Текст книги "Тортоделка. Истинный шедевр (СИ)"
Автор книги: EvgeshaGrozd
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)
47. Савва
ВИКА
Галина Фёдоровна, как главный сторож хозяйских судеб, сообщила, что Герман не ночевал дома. Первой же мыслью представила его в постели с Ликой. Хотя… Говорят, он послал её крепко и далеко. Надолго ли?
Думать об этом не очень хотелось, так как проклятая утренняя тошнота превращала мысли в винегрет. Кое-как приведя себя в порядок, вызвала такси и приехала на работу. Немного струхнула, обнаружив, что охрана снята. Странно.
– Герман? – позвала не своим голосом, медленно двигаясь по коридорчику. Кровавая схватка мужа с Виктором ещё долго будет жить в памяти.
Вздрогнула, когда две мужские фигуры возникли передо мной со стаканчиками кофе в руках.
– А вот и главный босс, – хихикнул муж, обращаясь к Михаилу. На вид оба выглядели слегка… помятыми.
– Вы вдвоём? – это вторая часть моего недоумения.
– Не в том смысле, но да, – кивнул Гера и улыбнулся. – Михаил любезно подвёз меня до работы, а я предложил наш чудесный кофе. Тебе, кстати, сварить?
Я подозрительно осматривала мужчин. Миша мило улыбался, а Гера по-свойски хохмил. Эти двое, похоже, нашли общий язык. Ничего себе! Дементьев ещё ладно, но муж.
– Не откажусь, – проронила я и медленно прошла в кабинет. Герман умчался к кофе-машине, а Миша прошаркал за мной. – Вы провели ночь вместе?
– Ради бога, сформулируй вопрос немного иначе, – улыбнулся он. – А то после вчерашнего торта у меня начинает развиваться паника.
– В вашей натуральности никогда не сомневалась. Я думала, Гера подцепил кого-то этой ночью, потому и не пришёл домой.
– Нет, мы выпили пива, и я не рискнул отправлять его на ночь глядя. Он спал на моём диване.
– Да, чета Беспаловых, похоже, уже в привыкает пользоваться твоей крышей в случаях надомолвок, – вдруг стало грустно.
– Может для того я вам и нужен, – проронил тот тоже печально.
Теперь стало нестерпимо жаль его. Не раздумывая, подошла к мужчине и обняла. Погладила по щеке.
– Я вечно буду благодарна судьбе, что познакомила нас, – мягко улыбнулась.
Неистово захотелось приободрить мужчину сделать чуточку счастливей. Решилась и легонько коснулась губами уголка его рта. Миша не растерялся и, пленив за талию, решительно сделал поцелуй глубже. На минуту лишилась разума, но всё же смогла найти в себе силы настойчиво отстраниться.
– Лучше не делать так больше, – проронила сконфужено и виновато улыбнулась.
Мужчина, явно приободрившись, кивнул и отступил:
– Извини, поддался порыву. Ладно, я поеду. Твоего супруга доставил, теперь надо на работу собираться. Сегодня в ночную.
– Да. Спасибо. Хорошей тебе смены, – немного нервничая, заломила кисти рук.
– И тебе. Пока, – отсалютовал стаканчиком и скрылся за дверью.
Задумчиво смотрела на опустевшее после него место, пока взор не упал чуть правее на полочку у двери, на которой стоял стаканчик с кофе. Мой?
Неужели, Гера видел наш поцелуй? Боже… И что просто ушёл? Я брежу?! Взяла стаканчик и отхлебнула. Да, капучино на кокосовом молоке – это мой кофе.
Душу тут же заскребла совесть. Хотя я, по сравнению с ним, по части измен младенец. Ну и пусть! Отогнала уколы стыда и решила приняться за работу.
На смене сегодня Таня и Савва. Первая пришла вовремя, а мужчина опаздывал, причём прилично. Наконец, выждав все сроки, позвонила ему. Снял трубку не сразу.
– Сав? Ты где? Мы уже тебя потеряли?
– Прости, Вик, я наверное сегодня не смогу выйти, – просипел мужчина в трубку. – Думал отпустит, но похоже свалило конкретно. Всю ночь обнимался с унитазом.
– Отравление? – сочувствующе скривилась. – Есть чем лечиться?
– За ночь слопал уже весь уголь.
– Ладно. Пей пока побольше воды. Я быстренько тут разделаюсь с делами и привезу тебе лекарство.
– Нет, Вик. Не стоит, вдруг это заразно. Тебе нельзя болеть, – воспротивился мужчина.
– Хорошо, я что-нибудь придумаю. Держись там, – и сбросила вызов.
– Заболел? – обеспокоенный голос Тани.
– Да, похоже, отравился чем-то.
– Главное, чтобы не в нашем заведении, – подмигнула девушка.
– Типун тебе на язык, – округлила глаза и перекрестилась. – Думаю, я всё же заеду к нему. Куплю лекарства и завезу.
– Уверена? Отправь Германа.
– С ума сошла? Они же друг друга поубивают, – жестами изобразила взрыв.
– Ну Гера, похоже, умнеет. Даже с Мишей попытался наладить общение, – девушка, с которой я уже поделилась утренними открытиями, отвешивала в полусфере сыпучие ингредиенты.
– Только я, похоже, всё испортила, – состроила виноватую рожицу.
– Да? Чего ты опять учудила? – девушка отмеряла разрыхлитель.
– Поцеловала Мишу…
– Что ты Мишу? – тут же вскинула ошеломленные глаза, продолжая сыпать пищевой агент.
– Таня, смотри на весы, – подошла к ней и забрала из рук разрыхлитель.
Но моя персона была для подруги в разы важнее. Никакого профессионализма.
– И как?
– Что как?
– Поцелуй.
– Нормально, – отмахнулась и, отодвинув недееспособную работницу, попыталась убрать лишний агент из сыпучки. – И я почти уверена, что Гера всё видел.
– В смысле почти? – если девушка раскроет веки ещё шире, то её глаза точно скоро выпадут из орбит. – Если бы он это увидел, то бы Мишаню мигом по стене размазал. Может тебе показалось?
– Герман уходил за кофе, а когда поцелуй случился и Миша ушёл, у дверей обнаружила стаканчик. Думаю, он зашёл в этот момент и, оставив кофе, удалился, – поджала губы, ощутив внутри какое-то стыдливое чувство в купе с жалостью.
– Викусь, ну ты прям всех мужиков скоро в депрессию вгонишь. Даже наш доберманчик скоро превратиться в пуделя.
– Да хоть чихуахуа, – фыркнула я. – Он месяц кувыркался с той мерзавкой, будучи женатым, и делал это на зло мне. Я не железная, и пусть тоже посидит в моей шкуре.
– Так, а вот с этого места поподробней, – чую подруга включила психианалитика. – Ты же просто уйти от него хотела, сжечь мосты, забыть, стать равнодушной и всё такое. Ходить мстить и вызывать его на ревность – безразличием не пахнет.
– Да знаю я, – расстроенно облокотилась о рабочий стол. – И у меня получалось в начале, но после нападения Виктора, это всё куда-то делось. Лучше бы Герман струсил тогда, сбежал или не приехал. Теперь невольно ощущаю себя эгоисткой, когда толкаю снова от себя. Ещё под эффектом страха тогда начала ему в любви признаваться. Язык бы мне оторвать.
– Тебе что жаль его? – Таня понимающе улыбнулась.
– Буду дурой, если скажу, что да? – жалобно улыбнулась в ответ.
– Конечно, нет. Ты любила его. А сразу взять и перечеркнуть такие чувства сложно, хоть он и приложил к этому немало усилий. Главное, видеть грань между жалостью и прощением. Ты можешь его жалеть сколько угодно и продолжать отталкивать от себя, но если поймёшь, что простила, то лучше не мучай ни его, ни себя, ни своих воздыхателей.
– Воздыхателей, – закатила глаза. – Скажешь тоже.
– А то, – захохотала Таня. – Они из-за тебя скоро кондитерскую в руины превратят.
Смеялась вместе с ней, пока в цехе не нарисовался Герман. Внимательно осмотрела его и решила проявить снисходительность:
– Гер, не уходи сегодня раньше. Домой вместе поедем. – Мужчина слегка растерялся, а потом кивнул. – Да и ты не мог бы к двенадцати часам отвезти торт? Закажу такси тебе.
С готовностью кивнул.
Помогла Тане дооформить и упаковать заказные торты. Распечатала бланки для заказчиков. Приняла пару новых тортов. Глянула на часы – первый час после полудня. По расписанию уже всё готово, Танюхе лишь отдать.
– Ладно, я поехала до Саввы, – сообщила Тане. – Вернусь через пару часов.
– Может подождешь, когда Герман вернётся? Я одна тут зашьюсь, – девушка боязливо посмотрела на меня.
– Он уже должен вернуться с минуты на минуту. В любом случае за полчаса ничего не случится, не переживай так.
– Ладно, рыжему привет и пистон за то, что разболелся так не вовремя, – задорно хихикнула подруга.
– Жестокая женщина, – так же игриво сощурила глаза.
Таксиста попросила остановиться у ближайшей аптеки и, расплатившись, отправила. Набрала Мишу и кратко изложила проблему.
– Кто заболел? – иногда его дотошность выводила.
Сказать, что еду домой к влюбленному в меня Савве, чтобы полечить его? Он же потом живьём меня съест, а после вчерашнего в тандеме с Герой.
– Лида – моя бывшая коллега. Решила заскочить и помочь по старой дружбе, – соврала, не моргнув и глазом.
– А, – выдохнул мужчина. – Хочешь я приеду?
– Нет-нет, Миш. Отдыхай и готовься к ночному дежурству. Пустяки.
Дементьев снова вздохнул и перечислил мне список лекарств без отпуска по рецепту. Дал ещё пару наказаний для случая резкого ухудшения и перечислил симптомы для немедленного вызова скорой. Блин, не мужчина, а золото. Поблагодарила и сбросила вызов.
Отоварившись, с чистой совестью подошла к подъезду старой пятиэтажки. Набрала номер квартиры, но никто не подошёл. Странно. Глянула на полупустое автопарковочное место во дворе. Машина мужчины на месте. Он дома. Может, отключил домофон? Набрала номер телефона. Недоступен.
В груди замаячили нотки беспокойства. А если ему стало хуже?! Из подъезда вышла пожилая женщина и с подозрением зыркнула на меня.
– Добрый день, – поздоровалась я и прошмыгнула внутрь.
– Вы к кому? – Как же без чекисток в платочке и с клюкой?!
– Я в семьдесят третью. Спасибо! – ограничилась лишь этим ответом и прошла дальше.
Квартира Саввы на четвёртом этаже, поэтому добраться туда сразу беременной с тоннами противопоказаний нереально. Дверь обычная под сейфовую. Нажала на звонок, который было отчетливо слышно. Ни движения. Повторила с тем же результатом. Беспокойство заиграло ещё сильней. Громко постучала в дверь.
– Савва? Это Вика! – нажала на ручку двери и, к удивлению, обнаружила её открытой. Не раздумывая, вошла в квартиру. – Савва?
Сделала пару шагов глубже по коридору и увидела в кухне мужские ноги. Ему плохо?! Пакет с препаратами выпал из рук, когда увидела истинную причину данного положения. Савва лежал навзничь в луже багровой жижи. Из грудного отдела торчала рукоять кухонного ножа. Хрипение заполняло кухню, стеклянный взор видит меня.
Не закричала лишь потому что голос атрофировался. Бросилась к нему, пав рядом на колени.
– Савва… Боже мой! Боже…
Он ещё жив. Жив! Живой! Мысль спасти его велела схватиться за нож и вынуть из грудной клетки. Но тщетно. Воткнут крепко. Стон боли и хрипение заложили мне уши.
Савва выплевывал изо рта кровяные сгустки, пытаясь что-то сказать:
– Хи… а, хе… а, – различала в ужасе лишь эти буквы.
Тело его содрогнулась парой интенсивных толчков и затихло, обмякнув навечно. Глаза невидящим взором смотрели мимо.
– Савва! – взревела не своим голосом, касаясь ладонями его лица. Снова тронула нож… и в этот момент руки резко пленили и рванули меня, как куклу, вверх. Грубый и сильный капкан сдавил затылок, не давая шелохнуться. Запястья вывернули за спину, заломив, и на них щелкнуло что-то холодное и металлическое.
– Горяченькой взяли…, – довольный мужской бас. – Мёртв? Скорую давай!
Я панически изогнулась, никак не в состоянии понять и осознать всю жуткую и страшную ситуацию, которая поглощает меня, как зыбучий песок.
– Вы имеете права хранить молчание…, – командный громкий голос, словно бьёт по лицу.
Меня поставили на ноги, и смогла осмотреться. Это наряд полиции! Меня арестовывают?! Сердце, не отойдя от одного шока, погрузилось сразу в другой. Они решили, что я убила Савву?! Он умер?!
– Нет, это ошибка! Постойте! Это не я! Не я! Погодите! Выслушайте!
Мысли, страх и голос переплетались воедино. Я не могла понять, что творится со мной. Вакуум в голове и стук сердца набатом отдаётся в висках.
– В отделении разберутся! Пошла! – рявкнул лысоватый крепыш и грубо толкнул. – Вызывай следаков. Бытовуха, походу…
– Я его не убивала! – паника выбила из меня последний ступор, и я истерично закричала, начав извиваться в их капкане. – Это не я… Клянусь не я! Нет!
– Уймись пока, я не успокоил! – волосы на затылке натянулись и в висок рык второго щуплого коротыша.
– Прошу вас… Умоляю! Позвоните моему мужу, – слёзы рекой текли по щекам, тело пустая субстанция, дрожит подобно осиновому листу.
Полицейские вывели на улицу, где меня сразу вывернуло наизнанку. Подождали, когда отпустит и дотащили до полицейского коробка. Один сел со мной, второй за руль.
– Давай без истерик только. О невиновности будешь следователю плакаться.
Поняла, что произошло страшное и непоправимое. Савву убили и главный подозреваемый – именно я. Боже, боже…
Перед глазами агония мужчины, изуверский нож в теле, тускнеющий, такой привычный взгляд и его попытка, что-то сказать… Он мёртв?! Его больше нет?! Нет?! Я даже не простилась с ним. Не сказала многого…
Зачем?! Кто?! Почему?!
Обняла живот руками и горько заплакала, ожидая, когда окажусь за решёткой.
48. Следак
ВИКА
Путаясь в собственных ногах, шла по коридору старого здания ИВС. Громко хлопали от сквозняков двери, голоса эхом разносились вдоль стен.
Кровь Саввы оттягивала брюки на коленках, а ладони стянула коричневая корка. Солёные дорожки слёз на лице образовались в плёнку. Живот продолжало крутить, и я нервно держалась за него руками, всеми силами утешая себя и малыша, что всё обойдётся.
– Чего, опять блевать собралась? – брезгливо посмотрел на меня коротыш.
– Я беременна, – проронила совестливо, вздрагивая всем телом.
– Бля, чё раньше не сказала? – сердито рыкнул он.
Смотрела в угольки его мелких глаз, не понимая до конца в чём снова провинилась.
– Да ну, Стасян, не пузатая ещё. Посидит часок-другой – ничего с ней не сделается, – отмахнулся лысый.
– Там половина "обезьянника" в шлюхах, а вторая в наркошах. Сделают ей чего-нибудь, а нам потом отвечать. Лучше позвоню Палычу, пусть сам рулит, его же подозреваемая.
Пока мужчины решали, что делать со мной дальше, я оперлась о стену. Мутило по-прежнему и ломило в пояснице.
– Давай быстрей, эта зелёная вон вся, – коротыш явно нервничал, глядя, как напарник тычет по дисплею телефона.
– Младший сержант Аверин, – доложил лысый. – Арестантка ваша брюхатая оказывается. – Слушает, потом кидает взор на меня, лицо чуть краснеет. Неужели от стыда? – Понял, – сбрасывает вызов и вновь берёт под локоть. – Идёмте.
Развернули и повели в другую сторону, выведя на лестничную площадку. Наверх. Я старалась подниматься ещё более осторожно, чем не на шутку раздражала своих конвоиров. Конечной остановкой стал полупустой кабинет без окон. Стол, пара стульев и голые стены. Втолкнули внутрь.
– Располагайтесь пока, – ехидно усмехнулся лысый, но переход с тыканья на "вы", в данных обстоятельствах, свидельствовал о повышении моего достоинства в их глазах.
– Я могу позвонить? Мне положен звонок, – не своим голосом крикнула вдогонку, изо всех сил стараясь быть твёрдой.
– Это не мы решаем. Ждите, – и хлопнул дверью, закрыв на ключ.
Оставшись в одиночестве, опустила глаза на одежду, до сих пор ощущая на себе смрад и запах мёртвого человеческого тела. Безжизненный взор Саввы всё ещё воочию стоит передо мной, сводя с ума. Ноги, как вата, а голова безумно тяжёлая. Осела по стене на пол, поджав к себе колени.
– Господи, помоги мне! Помоги, молю, не оставляй меня! Спаси… – шептала, окончательно предаваясь слезам.
То ли отключилась, то ли уснула, уйдя в транс. Звук с шумом открывшейся двери заставил всколыхнуться всё тело.
– Гера? – на секунду родилось эхо надежды, что всё был лишь жуткий сон. Поймала себя в пространстве, пытаясь понять происходящее.
На меня внимательным и цепким взглядом взирала пара голубых бездонных глаз. Это не Герман, но что-то в глубине этого взгляда вызвало доверие и надежду.
– Вы в порядке? – смотрит немного обеспокоенно, хоть и сурово. – Принеси стакан воды! – крикнул кому-то в коридор и вновь повернулся ко мне. – Вы встать можете?
Закивала мелкими кивками больше похожими на встряску мозгов. Он слегка ободрительно улыбнулся мне и, подхватив за руки и талию, поставил на ноги, довёл до стула и усадил. Под нос сунули стакан воды. Пригубила, но остальное вызвало лишь новый приступ тошноты.
– Стоит обратиться к помощи медиков? – сканирует пронизывающим глазами.
На вид мужчине лет сорок, но, судя по количеству седины в его волосах, не менее пятидесяти. По комплекции довольно моложав, статен и в движениях больше походил на хищного зверя. На шее и запястье виднелась татуировка, композицию которой под дресс-кодом разглядеть не было возможности.
– На каком вы сроке?
– Третий месяц, – выдавила первые слова.
– Понял. Врача я вам предоставлю, но чуть позже, идёт?
– Не надо… Я могу позвонить мужу? Адвокату? – тут же уцепилась за это.
– Да, Вам положен звонок, – кивнул он, – но разрешение даёт только прокурор. А я пока хотел бы побеседовать с вами.
– Я ничего не скажу без своего адвоката, – в груди начала нарастать сила, которую мотивировала своим будущим ребёнком. Мой малыш не родится в тюрьме и не останется без матери. – Это моё законное право!
Мужчина с минуту разглядывал меня и после поднялся со стула.
– Всё верно. Знаете, мы с Вами немножко неправильно начали знакомство. Прежде всего, обязан рассказать, в чём Вас обвиняют и что Вам грозит. Весь пафос предоставит прокурор в его любимых красках, я же просто объясню в общих чертах, чтобы Вы видели сложившуюся картину правильно, – сделал паузу, оценивая меня и, словно ожидая, утвердительной реакции. Что ж, кивнула. – Вас взяли на месте преступления с ножом в руках, на котором, само собой, дактилоскопия выдаст отпечатки Ваших пальчиков. Кровь мёртвого на Вашей одежде. Также отсутствие следов взлома свидетельствует о том, что жертва сама впустила своего убийцу. То есть своего начальника, подругу или любовницу… Вероятно, Вас!
– Нет, нет… – снова пыталась оправдаться, но следователь жестом прервал меня.
– Знаю, так говорят восемьдесят процентов пойманных с поличным, но мне не хотелось бы сейчас обсуждать порог Вашей виновность. Моя задача не обвинить или оправдать, а найти преступника. Поэтому давайте соберёмся с мыслями и немного пообщаемся? Идёт? – Снова кивала. – Врать мне не советую, я всё равно докопаюсь до правды. – Замотала головой. – Для начала, как к вам обращаться?
– Вика, – промямлила я.
– Без отчества? Ладно. Я – заместитель начальника угрозыска ГУВД – Ярослав Калин. Очень приятно.
В ответ непрестанно кивала, плохо понимая с какой целью это делаю.
– Вы в состоянии рассказать мне сейчас свою версию произошедшего? – Я выпрямилась, подавшись к нему. – Только, пожалуйста, не волнуйтесь. Я не кусаюсь.
Сглотнула и начала последовательно излагать, как всё было. То заикаясь, то срываясь на крик, то уходя в шепот, пересказывала ему весь свой путь к этой клоаке ужаса и позора. Мужчина внимательно слушал, не перебивая, и делал записи в блокнот, периодически потирая предплечье и незаметно встряхивая.
– Значит, когда вы вошли в квартиру, жертва была ещё жива? Он пытался вам что-нибудь сказать?
– Да… Но только звуки. Набор звуков. "Хи… а" или "хе… а". Я не смогла разобрать.
– Зачем вы схватились за нож? – посмотрел укоризненно.
– Я не знаю, – пискнула, понимая, что совершила чудовищную ошибку. – Я растерялась… Ему было больно! – Ком ужаса вновь подкатил к горлу, вспоминая взгляд Саввы, переполненный страданием и агонией. – Я автоматически… Не сообразила. Боже, какая же я – дура!
– Кем вам приходилась жертва? – следователю явно не до моих сокрушений.
– Друг, коллега.
– Отношения более тесного плана были между вами? Интрижка?
– Я ему нравилась, но я замужем.
– Муж знал? – тут же уцепился Ярослав.
– Вся работа знала, и Гера – не исключение.
– Полное имя вашего супруга можно? – Назвала. – И ваш муж не против ваших походов к предполагаемому конкуренту домой?
– Мы на стадии бракоразводного процесса.
– Какова причина?
– Измена со стороны мужа, – отчеканила уверенно.
– Вы провоцировали супруга своей дружбой с убитым?
– Нет. Думаю, что нет.
– Между вашим супругом и жертвой были стычки? – Новый вопрос, и я начала понимать к чему следователь ведёт.
– Гера сам по себе довольно импульсивен.
– Вы знаете где был ваш муж на момент убийства?
– Он уехал выполнять моё поручение по работе, – возмущенно сдвинула брови. – К чему вы клоните?
– Ни к чему. Я ищу мотивы для убийства простого кондитера. Лично у вас мотива пока не нахожу…
– Зато есть у моего мужа, да? Бред! Гера был у заказчицы, и это всё вы можете проверить, – сердито посмотрела на мужчину.
– Безусловно, проверим, – следователь невозмутимо смотрел на меня. – Скажите, у Саввы были отношения с другими девушками? Я имею в виду продолжительные.
– Вроде того. Не уверена. Он многим девушкам нравился.
– Ясно. Что ж на этом пока, спасибо. В связи с Вашим положением, отправлю вас в одиночную камеру. Соседки-бандитки, думаю, не пойдут Вам на пользу.
– Спасибо, – проронила удручённо отчего мужчина удивленно улыбнулся.
– Меня впервые благодарят за камеру.
Я измученно смотрела на него. Улыбка с лица Ярослава виновато пропала и вдруг, изъяв из-за пазухи свой сотовый, протянул аппарат мне.
– Когда прокурор разрешит вам звонок, то он будет только один, – пояснил следователь.
Благодарно дрогнула уголком рта, словив на губах слезинки, которые вновь дорожками бежали по щекам…
В одиночке горели тусклые лампы. Пахло сыростью. Звуки шагов эхом распространялись по стенам. Холод гулял по телу, пробирая до кости. Голоса сокамерников невольно сжимали меня в комок.
– Глянь-ка, какая сладенькая, – гнусавый голос мужика.
– Аха-ха, давайте её ко мне! Иди, к папочке, цыпа, я тебя обогрею, – громила сбоку максимально высунул руку и едва не схватил меня за бедро.
Истерично вскрикнула, отскочив.
– Руки приструни, Хлебала! – рявкнул на него один из конвоиров. – Точно, блядь, узлом завяжу.
Второй конвойный открыл камеру и втолкнул внутрь. Ключи, закрывая замок, отгремели, как приговор, стуча о прутья решётки.
Судорожно вдыхая и выдыхая, взобралась на нары. Вжалась в самый угол, обняла себя руками, окончательно поняв, что это всё только начало моего кошмара.
Я не знаю, сколько прошло времени, потому что здесь оно просто замерло, материализуясь в вечную пустоту без смысла, надежды и веры. Уже не обращала внимания на голоса и смешки других заключенных, звуки замков, лязг решёток. Мне просто хотелось закрыть глаза и открыть их в другой реальности. Там, где буду я, мои родные и все друзья. Где Савва будет жив, снова будет смотреть на меня своими зелёными глазами и робко вздыхать, надеясь на взаимность. Если бы я сказала ему тогда "да"? Он бы был сейчас со мной?! Я бы не позволила ему открыть дверь и впустить убийцу. Господи, сколько этих "было бы"! Но теперь его нет! Я больше его никогда не увижу! Не услышу звук его голоса. А я столько ему не сказала…
– Вика? – другой голос вырвал из прострации и, зарыдав вслух, бросилась мужу в объятия, сквозь прутья решётки. – Боже… Как же? – Осыпал лицо поцелуями и прижимал к себе.
– Вытащи меня! – взмолила я, судорожно цепляясь в его руки и одежду. – Забери меня отсюда! Умоляю, Гера… Это не я, не я его…
– Конечно не ты… Я верю тебе, верю… Всё, родная, успокойся! – гладил по лицу, вытирая дорожки слёз. – Тоха, говорит сейчас со следователем и прокурором. Он всё сделает… Ты здесь не останешься. Деньги не проблема. Потерпи, моя хорошая. Я заберу тебя отсюда, – вновь целовал. – Мы найдём ублюдка. Вадим нам поможет. Не переживай, главное. Думай о малыше, – тёплая успокаивающая ладонь легла на живот. – Я люблю тебя… Люблю. Всё будет хорошо. Обещаю…
Я уже не помнила обид. Мне просто было очень страшно, а появление мужа вселило вновь надежду. По части решения юридических и финансовых проблем он был профи и имел хороший оплот в виде друзей и знакомых.
Я обняла его и тихонько заскулила, принимая заботу и молясь, чтобы мужчина остался прав и сейчас, в этом жутком деле.
ЯРОСЛАВ
Рука который день ныла. Опять непогода! Я привык игнорировать её из-за давней травмы, но когда, она начинала изводить болью был не против отсечь с корнем. Вот и сегодня, стоя в квартире неизвестного бедолаги с ножевым ранением в грудь, постоянно потирал предплечье.
– Бытовуха? – посмотрел на судмедэксперта Жеку Сазонова, который аккуратно упаковал орудие убийства в прозрачный пакет.
– С виду – да. Соседка открыла подозреваемой подъезд.
– Потому что жертва не пожелала открыть дверь? Или просто девушке открыла соседка, выходя из подъезда? Случайность?! Допросите ещё раз соседку, – посмотрел на одного из оперативников. – Сколько времени прошло между приходом подозреваемой и приездом ППС?
– Минут пять, – ответил опер. – В коридоре брошена сумочка задержанной и пакет из местной аптеки.
– Прикрепите к делу. Уважаемые понятые пусть поприсутствуют при досмотре. От кого поступил вызов?
– Аноним. Сообщил о трупе и адрес.
– Отследили звонок?
– Да. Звонили с телефона жертвы, – Женька оскалился.
– То есть наша подозреваемая убила его, потом позвонила в ментовку, а после решила остаться? Бредово. Где сам аппарат?
– Пока ищем, но у задержанной его не было. Либо девчонка его быстро уничтожила, либо звонила не она.
– Ясно, третий фигурант наклевывается, – потёр затылок и присел на корточки возле трупа. – Жека, тебе не кажется, что лицо у парня слишком заострённое?
– Не кажется. Он умирал несколько минут, если судить по этим точечным кровоизлияниям на слизистых глаз, – Женя оттянул мертвецу нижнее веко вниз. – А так же никаких следов рефлекторных испражнений перед смертью. Даже не обмочился.
– Возьми кровь на токсикологию, – велел я, поднимаясь. – Ещё есть биоматериал?
– Длинный тёмный волос в постели убитого. Схож по структуре с волосами подозреваемой. Откатаем все найденные пальчики и сверим с пальчиками на ноже.
Взял пакет с вещдоком в руку. Осмотрел кухню. В красивой подставке для ножей, как раз отсутствовал один из них.
– Ладно, я пока в отделение. Потолкую с подозреваемой. Будут ещё новости, звони.
И, сняв перчатки, направился прочь с места преступления.
Следователем стал лишь год назад, и не по своему желанию. Мой друг и наставник – Вячеслав Ильин – ушёл на заслуженный отпуск и осел на бумажной должности. Я же, подобно дерьму в проруби, болтался между больницами, реабилитационными центрами и главком.
После травмы и пережитой комы уже несколько лет пытаюсь встать в строй, чтобы ловить отморозков, но медики и начальство закрыли мне туда дорогу.
– Прости, Яр, но ты своё отбегал. Да и зачем тебе? Тебя ждёт дома красавица-жена и свора детишек.
В следователи рекомендовал всё тот же Слава, причём довольно настойчиво в своей манере приёмного папаши:
– Будешь так же ловить ублюдков и призывать к ответу. Да, больше думать головой, а не носиться за арабами по лесам. Мозги у тебя самые передовые и неординарные. Ты преступника с первого взгляда видишь.
Что верно, то верно. Я такой же преступник в прошлом и исчисляю подобных себе на раз. И вот теперь, глядя в глаза девушки в кабинете допросов, был абсолютно уверен в её невиновности.
Бля, она?! Я вас умоляю… Да за её спиной слышен церковный хор и шелест крыльев. Этот ангелочек не то, что мухи не обидит, но она ещё и любезно предложит ей попить чаю с вареньем. Такие, как она улицу даже на разрешающий сигнал светофора боятся перебегать.
Через полчаса нагрянули защитники арестантки. Муженек – истинный мажор, бабы таких любят, но на словах оказался вполне приятен: не грозился разнести всё отделение, подать на органы в суд, а меня залить в цемент.
Адвоката, пришедшего с ним уже видел не раз, и даже немного недолюбливал, потому что тот частенько выступал в защиту преступников. Не мне его судить, каждый по своему зарабатывает на хлеб. У убийц по закону РФ тоже есть права, которые кто-то должен блюсти. Пару раз пересекались на слушаньях, когда шли прения сторон.
В основном, моей задачей было собрать улики, выстроить схему убийства, вытрясти всё дерьмо из свидетелей и вывернуть трусы всех участников наизнанку, а потом элитно написать рапорт, вложить в него все доки с уликами и передать в прокуратору, вверив всё грозной богине правосудия.
Глядя на коллегу, видел его неподдельную заинтересованность. Они друзья? Или может родственники?
Был уверен, что дамочка долго в одиночке не задержится: беременность, ходатайства врачей и стороны защиты, внесенный залог богатенького мужа. И хорошо, такому культурному розовому кусту здесь не место. Дай бог, чтобы не вернулась. Надеюсь, смогу помочь, если чиста.
Лады, поработаем и включим мой собачий нюх, который редко подводил. Пошёл по подноготной. У мужа всё обычно и просто: полноценная семья, бизнесмены, богатеи. Недавно умер отец от повторного сердечного приступа.
У подозреваемой всё сложней. Детдомовская по документам. Мать и отец – неизвестны. Удочерили Андрей и Антонина Ларионовы. Глава семейства ушёл спустя восемь лет, бросив как родную дочь, так и неродную.
В кабинете нарисовался Вадим, который обычно любил совать нос в мои расследования. Неужели, тоже не доверяет, как некоторые?
Моё прошлое служило шикарным подспорьем в поимке матёрых подонков, а спасенные души, награды и реки моей крови в придачу – вызывали уважение коллег. В целом, большинство опасалось меня и предпочитало держатся в стороне.
– За Беспалову внесён залог и взята расписка о невыезде, – доложил мужчина.
– Это хорошо, в "обезьяннике" ей не место, – согласно кивнул.
– Телефон убитого найден?
– Пока нет. GPS тоже не дало результатов. И, признаться, этот телефон мне, как кость в горле.
Вадим шлёпнул на стол ещё какие-то документы.
– Что это?
– Это дело по факту ограбления и покушения на семейство Беспаловых Полмесяца назад. Подозреваемый – Виктор Белородов…
– Он же Белуга, – продолжил задумчиво.
Челюсть свело, вспомнив эту рожу. Ещё в преступном мире приходилось пересекаться с ним. Мразь была хорошая. Сбывал дурь, выполнял мелкие поручения как моего братца, так и других заказчиков и мокрушников.
– Бедняги, не повезло им на него напороться.
– Твоя арестантка – родная дочь Белуги. Вот тут точно фиаско.
Вскинул на него шокированный взор. Иди ты!
– Девчонке явно не везёт в жизни, – констатировал печально.
– Этот старый хрыч не раз шантажировал дочь. Сперва напал в её собственном доме, выведя охрану из строя и едва не зарезав. А потом, полмесяца назад, грабанул на приличную сумму её кондитерскую и подстрелил Германа.
– Я так понимаю, ты не просто хорошо знаком с этой семейкой? – испытующе посмотрел на коллегу. Тот неуверенно, но кивнул. – Тогда может в курсе, какова истинная причина их грядущего развода? Жертва и подозреваемая были любовниками?
