Текст книги "Темный лаборант (СИ)"

Автор книги: keklik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 5

Звон колокола университета разносился в далекие безоблачные просторы. Полуденное апрельское солнце согревало землю и играло бликами на мутных от грязи лужах. Мне всегда нравилось лежать на голой траве, даже если она увядшая или тронутая заиндевелой сединой. Благо, при заведении был большой сквер, а потому я проводил здесь большую часть свободного времени. Находиться в тени укромной дубравы и смотреть, как солнечный свет пробивается сквозь ветки – разве это не романтика? Пожалуй, именно здесь моя голодная душа могла найти маленькую отдушину в этом тесном мирке.

Шел второй час религии. Сегодня должен был прийти каноник из собора и поведать истории о создании мира, какие мы блаженные твари, что греемся в лучах доброты патриарха, необходимо отринуть все свои грехи и подобная по настроению чушь. Благо, предмет поставили последним в очереди, а значит я могу спокойно предаться мыслям о жареной рыбе в этой милой дубраве.

– Похоже, что сегодня день будет без происшествий… Только Мерисса попросила занести ей кое-каких снадобий из университетской лаборатории, а значит надо встретиться с паном Виктором… Это что?.. – Я приподнялся на локте, осторожно выглядывая из зарослей. – Кого сюда занесло?

Ага, без происшествий. Откуда-то со стороны парадной калитки послышались голоса. На мгновение тишина воцарилась вновь, чтобы потом уступить громкому и властному басу, который начал раздавать указания. Я заозирался в поисках пришельцев, но сейчас тенистая роща сыграла со мной злую шутку. Решив, что встреча с ними кончится для меня плачевно, ноги сами понесли меня в сторону оврага, спрятанного за корнями деревьев. Словно гном, я согнулся в три погибели, комья грязи посыпались мне на голову. Голоса становились все громче.

Финальный приказ.

– Обыскать лес! За шкирку мне их притащить!

– Есть!

Звук шагов приближался, пока он не остановился прямо надо мной.

– Кого-нибудь нашел?

– Ничего. Идём дальше!

Только когда преследователи ушли на безопасное расстояние, я спокойно выдохнул. Земля вокруг была покрыта следами двух или трёх человек. А черных плащей у них случаем не было?

Передо мной встал выбор: либо оставаться здесь и ждать, пока все не уляжется, или поставить все на карту. Вмиг милая моему сердцу дубрава превратилась в некий странный лес, от которого у меня начали идти мурашки. Я решил рискнуть. Есть вторая калитка, которая находится возле женского общежития. Если проскочить под карнизами балконов, а потом перелезть через забор, можно выбраться на улицу с заветным люком.

Вот такой план пришел мне на ум. И если в начале я придерживался ему, то уже через мгновение отринул все задуманное. Меня засекли.

– Он здесь!

– За ним!

– Спустить собак!

Я бежал изо всех сил, перепрыгивая коряги и колдобины. Острые ветви вылезали то тут, то там, словно щупальца чудовища, пытаясь ухватить меня за шиворот. Однако погоня не могла продолжаться вечно – нога угодила в сплетение корней. Я споткнулся и улетел в глубокий овраг. Снова падение лицом в землю, только на этот раз в сырую. Мокрая листва налепилась на глаза, ослепив меня, а земля набилась в рот. Весь мой разум затопил ужас. Неужели, мой конец – смерть в грязной луже университетского сквера?! Нет только не так!

Внезапно, на спину прыгнул тяжеленный груз, а над ушами послышалось грозное рычание собак. Прямо перед моими глазами свисла тягучая нить слюны.

– Какого черта?! Отпустите меня!

Я получил грубый пинок в бок. Очаг боли вспыхнул, словно огонь. Трехглавый пес над моей головой зарычал еще громче, как бы предупреждая: «Дружок, ты не в том положении, чтобы лежать и высказывать претензии».

– Тихо! Аполлион, не с места! Наш гость нужен живым, а не мертвым!

– Хоть что-то раду… – Снова пинок. – Ах-ха! Аххх… хммм… Что вам надо… от меня?..

Хриплый крик моего похитителя возвестил о нашем местонахождении.

– Один есть! Общий сбор!

Со всех сторон раздались другие людские голоса.

– Никого не нашел!

– Уже иду!

– Еще один!

Мне связали руки за спиной и приказали направляться к главному выходу. По мере выхода из сквера, к нам присоединялись остальные. Все солдаты были в белых боевых мундирах, поверх них, с позолоченной перевязью, одеты красные плащи и треуголки.

«Вот ведь я попал! Святая инквизиция! Что же делать!? Вдруг они все прознали? Но как!? Виктор заверял, что эта лаборатория тщательно скрывается! А вдруг это все сделал Виктор? Грёбаный горбун! Если так, то скорее всего он сейчас на костре или болтает ногами в петле. Что же мне делать?!» – примерно такие мысли метались в моем испуганном разуме. Душу схватил такой страх, что ясно соображать не представлялось возможным. Свора гончих бежали подле хозяев, гордо подняв свои головы вверх.

Страх Ангелара не был беспочвенным. Инквизиция Двелла была самой жестокой и это не пустые пересуды за кружкой пива. Ранее уже рассказывалось, как инквизиторы вырезали народ, дабы предотвратить распространение болезни. Но это лишь детский лепет по сравнению с тем, что произошло одиннадцать лет назад.

Когда на пост губернатора города избирался новый глава, основную конкуренцию составляли только два человека. Первым был Канцлер Венисий, личный друг и сподвижник императора.

Примерно в 1687 вся королевская семья была сражена неизлечимым недугом и скоропостижно скончалась. Новым правителем стал брат покойного императора, Ладвуд IV. Венисий в тот злополучный момент возглавлял расследование, ведь болезнь та была явно непростой и там таилось некое темное колдовство. При поддержке правительства, Канцлер прошарил всю страну, заглянул под каждый камень, в каждый дом, самолично вырезав не один десяток колдунов, ведьм, видных деятелей науки. За время поисков новый император и глава инквизиции сильно сдружились. Венисий подогревал ненависть Ладвуда к магии, подталкивая того запретить ее как таковую.

Когда пришло время, на пост губернатора оказался выдвинут Канцлер, однако тот встретил жёсткую оппозицию со стороны правящей семьи, которая вот уже несколько поколений, если не управляла, то как минимум стояла у верхов власти древнего города.

Этим человеком был благородный Фенрир Мудрый, род которого происходил из далёкого Севера. Его родные стали крупными местными землевладельцами, когда в 1309 году от Первого Сенокоса потомок Фенрира, Ньял Яростный, во главе войска северян, под деревней Малые Прутья пришел на помощь тогда ещё неокрепшей и слабой Империи. Это стало переломным моментом в битве. В благодарность, полководцу подарили большой земельный надел. Его наследники привели Двелл к богатству и процветанию.

Фенрир, на тот момент, был любимцем народа, его жители не знали, что такое нищета и голод, а образованности и мудрости ставленника мог подивиться даже придворный маг-хранитель. Когда император предложил ему переехать в более малый и бедный район, ни для кого не стало удивлением, что губернатор отказался оставлять свой город.

Чтобы получить власть в этом Эдеме торговли и магии, Венисий разработал старый, но работающий вот уже несколько веков план. Он приехал в Двелл под предлогом паломничества в собор Небесного Свода, дабы склонить голову пред ликом Солнца, дабы оно простило все его грехи. Так как Инквизитор также имел статус архиепископа, Фенрир не имел права трогать своего соперника, а потому вынужденно предоставил тому защиту и свободу действий. Коварная машина политики заработала полным ходом.

Предрекая свою участь, Фенрир в начале отправил свою дочь, Иду, на учебу за границей. Через месяц, в гости к дочери отправилась жена вместе с юным Зигфридом. Ещё через три месяца он поженил своих старших сыновей, Никласа, Олафа и Рагнара на трёх дочерях правителя соседней страны Ангманы.

Только когда, когда наместник остался в окружении своих верных слуг и друзей, он стал собирать силы, дабы дать отпор Венисию и Ладвуду.

В ночь, с 12 на 13 августа 1693 года, Канцлер объявил общую мобилизацию всей стянутой в город инквизиции. Фенрир и его соратники были объявлены еретиками и изменниками. Приказ был предельно ясен: убить всех. Войска ворвались в замок и в одну ночь вырезали не менее пятиста человек. Фенрир был схвачен и был прилюдно обезглавлен 15 августа.

Возвращаясь к Ангелару, стоит сказать, что он был не единственным несчастным, которого схватили инквизиторы. Рядом с ним, подгоняемая пинками и мечами шла его однокурсница, Веридия Джавалли. Находясь с ним в параллели, они почти не виделись, а потому о существовании друг друга даже не догадывались. Веридия была дочерью известного и видного Августа Джавалли, одного из двенадцати глав Торговой Гильдии. Сам факт ее поимки был загадочным и странным.

Ну что же, я был не одинок в своем роде. Красивая девушка, лет восемнадцати, подгонялась солдатом в длиннополом плаще, как будто она решила устроить стачку на артели. Короткие черные локоны делали сходство между ней и дворовым мальчишкой, однако от этого она не становилась менее женственной. Строгая, университетская форма подчеркивали ее стройную фигуру и элегантные формы. Признаться, я даже стал на нее заглядываться, отчего стал еще чаще спотыкаться. Один гордый пес бежал трусцой рядом со мной, изредка срывая на мне свой громкий лай.

Надо как-то разгребать ту кашу, в которой мы погрязли. Я примерно догадывался, по какой причине на схватили, однако теперь все зависело от моих навыков владения длинным языком. В данной ситуации стоило бы молча повиноваться своим мучителям, чтобы потом проявить себя, но вот моя подруга так не считала.

– Куда вы нас ведёте? Ответьте мне!

– Куда надо. Я и не обязан отвечать вам.

– Вы не имеете права!

– Имею. Как и вы. Право молчания.

– Что?!

Мой сопровождающий подтолкнул меня острием меча. Старый инквизитор с седой щеткой усов внушал уважение и спокойствие своими действиями.

– Не отставать!

– Подождите, а вы знаете Валерия? Он как?

– У него дела лучше, чем у тебя сейчас. Прибавь шагу!

Наш любимый университет представлял внешне выглядел как кафедральный собор, с несколькими малыми пристройками, капеллами и башенок по бокам. Собственно, изначально он и задумывался как собор.

Когда нас завели внутрь, мы оказались в огромном зале, стены которого были обиты красивым деревом. Позолоченная люстра под потолком, слегка покачивалась на толстых цепях, а красный и пушистый ковер на входе всегда приветливо встречал своих гостей. Обычно с нас требуют либо сменную обувь, либо снимать ее просто так, только вот сейчас нас погнали прямо в грязных сапогах. Кстати, я был одним из тех немногих, кто ходил босяком, ведь денег не хватало даже на банные тапки. Через красивые витражи виднелась университетская площадь с фонтаном. Мраморные лестницы, ведущие на второй и третий этаж, также устланы мягкими коврами. Над окнами висели громадные красно-белые гардины с позолоченными балдахинами.

Пока мы шагали по большому парадному холлу, наши сопровождающие успевали перекидываться парой интересных фраз.

– Слушай… а ведь тот монах уже вышел из кельи? Тот, который с границы?

– Нет, ничего такого не слышал. Наоборот, я узнал от Прокруста, что будет создана новая когорта…

– Хм? Начальство решило расширить штаб?

– Вроде как да, но вот о новом наборе я ничего не слышал. Свежей крови не было вот уже год.

– Может, дело в…

Однако старый инквизитор прервал шепот двух более молодых солдат.

– Тишина в строю!

– Да Святое Небо, как этот старик вообще может слышать?..

– Производственная тайна. А если ты сейчас не замолкнешь, то я доложу номер твоей бляхи коадъютору. Заключенные! Шагом марш в кабинет директора!

Комната находилась на третьем этаже в северном крыле. Обычно, как требовали того правила постройки, все соборы были устроены так, что алтарь всегда выходил на восток. В лучах рассветного солнца мраморный пьедестал будто охвачен огнем, и, надо сказать, это единственная вещь, на которую стоит посмотреть во время утренней службы. Когда же мы наконец пришли, нас и ещё трёх парней, отъевших пузо на сладких булочках, загнали в приемную. Там нам всем развязали руки, приказав сидеть тихо пока не вызовут.

Сразу же один из парней подал свой возмущенный голос. Хоть он и выглядел богатым и уверенным в себе, однако дрожащая нижняя губа выдавала все испытываемые хозяином чувства.

– Мой отец – важный дипломат! Все полетите на виселицу, когда он узнает!

Глава отряда инквизиторов погрозил пальцем. Жест был настолько детским и полным неуважения, что он вызвал у меня нервный смешок.

– У нас есть приказ от Прокурора, который был заверен Венисием лично. Если вам так надобно, то я могу зачитать его содержание и продемонстрировать печать. Нет? Тогда тихо. Может, Небо услышит ваши раскаяния.

После чего запер дверь приемной снаружи.

Продержались юные богатеи не долго. Конечно, в первый момент я тоже не соображал, что происходит, да и страх сковал мою душу сильнее обычного, но не закатывал истерику. Хотя бы на это у меня хватало чувство личного достоинства. Деловитая девушка, в свою очередь, закатила глаза и демонстративно уселась на кушетку, выражая полное разочарование в трех окорочках. Что же, наши чувства тогда были взаимны.

Посидев некоторе время просто так, я решил начать разговор. Все равно было как-то неудобно постоянно заглядываться на ее милую рубашку.

– Здравствуйте, уважаемая. По коей причине данные судари вас повязали?

– Не твоего ума дело.

– Моего. А знаешь почему?

– Ох… Ну и почему же?

– А потому, что сейчас мы в равном положении. Подозреваемые то беж. Так что не надо тут строить важные и обиженные лица, на мне такие штуки не пройдут. Да и к тому же, ты на меня посмотри: рухнул головой вперед в овраг. Ну чем ли не анекдот?

– Под ноги надо было смотреть.

– Смотрел, только вот трехголовые гончие не прогуливали физическую культуру. Да и ворованные булочки сказались отрицательно на скорости передвижения, что уж таить.

Девушка с удивлением посмотрела на меня.

– Зачем ты воровал булочки?

Действительно, зачем голодающему с Овражны воровать еду?

– А вот, житуха у нас такая. Ты похоже и не знаешь, что такое голод.

Она вскинула руки вверх.

– Сдаюсь, убедил. Знаешь, а ты собеседник интересный, умеешь зубы заговаривать. В диалоге в овраг лицом не падаешь, ха-ха! Признаюсь, мой отец недолюбливает подобных как ты людей. Без обид.

– Шутка уместная, только мой рваный плащ не оценил. А можно поинтересоваться о вашем имени и статусе?

– Я – Веридия Джавалли, дочь Августа Де Фортуна Джавалли. Мой отец – владелец крупных кузнечных мастерских и лавок.

– Тогда для меня теперь нет ничего удивительного. Скажу честно, читал о вас в газетах, так что примерно представляю, какой положение занимает твой папаша. Однако, мой черед представиться.

Я встал с кушетки, вежливо поклонившись перед собеседницей.

– Ангелар, сын Ежевики. Приехал на обучение с Гжельской Излучины.

– Хех, ты кланяешься неправильно: голова опускается до пояса, а правую руку на сердце. Но да неважно. Твоего отца действительно так зовут или это твоя очередная выдумка?

– Он травник.

– А… Тогда ясно.

– Что за «А»? Если есть претензии, то скажи мне их в лицо.

Для пущего доказательства своих громких слов я встал в важную позу.

– Ха-ха-ха! Ладно, убедил! И я ничего не имела против его имени.

– Вот только ваша интонация говорила об обратном.

– Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Звонкий смех прокатился по приемной. Если честно, то во время смеха, она очень сильно тряслась, а вместе с ней тряслись и… Скажем так, тогда Веридия Джавалли мне очень приглянулась.

Другие наши товарищи все так же предавались панике и унынию. Их тонкий испуганный голос уже начинал выводить из себя.

– Мы все умрем! Мой отец не сможет оплатить такой залог!

– Хм… К слову, у меня только что возникла идея, как нам отсюда выбраться…

Веридия в интересе подвинулась ко мне поближе.

– И какая же идея?

– Ну… на пересказ всех моментов времени нет, однако скажу, что аромат розовых духов вам очень идет.

Глава 6

Голые ветви ясеней раскачивались под порывами весеннего ветра. Прошло каких-то пятнадцать минут, однако небо уже начало затягивать плотным слоем грозовых туч. Из раскрытого окна кабинета директора повеяло сыростью и фекалиями. Сидящий на подоконнике мужчина рассеянно смотрел на мирный городской пейзаж. Горячий чай в железной кружке приятно обжигал его руки. В центре комнаты, за резным столом сидел еще один человек, облаченный в белые одежды епископа. Он постоянно отирал свой лоб узорным платочком, хотя и не пил никаких горячих напитков.

– Будет дождь, pater. Может, даже со снегом.

– Господин П-прокурор… Прошу вас, не надо сидеть на моем подоконнике.

Мужчина слез с подоконника, выплеснув весь чай в окно.

– Святой Отец! Дышите полной грудью! Только грозовой ветер может принести запах дерьма сюда, на другой конец города.

Прокурор Орфей был человеком отнюдь не таким простым, как могло показаться в начале. Фактически, в нем идеально сложились физическая сила и расчетливый ум: рост больше трех футов, способный согнуть металлический прут голыми руками, первоклассный стратег и детектив. Его метод «дедукции» в свое время нашел полезным даже Венисий, когда тот устраивал Великую охоту на ведьм. Среди своего Третьего отряда Орфей уже успел прослыть «стариком» или «отцом», хотя ему было всего 39 лет.

– Потому-то я не люблю открывать окна вообще. – Пробубнил Святой Отец.

– Да с вашей бледностью может поспорить привидение, уж поверьте мне. По всему университету навесили такие тяжкие гардины, что через них никакой свет не пробивается. Устроили здесь склеп какой-то…

– Да в вашем замке ничуть не лучше!

– Вы что-то имеете против моего места работы?

Большие часы в углу начали мерно отбивать пятый час. Прокурор обернулся к своему временному товарищу Кардельи. Бедный священник так боялся, что совсем вжался в обитое бархатом кресло. Жадный старик был бледен, как полотно, а потому Инквизитор решил повеселить себя.

– Свя-я-ятой Оте-ец, o, domine pater mi(1)… – Пропел он. – Пятый час, Святой Отец! Нам пора начинать.

– П… полностью с вами согласен, г-господин Прокурор.

– На сей раз я вас прощаю. Но помните! Для максимального эффекта мне требуется, чтобы вы не выходили из своего образа… Ну же! Подтянитесь! Капитан, улыбнитесь! Вы же мой флаг и свет очей!

– Пожалуйста, не надо меня так называть… а ваше поведение вызывает у меня опасение за ваше и м-мое здоровье…

– Мое здоровье вас не касается. – Резко посуровел Орфей. – А за ваше здоровье я не ручаюсь. Здесь все зависит только от вас. Выполняйте свою роль и тогда, вполне возможно, я сниму с вас все обвинения.

Белая митра на лысой голове архиерея съехала на бок.

– Я все понимаю, но вы просите слишком многого… Эти дети – сыновья и дочери богатейших людей этого города!

– А вы не менее богатый…

– Пфф… О-ах! Послушайте! Вы ничего не смыслите в социальных связях людей такого плана! Вы не имеете даже понятия, чего мне стоило…

– Ваше дело, – Следователь потряс толстым свитком пергамента перед носом директора. – полностью расписывает, чего вам это стоило. Подумать только, Преподобный Кардельи грешен, аки черт бефрезенов! А ваша любовь к девушкам помладше…

– Я все понял! Все понял!

– Раз так, то мы можем приступать к нашему плану. Жаль, что чести в вас, как грязи под ногтями, раз вы с потрохами выдали всех своих учеников. Но да ладно, действуем так, как запланировали. А первым в лотерее у нас… Дмитрие Судара! Проходите!

В кабинет ввалился заплаканный, поперек себя шире парень, с детскими чертами лица. Стоит еще добавить, что вся его кожа сверкала от пота, соплей и слез, а задранный к верху нос играл очень злую шутку со своим хозяином. Он сразу же с порога пал ниц, на четвереньках ползая под сапогами своих судей.

Вот на такой ноте началось слушание. Орфей скривил такую мину, что впору молоку скиснуть – такое отвращение он испытал при встрече с таким животным. Но дело есть дело, на половине пути останавливаться нельзя.

– Итак, вы подозреваетесь в краже имущества университета. По нашим подсчётам, вы украли лишь одного провианта на сумму свыше двух тысяч золотых. Что вы скажете в свое оправдание?

«Поросенок» стал бить челом.

– Не вели казнить! Я единственный сын своего отца, о моей гибели будут скорбеть все родные! Во имя Небесных Светил, умоляю, простите!

– За кражу казённого имущества, полагается суровое наказание. Такого ворья как ты – шахтерская тележка, а потому я привык видеть ваши дрыгающиеся пятки на уровне двух метров над землей.

Пришло время: Святой Отец собрался с духом и грациозно поднял руку вверх, останавливая Следователя.

– Постой, Орфей. Я вижу, что дитя раскаялось в своих грехах, а значит, оно осознает тяжесть своего преступления. Я думаю, ему можно дать второй шанс, если он исповедуется предо мной.

– Кардельи, ха-ха! Ха-ха-ха! Вы знаете, что я не могу отпустить преступника, даже если он раскаялся. Вы ведь понимаете? У него даже не хватило духу солгать мне! Он напустил лужу на ваш ковер и умоляет о прощении? Помилуйте, pater. Hoc sus non est digna tuis attendere(2)!

– О, мой милый друг, дитя чисто, как стекло нашего витража. Ведь он раскаялся, зачем его и дальше терзать? Димитрий еще может помочь нашей вере и державе, я в этом уверен. Fili mi, potes adiuva nos(3)?

Слезы быстро перестали течь с лица студента.

– Эм… Чего?

Прокурор ударил себя по лицу и в негодовании перевел речи директора:

– Парень, ты ведь сможешь помочь своей вере?

– Да! Да, Святой Отец!

– Тогда, за сим ты свободен. Дарую тебе свое благословение. Однако впредь таких проступков не совершай, иначе ты навеки потеряешь мою лучезарную милость.

– Да, государь!

Счастливый парень выбежал из кабинета, тряся окороками. Дверь со скрипом захлопнулась и было слышно, как тот от радости стал поливать грязью весь мир. Орфей же сел на подоконник, весь измотанный от одного лишь воя студента. Шум, производимый им, был сравним с криком обреченного, над шеей которого уже занесли топор. Сразу начали вспоминаться первые годы служения в Инквизиции, когда Следователь практически не выходил из подвала пыточной, а за окном, как назло, тоже раздавались вопли. В общем, работы за этот час только прибавилось. Насилие, убийство, суицид – вот он, насущный хлеб для Третьего отряда.

– Слушай, Кардельи, ведь студенты этой помойки выходят с церковным саном, так?

– Да, это так… В смысле помойка!?

– Что же, каков директор – таков и ученик. Не думал, что я увижу священнослужителя, который по латыни и два слова связать не сможет. Это что же твориться в этих стенах? Вы куда глазами глядели, если здесь каждый студент – жирная свинья из воровского племени?

– Уж простите, сударь, но вы не имеете права так судить мой университет! Вы возомнили о себе невесть что, а теперь хвастаетесь этим!?

– Здесь чай есть?.. Хэй! – Орфей похлопал в ладоши. – Перерыв! Никола!

Невысокий солдат вошел в кабинет.

– Да, господин Прокурор?

– Мне нужен чай. Из коллекции брата, который он прислал из лесов Темнолесья. Желательно черный, с листочком мяты…

Глядя на то, как его игнорируют, Святой Отец разгневался еще больше.

– Орфей, вы меня вообще слышите!?

– Прекрасно слышу, но не стоит меня поливать грязью. Вы из образа архангела выйдете, не то мне придется вам подрезать крылья, как петуху с фермерского двора.

Мир сильно изменился за последнее десятилетие. Не ясно, в лучшую или худшую сторону, ведь судить сейчас ещё рановато. История вершится прямо сейчас, на улицах, пастбищах и полях брани, но никак ни в летописях и пыльных библиотеках. Прошла целая четверть человеческой жизни, если не треть, а уследить за всем происходящим не под силу ни одному смертному.

Пятнадцать лет назад инквизиция была аналогом церковной полиции, просто почетным караулом. Как говорится, была только для галочки. Миг – и Канцлер стоит во главе основной карающей единицы, практически вытеснив полицию. Император умер, его брат тоже на грани. Война за власть скоро перейдет за рамки скрытности, выливаясь в массы.

Да, время не простое, а сохранить человечность стало труднее всего, если тебя окружают грязные свиньи

В своих мыслях, Орфей вспоминал о далёком северном аванпосте, его необычной, размеренной жизни, о семье, проживающей за границей. Каждую неделю ему приходили письма от любящей жены. Все они были полны радости и, одновременно, печали.

– Орфей?

Епископ прервал раздумья Инквизитора. Он резко встрепенулся, откладывая чашку в сторону.

– Чего вам?

– А что вы собираетесь сделать с этим несчастным?

– Что же, рисковать мне нечем, а значит, я вам поведаю о своей задаче. Но не обольщайтесь, только отчасти. Семьи данных студентов – казнокрады. Прошлые расследования ни к чему не привели: все они зашли в тупик. Порою даже прекращались самым странным образом, не доходя до середины. Вот я и решил взяться за это дело сам.

– Но почему?..

– Почему мои предшественники ничего не добились? Сам не знаю. По крайней мере, мне хватает опыта не получить перо под ребро.

– И как вы собираетесь осуществить свой план?

С чаем в руках, Орфей стал мерить шагами комнату, из угла в угол.

– Одна мудрость гласит, что печать вора отражается и на будущих поколениях, следовательно, сынуля или дочка также промышляют грабежом. По закону… сразу и не увидишь, но согласно параграфу 5, пункт 8 дробь 1: семья несовершеннолетнего вора ставится на учёт, во время которого мы имеем право провести полный обыск – на наличие краденого имущества и возвращении его на место. А вот здесь я этих паршивых казнокрадов и прижму! Все просто и элементарно, достаточно вслушаться голосу разума.

– Несомненно, это… очень хитро Отличный план!

– О, Свято-ой Оте-ец! Do-omine mi-i… Этот план работает и на вас! Вы в нем – тоже ключевая часть, пускай использовать ее можно лишь один раз.

Директор снял свою митру и прижал к груди. Страх плескался в его глазах.

– Но… как…

– Скажу лишь, что здесь есть две личности, которые выбиваются из данного списка. Парнишка и девка. К ним подход нужен другой… Кстати, а ваш кабинет – царские хоромы – двадцать пять шагов по диагонали!

– Я…

– Хороший ответ. Следующий! Радмир Гракх!

Прошло около двух часов. На улице начало темнеть, а Прокурор только-только приблизился к своим особым целям – фактически, он выяснял всю информацию по словам, в попытках различить их среди бессвязного рева. Образ жестокого инквизитора с кольями и "железной девой" так сильно давил на студентов психологически, что те ломались под таким гнетом.

Кардельи все это время показывал себя именно с той стороны, с которой и привыкли видеть настоящего епископа, однако в перерывах между допросами тот являл свое истинное лицо. Бедный священник крыл матом на латыни каждого своего ученика, а вместе с ними и своего товарища, за глаза.

Но наконец-то наступила очередь последних подозреваемых. Следователь радостно потёр ладони.

– Ангелар! Бесфамильный, сын Ежевики.

В кабинет вошёл высокий парень в рваной серой накидке, радостный и ухмыляющийся.

– Да, я. Добрый вечер.

– Ангелар, вы обвиняетесь в воровстве казённого имущества, и практике незаконного в нашей стране колдовства. Ваши оправдания?

– Интересно. Хорошо, если я раскаюсь, то можно мне пожалуйста уютную комнату с нарами, а не жалкую университетскую нору? – Студент взял ещё один стул. – Знаете, это настоящий кошмар: живёшь в помойке, а тебе предъявляют, что так правильно, по всем канонам религии. А теперь взгляните на директора – наш декан делает всю работу, в то время как этот мужик купил ещё один золотой медальон.

Ежевика попал в самую точку. Орфей склонил в удивлении бровь: впервые за весь день кто-то решился дать отпор. Только вот архиерей не разделял взглядов Инквизитора, на его шее вздулись вены.

– Думай, о чем говоришь, грёбаный еретик! Молоко на губах не высохло, а уже лезешь туда, куда не следовало бы!

Однако студент как ни в чем не бывало остался нем и лишь с интересом смотрел на Прокурора. Поняв наконец, что от него ждут, тот просто откинулся в кресле, с улыбкой смотря на разгневанного Отца.

– Заносчивые, недальновидные, тупые, бедные студенты! К кому ты обращался, когда я тебе выделил общежитие!?

– Лучше бы вообще не выдавали. Я позавчера проснулся с инеем на ресницах.

Далее будет только точка невозврата. Следователь зашел за спину директора.

– Святой Отец, присядьте и не кипятитесь, или я буду вынужден выдворить вас отсюда.

А Ангелар в этой пьесе только разогревал своего пытливого слушателя, раскачивая маятник терпения все сильнее.

– Я готов принести чистосердечное признание, однако соглашусь, будет лучше, если директор выйдет. Мне некомфортно в его присутствии.

– Да как ты смеешь! Один приказ – и из тебя вытянут всю правду на дыбах! Знай свое место, чернь!

И тут Орфей скрутил епископа, заломив ему руки.

– Ваше Святейшество, вы видите, что человек готов сознаться, единственным препятствием на его пути стало Ваше присутствие здесь.

– Орфей!

– Ещё слово и вы сами полетите на дыбы… Прошу вас… Выйдите.

В последнее слово Инквизитор вложил всю тяжесть своего голоса и настойчивость. Сдавшись, Святой Отец вышел из кабинета, но дверь оставил открытой.

– И дверь, пожалуйста, закройте.

Та с шумом закрылась. Оставшись наедине с парнем, Орфей сощурился и посмотрел ему в глаза.

– Ну, Ангелар, выкладывай. Непросто так же ты устроил этот бал-маскарад?

– Пара вопросов для начала. Первый: как много вам обо мне известно?

– Достаточно, чтобы отправить на плаху.

– Второй вопрос: возможно ли спасти мою жалкую шкуру?

Орфей усмехнулся. Студент был не из робкого десятка, если позволял себе говорить в таком деловом тоне. Вновь, всего лишь на миг, Инквизитор вспомнил о семье.

– Возможно.

– Ладно. А теперь последний, третий вопрос: цена двух душ?

– Десять тысяч в золотом эквиваленте. Вексель тоже неплохо выглядит, но иметь дело с бумагами мне не нравится.

– Хорошо, значит за двух человек это десять тысяч золотых. Значит…

– Постой, парень, я тебя прерву. Видишь ли, я не доверяю студентам с рваной одеждой. Где гарантия того, что ты выплатишь такую сумму?

– Сейчас в приемной сидит Веридия Джавалли, дочь Августа Джавалли. Ее отец – мой работодатель, он и есть гарант доверия.

Орфей задумчиво поскреб подбородок. На десять тысяч его семья могла прожить около полугода, без забот и других явных беспокойств. С другой стороны, этот парень явно не владеет такими деньгами. Прокурора также терзали сомнения в существовании связи между Ангеларом и семьёй Джавалли. Да и разбрасываться такими сведениями… Но ведь никто же не устанавливал точную цену за жизнь человека, ведь так?

Ангелар же в это время трясся как осиновый лист, лихорадочно думая, где в краткие сроки раздобыть такие деньги. Его размышления прервал сам Орфей.