Текст книги "Чёрная Дочь (СИ)"

Автор книги: Козёл Альпийский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 68 страниц)

Лиза, слушая рассказ Никодима, захихикала.

– Круги на полях? И ты, такой серьёзный сатир, взялся за это? – спросила она, слегка насмешливо.

– Ну а что оставалось делать? – ответил Никодим, пожимая плечами. – Была возможность попутешествовать, заработать немного денег и, может быть, даже раскрыть какую-нибудь тайну. Да и Боб умел убеждать. Хоть и раб.

Михаил, слушая историю, время от времени почесывал затылок, с трудом сдерживая смех. Яра же, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица, но Никодим заметил, как в её глазах мелькнула искра любопытства.

– В общем, мы отправились в путь. Боб накупил самую современную фототехнику, нанял помощников и создал настоящую команду исследователей. Он был уверен, что мы обязательно найдём доказательства существования инопланетян. Или, на худой конец, раскроем заговор каких-нибудь сектантов. С тех пор я в инопланетян не верю, ну к этому придем.

– И что же вы нашли? – спросила Яра.

– Мы объехали полмира, – продолжил Никодим. – Весь Барбак. Посетили десятки полей, осмотрели сотни кругов. Но самое интересное началось, когда мы встретили так называемых «экспертов». Эти создания, каждый из которых считал себя знатоком кругов на полях, были полны самых невероятных теорий. Одни утверждали, что круги создаются инопланетянами, при помощи лазеров и космических лучей. Другие – что это дело рук духов, призраков или иных потусторонних сил. Третьи – что круги являются посланиями для всех, зашифрованными в геометрических фигурах. – Сатир показал руками, как его это все бесило тогда – И каждый из них был готов часами, а то и днями, рассказывать о своих теориях, демонстрировать свои доказательства и спорить с другими «экспертами».

– Звучит ужасно, – отметила Лиза.

– Да, это было ужасно, – согласился Никодим. – Эти тагаи, да и гибриды, были настолько увлечены своими идеями, что перестали видеть реальность. Они видели в каждом круге доказательство своей теории, игнорируя любые факты, которые им противоречили. Они были готовы часами ходить по полям, измерять круги, фотографировать их, записывать свои наблюдения в специальные журналы, не обращая внимания на погоду, усталость или здравый смысл. Хоть бензин на макушку вылей, а все равно станут ходить.

Никодим сделал паузу, чтобы выпустить клуб дыма из трубки.

– Сначала мне было интересно. Я пытался разобраться во всём этом, понять, что же на самом деле происходит. Но со временем я стал замечать, что начинаю сходить с ума. Эти бесконечные споры, эти невероятные теории, эта одержимость кругами на полях… Всё это начало сводить меня с ума. Мне казалось, что я больше не знаю, что реально, а что – вымысел.

– Так что же вы нашли? Были там инопланетяне? – спросил Михаил, который уже потерял нить повествования.

– Боб, пользуясь случаем, снял кучу фотографий и сделал несколько интервью. Он убедил всех, что мы вот-вот найдем доказательства. А я в это время чуть не сошел с ума, – ответил Никодим.

– И что же случилось в итоге? – спросила Лиза.

– Нихрена. В итоге, мы так ничего и не нашли. Нам так и не удалось раскрыть тайну кругов на полях. Но зато я понял одну важную вещь: иногда лучше не знать правды. Потому что правда может оказаться намного страшнее вымысла. Змеи, анунаки, окружающие их и получающие энергию страданий, все эти «эксперты» не знали правды и потому выдумывали свою. Знай они хоть частичку, сошли бы с ума.

Никодим усмехнулся.

– Вскоре я бросил эту затею. Ушел из команды Боба, перестал верить в круги на полях и решил больше никогда не связываться с сумасшедшими журналистами. Но, честно говоря, мне до сих пор снятся эти круги. И мне кажется, что иногда я слышу голоса тех «экспертов». Они всё ещё спорят о чём-то своём, на каком-то поле, затерянном где-то на краю света.

Никодим замолчал, глядя в огонь. Лиза, Михаил и Яра молчали, обдумывая услышанное.

– Ну что ж, хорошая история, – сказала Лиза, нарушая тишину. – И поучительная. Ненавижу журналистов.

Михаил кивнул, соглашаясь с ней.

– Да, – согласился он. – Иногда лучше оставаться в неведении, чем лезть в какую-нибудь авантюру.

Яра же молчала, но Никодим заметил, что в её глазах появилось какое-то понимание.

– Ну что ж, думаю, на сегодня хватит историй, – сказал Никодим, зевая. – Нам пора отдохнуть. Завтра нас ждёт новый день.

– Погодите, теперь моя! – крикнула Лиза.

Экспедиция в Иваксию. Истории, часть II

В хижине повисла тишина, лишь потрескивание дров в костре нарушало её. Взгляды Никодима, Михаила и Яры были обращены к Лизе, ожидавшей, когда она продолжит свою историю. Лиза, крепко сжимая плитку шоколада, словно ища в ней утешение, глубоко вздохнула и начала:

– Что ж, моя история, наверное, отличается от тех, что вы слышали раньше, – произнесла она тихим голосом. – Она не полна героических подвигов и волшебных тайн. Она про мои личные переживания, про мои детские страхи и, как ни странно, про мою ненависть к цирку.

Змея слегка усмехнулась, словно предвидя удивление своих слушателей.

– Да, я ненавижу цирк. И это чувство сопровождает меня с самого раннего детства. Для большинства детей цирк – это праздник, фейерверк эмоций и незабываемые впечатления. Но для меня… это был кошмар, от которого хотелось убежать. Я говорю детей, имея ввиду детенышей танаев. Никодим, ты знаешь, меня изначально растили из яйца, так что детство у меня было.

Лиза нахмурилась, словно болезненное воспоминание коснулось её души.

– Мне было месяцев пять, когда мать впервые повела меня в цирк. Помню, как я предвкушала это событие, представляла себе яркие костюмы, веселую музыку и невероятные трюки. Внутри цирка царила особая атмосфера: приглушенный свет, запах опилок, громкая музыка и возбужденные голоса зрителей. Казалось, что здесь возможно всё, что любая мечта может стать реальностью. Но, как только началось представление, мой мир рухнул.

Лиза замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

– Первое, что меня испугало до смерти – это клоуны, – продолжила она, с дрожью в голосе. – Их размалеванные лица, неестественные улыбки, кричащие костюмы и нелепые движения вызывали во мне не смех, а панический ужас. Мне казалось, что они – не тагаи, а какие-то зловещие куклы, готовые в любой момент напасть и причинить боль. Отомстить за то, что мы пьем их энергию. Я пряталась за спиной мамы, дрожала всем телом и молила, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Она сделала паузу, словно ей было тяжело вспоминать эти события.

– Потом были акробаты, летавшие под куполом цирка без страховки. Каждое их движение, каждый рискованный трюк заставлял мое сердце замирать от страха. Мне казалось, что они вот-вот сорвутся и разобьются насмерть прямо на моих глазах. А потом восстанут в виде призраков.

Лиза крепче сжала плитку шоколада, словно пытаясь заглушить неприятные воспоминания.

– Но больше всего меня пугали и угнетали животные, – произнесла она с горечью. – Львы, тигры, носороги, медведи… Их дрессировали, заставляли выполнять сложные и унизительные трюки, лишая их свободы и достоинства. Я видела в их глазах страх, тоску и отчаяние, и моё детское сердце разрывалось от ттго, что подобное по сути делала со мной моя мать. Лиза, одень это платье, Лиза, пойдем туда-то.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Я помню один случай, который врезался в мою память навсегда, – продолжила Лиза, с дрожью в голосе. – Во время представления носорог, выполнявший трюк с мячом, вдруг остановился и заплакал. Да, вы не ослышались, он заплакал. Из его глаз хлынули слёзы, а он продолжал стоять на арене, словно каменный. В этот момент я почувствовала такую сильную боль, такую глубокую несправедливость, что больше не могла оставаться в цирке. Я выбежала оттуда, как ошпаренная, и больше никогда не возвращалась. Обычно плачет крокодил, а тут.

Лиза замолчала, погрузившись в свои мысли.

– С годами моя неприязнь к цирку только усиливалась, – произнесла она, спустя некоторое время. – Я читала книги о защите животных, смотрела документальные фильмы о жестоком обращении с ними в цирках, узнавала о том, как их содержат в тесных клетках, как их мучают и избивают во время тренировок. И я поняла, что цирк – это не просто развлечение, а прибыльный бизнес, построенный на страданиях и эксплуатации животных. И за всем… Конечно, за всем стоим мы, змеи. Страдания ради того, чтобы мы жили. Вот они. Не страдания абстрактных рабов, а вполне конкретных.

Лиза сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

– Я не могла оставаться в стороне, я должна была что-то делать, – продолжила она, с решимостью в голосе. – Я начала участвовать в акциях протеста против цирков с животными, собирать подписи под петициями, писать письма в газеты и журналы. Я стала вегетарианкой, отказавшись от употребления мяса и других продуктов животного происхождения. Я делала всё, что в моих силах, чтобы защитить братьев наших меньших. Помню мать ненавидела меня. Да и в академии. В общем, только Света меня поддерживала.

Никодим смутно помнил кто такая Лана Род, и что нужно совсем рехнуться чтобы она тебя поддерживала. А Лиза взглянула на Никодима, Михаила и Яру, словно ища у них поддержки и понимания.

– Но, со временем, я поняла, что проблема не только в жестоком обращении с животными, – произнесла она с горечью. – В цирке несчастны не только они, но и рабы, работающие там. все по заветам повелителей. Клоуны, акробаты, дрессировщики… Все они – заложники системы, вынужденные играть свои роли, чтобы выжить. Я видела в их глазах усталость, разочарование и какую-то безысходность.

Лиза замолчала, погрузившись в свои мысли.

– Однажды, много лет спустя, я случайно оказалась рядом с цирком-шапито, – продолжила она, после долгого молчания. – Я уже давно не посещала подобные заведения, работала специальным агентом, но любопытство взяло верх. Купила билет и вошла внутрь. Цирк был старым и обветшалым, зрителей было немного, и атмосфера царила унылая и тоскливая.

Она сделала паузу.

– Когда на арену вышли клоуны, я внезапно увидела в их глазах не весёлость и задор, а грусть и усталость, – произнесла Лиза, с дрожью в голосе. – Все достало. Их размалеванные лица скрывали печаль, а их смех звучал фальшиво. Я поняла, что они – такие же жертвы системы, как и животные. Они вынуждены скрывать свои истинные чувства, чтобы развлекать публику, чтобы заработать себе на жизнь. Да и жизнь ли? Рабы в вечном рабстве. Я не жалею тагаев, мне жалко себя.

Лиза замолчала, словно ей нужно было перевести дух, прежде чем продолжить. Она прервала свой рассказ, переваривая тяжелые, отвратительные воспоминания. Змея сделала глубокий вдох, и продолжила, понизив голос, словно боялась, что кто-то может услышать её признание.

– После представления, когда большая часть публики покинула шатёр, я почувствовала непреодолимое желание узнать, что же происходит за кулисами, – начала девушка с некоторым трепетом в голосе. – Любопытство и какой-то внутренний голос, подталкивающий к раскрытию истины, взяли верх над разумом. Я спряталась в одной из пустых гримёрок, и стала ждать.

Лиза на мгновение замолчала, словно вспоминая детали того страшного вечера.

– И вот, когда шум стих, и в цирке воцарилась тишина, я услышала странные звуки, доносившиеся из-за плотно занавешенной двери. Звуки, похожие на шипение змей, перемежающиеся с приглушёнными голосами на непонятном языке. Моё сердце бешено колотилось, но я не могла отступить. Я медленно и осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Я уже знала эти звуки, слышала их в академии.

Лиза снова замолчала, давая слушателям возможность представить себе ужас, который она испытала в тот момент.

– То, что я увидела, повергло меня в шок, – произнесла она, с трудом подбирая слова. – Клоуны, акробаты, дрессировщики, все те тагаи, которые ещё недавно развлекали публику на арене, стояли в кругу, и… их лица… их лица изменились! Их кожа покрылась зеленоватой чешуёй, глаза стали узкими и вертикальными, а зубы превратились в острые, как кинжалы, клыки. Они больше не были тагаями! Они были… рептилоидами!

Никодим усмехнулся, с сомнением посмотрев на Лизу.

– Ну, вот и начались рассказы про вашу вражду – пробормотал он, но Лиза не обратила на него внимания.

– Я знаю, в первый раз это звучит безумно, – продолжила она, – Но я видела это своими глазами в первый раз! Они разговаривали на каком-то шипящем языке, и их движения были плавными и грациозными, как у змей. Похожие на нас, но не мы. Наши кровные враги, рептилоиды. Как мне было страшно. Они что-то обсуждали, жестикулировали, и от их слов веяло холодом и опасностью. А после я увидела то, от чего кровь застыла в моих жилах, – произнесла она, с дрожью в голосе. – В центре круга, на большом столе, лежали тела тагаев. Они были без сознания, а некоторые из них… были мертвы! Рептилоиды приближались к ним, осматривали их, как мясники выбирают кусок мяса на рынке. Я поняла, что они собираются… их съесть! Я до этого только мышей ела. Даже представить страшно, что я тогда подумала.

Лиза замолчала, закрыв лицо руками, словно пытаясь скрыть от себя этот ужасный образ.

– Я хотела закричать, убежать, но не могла пошевелиться, – прошептала она, сквозь пальцы. – Я была парализована страхом, я не могла поверить в то, что вижу. И это специальный агент! Наверно рептилоиды знали что за ними смотрю, и заколдовали. Но тут произошло кое-что, что заставило меня пересмотреть свои взгляды на этих созданий.

Лиза убрала руки от лица и посмотрела на своих слушателей.

– Я увидела, как один из рептилоидов, самый старый и умный на вид, подошёл к одному из лежащих на столе рабов, и внимательно его осмотрел, – продолжила она. – Затем он повернулся к остальным и что-то сказал на своём языке. И тут я услышала переводчик. Он говорил о том, что этот тагай – жестокий убийца, который много лет издевался над животными. Что он заслуживает смерти, и что его мясо будет использовано для укрепления сил тех, кто борется за справедливость. Вы понимаете, они судили тагаев. Ловили и судили. А не как полиция, что стирает воспоминания.

Лиза сделала паузу, посмотрев на Никодима.

– И Айсен – сказал сатир.

– Я поняла, что эти рептилоиды – не просто кровожадные монстры, – произнесла она. – Они – своего рода санитары мира, избавляющиеся от тех, кто приносит зло и страдание. Они не едят всех подряд, они выбирают только тех, кто этого заслуживает. Они че-то лучше… нас, змей.

Михаил, до этого молча слушавший рассказ Лизы, вдруг подал голос.

– Постой, постой, – прорычал он. – Ты хочешь сказать, что рептилоиды, которые едят тагаев, на самом деле хорошие парни?

– Не совсем хорошие, – ответила Лиза. – Они все равно остаются рептилоидами, с их собственными законами и моралью. Но, в отличие от нашего правительства, которое заботится только о своих интересах, они действительно пытаются сделать мир лучше. Они следят за тем, чтобы зло было наказано, а добро – вознаграждено. Ну, про добро не знаю, но наказывать точно любят.

Лиза снова замолчала, и в хижине воцарилось напряжённое молчание.

– И что же ты сделала дальше? – спросила Яра, нарушив тишину. – Ты рассказала кому-нибудь об этом?

– Нет, – ответила Лиза. – Я поняла, что никто мне не поверит. Все просто посчитают меня сумасшедшей. Поэтому я решила держать это в секрете. Но с тех пор я изменила своё отношение к рептилоидам. Я больше не вижу в них монстров. Я вижу в них… силу, которая может помочь нам. Но если они стреляют, я стреляю в ответ.

Лиза замолчала, глядя в огонь. История закончилась, оставив после себя множество вопросов и сомнений.

Хижина, казалось, наполнилась незримой аурой загадочности после рассказа Лизы. Михаил, обычно громкий и прямолинейный, задумчиво почесывал затылок, словно перебирая в уме обрывки услышанного.

– Вот те на. Я если честно вас не разделял, а вот оно как.

Яра, как всегда, сохраняла непроницаемое выражение лица, но казалось, что её взгляд стал более пристальным, словно она пыталась разглядеть за словами Лизы какую-то скрытую правду. И только Никодим, попыхивая трубкой, казался невозмутимым, услышанное не произвело на него никакого впечатления. Змеи, рептилоиды, анунаки, это лучше, чем срединный мир.

– Что ж, – произнёс он, наконец, нарушая повисшую тишину и рассеивая напряжение, – история, безусловно, захватывающая. Но, признаться, я не склонен верить во все эти теории заговора о рептилоидах. Они враги. Едят мясо и воруют. Хотя… погодите-ка…

Он прищурился, словно вспоминая что-то давно забытое, и усмехнулся краями губ.

– Знаете, что-то мне припомнилась одна история, связанная с рептилоидами. Правда, она не такая драматичная и мрачная, как у тебя, Лиза. Скорее, это была комедия положений с элементами абсурда.

Михаил тут же оживился, предвкушая интересное повествование.

– Ну, давай, не томи! Выкладывай! – подтолкнул он Никодима, потирая руки от нетерпения.

Никодим, наслаждаясь моментом, выпустил облачко дыма из трубки и начал свой рассказ.

– Дело было несколько десятков лет назад, – начал он, – в одном захолустном городке, расположенном вблизи угольной шахты. Городок был настолько тихим и непримечательным, что казалось, будто время там остановилось. Никаких новостей, никаких происшествий, одна скука смертная. Но однажды все изменилось.

Он сделал небольшую паузу, чтобы усилить интригу.

– Началось всё с того, что местные шахтеры стали жаловаться на странные пропажи угля. Знаете, как это бывает – сатир махнул – сначала это были незначительные потери, которые списывали на мелкое воровство или небрежность. Но со временем количество пропавшего угля стало расти в геометрической прогрессии, и стало очевидно, что дело здесь нечисто.

Лиза, внимательно слушавшая рассказ, не удержалась от вопроса:

– И что, никто не мог понять, куда девается этот уголь? – Она посмеялась – просто цирк какой-то.

– Представь себе, никто, – ответил Никодим, покачав головой. – Клоуны. Охрана шахты была усилена до предела, были установлены камеры наблюдения, проводились тщательные проверки персонала, но уголь продолжал исчезать, словно сквозь землю проваливался. Власти города были в панике, шахтеры – в ярости, а местные жители – в полном недоумении. Стали звать Поиск Волшебных Создания и меня.

Никодим затянулся трубкой и продолжил свой рассказ:

– В итоге, мэр города, отчаявшись найти рациональное объяснение происходящему, обратился ко мне за помощью. Он знал, что я занимаюсь… скажем так, нестандартными расследованиями, и надеялся, что я смогу пролить свет на эту загадочную историю с пропажей угля.

Никодим усмехнулся, вспоминая тот случай.

– Я, конечно же, согласился. Любопытство – мой главный порок. Начал я с того, что лично посетил шахту и поговорил с шахтерами. Они были в ужасе, рассказывали о странных звуках, которые слышали в шахте по ночам, о каких-то тенях, которые видели в темных туннелях, о пропаже инструментов и оборудования. Атмосфера в шахте была наэлектризована страхом и напряжением.

Сатир помолчал, чтобы добавить драматизма.

– И вот, однажды ночью, вооружившись парой факелов, я решил спуститься в шахту и провести собственное расследование. Фонари гасли, стоило только занести их в шахту, так что только факелы. Бродил я по этим мрачным и запутанным туннелям несколько часов, но ничего подозрительного не обнаружил. Уже было собрался возвращаться на поверхность, как вдруг… услышал какой-то странный звук. Что-то вроде шипения, только очень громкого и протяжного.

Лиза, затаив дыхание, внимательно слушала Никодима. Снова вспомнила тот звук.

– Я осторожно двинулся на звук, и вскоре вышел к огромному залу, где хранился уголь. И знаете, что я там увидел?

Никодим сделал паузу, словно намеренно затягивая момент.

– В зале вовсю хозяйничали… рептилоиды! Да-да, те самые, о которых ты нам рассказывала, Лиза. Только они не были замаскированы под тагаев, а предстали во всей своей рептильной красе. Зелёная чешуя, узкие вертикальные зрачки, длинные мускулистые хвосты… Всё как по учебнику!

Михаил, посмеялся, покачал головой. Яра же, казалось, не была удивлена услышанному.

– И что они делали? – спросила Лиза, сгорая от любопытства.

– Они воровали уголь! – ответил Никодим, с широкой усмешкой. – Загружали его в какие-то тележки, которые тянули за собой, и увозили вглубь шахты. Сначала я подумал, что они собираются использовать этот уголь для каких-то зловещих ритуалов или строительства подземной базы. Но потом я понял, что причина гораздо прозаичнее… Им просто было холодно! А камеры обманывали, перепрограммировав.

Никодим расхохотался, а вместе с ним и Михаил. Лиза же выглядела немного озадаченной.

– Холодно? – переспросил Михаил, утирая слезы от смеха. – Рептилоидам холодно? Да быть такого не может!