше, чем куда ты смотришь и думаешь о каких-то поцелуях!