Текст книги "Тортоделка. Истинный шедевр (СИ)"
Автор книги: EvgeshaGrozd
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)
9. Примерь мою шкуру
ГЕРМАН
Мировая – видно, не наш конёк. Увидев, как она покоит голову на плече этого рыжего красавца-напарника, вдруг вскипел, забурлил и разорался, как чайник со свистком.
В течение полового воздержания и пребывания близ желанного "Кексика", не знал куда деть тонну не выплеснутой энергии. Хоть проститутку иди заказывай. Надю отправил наконец гулять, предварительно выслушав её истерику о том, какая я "неблагодарная скотина". Собственно, никогда и не спорил с этим.
Каждый день ни по разу принимал душ и вымачивался в ванной. Невольно ловил себя на мысли, что уже сдружился с жирафом от Вики и веду с ним плачевные диалоги, а он сочувствующе смотрит на меня и благодарно слушает. Пиздец, товарищи!
За эту неделю решил съездить к отцу. Нарочно выбирал время, когда кроме него в доме никого не будет, но, как назло, столкнулся с матерью и сестрой.
– Герочка, – мама устремилась ко мне и пренежно обняла.
Женщина пятидесяти лет всегда с иголочки. Дорогие стилисты, косметологи, туалеты. Она, как заправская аристократка всегда держала марку на высшем уровне – этикет, воспитанная речь, грация в движениях – и пыталась к этому приучить своих детей. Марат с Элиной важно переняли её манеру, но не я.
Мне было комфортней с простыми людьми без чувства собственного достоинства и лицемерия. Потому, может, и пошёл в повара, так как качан капусты у меня вызывал больший интерес, чем рост акций нашей фирмы или колит у собачки моей сестры.
– Паша тобой так доволен, – запела мама. – Все сбежались отведать высокую кухню от моего сыночка. Я так горда тобой…
– Ты хорошо себя чувствуешь, мам? – отстранился. – Недавно я был холопом и сранной поварёшкой.
– Ты достиг высот. Ты же мой сын!
– Мне бы больше хотелось быть сыном только твоего мужа, – скривился в издевке.
Лицо матери тут же стало жестче и старее.
– Проявляй уважение к тому, кто дал тебе жизнь и образование! – рявкнула она. Понеслась телега под откос.
Элина тут же выдвинулась защищать родительницу. Ох, зря!
– Эта кухня превратила тебя в настоящего хама и подонка, – гордо вздёрнула носик.
– Скорее, двуличность вашего хвалёного общества и жажда воткнуть в спину нож, – спокойно поправил я.
– Герман, сколько можно? Два года прошло уже! – взвизгнула Элина.
– Тогда удали номер той твари из своего телефона и прекрати посещать с ней спа-салоны.
– Она – моя подруга, – парировала недосестра.
– А я твой брат, который застукал ту шалаву в постели с другим мужиком, – рявкнул так, что дрогнули стены. – Молчу вообще о том, что вы все знали о её блядстве и язык в жопу засунули.
– Герман, следи за выражениями! – недовольно повысила голос мама.
– Следите лучше за своими подлыми выходками. Двуличные гусыни! – громыхнул я, шокировав женщин. Послав их как можно крепче, устремился в комнату отца.
Папа полгода назад пережил операцию на сердце, потому больше находился в своей комнате. К нему приставили хорошую сиделку-медсестру, которая тщательно следила за свои подопечным и являлась его вечным хвостом.
Семейный бизнес перешёл Марату и мне, но браться за него не имел никакого желания, вверив все карты брату на почве чего и с ним возникли контры. Он требовал моего участия в делах фирмы и называл нахлебником, за что неоднократно отправлял его на три советских и даже пару раз был готов продать часть своих акций. Отец делать мне это не позволил, грозно рявкнув, что работал столько лет не для того, чтобы его отпрыски разбазарили все многолетние труды. В конечном итоге я достойно одел на себя ярмо семейного уродства и существовал поодаль от родни.
– Как ты, пап? – поцеловал своего старика в макушку.
В отличие от мамы, он сильно сдал. Болезнь сделала своё дело. Морщины стали глубже, кожа более сухой, лысина почти полностью атаковала его голову. Руки скрючились и немного подрагивали. Седьмой десяток всё же взял над ним верх, как бы он не старался победить свои года.
– Отлично, сынок. Твоё появление услышал прямо снизу. Зачем ты снова ссоришься с мамой и Элиной?
– Прости, я старался сдержаться, – виновато опустил голову, сев напротив отца.
– Сынок, они – твоя семья, хоть и делают непонятные вещи. Я умру, а они останутся с тобой.
– Не люблю я, когда ты так говоришь, пап, – нахмурился в ответ. – Операция прошла успешно. Следи за своим давлением, принимай наставления врача и больше отдыхай.
– Всё равно, я не вечный, – он улыбнулся.
– Давай не будем о плохом, – тоже мягко улыбнулся ему. – Я сейчас у дяди Паши работаю в его отель-ресторане.
– Да, Паша от тебя в восторге. Моя хватка в тебе есть, пусть ты и решил уйти с головой в другую отрасль. Я горжусь тобой, сынок. Перенять бизнес родителей под силу каждому, но с нуля построить что-то своё и добиться высот – дано не всем. Этим ты пошёл в меня, чтобы твоя мать не говорила.
Я с благодарностью и любовью смотрел на родителя…
В гостиной вновь не смог избежать персону мамы, но воодушевлённый общением с отцом, решил сойти на милость.
– Прости, мам. Я немного погорячился, – холодно чмокнул её в щёку.
– Я не сержусь, сынок, – важно кивнула женщина. Извиняться ей, конечно, не обязательно. – У меня к тебе есть дело. У Марата двадцать третьего день рождения, ты знаешь. Мы планировали много гостей и так же наших партнёров по бизнесу. Павел не против предоставить нам зал в "Сарбоне", но предварительно велел уточнить у тебя – сможешь ли ты организовать подобный вечер, в смысле, не так ли накладно?
Честно, хотелось сразу отказать, но это бы послужило очередным поводом для ссоры и псевдовыводов не в мою пользу.
– Нет, не накладно.
– Это замечательно, сынок. Я наняла организатора торжества, он завтра созвониться с тобой и вы составите с ним меню.
Кивнул.
Торт с танцовщицей внутри, правда, не планировал, но лобызания Вики с этим рыжим кондитером Саввой, взбили мои чувства в горючий коктейль Молотова. Подорвавшись на мине, включил торт в меню, как подарок брату от себя, ну и будет лишний повод опозорить мамочку. Но, сука, земля и вправду круглая и за мою месть отхватил от тортоделки в очередной раз.
Все заготовки к завтрашнему обеду начальствующих структур города были готовы. Кухня давно закрылась, а я, перелопатив накладные и проверив часть ТТК, уставший, но с чистой совестью поплёлся домой. В конце коридора узрел знакомую фигурку, которая прошмыгнула к холодильной камере.
Первый час ночи, а кондитера ещё здесь?! Ведомый интересом вошёл следом. Девушка нависла над кастрюлей с солянкой и тщательно вглядывалась в неё. Вот как ты выглядишь, женский ночной жор!
– Оголодала, Кексик? – произнёс с насмешкой, но перепугал девушку.
Вика отшатнулась от кастрюли и, споткнувшись о выступ в полу, осела на попу. Ящик с помидорами сдвинулся от толчка о стеллаж, и красные снаряды посыпались красотке на голову.
Подобно супергерою, прикрыл девушку собой, пока овощепад не прекратился. Глянул на неё – пара томатов погибло о кондитерскую мордашку.
– Чего ж ты такая шуганная? – смеясь, смотрел на неё. – Цела? – помог встать, вытер томатный сок с её щеки.
Снова проклятый зуд в груди, когда она так близко. Может уже переспать с ней и перегорит? Обычно, получив своё, внутренний змий успокаивался, а я становился прежним кобелем Германом.
Темно-зелёные почти карие глаза смотрят затравленно и виновато.
– Герман, я должна тебе кое в чём признаться.
Вот это поворот! Сердце в круговую стартануло по всевозможным закоулкам моего тела.
ВИКА
Запинаясь и дыша через раз, влетела в кондитерский, судорожно сжимая банку с корицей в руках.
– Ты чего, мать? – Лида с Таней обеспокоенно посмотрели на меня.
– Не вижу беса следом, – глянула на двери Коновалова и с трудом вырвала из моих ладоней корицу.
– Кажется, я опять натворила дел, – молвила прежалобно.
– Я тебя только за корицей отправила. Или ты опять чего-то с жеребчиком не поделила?
– Да будь неладна твоя чёртова корица! – простонала я и, запустив пятерни в волосы принялась вымерять цех. – Не доложила бы немного – не смертельно.
– Так, Викуль, выдохни, – девочки поймали мою мечущуюся фигуру и опустили на стул. – Что произошло?
Вкратце, но ярко, рассказала о своей новой беде.
– Сколько там было? – Коновалова пыталась, видимо, утешить. Странное начало – не помогает.
– Не знаю. Грамм сто или двести, – пискнула в ответ.
– Так, чтобы превратить жидкость в студень нужно брать из расчёта десять грамм на литр. Значит, чтобы зажелеровать его супец нужно, как минимум, триста грамм. Не парься, Вик. Пусть думает, что навар хороший, – Таня захохотала и Лида вслед громко поддержала её.
Выдавила смешок и попыталась успокоиться. Может и правда не заметят? А если разогреют, так и подавно.
С этими мыслями продолжила работать в течение оставшегося дня, но лепка фигурок часто крутит мысли по спиралям совести. Да, я могу дать сдачи, наказать за обиду, отомстить, но не могу так подло подставить. Пострадает ведь не только Герман, но и повара, и Ворс.
Симулируя большое количество дел, тянула время допоздна. Таня работала уже четвертую смену подряд, потому ушла раньше, а Лиду ждали дома дети, поэтому настойчиво отправила домой и её.
Прислушалась к звукам в коридоре. Кухня тоже, похоже, отстрелялась с гостями и покинула своё поле боя.
Я обязана проверить эту грёбанную солянку. Прошмыгнула в холодильную камеру и сунула нос в искомую кастрюлю. Слегка ткнула в массу пальцем. Твою мать!
Голос от дверей перепугал до полусмерти. Мажорчик до сих пор здесь?! Выдержав атаку помидоров и потирая ушибленный бок, приняла решение сознаться. Теперь он может заслуженно разделать мою тушку на субпродукты и расфасовать по углам морозильной камеры.
– Что наконец решила переспать со мной? – ухмыльнулся, на своей больной теме самец.
Ничего, сейчас я сотру эту ухмылочку. Взяла с полки апельсин и бросила прямо в кастрюлю с супом. Мужчина приоткрыл рот, чтобы возмутиться, но так и застыл, увидев, как фрукт спружинил с поверхности солянки и укатился за стеллажи.
– Это что?! – голос мажора мгновенно осип.
– Герман, я случайно, правда, – теперь стало невероятно страшно, сжалась, наблюдая, как его лицо меняется и чернеет.
Доберман повернулся ко мне, крепко сцепив губы в тонкую линию, и смотрит в упор. Ручищи медленно потянулись к моей шее. Зажмурилась, стойко принимая верную смерть. Но ладонь ушла назад и схватила за волосы, собранные в хвост. Максимально приблизил к себе, разглядывая моё вмиг побелевшее от испуга лицо.
– Как?
– Банка с желатином. Когда доставала корицу сверху, не заметила вторую. Вот она и соскользнула в суп.
Он шумно и обречённо выдохнул. Уткнулся носом в моё плечо, хватка на волосах ослабла. По моему телу гуляла дрожь. Через полсекунды услышала приглушённый истерический смех мне в плечо. Ему смешно?!
– Герман? – попробовала отстраниться, но мужчина поднял раскрасневшееся лицо, обхватил мою голову руками и затряс, как погремушку.
– Где?! Где у тебя та кнопка, которая отключает режим ходячего несчастья?! Несчастья, блядь, на мою голову! – снова смех.
Недоумение сковало мои дальнейшие действия. Мажорчик отпустил и, отойдя на несколько шагов, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул.
– Всё заново! Ты будешь помогать! И только попробуй ещё чего-нибудь учудить! – огласил приказным тоном с нотками угрозы.
– Я, по-твоему, совсем криворукая что ли? – возмущенно нахмурилась – не вовремя.
– Не доводи до греха, – рыкнул мужчина. – С тебя – лук, с меня – мясо. Если угробишь и эту партию, то, клянусь, следующий суповой набор будет из тебя.
– Хамло! – констатировала обиженно, и мне в руки тут же всучили контейнер наполненный репчатым луком. Нет, только не этот чёртов овощ! – Герман, я не пошла в повара только из-за рыбы и лука.
– Ну вот и примерь мою шкуру, – оскалился самец.
– Ненавижу тебя! – выпалила я.
– Говори себе это почаще, Кексик, – передёрнул мажор моей же фразой и добавил в контейнер две банки маслин и банку солёных огурцов. – Топай!
Скотина! Прогибаясь от ноши, потащила в указанное место. Мог бы и помочь. Но мигом отмела злость, когда мужчина внёс огромную коробку с колбасами всех видов – бекон, буженина, бастрами и кучу мясных обрезей от деликатесов.
Увидев буженину, тут же захлебнулась слюной, а желудок бурно начал возмущаться. Герман беззвучно хихикнул и шлепнул мне на разделочную доску кусок изыска.
– Я пока поставлю вариться бульон, а ты организуй перекус и кофе. Только без секретных ингредиентов, пожалуйста.
Я улыбнулась и, кивнув, начала ваять бутерброды и варить кофе.
– Почему не сказала сразу? – жуя свой кусок хлеба с буженинной, спросил самец.
– Не знала сколько было желатина в банке и питала ложную надежду, что обойдётся, – виновато опустила глаза.
– Интересно, чтобы ты делала дальше, если бы я не задержался с бумагами и не застукал тебя возле моего варева?
– Рыла бы в ютьюбе мастер-классы по приготовлению солянки, – робко улыбнулась.
– То есть тогда бы вместо солянки от шеф-повара, все бы ели солянку от шеф-кондитера?
– На утро у тебя бы не было выбора, – хитро сощурила глаз.
– Да, но потом я бы на тебе отыгрался, за то, что суёшь свой лисий носик в мою кухню.
– Не отыгрался бы, – уверенно мотнула головой. Удивленно вскинул брови. – Потому что мы квиты.
И напомнила ему о торте, что он принял без моего ведома. Окончив перекус, мужчина из амплуа самца перелез в амплуа кухонной хозяюшки.
– Почисти и мелко нарежь лук, а огурцы натри на тёрке, – велел он.
Обречённо принялась за едкий и слезоточивый овощ. На пятой луковице заливала водой нож и разделочную доску. К восьмой пелена завладела настолько, что видимость абсолютно пропала.
– Дай мне, я доделаю, а ты берись за огурцы, – сжалившись, самец забрал у меня нож. По голосу чувствовала его злорадство. Ладно, засчитаем это, как месть за баллончик.
Пока натирала огурцы на тёрке, восхищенно наблюдала за мастером своего дела. Оставшиеся луковицы были мелко порублены буквально за минуту, а мужчина не уронил ни единой слезинки. Глянув на моё вытянутое лицо, пояснил:
– Однажды, в наказание наш мастер велел мне и Тохе почистить и нарезать десять килограмм лука. Я тогда в столовой первую практику проходил.
– Я бы засудила за такое, – совершенно искренне возмутилась.
– Зато тренировка. Натёрла? – посмотрел на банку из-под огурцов. – Молодец. На мойке найди казан, что побольше. Налей масло и тщательно разогрей.
Пока выполняла, мажорчик выловил из бульона мясо.
– Пассируй лук и огурцы, потом добавь три банки томатной пасты. В конце залей водой и оставь тушиться минут на десять.
– Хорошо. А солить когда?
– Не надо. У тебя огурцы и так солёные, – расширился в улыбке шеф.
Точно. Следя за казаном, наблюдала, как мужчина процеживает бульон в другую кастрюлю, а после чистый бульон возвращает на плиту. Вернулся к выловленному мясу и мелко нарезал.
– Готово, – из казана уже вкусно пахло.
– Отлично, я сейчас.
Освободившись, снял всю зажарку с плиты и вывалил в кастрюлю с бульоном. Следом закинул в суп груду мясного ассорти и влил немного рассола из-под огурцов.
– Нужно проварить ещё минут пятнадцать, а пока нарежем маслины.
С энтузиазмом присоединилась. В течение всего процесса готовки, поняла, что мне безумно нравится наблюдать за ним и впервые приятно выполнять его указания. Объяснял мужчина всё последовательно, подхватывал, где не справлялась и чётко оценивал мои возможности. Не зря Ворс от него в восторге и Фил плохого не говорил – мнение других поваров я обычно не учитывала.
Замыла рабочее место, пока солянка доходила до готовности, а Герман куда-то ушёл. Зевая, глянула на часы – полчетвёртого утра. Чёрт! Глаза близились к переносице.
Суп источал восхитительные запахи, щекоча нос, но спать мне хотелось больше.
– Уже прибрала что ли? – мажор удивленно осмотрел чистые столы. – Ты – умничка.
Он умеет делать комплименты?
Мужчина подошёл к кастрюле, бросил в неё маслины и закрыл крышку. Плиту обесточил.
– Готово. Теперь можно идти спать.
– Да. Иди, – осунувшись кивнула. – Мне нет смысла ехать домой ради одного часика сна. Я лучше в цех. Поделаю что-нибудь на следующие заказы…
– Нет! – безапелляционно мотнул головой. – Ресепшен выделил нам небольшой номер. Так что часа три на сон нам должно хватит.
– Там одна кровать? – панически сглотнула внезапно материализовавшийся ком.
– Увы, – ехидно осклабился. – Не дрейфь – не трону. И вообще должен признаться, я не трахаю цыпочек, с которыми работаю – принцип.
– Да?! – теперь возмутилась. – Тогда какого черта ты вытворял до этого?!
– Ну, сначала мы не были коллегами. А потом мне нравилось, как ты трепещешь в моих руках и борешься с соблазном. Считай, использовал этот приём как оружие. Правда позволял я себе это лишь потому, что точно был уверен, что дальше зайти ты не позволишь, в отличие от других барышень. Ноги обычно раздвигаются у всех сразу. Ты, скажем, меня немного удивила.
Вроде бы, меня сейчас хвалили, но на душе вдруг стало тошненько-претошненько. Значит, говоришь недоступная и не раздвигаю ноги? Можно поиграться, как с какой-то малолетней дурочкой?! Что ж именно сегодня ты узнаешь, каково это лечь спать с "синими яйцами".
Номер и правда был скромненький без лишних наворотов. Строго для ночного сна и отдыха.
Мужчина лихо снял с себя китель и брюки, оставшись в боксёрах. Смотрела на его аппетитные формы и злилась. Снова пытается играться, но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Не только тебе ходить и соблазнять всех вокруг себя. Я тоже не лыком шита.
Герман пал на кровать и принялся настраивать будильник на своём телефоне.
Сейчас. Повернулась к нему боком и начала снимать с себя брюки. Взгляд голубых глаз тут же прожёг до кости. Старалась делать вид, что ничего сверхъестественного не происходит. Эротично вышагнула из штанин, прогнулась, подняв их, и сложила на спинку кресла, снова выгибаясь и демонстрируя свою попу. Следом переключилась на китель.
Мужчина уже не мог отвести свой взгляд и лишь пораженно вопросил, шумно сглотнув:
– Вика, что ты делаешь?
Посмотрела на него удивленно, краем глаза отметив, как в районе трусов самца стало чуть объёмней. Есть. Работает. Сняла китель.
– Как что? – возмущенно буркнула на него. – Я что, по-твоему, должна спать в грязной спецодежде?
– Н-нет… Нет, конечно, нет, – заикаясь, мотнул головой мужчина.
– И я так думаю. Тем более, ты сам заверил в том, что мне нечего опасаться. Я верю тебе. Так что двигайся.
– Ага.
С трудом сдерживала улыбку, чтобы не рассмеяться от его вмиг отупевшего выражения лица. Отодвинулся, освобождая мне место на постели. Прошлась по ложу на четвереньках, сексуально прогибаясь в спине и выписывая грудью. Притормозила у тумбочки и в этой же кошачьей позе настроила свой будильник, всем телом ощущая вожделение самца. Потом растянулась по простыням и залезла к Герману под покрывало. Сердце пропустило удар, его же билось набатом и, кажется, мужчина прилично вспотел.
– Ты такой тёплый, как печка, – проронила я и прильнула всем телом к нему. – А я вот вечно мерзну.
– Заметил, – просипел бедняга.
Мне, кажется, он боялся не только шелохнуться, но и сделать вдох.
– Спокойной ночи, Герман, – сладко проворковала и уткнулась носом в его тело.
– И тебе… Кексик.
Мысленно поставила самцу пятёрку за выдержку и резко провалилась в сон.
10. Такая же, как все
ГЕРМАН
Я был счастлив, поняв, что девушка так быстро уснула. До этого момента лежал по стойке «смирно» и боялся шевелиться.
Опрометчиво, Вик! Ох, как рискованно! Лишить меня любовных утех, а потом махать красной тряпкой перед быком? Однако, сохранить своё слово обязан. Ничего не будет. Точно не в этот раз.
Осторожно выскользнул из её объятий и поспешил в ванную. Залез под ледяной душ, сбивая в теле весь огонь вожделения к миниатюрной особе в одном нижнем белье. Точёная фигурка, небольшая грудь, лебединая шея, волосы с запахом ванили…
Блядь! Не думай, не думай! Доллар стремительно растёт. Цены на бензин взлетели. Там где-то опять террористы… Террористка со мной в одной постели. Сука! Соберись!
Наконец вернулся к ложу. Девушка спала мертвецким сном. Интересно, она так же наблюдала за мной, когда меня отрубало в её присутствии по делу и без? Можно так же устроить красотке боди-арт, только нечем и мои художественные навыки не так профессиональны.
Лёг снова рядом и, стараясь не думать о прекрасных и доступных женских формах, тоже провалился в сон. Пара часов дрёмы очень мало для уставших тел, поэтому орущий будильник на моём телефоне не привлёк особого внимания. Мелодия же настойчиво играла на всю комнату.
– Герман! Выключи его, – простонала Вика, ткнув меня в плечо.
– Мм, – нехотя отреагировал я, пытаясь удержать сладкие минутки сновидения и не собираясь искать эту балалайку в недрах постели.
– Герман! – сердитый пих в грудь.
Зараза! Не отстанет ведь. Нехотя пошарил рукой по постели, но не найдя нарушителя покоя, продолжил сопеть дальше, не реагируя на трезвон.
– Ленивая задница! – бурчание красотки, и она начала переваливаться через меня, самостоятельно рыща по кровати с моей стороны.
В итоге тортоделка оседлала меня, сев на живот, и наклонилась к моему лицу, шуруя руками под подушкой в поисках злосчастного телефона. При виде полуобнаженной девушки на себе да и ещё её груди с завлекающей ложбинкой на уровне глаз – сон как ветром сдуло.
– Кексик, не буди зверя, – просипел утерянным голосом ей в шею, вдыхая лёгкий женский аромат.
– Так в чём проблема? Выключи свой чёртов будильник! Он орёт минут десять уже!
Мелодия стала чётче – нашёлся. Девушка выпрямилась, продолжая сидеть на мне, и пыталась сообразить, как выключить звук.
Смотрел на неё, замерев. Полусонное лицо, взъерошенные тёмные волосы и вожделенные округлости в нулевой доступности. Тонкая высокая талия, небольшая грудь и упругая попка. В таком заспанном и сердитом виде она была желанна как никогда. С каких пор девушки "аля, натюрель" стали в моём вкусе? Не нужно бояться, что тушь фингалами распространится под её глазами или же наоборот я буду ходить с размазанной помадой на физиономии.
– Кексик, умоляю, слезь, – простонал я, ощущая, что нижний брат налился кровотоком возбуждения.
Вика улыбнулась и оперлась на мою грудь ладошками.
– Мы – коллеги. Держи себя в руках. Как же принципы?
Ах ты, чертовка! Значит, принципы! Подразнить решила? Чтобы проучить тебя, можно и не нарушать их. Схватил проказницу в охапку и бросил на постель рядом, накрыл своим телом, блокируя пути отхода.
– Я не повторяю дважды, – прорычал, глядя на неё в упор.
Зелёно-карие глаза наполнились небольшим испугом и опустились ниже моего носа. Невольно повторил за ней, ощущая под собой тёплое женское тело и его трепет. Розовый зовущий рот, как нежные лепестки. Я ещё ни разу не пробовал твои губы на вкус, хоть и было пару раз желание. А сейчас оно сильнее, как никогда.
Девушка слегка елозила подо мной, делая слабенькие попытки освободиться, чем ещё больше заводила.
Опустился на локоть, а второй рукой коснулся овала лица. Вика окончательно замерла, уставившись на меня.
– Отпусти, – робко просипела девушка.
– Нет, – качнул головой и осторожно прильнул к нежным губам.
Замерла в ступоре, превращаясь в камень. Перевалился на бок, слегка освобождая девушку от плена своего тела. Мягко провёл ладонью по животу, уйдя на талию. Придвинул жадно к себе и вновь отвёл.
Вика обмякла. Горячий выдох мне в рот. Ощутил, как женское тело слегка изогнулось, подаваясь вперёд к моим ласкам. Проник в рот, исследуя поверхность её языка. Заплёл в плавном танце и вышел, зацепив ртом нижнюю губу. Вожделеющий грудной стон, только подтолкнул дальше к действиям. Спустился по шее вниз к грудям. Поцеловал ближе к ткани лифа, втянул бархат кожи. Крепко смял холмик груди и мягко отпустил. Мучительный выдох Вики и снова волнующий прогиб женского тела. Вернулся по шее к губам, основательно погружая нас в страстный поцелуй. Скользнул рукой вниз, проникая под кружево трусиков. Вика тут же сомкнула бёдра, слабо вцепившись в преступную руку.
– Герман… Прошу, – молебный стон в лицо.
– Тшш, – пропел успокаивающе ей в ухо, прикусив кожу за ним. Выдох.
– Не надо, пожалуйста, – писк.
Дрожь по всему женскому телу. У неё нет сил сопротивляться, но девушка отчаянно пытается.
– Даже если будет очень хорошо? – коснулся кожи у виска. – Брось… Ты же хочешь. Тебе меня не обмануть.
Протиснул ладонь глубже под кружевную ткань трусиков и понял её готовность. Прошёлся между складочек, найдя чувствительную точку.
– Герман, – охнула Вика, вновь изогнувшись и закатив глаза.
– Тот случай, когда твои и мои принципы сохраняются, – прикусил мочку уха и погрузил в девушку два пальца.
Она чуть вскрикнула, но я утопил всё это в жадном поцелуе, продолжая поступательные движения внутри неё и водя большим пальцем по эрогенной зоне одновременно. Сначала медленно, но ускорясь в такт её учащающемуся дыханию.
Пытаясь доставить наслаждение, не чувствовал, как женские ноготочки в экстазе располосовывают мои спину и плечи. Не замечал, как красотка утыкается в мою грудь лицом и закусывает в приятной судороге кожу. Как её бедра то сводятся, то раздвигаются в эротической пытке. Чувствовал горячую пульсацию внутри неё, понимая, что девушка кончила.
– Вот так тебе, малышка, – хищно проворковал ей в ухо. – Никогда не смей меня дразнить, – завершая коснулся губами виска.
Пережив сладостный пик и тяжело дыша, Вика резко дала с постели стрекача. Попытался словить, наполовину провиснув с края кровати над полом. Лишь боковым зрением заметил, как громоздкая лампа покачнулась от неловкого движения тортоделки и полетела вниз прямо мне на голову. Руки, удерживающие бёдра Вики, не успели вовремя защитить. Лампа наградила не хилым ударом по затылку и разбилась об пол.
– Твою мать! – простонал я и упал верхней половиной тела на пол, угодив ладонями в осколки.
Вырвавшаяся девушка вновь подлетела ко мне, помогая подняться обратно на постель.
– Ты цел? – испуганно завертелась вокруг меня.
– С тобой без бронежилета и каски находиться противопоказано, – простонал я, держась за ушибленную голову и глядя на порезанную осколком внутреннюю часть ладони.
– А вот не распускай руки без разрешения девушки, – фыркнула злорадно Вика.
– Кексик, не наглей. Кое-кто кайфанул сейчас, а кое-кому в ближайшее время это и не светит, – девушка искала в аптечке номера антисептик и бинты. – Лучше "спасибо" скажи, – хитро усмехнулся.
– Не дождёшься, – она подавила улыбку и, сев на кровать, погрузилась в обработку раны.
Порез был неглубокий, поэтому управились перекисью и клеем-БФ. Терпеть не мог его действие и зашипел от неприятных ощущений.
– Нет, это хуже, чем оргазм.
– Не будь ребёнком, – Вика подула на ладонь.
Стало легче и расслабился, заворожено смотря в её лицо.
– Давно бы так, – съехидничал.
Вика встала, собрала всё обратно в аптечку и подала мне брюки с кителем.
– Как клей подсохнет, перевяжем руку. Увы, весь день тебе придётся проходить в перчатке.
– Жизнь – боль. Эта рука тебе сделала хорошо и тут же поплатилась за это. А если бы мы занялись сексом?
– Действительно, хочешь сейчас об этом думать? – Вика ехидно оскалилась.
– Нет, пожалуй, не стоит, – рассмеялся и принялся здоровой рукой натягивать на себя спецовку.
Девушка тоже оделась и привела себя в порядок. Помогла застегнуть пуговицы на кителе. Прихватив наши вещи, двинулись на выход. Но мне жуть, как не хотелось так сразу её отпускать. Замаячил в проходе, тормознув движение, потом повернулся к ней и втолкнул обратно в номер. Закрыл дверь за спиной.
– Погоди.
Вижу удивленный взгляд. Смотрю пару секунд и снова впиваюсь в чувственный рот, сминаю женскую фигуру в своих руках, ощущаю, как благодарно вжимается в меня и принимает поцелуй. Как же мне это нравится! Прямо до безумия! Не помню, когда в последний раз вот так вот женская душа дрожала в моих руках и таяла. Наверное, только однажды и сейчас счастлив, что на её месте теперь Вика.
– Так намного лучше, – уткнулся лбом в её макушку, слушая, как песнь, учащенное дыхание девушки. – Теперь можно идти, – подмигнул и вывел в коридор…
Воронка рабочего процесса утянула буквально сразу, как ресторан открылся. Максимум, что я успел сделать – это принести девушке стаканчик кофе и получить взамен перевязку.
– А Тане? – принимая напиток, расширила глазки Вика. Черт! О её подруге я как-то не подумал.
– Конечно, для Татьяны тоже взял, – и сунул в руки её напарницы свою порцию.
За новым кофе для себя, увы, теперь не успею. Девушки довольно прильнули к своим напиткам, вдыхая дурманящий аромат. В носу сразу же зазудило от аналогичного желания.
Вика кинула на меня оценивающий взор. Таня поблагодарила, и ушла вглубь цеха работать дальше. Мы уединились возле рабочей аптечки, пока шеф-кондитер перебинтовывала мне раненую ладонь.
– А что будешь делать с тем супом? – спросила Вика и вдруг протянула мне свой стаканчик. Вопросительно глянул на неё. – Тот кофе ведь был твой? – миролюбиво улыбнулась. – Давай пополам.
Усмехнулся и принял напиток. Сделал пару жадных глотков и вернул ей.
– Холодец из солянки придётся расфасовать на несколько частей и заморозить. Потом разбавим мясным бульоном и на цеховое прогоним.
– Мудро, – кивнула девушка, и вновь протянула стакан.
– Когда налоговая пообедает, отдам твой заказ курьеру. Думаю, дня через три всё приедет, – проинформировал я, наблюдая, как тонкие ладошки девушки перебинтовывают мне руку.
– Отлично.
– Мне нужно от тебя примерную себестоимость торта по продуктам. Сможешь рассчитать?
– Конечно, – кивок, и кофе в очередной раз возвращается мне в руки. – Допивай, – и тортоделка отстраняется от меня. – Готово!
Оценивающе осмотрел работу кондитера и, по совместительству, медсестры.
– Благодарю.
– И тебе спасибо за кофе, – робко улыбнулась.
– Не за что, Кексик, – подмигнул, направляясь к выходу. – Я сегодня весь для тебя.
Вика смущённо закусила нижнюю губу и помахала рукой. Румянец на её щеках и томный взгляд доказывали, что я нравлюсь этой девушке. От этого меня всё сильней подмывало любоваться данным эффектом. Мне было приятно видеть в её глазах не голимый секс и вожделение приправленное страстью к деньгам, а простую симпатию, которая возродилась из нешуточного военного противостояния.
У самых дверей врезался спиной в крупную грудь кондитера Саввы. Он со мной одного роста?!
– Доброе утро, шеф, – мужчина широко улыбнулся и протянул руку для приветствия. Потряс.
