Текст книги "Темный лаборант (СИ)"

Автор книги: keklik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

– Как там разграбленный склеп старой часовни? Та, что за городом?

– Культисты уже заняли ее.

– А капелла Солнца?

– Попасть туда будет сложно… Тебе придется забираться туда через потайные лазы собора, а это надо идти через туннели третьих глубин. Эти ходы… Просто не суйся в них, ладно? Ну так, на будущее…

– Кстати о глубинах… Ты подала мне отличную идею!

Охранник сразу же оживился.

– Что-то придумал? Куда отправишься?

– Будет лучше, если это останется только между мной и мною самим. Хех…

Где-то через четыре часа, блуждания по лабиринтам всё-таки дали свои плоды.

– Кажется, вот оно.

Я стоял перед замурованным проходом в помещение капитального водосброса. Насколько помню, здесь заимствован принцип шахт: дерьмо со всех домов в радиусе двух километров стекает сюда, после чего уходит глубоко вниз, теряясь в разломах породы. Чтобы узнать о его местонахождении пришлось оплатить пять кружек крепкого вишнёвого какому-то мужику в Подвале. Благо, алкоголь развязал ему язык, так что мне удалось разузнать и о самом коротком пути сюда.

Рюкзак со всеми принадлежностями вышел очень тяжким. Стоило бы отказаться от некоторых вещей, но уже поздно о чем-то говорить, если твоя цель на расстоянии вытянутой руки. К слову, горизонт вторых глубин – самая потрясающая соляная шахта.

Опечатанный проход скрывал за собой злосчастное Пепелище. Да, слухи не оправдались. Здесь не было стены из обгоревших трупов, но от этого место не стало менее жутким. Обычно, в каналах гуляет лёгкий ветерок, однако здесь все было тихо. Только табличка скрипела, раскачиваясь на одном гвозде.

Надпись на ней гласила: "За сим постановляю, что водосброс номер тринадцать закрыт для посещения. Отныне, его функции исполняет помещение четырнадцать дробь второго. Весь пепел был предан миру, а местные твари и рассадник богохульной чумы ликвидирован. Каюсь, Небо пред тобой. Я опечатываю этот проход своей кровью. Прокурор Орфей"

Я сильно удивился, узнав, кто причастен к Резне на улицах города несколько лет назад. К тому же, объяснялось его прозвище среди народа – Пепельная голова.

Интересно иногда провести аналогию. Если я правильно помню, то Орфей – любящий семьянин, принц чайной конфессии в Двелле, а ещё самый уважаемый Инквизитор. Мучает ли его совесть за прегрешения?

– Простите, господин Следователь, но мне нужно туда попасть… Да освятит Солнце мой путь во тьме. Amen.

Я сорвал доски и вошёл в помещение. Порыв ветра обдал меня горелым, застоявшимся воздухом. Пламя факела задрожало, однако все быстро стихло.

– Даже воздух здесь законсервировался. Может, здесь было произведено какое-то запирающее заклинание?.. Хэй, тени! Кто, что знает!? – В ответ была лишь тишина. – Ну, я так и думал. Пирожок, на изготовку.

Я перешагнул через доски и оказался внутри. В полу были четыре больших решетчатых люка, к которым подходили водосточные канавы. За ржавыми решетками на десятки футов вниз уходили колодцы, пробитые в твердой породе человеческими руками. Я не удержался и взял с пола камень, обернув его в промасленную тряпку.

– Igni.

Ткань загорелась тусклым синим пламенем. Как только оно разгорелось, я опустил камень дыру. Маленький огонек быстро улетел вглубь, навстречу далёкому дну.

– Десять… Одиннадцать… Двенадцать… Тринадцать… – Раздался стук, усиленный узкими стенами колодца. – Четырнадцать. Где-то сорок пять футов…

После такого опыта я больше не подходил близко к этим дырам.

Здешние стены имели другой, темно-бурый окрас, но на некоторых местах остались просветы, искривленные в до боли знакомых формах. Что также удивляло, так это отсутствие любой живности. Не было паутины, следов крыс, или их нор – в общем, ничего. Пустой коллектор, навеки забытый людьми

Я положил сумку и факел на пол, после чего начал свои приготовления. На всякий случай были куплены охранные свечи с выцарапанной пентаграммой на воске. Не то чтобы я трус и боюсь приведений, однако лишняя осторожность никогда не помешает. Чем больше света, тем спокойнее у меня на душе.

Когда я зажигал последнюю свечу, случилось нечто, что заставляет до сих пор меня содрогаться по ночам. На стене был силуэт человеческой ладони – светлый участок посреди копоти. Стоило мне зажечь фитиль, как та с шипением и воем "убежала" на другое, более темное место.

Выйдя из комнаты, я начал собирать все ингредиенты, что росли в канализации. Грибы-споровики, дымный колос и много чего другого. Все это произрастало только здесь, а потому сбор недостающих ингредиентов не доставил никакого труда. Из заранее приготовленных веществ были только хлороформ, вода, да пара веников снотворных трав.

Сделать такую шашку очень просто: растолочь ингредиенты, после чего смешать их в правильном порядке. Смесь находится в крайне нестабильном состоянии, а любая искра вызывает бурную реакцию с выделением тепла и газа.

Проблемы всегда начинались только после добавления хлороформа к дымному колосу. Можно сказать, что это точка невозврата, во время которой дым начинает выделяться сам по себе. Также, существует опасность удушья и наркотического опьянения. Единственным эффективным методом защиты, является только мокрая тряпка или маска, но только на краткий промежуток времени. В дальнейшем, по истечении положенного срока, следует прерваться от работы, чтобы проветрить помещение. Но и тут не слава Солнцу: дым такой густой, что его можно принять за сигнальный огонь.

Сонная бомба входит в список запрещённой пиротехники с 1698 года от Первого Сенокоса, по приказу Канцлера Венисия, утвержденный семнадцатью главами совета Святой Инквизиции.

Дело шло очень хорошо, пока не появился густой дым. Он был схож с тем, который исходит яркого костра. По спине пробежала легкая дрожь. Я слышал вокруг себя шорохи, очень схожие с человеческими голосами… Голосами множества людей! И это не шутки! Ясно различались слова и все они были преисполнены гнева! А их ярость направлялась в мою сторону, от нее не скрыться!

– Кто здесь?! Отвечайте!

Ничего. Только дым валил от заготовки, заполняя все пространство помещения и погружая его в потёмки. Шумы явно исходили из четырёх отверстий в полу. Неужели останки больных сбросили сюда, в эти стоки? А что, если их не упокоенные души все также мучаются, спрятанные в глубоких недрах этой проклятой земли? Они привязаны к своим костям, я их слышу! Прижав тряпку к носу, мне хватило смелости заглянуть за одну из решёток, прямо в пустоту. Неестественный сквозняк обдал мое лицо смертным холодом. Он так странно шуршал, подражая людскому голосу, как будто они звали меня присоединиться к ним.

– Обошлось…

Все же, скептическое начало взяло верх, и я снова ушел к своим заготовкам. На миг показалось, что все вернулось в норму. Но тут ветер перестал дуть, а дымная взвесь стала окутывать меня. Сердце ушло в пятки – за мной следило нечто потустороннее! Словно в бреде, я снова услыхал те самые злые голоса, они окружали меня, со всех сторон! Ледяной ветер пронесся за спиной. Я обернулся! Никого… И снова за спиной! И снова никого! Паника сковала рассудок, мне стало трудно дышать! Сколько бы я не носился по комнате, в попытках найти выход отсюда, проклятый дым только сгущался. Все темнее и темнее. Густой, как тесто, такой же липкий, цепкий. Они поднялись! Они пришли за мной!

Глава 9

Пробуждение было мучительнее, чем восстание Галлеана из мертвого сна. Кружилась голова, а в животе мутило, просто кошмар. Хотя, причину настолько плохого самочувствия можно поставить на грань безумия… До сих пор меня терзали сомнения в правдивости увиденного, но я не привык оспаривать то, что видел своими собственными глазами. К тому же, это так странно, лежать на голом полу и пытаться осмыслить нечто, столь неподвластное для моего разума. Знание – сила, а сила умеет очаровывать.

Дым в комнате полностью рассеялся. Конечно, жуткая атмосфера никуда не делась, чувство тревоги ни на минуту не покидало меня, однако дышать стало уже намного легче. Только из труб все еще шла загробная музыка ветров, которая шептала проклятия на неведомом языке. Встать на ноги было оказалось еще большим испытанием: только я приподнялся на локте, как весь мир пошел ходуном. Благо, мой василиск остался при мне. Он обернулся вокруг ладони и покорно ждал новых приказов. Жаль, его нельзя послать за помощью – в такое место вряд ли кто-нибудь захочет сунуться, оставалось надеяться лишь на самого себя.

Пока я собирал все более-менее целое оборудование, мой разум вновь задался вопросом, что же тут произошло. Очевидно, здесь остались души больных, которых сожгли дотла прямо на этом месте. Ходят слухи, что во время таких церемоний тела обычно не трогают, так как предварительно людей подвергают отлучению от церкви. Жестоко – сбросить прах в эти дрянные трубы, куда стекало все дерьмо Двелла. Теперь это безымянная братская могила, а я ее осквернил. Снова. Впрочем, ничего нового.

Но не смотря на, как говорит Инквизиция: «малую внештатную ситуацию, связанную с паранормальной активностью в черте города», задание выполнено. Все пятнадцать сонных бомб полностью соответствуют стандартам Магической книги Анархиста. Кстати, такие инциденты, наподобие моего, обычно обзывают кодовым именем М-1. Почему именно «М» – сам толком не догадываюсь.

Наверное, стоило бы еще сказать, что как только я покинул Пепелище, в голову внезапно взбрело обернуться. Такое чувство, будто эта мысль пришла откуда-то извне, и не повиноваться ей – смерти подобно. Смерти… В проходе стояла расплывчатая тень, которая наблюдала за мной. Может, у нее не было глаз, рта ушей, да и тела как такового, но я точно знал, что она прекрасно чует меня. Мои страхи… Мои желания… Мои самые сокровенные тайны… Только могила сохранит их всех, а призрак так сладко манил к себе…

– К дьяволу вали, ублюдок.

Радмило скептически крутил шашку у себя в руках, а рядом с ним лежал еще ящик таких же поделок. Закончив зрительную проверку, он наставил палец на Ангелара.

– Как докажешь? Откуда мне знать, что это не набитая дерьмом бумажка?

Лаборант устало вздохнул.

– Ладно, взгляните сами. Видите, начинка этих игрушек – пропитанные хлороформом травы. Если попробовать их на запах, то начинает сильно кружиться голова. – Он сделал несколько лёгких взмахов ладонью, после чего резко схватился за виски. – Ох…

Глядя на его реакцию, шпион решил последовать примеру и подставил нос прямо к основанию фитиля. Реакция не заставила себя ждать: словно подкошенный, он свалился на пол.

– Малыш, помоги встать! Твою матушку, да она вставляет почище самокруток! Что же, все чин по чину… Слушай, а ты их из чего сделал?

– А вам это на кой сдалось?

– Хочу одну такую закурить, но без риска остаться без пальцев. – В качестве благодарности Радмило протянул мешок с золотом. – Могу даже надбавить сотню, только колись, как ты делал эти самокрутки.

Приняв от него дар, Ангелар подробно расписал рецептуру и вышел из скромного убежища. Вокруг него раскинулось целое поселение, которое уже успело забыть, как выглядит солнечный свет. Где-то вдалеке, целые обозы уходили в туннели, чтобы вывезти свой незаконный товар в другие города. На месте цыганских повозок и палаток теперь поднимался большой шатер. За сотни канатов люди возводили главное здание бродячего цирка. В конце концов, наглядевшись на столь невероятное зрелище, студент поспешил на выход, намереваясь подняться через потайной лаз Торговой гильдии.

На поверхности наступил жаркий и душный полдень, не свойственный для такого времени года. Пекло вполне можно было сравнить с городами Проклятых, чей жар растапливал даже горы. Такие внезапные перемены в погоде не сулили ничего хорошего – летом наступит засуха, которая вновь принесет мор и болезни. Отныне, Смерть занесла свой роковой удар над головами имперцев.

Ангелар остановился перевести дух на соборной площади. Сегодня ему не везло, а потому он в печали притулился под сенью дряхлого дуба. Единственное, что радовало глаз среди всей разрухи деревянных бараков, так это собор Небесного свода. Поистине, титаническое сооружение: одна церковная площадь, учитывая все ее хозяйственные угодья, склады, капеллы и кладбище, составляла около пятой части всего центра Двелла. На ее территории находилось пять красивейших каплиц, чей потолок был расписан вручную великими мастерами прошлого. Строгие барельефы на стенах беспрестанно взирали своими пустыми глазницами сверху вниз. Да, такое здание умеет вселять веру и надежду, жаль только, что они вызываются искусственно, как опиум. Все просто устали верить, все просто хотят выжить. На голову уставшего студента посыпалась гнилая труха, а в животе зарычали голодные звери.

В "Быстром страннике" дела всегда шли своим чередом, которых не касались проблемы остального мира. Популярность данное заведение обрело из-за своего близкого месторасположения с борделем и кварталом красных фонарей в целом. Конечно, хозяин харчевни не одобряет такую близость, однако всю свою ненависть он вымещает на еде, так что качество здесь оставляет желать лучшего. Именно здесь Ангелар любил проводить свободное время, однако в этот раз парень решил себя порадовать. Засоленная свинина, печёная картошка и медовуха – удовольствие не из дешёвых.

В этот день таверна была довольно людной. Гости приходили и уходили, обменивались новостями, или просто отдыхали, приятно проводя время за кружечкой чего покрепче. К слову, примерно после полудня освобождаются "мотыльки". Мотылек – ночной рабочий, закреплённый за своей артелью. Такая работа очень сильно изматывает, а тяжёлый физический труд в поздние часы окончательно убивает здоровье.

– Люди добрые, мест нет, куда ни плюнь. Позволите студенту отобедать с вами? – Спросил Ангелар нескольких уставших мужиков. Самый весёлый из них сразу сдвинулся в сторону.

– Садись! Места хватит! Гжевель, уступи немного!

– Спасибо, уважаемые!

Лаборант примостился за столом, поставив свое блюдце на самый уголок. Как только все удобно расселись, незнакомец снова продолжил свою беседу.

– Так что ты там загонял про деньги? Опять что-то мутят, воротники банковские?

Лысый бродяга в ответ начал что-то рассказывать, спотыкаясь на каждом слоге:

– Ай, не то слово! Опростоволосились бишь… Короче, караван из Восточных баронств грабанули. Свистнули, дай боже, ежели не соврать… Три сундука меха, да соленьев помаленьку.

– А мех-то, мех-то добрый был?

– Барсучий. Я бы из такого воротник себе сделал, шо как девица бы ходил!

Урод так затряс головой, что струпья с его головы посыпались прямо в тарелку соседа, который, в свою очередь, подобной дерзости не хотел терпеть.

– А… Твою матушку! Чего болванкой трясешь!? Как теперь это дерьмо жрать?

– А? Чось?

– А ничось!

Разгневанный работник за шиворот стянул своего обидчика с лавки, а вместе с ним утянул еще несколько тарелок. Кровь смешалась с пивом и кусками жареного мяса.

Потасовка стала похожа на большой снежный ком, который летел с горы. В начале только двое катались по полу. Потом трое. Четвертый упал сверху, расплескивая во все стороны водку. А затем и по накатанной. Еда вперемешку с зубами летела во все стороны, где-то в дальнем углу начали доноситься стоны наслаждения. Настоящий разврат воцарился в общем зале: люди, как скоты, набивали свой живот, разбивали друг другу лица и отдавались своей похоти на полную.

Лишь после того, как обед Ангелара улетел куда-то под потолок, он все же вышел из харчевни, прихватив с собой целый кувшин медовухи.

Стало темнеть. Лаборант как можно скорее развернулся в сторону общежития, боясь оказаться застигнутым темнотой раньше времени. Самое печальное, что ему предстояло пройти через бедный квартал и места наибольшей опасности, как для обычного человека. Он не дух, а потому страшился почувствовать лезвие клинка у горла.

Бараки летели мимо. Пустые глазницы окон, выбитые витрины, черные тени за спиной… Но вот Ангелар завернул в неприметную улочку, от которой до убежища – рукой подать. Казалось бы, что сейчас ещё немного, но ему не повезло. Снова.

Из тьмы вечерних улиц прилетел крепкий удар по голове, и такой силы, что ноги лаборанта превратились в размокшую вату. Словно подкошенный, он рухнул на землю, а сверху на него начали сыпаться тумаки. Тщетно было защищаться, злодеи настучали даже по голове, дав отведать на вкус грязных сапог. На фоне расплывчатого вечернего неба показались трое людей. Когда зрение немного прояснилось, Ангелар сумел разглядеть на них кожаные фартуки и старые мечи. "Ополченцы" – пронеслось в голове, пока его тело поднимали над землёй.

– Смотрите на это чародейское отродье! Подумать только, он решил здесь обосноваться, в нашем с вами городе… Наглец!

Крепкий мужчина в ржавом барбюте впечатал кулак в бок лаборанта. А затем по челюсти. Удар оказался таким сильным, что парень вновь грянул спиной оземь, чуть не испустив дух.

– Да шоб этой твари подколодной пусто было! – Донеслось откуда-то со стороны.

– Да! Да! Да-а-а! Бей его! – Вторил третий.

– Раз его не сожгли на костре, мы устроим свой самосуд! – На грудь несчастного наступили коленом и приставили к горлу меч. Кости затрещали, едва выдерживая на себе всю тяжесть мужика. – Твое последнее слово, чародейский ублюдок.

Всё-таки, слова Зеда оказались правдой…

– Пирожок…

– Чего?..

Главный ополченец застыл, словно громом пораженный. Кровь из его бедра стала хлестать сильным фонтаном. Столкнув с себя живую статую, побитый Ангелар вытащил свой жуткий пояс. Двое товарищей негодяя начали понемногу отступать, обнажив мечи.

– Ирод! Изверг! Ты покойник, слышишь!

Но Ангелар не медлил. Швырнув василиска под ноги человека, тот набросился на него. Звук разрубленной плоти застыл в ушах. Горячая и густая кровь хлынула из груди. Меч вонзился между ребер солдата, пробив легкое. Лаборант начал прокручивать лезвие, прямо внутри жертвы, заставляя ломаться кости. Заставляя все внутренности наматываться на металл.

Издавая жалкие хрипы, ополченец захлебнулся в собственной крови. Безмолвное проклятие навсегда застыло на его устах.

– Ты… Ты – демон! Не подходи! Прошу!

Ангелар поднял взгляд. Последний, третий солдатик, был еще совсем юным, можно сказать мальчишкой. Он размахивал коротким, словно игрушка, мечом, отгоняя змею. Однако мертвые не ведают страха, боли или сочувствия. Чудовище зашипело и раскрыло свой капюшон, бросившись в стремительном рывке!.. Когда студент подошел, чтобы проверить работу своего питомца, он увидел, что парнишка был еще жив. Пускай отрава уже разнеслась по жилам, тот еще дрыгался в страшных конвульсиях.

– Не представляю, как тебе больно, если ты все еще сопротивляешься. Все еще, мать твою! Впервые вижу, чтобы кто-то мог так долго бороться с ядом василиска! Но… Давай я помогу тебе в этой неравной битве? Как думаешь?

– Агх-х…! Нх-хет! А-а…

– Но ведь тебе будет легче. Глупо отрицать то, что вскоре ты встретишься с Создателем. Я могу облегчить эти страдания.

– А-а-а! – Завопил младший ополченец. – Спа…

Но Ангелар накинулся сверху, заткнув ему рот.

– Тс! Тихо! Ты же не хочешь, чтобы нас обоих здесь убили? Моя смерть будет на твоей совести. Что?.. Давай по громче, а то ничего не слышно… Ладно, сжалюсь над тобой… Рад знакомству! – Горло юноши окрасилось алым, а его конечности вмиг перестали дрыгаться.

Что же, путь оказался нелегким, но мне удалось добраться до лаборатории. Хех, это еще мягко сказано! Шаг за шагом мой небольшой караван, в виде трех трупов на спине, продвигался по коллекторам, в сторону заветной двери. Вот теперь-то мне стали понятны те ощущения, когда Зед таскал по нескольку тел, взвалив их на свой горб.

Да, признаюсь, в начале я испытывал некий шок, ведь убийство – не тот поступок, которым стоит гордиться. Но кому какая разница? Одним больше, одним меньше, на их место вообще может приехать Барон с востока или крестьянин с деревни. Как будто кто-то заметит эти потери среди населения. Как будто эти несчастные вообще сдались кому-то. А теперь у них есть дом и даже своя собственная постель. Это ли не роскошь в наше время? Мне вот никто еще не выдавал койку за бесплатно! Просто из грязи в князи!.. Только вот, по итогу, я начал задаваться вопросом, а нормально ли говорить о мертвых, словно они живые?

Темнота стала расступаться, и в свете тусклого фонаря замаячила дверь. Стоило Мериссе завидеть лишь завидеть такую передвижную гору трупов, как она в испуге взвела болт на тетиву.

– Чёрт побери, профессор! Снова за вами пришли ваши неудачные эксперименты!

Я начал ее успокаивать, сбросив свою ношу вниз.

– Спокойствие, только спокойствие! Не стоит делать поспешных выводов, из-за которых потом тебя будет мучать совесть!

– Ангелар? – От удивления челюсть у охранника отпала до самого пола.

– Нет, пророк Фадей. Ну а кто же ещё?

– Это какого же?.. Это ты их так?

– Вопрос логичный, но не к месту. Помоги мне из затащить, а то я их с самого бедного квартала тащил.

– Ладно…

Пружины заскрипели, и дверная створка прокатилась по камню, лязгая металлом. Поднатужившись, я собрал все остатки своих сил. Длинная лестница вниз показалась мне адскими муками, хуже, чем ходить босиком по битому стеклу. Когда все-таки мы с Мериссой спустили ценный груз, она спокойно вздохнула.

– Да… Тяжкие они, даже без доспеха. Слушай…

– Ам-м?

– Ты с профессором поаккуратнее. У него сегодня плохой день.

– В смысле?

Но девушка лишь взмахнула рукой на прощание и плавно взлетела по лестнице.

– Я наверх. Если случится что-нибудь интересное – кликните меня. Удачи!

А мой разум так и остался гадать, что же означали ее слова. Но, как мне тогда казалось, было бы плохо не отчитаться перед Шифом, учитывая то, что мой последний контракт его слегка обидел. Я хотел вежливо постучаться, прежде чем войти в лабораторию, но Зед перехватил меня.

– Ба! Головорез в помещении! Как прошло задание?

– Вполне, вполне. Если есть награда, значит все прошло отлично. Рад встрече.

– Я тоже рад. – Учитель протянул руку в приветствии. – Хорошо, что все твои приключения окончились, и теперь блудный сын вернулся домой. Есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

– Ты протрезвел?

– Пару часов назад. Как видишь, я даже успел отмыться, однако теперь наш родник знатно так попахивает… Если что, моя персона здесь никак не причастна.

Я рассмеялся ему в лицо.

– Хах! Аж десять раз, так тебе и поверили! Начни с плохой новости, так хоть сориентируюсь, что у вас тут произошло за эти несчастные два дня.

Почесывая рыжую щетину на подбородке, Зед вкратце рассказал о произошедшем.

– Шиф у нас вышел из строя.

– Чего?

Я вошел в лабораторию, но без стука, стараясь остаться незамеченным. Профессор весело смеялся, обнимая полуобнажённый труп молодой девушки. Стоило мне выйти, как рыжий пьяница захохотал.

– Вот это личико! Какой портрет непонимания!.. Да-да, у него "свидание". У него и раньше случались заскоки, но такое я вижу впервые. Похоже, что наш старик скатывается в глубины безумия.

– Подожди, он что, и раньше промышлял некрофилией!?

– Нет. Скорее, любил спать в гробу, да играть в куклы с трупами. Говорю же, такого еще не было. Первым это увидела Мерисса. Мне она не нравится, да и эта девочка испытывает ко мне похоже чувства, но мне ее стало жаль. Я еще тогда удивился, почему она неслась ко мне с криком, спотыкаясь о трубы и сосульки, что мол: «Профессору плохо! Снова!» А тут такое… – Зед указал пальцем в дверь.

– Есть идеи, что будем делать? Ну, если все совсем по наклонной полетит?

– Могу гнать самогон, наркоту и еще пару веселых вещиц, но в далекой перспективе – яйца выеденного не стоят мои поделки. Не окупятся!

– Могу предложить такой расклад…

– Так, давай, толкай басню.

– Можно переговорить с моими знакомыми. Авось что-нибудь и получится.

Мой учитель начал жевать губу, да так сильно, что она стала кровоточить.

– Хорошо… Идея неплоха, учитывая, в какой заднице мы с тобой оказались. В какой заднице! Твой долг надо выплачивать, а я тоже не чист на душу. Однако, думаю стоит немного повременить.

– Зачем? В чем смысл?

– Он очнётся… Да, очнётся, я верю в это. К тому же, хорошая новость: мы идем на ярмарку.

Меня очень сильно заинтересовали его слова, а потому я стал узнавать у него все подробности, касательно нашего похода.

– Правда? И что, у тебя есть арендованная площадь

– Ага, небольшой клочок, на нем у нас будет своя лавка.

– Дай угадаю, с самогоном?

– Ха-ха, с чем же ещё? Пойдем, пропустим пару бутылок, пока наш безумец не придет в себя. – После чего снова открыл дверь. – Сейчас, только отчитаюсь о… Святые Небеса! Ангелар!

Он выбежал обратно, закрыл мне лицо руками и стал уводить из лаборатории, по направлению к лестнице.

– Что? Что произошло? Убери свои варежки!

– Шиф снял портки… Я хочу это поскорее забыть. Скорее, позовём Мериссу и хорошо отдохнем. Все вместе. В Подвале. Только подальше отсюда, пока этот некрофил резвится со своими игрушками.

– Ладно… Уговорил.