Текст книги "Темный лаборант (СИ)"

Автор книги: keklik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

– Итак, Ангелар, я принял решение и готов озвучить его. Ты оплатишь мне десять тысяч золотых. Раз в месяц, к тебе будет приходить от меня посыльный и ты будешь платить тысячу монет. Ещё, буду рад, если бедный квартал немножко… ну вот прямо капочку поредеет… Хех, думаю, что мы найдем общий язык в дальнейшем.

Ангелар судорожно вздохнул.

– Да не бойся ты так, за нами всеми следят, а за взяточничество я вместе с тобой отправлюсь на шубеницу. Слежка такая вещь, что от нее очень сложно скрыться. Потому… Мы с тобой согласуем кое-какие временные рамки.

Студент поклонился.

– Благодарю за вашу щедрость.

Вальяжно развалившись в своем кресле, Прокурор продолжил.

– Ты свободен. Можешь передать своей девице, что все обвинения против нее спали. Однако не спеши радоваться. Пока ты не выплатишь мне долг, я буду пристально за тобой следить.

– А как иначе?.. Вы ведь директора в расход собрались пустить?

– Больно ты догадливый для местных студентов.

– Это ведь очевидно. Хочу присутствовать на казни в первых рядах.

– Как пожелаешь. Только вот его тело я не отдам.

Ангелар приложил палец к губам и выскользнул из кабинета. Когда дверь захлопнулась, Орфей записал имя студента в личную книжку. Через минуту в кабинет зашёл директор и один из инквизиторов.

Епископ сразу же с порога выпалил:

– Орфей, что все это значит? Почему этот парень ушел вместе с девкой?

Оторвавшись от блокнота и захлопнув его, Следователь спрятал его в полах своего красного плаща.

– Они чисты. Все обвинения сняты.

– Что!?

– Я так решил, и оно никак не поддается изменению, особенно с вашей ничтожной стороны. Никола!

Солдат вытянулся по струнке.

– Слушаю, главный Прокурор!

– Того парня и девку не трогать. Все ясно?

– Так точно, главный Прокурор!

Святой Отец заозирался.

– Постойте… Но…

Между тем, Орфей направился к зеркалу, продолжая раздавать приказы, после чего поправил свою треуголку с длинным пером.

– Сменить наряд возле кабинета! Привести вторую группу подозреваемых!

– Так точно!

– Вольно. Приступить к исполнению.

Солдат вышел раздавать приказы. Как только захлопнулась дверь, Прокурор повернулся к директору.

– Помните о нашем с вами соглашении?

– Ра-разумеется…

– Как вы мне пообещали помочь, в обмен на ваших студентов. Знаете, я бы хотел добавить в этот договор кое-какие изменения…

– Орфей!

– Ваше Святейшество, на вас уже не раз поступали обвинения. Некачественный уровень образования, взяточничество… насилие юных девушек… и ещё о-о-очень много пунктов в вашем послужном списке. Мне продолжить?

– Мы так не договаривались!

– Извините, но я – прямое олицетворение правосудия Канцлера. Я выше вас по рангу, тогда как вы – обычный чиновник, постриженный в монахи. Вы не смеете мне противоречить.

Прокурор выглянул в приемную.

– Никола! Принеси мне ордер на арест директора этого заведения!

Епископ упал на колени.

– Но… Нет! Прошу!

– Простите, Святой Отец. Ваша жизнь в сделку не входила. К слову, ваше тело теперь тоже принадлежит Инквизиции. Хоть где-то вы послужите на благо вашей родине.

Орфей отвернулся в сторону окна и увидел, как те двое выбежали на площадь перед входом. Посмотрев на то, как беззаботно выглядят развалины соседних домов, он тихо прошептал:

– Хотя бы после смерти, да простит меня Солнце…

__________________________________________________________________

ГЛОССАРИЙ

Domine pater mi (1) – Мой отец (лат.)

Hoc sus non est digna tuis attendere! (2) – Эта свинья даже не заслуживает вашего внимания! (лат.)

Fili mi, potes adiuva nos? (3) – Сын мой, ты сможешь помочь нам? (лат.)

Глава 7

Суббота. На улицах практически отсутствует какое-либо движение, ведь после тяжёлой пятницы большая часть народу либо спит, либо пытается протрезветь. Все бани свободны от любых посетителей. Даже хозяин харчевни этим утром сумел порадовать: перловая каша получилась просто замечательной. Красота.

Прошел ровно день, после моей беседы с Орфеем. Где-то после полудня в общежитие заглянул посыльный, о котором упоминал Прокурор. Дату оплаты была назначена через девять дней. На все мои претензии коллектор привел только один аргумент, что 28 апреля у банковской службы поставка новых монет, прямо из столицы. К слову, такое событие случается не часто, раз в год. Именно в этот день распиливается весь городской бюджет.

– Будет неудивительно, если случайно произойдет ошибка, и на счёт Орфея отправится лишняя тысяча. Даты вообще придется каждый раз менять, ведь за всеми инквизиторами ведётся учёт их доходов. Как никак, приказ Канцлера – никаких взяток.

Мужчина откинулся в стареньком кресле. Мы с ним сидели в полусгнившем кухонном помещении. Все окна здесь были наглухо заколочены, а потолок опасно провисал, постоянно издавая скрип и скрежет. В таком месте не приходилось задумываться о слежке; наш тихий шепот едва ли могли услышать.

– Я так понимаю, будет происходить расчет и вскрытие денег?

– Да. Это самый удобный момент, когда можно совершить оплату. Но к такому костылю не нужно будет прибегать постоянно. Орфей сейчас открывает новый счёт в банке, оформленный на его семью. Как только все тёрки будут закончены, а все следы будут заметены, то и мои услуги более не потребуются. В скором времени ты и сам сможешь платить нашему начальнику.

– Как долго времени это займет?

– Учитывая один единственный банк на весь город и громадные очереди, то минимум полгода. Учитывая статус Главного Прокурора Двелла, то половину этого времени можно сбросить.

– От трех до шести месяцев? Тогда каков смысл был его открывать?

– А смысл в том, что сам начальник уже давно хотел его открыть. Твое появление лишь подстегнуло его в этом начинании. К тому же, я никак не связан с вами двумя, то беж, если меня повяжут, то все обвинения против Орфея и твоей отчаянной головы будут не действительны. Ты же будешь представлен, как должник его жены. По легенде, долг выплачивал еще твой папаша, а теперь, из-за его кончины, ты обязан выплатить остаток. В наследство так сказать… – Усмехнулся посыльный.

Я встал из-за стола, как бы завершая наш разговор, и протянул руку.

– Ясно. Мы оговорили все моменты?

– Да. За сим я откланиваюсь. – В ответ он крепко сжал мою ладонь. – Но прежде, чем я уйду, Орфей просил передать тебе, что покамест ты выплачиваешь ему, любые следствия против тебя будут сворачиваться. Однако ты никак его не знаешь, на словах. Договорились?

– Да, я понял. До встречи.

– Вернусь через девять дней. Успей приготовить деньги.

После этих слов мой гость вышел на улицу.

Ну, а что стоило ожидать от коллектора? Серьезный дядька. Он сразу же создавал о себе хорошее впечатление: не молодой и не старый, ясный проницательный взгляд и аккуратная борода с проседью. По сравнению с нашим директором, он прямо излучал твердую уверенность в себе. Признаюсь, лично я представлял его себе великаном с большущим тесаком, а вместо головы – железный набалдашник. Обошлось пока что.

Перевалило за два часа дня. За окном шла тихая морось, пока я сидел за клочком бумаги и пером. На кону стояли все мои немногочисленные средства, а отказываться от самых простых нужд не хотелось; здоровье не бесконечно. Также нужно исключить любую помощь от Виктора, ведь он может понести ответственность на пару со мной. Очень важно, чтобы этот горбатый прохвост и дальше смог обеспечивать меня обыкновенным хлебом. Если накроют нас обоих, то над землей будут болтаться четыре ноги вместо двух. Мне предстоит надеться только на свои силы.

Я решил разобраться с самой малой из проблем: первый взнос. Если вдаваться в детали, то моя зарплата зависела от сложности задания. Чтобы прожить эти дурацкие девять дней потребуется три сотни оренов. Плюс минус, ведь пиздец всегда крадется незаметно. Если предположить, что в лаборатории я смогу получить в среднем две сотни, тогда при всех расходах и доходах чистая сумма составит около семисот золотых. Что же, вывод, весьма исчерпывающий – не хватает.

Место моего жительство находилось в довольно приятном месте. Как говорится, благо хоть этим не обделили. Университет был недалеко, харчевня «Быстрый странник» как раз за углом. Чтобы попасть на Торговую площадь, нужно было идти прямо, не сворачивая, через три широких улицы.

Народу в этот день было не так уж и много; как никак выходной, а в такой день предпочитают отдыхать даже купцы. Конечно, закрытых лавок были единицы, но большие магазины ушли сегодня на отдых. Лично я планировал здесь узнать каких-нибудь новостей, может, удастся найти халтуру по душе.

Придя сюда, в мой нос сразу же ударил сильнейший запах. Фрукты, овощи, специи, гниль и дерьмо – все смешалось в одно неповторимое амбре, от которого с непривычки пришлось зажать нос. Поговорив с некоторыми моими знакомыми, да набрав себе кой-чего скромного на обед, я направился на выход. Проходя мимо, мое внимание привлек один интересный ярко красный стенд рядом с воротами. Надпись на нем гласила: "Наш великодушный Канцлер через семь дней устраивает в честь Его Величества Ладвуда IV большую ярмарку. Приглашены все жители Двелла!"

Интересно, такого раньше не было. Похоже, что после многих лет кнута Венисий все-таки решил дать пряник.

– Дурак ты, Ангелар. Ой дурак…

Зед в лаборатории все вздыхал, после того как я поведал ему свою историю. Сидя на подлокотнике сломанного дивана, он выпивал уже который стакан. Даже Шиф почесывал затылок вместе с нами, только вот его занимал другой, не менее важный вопрос: какая кость идёт в начале, бедренная или берцовая? Мерисса спустилась к нам позже всех, оставив Бояна на страже. Пускай стражник услышал только конец моего рассказа, однако тут же принялся рыться в стареньком журнале, где лежали все объявления и заказы.

Хорошо то, что мне удалось скрыть истинную причину такой огромной суммы откупа, правда Зеду это никак не помешало. Мужчина пронизывал меня взглядом, в котором была некая смесь задумчивости, смеха и грусти, как будто в его жизни уже случалось нечто подобное.

– Дурак ты, Ангелар. Знай это, помни это, и повторяй.

После таких слов во мне что-то вскипело.

– А это я виноват, что Инквизиция решила устроить именно мне допрос с пристрастием!?

– Поздно уже разбирать, кто виноват, когда ты подрядился платить такой большущий долг.

– Я думаю, что это какой-то вор в законе. – Вклинилась Мерисса. – Он какой-то странный! Не похож на обыкновенного красного.

– Ты тоже дура. Это, мать его, Орфей, Пепельная голова! У него всегда есть свое личное объяснение действий. К тому же, чертов Канцлер дал ему полную свободу.

– Даже так…

– Тупая девка, закрой пасть! – Охранница откинула журнал, направив весь гнев на рыжую пьяницу, но тот лишь отмахнулся. – Ты, Ангелар, ты и твоя змейка идете со мной! Собирай вещи, да поживее! Надо же вытаскивать тебя из этой выгребной ямы, раз уж я за тебя отвечаю.

Профессор задумчиво теребил бороду. Рана на его щеке уже начала затягиваться.

– Зед, ты не думаешь, что ещё слишком рано?

– А когда ещё? Малец и пары лет не прожил в этом городе, а уже в долги обернулся, словно в шелк.

Однако Шиф только раздраженно замахал руками.

– Я не про это! Там у нас труп законсервирован, пора вытаскивать или ещё годик подождать?..

– Гребаный ты маразматик. Пойдем, Ангелар.

Мерисса вдруг окликнула меня на выходе. Учитель в это время собирал свою сумку, пока я разговаривал с девушкой.

– Слушай, есть объявление, что нужна сонная бомба. К тому же, этот заказ неплохо оплачивается.

– Спасибо за помощь. Я над этим ещё подумаю.

Зед резко выдернул книжку из рук охранницы и отправил в далёкий полет.

– Брехня все это! Парень, давай резче, развесил тут уши, называется… Ой, как же так? Мерисса, за собой надо прибирать.

– Да катись ты!

За углом бедного квартала было тихо и безлюдно. Я выглядывал из-за огромного деревянного бруса, прислоненного к стене, и докладывал о любых движениях на улице. Зед в это время доставал длинную верёвку.

– Слушай, так просто людей не утащишь, да и резать кого попало тоже не нужно. – Сказал он, разрезая бухту на малые части. – Пять, шесть, семь… Хватай!.. Восемь, девять, десять… Вот, держи ещё… Вначале как поступим: усыпляем какого-нибудь бродягу, который поздоровее выглядит, и тащим в лабораторию.

– А дальше? Что с ним будет?

– Там на него Шиф воздействует особое заклинание, которое убьет бедолагу, но, со смаком. Вся его жизненная сила перетечет в один нужный орган.

Я обернулся на Зеда, полностью забыв о своем поручении.

– И такое есть?

– Да есть… Ты не на меня смотри, а на дорогу! Прошляпим ещё… Может, тут молодчик какой пройдет, а свою печенку так и не отдаст. Резать, если что, – тут он погрозил мне пальцем – я тебе не позволю, ты только с мертвыми работал. У них уже рот на замке, а у живого глотка рабочая, напрудишь в штаны со страху… А вот усыпить и притащить, как раз для тебя. Будешь сегодня у меня ломовой лошадкой.

– Я… понял.

– Рано меня ещё благодарить. Теперь, видишь того мужика? Когда подам сигнал, ты усыпляешь его, а я оттаскиваю. Как и договаривались.

– Хорошо.

– Хорошо-то хорошо, только у тебя коленки трясутся. А, и кстати… – Зед обернулся. – Спящих женщин не трогаем, хе-хе… Ну все, пожелай мне удачи.

Тут мой учитель продемонстрировал все свое искусство перевоплощения: рыжие волосы сбились в одну сторону, словно большущая щётка для подтирания, а сам обмазался грязью и водкой – для пущего эффекта. Создавая впечатление, что он в нетрезвом состоянии, хитрый бродяга положил руку на плечо незнакомца и, понемногу, в процессе не самого адекватного разговора, начал отводить все ближе и ближе к моему укрытию.

У каждого заклинания есть свой определенный радиус действия. Некоторые действуют лишь при контакте с целью, такие как проклятие или шок. А бывают наоборот, дистанционные, которые поражают противника более эффективно и эффектно. Именно они ранее являлись самыми востребованными, так как имели куда больший запас боевой мощи. Опять же, от силы души и навыков чародея.

По этой причине в школу магии раньше отбирали не по интеллекту, как некоторые полагают, а по личностным качествам.

Крепкий мужик упал, не в силах противиться сонным чарам, и Зед начал потихоньку оттаскивать его за угол.

– Вяжи его, да мешок на голову одень… Действуем по отработанной схеме. В лабораторию будем их таскать подходами: двоих схватили и домой, а потом по новой. Сейчас немного подождем, чтобы все немного улеглось. Минут через десять разыграем сцену снова. Все просто, скажи ведь?

Спасибо и на том, что о людях заботится Шиф. Однако даже просто усыпляя этих случайных проходимцев, чьи часы теперь сочтены, я чувствовал такую скорбь, что не в состоянии описать. Уж лучше работать в морге, чем красть живых.

– Все просто… Да, просто.

Зед за время ожидания слонялся по гнилому закутку, пиная мусор. Внезапно, осев на землю, он спросил:

– Парень, скажи честно: это из-за бабы?

– В смысле?

– Вот просто ответь, да или нет. Надо же знать, с чем я имею дело.

Я в удивлении выгнул брови.

– Ты думаешь, что я тебе просто так отвечу? С дуба рухнул?

– Тогда удачи в твоих начинаниях, я тебе более не помощник. – После этих слов Зед начал вставать, из-за чего мне пришлось отвечать на его вопрос.

– И да, и нет.

– Как тебя понимать? Это что за ответ такой?

– Будет лучше, если я расскажу всю историю от начала и до самого конца в другом месте. Где никого нет, и никто не услышит.

– Твою мать… Вот, подсадил на крючок, хитрец и подлец! Теперь же не слезешь – страх как интересно!

Я пожал плечами.

– Как знать.

– Ладно, забью пока гвоздь на твою проблему… Ангелар, я вижу клиента на горизонте. Готов?

– Ага…

Где-то во время третьей партии Шиф задержал меня, под предлогом показать "нечто столь удивительное, что ты и представить не можешь".

– Я тут подумал над словами рыжего, когда вы ещё на улицу собирались, и, надо сказать, я решился! Да-да, именно так! Пойдем со мной!

– Вы что собираетесь мне показать?

– Не только показать, но и одарить! Давай-давай, перебирай лапками!

Мы подошли к большой закрытой двери. На ней не было никаких замков или ручек, она стояла как влитая, не вскрыть не взломать.

– За этой дверью – моя сокровищница. Ангелар, мальчик мой, слушай и запоминай… Боян! Отворяй!.. Не слышит, что ли? – Профессор стал яростно бить кулаком по воротам, разбивая костяшки в мясо. – Боян!!!

Со скрипом, туго и неохотно железная створка всё-таки открылась. Из узкой щели сразу повалил густой шипящий пар. Как только проход стал достаточно широким, чтобы пропустить человека, Шиф зашёл внутрь, похлопывая себя по плечам. Я хотел последовать вслед за ним, однако меня остановили странные вмятины, которых прежде не было на гладкой поверхности двери.

– Не бойся! – Из комнаты послышалось протяжное эхо. – Не замёрзнешь, только укутайся поплотнее!

Не знаю почему, но стоя тогда перед проходом в морозную пасть, меня терзало плохое предчувствие. Выбирать, правда, не приходилось, так что я сжал покрепче зубы и вошёл внутрь.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Единственным ориентиром стал для меня слабый свет фонаря вдалеке. Спотыкаясь, я побрел в его сторону, раздвигая руками заиндевелые тряпки и прочий мусор. Везде лежали странные ящики, какие-то трубы с шипением выпускали из себя пар, а с потолка свисали сосульки, которые тихо напевали странную мелодию металла.

– Не очень-то ты и спешил. – Отметил старый некромант, когда я всё-таки дошел до него. – Но да черт с ним, здесь и вправду небольшой беспорядок. Давненько я не сортировал гробы самолично.

– Чего!?

– Хм? Что, чего? Ах да, подарок! Вот ведь нетерпеливая молодежь нынче пошла, за это я вас и люблю. Жалко лишь, что ящички для вас великоваты… Смотри, что я для тебя сшил! Какая красивая игрушка!

Это была кукла-перчатка. Одна из самых незамысловатых, которые надевают на руку и играют с маленькими детьми. Помню, что с такой вещицей моя матушка устраивала мне театр теней, играя силуэтами на стенах нашей хаты. Казалось бы, что все ничего, однако она была мокрой и сделана из обрезков необычной кожи… Ехидная улыбка из угля красовалось на ее безглазой голове, которая была набита опилками.

Профессор же продолжал вещать. В тусклом свете он выглядел ещё более жутко, а его улыбка превратилась в хищный оскал.

– Тебе нравится?

Сдерживая рвотные позывы, я пробубнил сквозь ладонь.

– Не особо…

– О как… Жалость-то какая! Я слышал, будто детишки любят кукольный театр.

– Кажется, ваши взгляды устарели…

– Ну ладно, сошью игрушку поновее. А теперь смотри, и смотри внимательно!

Утащив с собой фонарь, старик убежал куда-то вправо, к высокой стене с длинными полками. Когда я подошёл, мне открылось не менее жуткое и противное зрелище: некромант танцевал вокруг носилок, на которой лежал человек – тот самый, ещё с самой первой партии. Не похоже, будто он спал, его веки были широко раскрыты, а в глазах плескался ужас.

– Итак, как тебя зовут? Друг мой, ты же меня слышишь? – Шиф начал щелкать пальцами перед носом мужчины. – Ну и хер с тобой. Ангелар, держи лампу, посвети мне… Поближе поднеси, а то ничего не видно… Так лучше.

Я отвернулся, поглядывая одним глазом на своего безумного учителя.

– И… Что вы сделаете?

– Смотри, этот… Назовем его Гансом. Да, Гансом! Ты ведь не против?.. Вот и ладушки. Наш друг Ганс сейчас парализован, да так, что только лупетками моргать и может. А теперь, начинается самое главное! – Профессор стал держать ладони над животом несчастного и запел непонятное заклинание.

Но ничего не произошло. Я было облегченно вздохнул, подумав, что обошлось, и мне не придется увидеть самое страшное. Человек с мольбой смотрел на меня, из его глаз градом катились слезы.

– Смотри… – Прошептал старик.

Мужчина стал стареть, быстро, очень быстро стареть! Его лицо в начале покрылось морщинами, а потом стало обрастать длинными, седыми волосами. Зрачки жертвы заметались, задрожали в агонии! Ещё миг и… От крепкого и здорового тела остался лишь высохший остов, мумия. Без единого следа жизни. Рот жертвы открылся, испуская последний вздох.

– Хорошо. Операция прошла успешно!.. О, повелитель! – Профессор упал на колени, вскрывая вены на руках голыми когтями. – Спасибо! Вот моя плата тебе!..

Я согнулся, неспособный более смотреть на этот ужас. Изо рта непроизвольно начал выливаться мой завтрак, разбрызгивая вязкой рвотной массой заледеневший гранит. В носу застыл сладковатый, приторный запах, который заставлял мой желудок содрогаться все сильнее и сильнее.

– …Печень! Вот она, вот он! Успех! Ха-ха-ха!

Последнее, что я увидел, это сумасшедшие пляски Шифа на крышке гроба. Он смеялся и тряс руками, в которых был зажат дрожащий комок плоти.

Мы проработали до самой поздней ночи. Зед нашел меня валяющимся посреди лаборатории без чувств, грязным, измазанным в собственных соках. Мне было страшно. Я не говорил ни слова после того, что увидел, просто вернулся к своей работе, как ни в чем не бывало. Большую часть всех событий в морге мой разум забыл, просто не отразив весь тот ужас. Остались только чувства… Сердце никогда не врёт, и я догадывался, что в этой проклятой морозилке творятся дела, намного темнее, нежели простая некромантия.

Утаскивая людей все ближе к своей смерти, они как будто становились тяжелее. Даже во сне они противились своей судьбе, несмотря ни на что…

В общей сложности было уведено 30 человек. Все тела Шиф забирал с собой в кромешную темноту склепа, откуда они больше никогда не возвращались. Как только Боян забрал последнюю жертву – юную девушку, лет шестнадцати – профессор подошел ко мне с тугим кошелем, светясь от счастья.

– Вот, Ангелар, мой мальчик, все твое золото. Радуйся, ибо ты его заслужил!

Я уставился на свой кровавый заработок. Просто застыл на месте, не в силах понять, в чем вообще ценность человеческой жизни. Зед лишь похлопал меня по плечу, пытаясь привести в себя.

– Такая у нас работа, строим целые крипты и работаем в них, бросая вызов жизни и смерти… Пойдем, в такие моменты нужно выпить чего-нибудь покрепче. Вот навернем бутылочку – сразу легче на душе! Знаешь, свой первый самогон я сделал из мочи козы и…

– Зед, можно ты больше не будешь брать меня на такое задание?

– Вначале думай, а потом делай, чтобы не случалось такого более! Понимаешь? Мы живём в мире, где нет плохих и хороших! Нет черного и белого, только однообразный, тяжёлый серый цвет! Тут либо ты – либо они! Третьего не дано! – После чего стал кривляться, подражая мне. – Знаешь, вот ты, такой, думаешь: ой, я убийца, что же мне делать? Они же люди, у них семьи, а я такой, а я сякой… А вот что я тебе скажу: это не люди, это скот! От человека у них осталось ничего, кроме внешности!

– И внутренностей!

Шиф радостно мешал мутное варево в котле.

– Заткнись, старик! С тобой мы еще не закончили!.. Слушай, парень, голод, чума, нищета и ненависть превратили их в зверей. Они прогнили изнутри! – После этих слов он спохватился, однако было уже поздно. – Прости… Просто забей. Садись на диван, я тебе расскажу, как мне довелось познакомиться Шифом.

Только я его не слушал, запивая свою печаль самогоном.

А способны ли вообще люди одичать? Раз так, то какая цена будет за их душу?

Суббота. На улицах практически отсутствует какое-либо движение, ведь после тяжёлой пятницы большая часть народу либо спит, либо пытается протрезветь. Все бани свободны от любых посетителей. Даже хозяин харчевни этим утром сумел порадовать: перловая каша получилась просто замечательной. Красота.

Прошел ровно день, после моей беседы с Орфеем. Где-то после полудня в общежитие заглянул посыльный, о котором упоминал Прокурор. Дату оплаты была назначена через девять дней. На все мои претензии коллектор привел только один аргумент, что 28 апреля у банковской службы поставка новых монет, прямо из столицы. К слову, такое событие случается не часто, раз в год. Именно в этот день распиливается весь городской бюджет.

– Будет неудивительно, если случайно произойдет ошибка, и на счёт Орфея отправится лишняя тысяча. Даты вообще придется каждый раз менять, ведь за всеми инквизиторами ведётся учёт их доходов. Как никак, приказ Канцлера – никаких взяток.

Мужчина откинулся в стареньком кресле. Мы с ним сидели в полусгнившем кухонном помещении. Все окна здесь были наглухо заколочены, а потолок опасно провисал, постоянно издавая скрип и скрежет. В таком месте не приходилось задумываться о слежке; наш тихий шепот едва ли могли услышать.

– Я так понимаю, будет происходить расчет и вскрытие денег?

– Да. Это самый удобный момент, когда можно совершить оплату. Но к такому костылю не нужно будет прибегать постоянно. Орфей сейчас открывает новый счёт в банке, оформленный на его семью. Как только все тёрки будут закончены, а все следы будут заметены, то и мои услуги более не потребуются. В скором времени ты и сам сможешь платить нашему начальнику.

– Как долго времени это займет?

– Учитывая один единственный банк на весь город и громадные очереди, то минимум полгода. Учитывая статус Главного Прокурора Двелла, то половину этого времени можно сбросить.

– От трех до шести месяцев? Тогда каков смысл был его открывать?

– А смысл в том, что сам начальник уже давно хотел его открыть. Твое появление лишь подстегнуло его в этом начинании. К тому же, я никак не связан с вами двумя, то беж, если меня повяжут, то все обвинения против Орфея и твоей отчаянной головы будут не действительны. Ты же будешь представлен, как должник его жены. По легенде, долг выплачивал еще твой папаша, а теперь, из-за его кончины, ты обязан выплатить остаток. В наследство так сказать… – Усмехнулся посыльный.

Я встал из-за стола, как бы завершая наш разговор, и протянул руку.

– Ясно. Мы оговорили все моменты?

– Да. За сим я откланиваюсь. – В ответ он крепко сжал мою ладонь. – Но прежде, чем я уйду, Орфей просил передать тебе, что покамест ты выплачиваешь ему, любые следствия против тебя будут сворачиваться. Однако ты никак его не знаешь, на словах. Договорились?

– Да, я понял. До встречи.

– Вернусь через девять дней. Успей приготовить деньги.

После этих слов мой гость вышел на улицу.

Ну, а что стоило ожидать от коллектора? Серьезный дядька. Он сразу же создавал о себе хорошее впечатление: не молодой и не старый, ясный проницательный взгляд и аккуратная борода с проседью. По сравнению с нашим директором, он прямо излучал твердую уверенность в себе. Признаюсь, лично я представлял его себе великаном с большущим тесаком, а вместо головы – железный набалдашник. Обошлось пока что.

Перевалило за два часа дня. За окном шла тихая морось, пока я сидел за клочком бумаги и пером. На кону стояли все мои немногочисленные средства, а отказываться от самых простых нужд не хотелось; здоровье не бесконечно. Также нужно исключить любую помощь от Виктора, ведь он может понести ответственность на пару со мной. Очень важно, чтобы этот горбатый прохвост и дальше смог обеспечивать меня обыкновенным хлебом. Если накроют нас обоих, то над землей будут болтаться четыре ноги вместо двух. Мне предстоит надеться только на свои силы.

Я решил разобраться с самой малой из проблем: первый взнос. Если вдаваться в детали, то моя зарплата зависела от сложности задания. Чтобы прожить эти дурацкие девять дней потребуется три сотни оренов. Плюс минус, ведь пиздец всегда крадется незаметно. Если предположить, что в лаборатории я смогу получить в среднем две сотни, тогда при всех расходах и доходах чистая сумма составит около семисот золотых. Что же, вывод, весьма исчерпывающий – не хватает.

Место моего жительство находилось в довольно приятном месте. Как говорится, благо хоть этим не обделили. Университет был недалеко, харчевня «Быстрый странник» как раз за углом. Чтобы попасть на Торговую площадь, нужно было идти прямо, не сворачивая, через три широких улицы.

Народу в этот день было не так уж и много; как никак выходной, а в такой день предпочитают отдыхать даже купцы. Конечно, закрытых лавок были единицы, но большие магазины ушли сегодня на отдых. Лично я планировал здесь узнать каких-нибудь новостей, может, удастся найти халтуру по душе.

Придя сюда, в мой нос сразу же ударил сильнейший запах. Фрукты, овощи, специи, гниль и дерьмо – все смешалось в одно неповторимое амбре, от которого с непривычки пришлось зажать нос. Поговорив с некоторыми моими знакомыми, да набрав себе кой-чего скромного на обед, я направился на выход. Проходя мимо, мое внимание привлек один интересный ярко красный стенд рядом с воротами. Надпись на нем гласила: "Наш великодушный Канцлер через семь дней устраивает в честь Его Величества Ладвуда IV большую ярмарку. Приглашены все жители Двелла!"

Интересно, такого раньше не было. Похоже, что после многих лет кнута Венисий все-таки решил дать пряник.

– Дурак ты, Ангелар. Ой дурак…

Зед в лаборатории все вздыхал, после того как я поведал ему свою историю. Сидя на подлокотнике сломанного дивана, он выпивал уже который стакан. Даже Шиф почесывал затылок вместе с нами, только вот его занимал другой, не менее важный вопрос: какая кость идёт в начале, бедренная или берцовая? Мерисса спустилась к нам позже всех, оставив Бояна на страже. Пускай стражник услышал только конец моего рассказа, однако тут же принялся рыться в стареньком журнале, где лежали все объявления и заказы.

Хорошо то, что мне удалось скрыть истинную причину такой огромной суммы откупа, правда Зеду это никак не помешало. Мужчина пронизывал меня взглядом, в котором была некая смесь задумчивости, смеха и грусти, как будто в его жизни уже случалось нечто подобное.

– Дурак ты, Ангелар. Знай это, помни это, и повторяй.

После таких слов во мне что-то вскипело.

– А это я виноват, что Инквизиция решила устроить именно мне допрос с пристрастием!?

– Поздно уже разбирать, кто виноват, когда ты подрядился платить такой большущий долг.

– Я думаю, что это какой-то вор в законе. – Вклинилась Мерисса. – Он какой-то странный! Не похож на обыкновенного красного.

– Ты тоже дура. Это, мать его, Орфей, Пепельная голова! У него всегда есть свое личное объяснение действий. К тому же, чертов Канцлер дал ему полную свободу.

– Даже так…

– Тупая девка, закрой пасть! – Охранница откинула журнал, направив весь гнев на рыжую пьяницу, но тот лишь отмахнулся. – Ты, Ангелар, ты и твоя змейка идете со мной! Собирай вещи, да поживее! Надо же вытаскивать тебя из этой выгребной ямы, раз уж я за тебя отвечаю.

Профессор задумчиво теребил бороду. Рана на его щеке уже начала затягиваться.

– Зед, ты не думаешь, что ещё слишком рано?

– А когда ещё? Малец и пары лет не прожил в этом городе, а уже в долги обернулся, словно в шелк.

Однако Шиф только раздраженно замахал руками.

– Я не про это! Там у нас труп законсервирован, пора вытаскивать или ещё годик подождать?..