Текст книги "Тортоделка. Истинный шедевр (СИ)"
Автор книги: EvgeshaGrozd
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)
Я уставился на него и вся злость мгновенно испарилась.
– Да-да. Твоя жена любит тебя и, даже "изменяя", шепчет твоё имя, – подытожил он, слегка усмехнувшись.
Улыбка скользнула по моему лицу и, выпалив тихое "спасибо", ураганом вылетел из его квартиры.
Догнал до дома аж за полчаса. Молил, чтобы она была у себя. Заряд телефона сдох ещё вчера, поэтому узнать о местонахождении жены не представлялось возможным.
Вошёл в прихожую, прямо на ходу сбрасывая куртку и обувь. Пальто жены на вешалке. Да! Ты здесь! Устремился в её комнату!
Жена сидела за столом и что-то писала. Наклонившись, прочёл первые строчки.
– Ты уходишь? – посмотрел на неё абсолютно детским взглядом. – Прощальное письмо?!
И только теперь под локоном волос разглядел ссадину на её щеке. Коснулся пальцем.
– Откуда это?!
– Твоя бывшая наведалась ко мне в кондитерскую. Обещала меня прикокошить, если не уйду от тебя, – девушка отвернулась.
Разглядел у кровати сумку. Вика собралась поднять её с пола, но я оказался быстрей. Едва ли не вырвал ношу из рук.
– Я никуда тебя не пущу, – прогремел безапелляционно.
– Давай без драм. Виктор мёртв. Я могу вернуться к маме.
Нет. Так это не закончится! Отшвырнул сумку за спину и стремительно подступил к ней. Блокировал за талию. Поймал лицо.
– Мы оба друг друга выбрали. И я больше не позволю ни тебе, ни себе сломать наш мир снова. Никто этого больше не посмеет сделать! Поняла! – с этими словами впился в её губы, поглощая в самый жаркий поцелуй, на который был способен, и уверенно направил жену к постели.
Ты останешься! Сегодня я пойду на всё, чтобы ты осталась! Навсегда!
59. Это неправда
ВИКА
Поверила. Я никогда его таким страстным и нежным не знала. Это и правда наконец был наш мир. Его объятия и ласки уносили круговоротом. Он не владел мной, а был одним целым. Мы, словно два пазла от огромной картины мира, которые нашли друг друга в хаосе и неразберихе человеческих судеб.
У нас не осталось ни сил, ни желания говорить о произошедшем сейчас. Просто, крепко обняв друг друга, уснули. Впервые счастливые и без лишних мыслей и терзаний, как истинная доза успокоительного.
Утро было таким же приятным и умиротворяющим. Из сна вытягивали нежные касания к вискам, лбу и щекам. Чувствовала, как он бережно и почти невесомо касается губами моего плеч и рук. В блаженной неге тонула в объятиях любимого мужчины. Как же не хочу, чтобы закончились эти минуты. Словно именно здесь и в нашей постели мы в абсолютной безопасности и стоит нам выйти из комнаты, то тёмные силы тут же сломают нашу идеальную сказку.
Шершавая ладонь прошлась по щеке.
– Доброе утро, родная, – поцелуй в висок, скулу и нос.
– Доброе утро, – засмущавшись, вновь как девочка-подросток, проронила я и сильней прижалась к нему. – Давай, тут останемся.
– С удовольствием, – засмеялся он. – Ты больше никуда от меня не уйдешь. Не отпущу.
Подняла голову, чтобы увидеть своими глазами его лицо. Он абсолютно искренен и решителен. Я – его, и оспаривать это право теперь бессмысленно.
– По правде сказать, не ждала от тебя такой реакции.
– Вика, я очень хочу забыть всё, что было до сегодняшней ночи. Прошу тебя, давай попробуем. Хочу, чтобы эта ночь нас наконец переродила, сделав единым целым. Ты – моя, а я полностью твой. Так было, есть и навсегда останется…
– Снова стать твоей женой? – спросила колеблясь. Заметила в синих глазах страх. – Мы тогда с тобой поспешили. Может в этом и была наша ошибка? Я поторопилась сказать тебе "люблю", а ты – жениться на мне. Ты тогда мечтал излечиться, а я глупо верила, что стану твоим лекарством. Но оно израсходовано. Я, отныне, пустая оболочка…
– Но лекарство помогло. Вика, я причинил тебе немало боли из-за своей дурости, но очень хочу измениться ради тебя, ради нашего малыша. Мне плохо и стыдно оттого, что творил. Ты многое отдала мне, позволь наконец это всё вернуть. Заново заполнить тебя. Я очень этого хочу.
Пока слушала ни на йоту не усомнилась в его словах. Этот месяц, живя с ним под одной крышей, многое заметила в нём. Он, действительно, очень старался ради меня. Проявлял терпение, когда кавалеры крутились вокруг да около, брал на себя весь груз работы в кондитерской, был всё время рядом в минуты опасности. Не колеблясь, бросился спасать от Виктора, даже в деле об убийстве Саввы делает всё, чтобы уберечь меня от тюрьмы.
– Как насчёт первых свиданий? – мысль в голову пришла внезапно. – У нас с тобой этого не было. Неплохой способ узнать друг друга заново.
– Лучше без первых, – Герман игриво сощурился. – А то, выходит, ты переспала со мной ещё до первого свидания, развратница, – целует нежно в губы. – Ты точно не такая…
Засмеялась в ответ, уткнувшись ему в грудь.
– Это видимо тупик.
– Неправда, – в пряди волос скользнули нежные пальцы. – Я понял тебя. Не будем торопиться. Сам так же думаю. Сегодняшняя ночь просто отправная точка, согласна?
Кивнула и получила в ответ сладостный поцелуй. Раз, два… И смеясь, вновь растворилась под ним.
Выползать из постели так и не стали. Еду готовила прислуга, а ноутбук крутил любимые фильмы. Только под вечер вышли в сад, чтобы немного подышать свежим воздухом. Солнце уже почти опустилось за горизонт, оставляя за собой алый закат в небе.
Гера вёл меня вдоль аллейки, где, несколько месяцев назад, я так же прогуливалась с его отцом. На душе стало тяжело и тоскливо.
– Ты чего? – Герман сразу же уловил мою грусть.
– Мы с твоим отцом так же прогуливались здесь, – посчитала нужным напомнить ему о нём, словно проверяя. – Я скучаю по нему.
Гера двигался рядом. На лице отразилась былая боль, но в ней больше нет злобы, обвинений и обид.
– Я тоже скучаю по папе…
Муж притянул меня к себе и, остановившись, поцеловал в лоб и висок. Замер так, прижимая к себе. Слышу голос возле уха:
– Он всегда очень ждал этих прогулок. Часто рассказывал, как гордиться моим выбором. Папа чувствовал, что ему недолго оставалось, потому старался чаще быть с нами. Я повёл себя так, потому что мне было проще обвинить кого-то в его смерти. Я не хотел думать о том, что просто пришёл его срок. Что он сам решил уйти, оставить меня впервые одного. Я ведь всегда чувствовал на себе его заботу, поддержку и любовь, а тут резко всего этого не стало. В тот момент мой плот в океане потерял огонь маяка и началась паника.
Заметила блеск слезы на краю его век и сильней прильнула к широкой груди, обвила руками. Слушала размеренный стук сердца, вбирая в себя тепло любимого мужчины.
Вернувшись в дом, приняла решение проститься на ночь. Обнимал, не желая выпускать.
– У нас свидания, – улыбнувшись, напомнила, хотя самой не хотелось его оставлять.
Но снова с головой залезать в омут боялась, слишком мало на сердце осталось здоровых мест. Герман зарычал и, собравшись с силами, разомкнул объятия.
– Завтра увидимся на работе, – отступила.
– Нет. Раньше. Я отвезу тебя, – настойчиво мотнул он головой.
– Буду готова в девять, – лучезарно улыбнулась и послала воздушный поцелуй.
– Лучше уходи скорей, пока не догнал, – Гера игриво вцепился в перила лестницы. – Сладких снов.
– Спокойной ночи, – засмеялась в ответ и поспешила к себе.
Лежа, однако, в остывшей постели, снова мечтала под крыло мужа, но условие есть условие. Это нужно прежде всего мне…
Утром была готова в назначенный срок. На работе уже вовсю шёл процесс. Была немного удивлена, когда после завтрака, Герман не переоделся в рабочее.
– Ты уходишь? – чуть расстроено посмотрела на него.
– Да. Мне нужно кое-куда заехать ненадолго, – отвечает нехотя.
– Куда? – в груди вновь начало нарастать тревожное и неприятное чувство недосказанности.
– Я тебе обязательно всё расскажу, как вернусь, – сжал мою ладонь и поцеловал тыльную сторону.
Опять двадцать пять. Чмокнул в щеку и ушёл. Ладно, спокойно, Вик, может всё не так, как тебе кажется. Ты, похоже, выработала привычку тотального недоверия мужу. Отмахнулась от негативных мыслей и настроилась на рабочий процесс.
ГЕРМАН
Я очень боялся, что вновь ничего не выйдет, но шёл до конца. Вика должна ощутить насколько сильны мои чувства. В эту ночь отдал всего себя, ставя на пьедестал только её. Весь следующий день тоже с удовольствием посвятил супруге, но на следующий запланировал серьёзную и необходимую, на мой взгляд, поездку. Доставил жену на работу, а сам поехал к Романенко. Нет, видеть Лику не собирался. Чур меня! Я стремился к её родителям, чтобы побудить их вразумить дочь.
Отец девушки, как всегда, пафосно рассмеялся мне в лицо.
– Моя дочь всегда отвечает за свои действия, в отличие от тебя. Ты сам мечешься от одной бабы к другой, лишний раз раня Лику, которая любит тебя, несмотря ни на что. Ты ещё пожалеешь, что потерял такую женщину.
– Речь не о моих взаимоотношениях с вашей дочерью. Что было, то было, мы оба неидеальны, но Лика становиться угрозой для моей жены, которая ни разу не провоцировала её. Ваша дочь напала на мою беременную супругу в кондитерской и клялась убить. Это слышали другие сотрудники и так же есть записи с камер. Сейчас я лишь прошу вас повлиять на Лику для её же блага, но в следующую подобную выходку, не сомневайтесь, мы вызовем полицию.
– Ты вздумал мне угрожать, сопляк?! – лицо Романенко вмиг покраснело, и он начал походить на хищную пиранью.
– Угрозы мои обычно звучат иначе, – пронизывал его не менее убийственным взглядом. Для меня Романенко – не те люди, перед которыми я могу спасовать. – Моя семья для меня всё, и я не побоюсь схлестнуться и с вами, Алексей Петрович, если ваша дочь станет опасна для Виктории.
– Живо пошёл вон из моего дома! – рявкнул Романенко.
– Где выход знаю! – прорычал ему в ответ.
Идя к машине, вздрогнул, услышав оклик со спины. Нет, только не ты! Сука! Обернулся, но увидел мать Лики – Наталью Александровну. К ней я никогда не питал отрицательных эмоций и вообще больше считал, что в этом семействе есть папина дочка и маменькин сынок. Наталья хоть и была так же спесива, но чувств присущих человечности ещё не лишена, как и брат Лики.
– Герман, это правда? Анжелика напала на твою жену?
– Мне нет смысла лгать, – кивнул жёстко.
На глазах женщины показались слёзы отчаяния. Прикрыла рот рукой, стараясь сдержать такой унизительный в присутствии чужого порыв.
– Я ужасно боюсь за неё, Герман. Моя дочь становится неуправляема. Всё давным-давно вышло за рамки, но Лёша отмахивается. Ведь попытка суицида… Разве не тревожный признак?! Она способна покалечить саму себя! Я одна чего-то не понимаю?! В комнату Лики войти страшно, она всё время гонит меня, кроя на чём свет стоит, и всё после того, как предложила сходить вместе к психологу. Кричит, что отказывается быть дочерью такой матери, как я. Её поведение переходит все грани нормальности. Я очень боюсь за неё…
Мне стало жаль эту женщину. Мать есть мать, и она беспокоится о своих отпрысках. Не одни мы замечаем, что моей бывшей невесте требуется помощь – профессиональная. Я приобнял Наталью Александровну, утешая.
– Попытайтесь повлиять на супруга. Для Лики – отец всегда в приоритете. Она прислушается к нему. Ваша дочь становиться опасна, как для себя, так и для окружающих. Если я смогу чем-то помочь, сообщите мне…
– Нет, не стоит. Ты для неё, как красная тряпка. Чем дальше вы друг от друга, тем лучше.
– Тоже верно, – кивнул я. – Простите, мне лучше уйти от греха.
Она кивнула и проводила мою машину взглядом.
На работе всё шло своим чередом. Вика помогала коллегам в цехе. Переоделся и подключился к ним. Пообедать сели все вместе в зоне стаффового питания. Мне и Вике хотелось получше узнать наших новых кондитеров. После трапезы супруга ушла разбирать бумаги, а я остался на выпечке и сборке тортов.
Когда уже рабочий день подходил к ужину меня вызвали в зал. Велико было моё удивление, когда за столиком в углу сидел Ярослав со своей женой.
– Добро пожаловать, – я радостно улыбнулся и пожал мужчине руку. Его даме отвесил поклон.
– Не желаете с супругой присоединиться к нам? – улыбалась Ольга.
– Моя благоверная давно хочет познакомиться с Викторией, – рассмеялся Ярик.
– Дайте нам несколько минут, ладно?! Пойду позову её, – пообещал им, сам предвкушая дальнейшее общение с их четой.
Вика, безусловно, была не против поужинать с Калиными, и присоединилась к нам через десять минут.
– Как вы, Виктория? Чудно выглядите, – Ярослав широко улыбался. – Я же говорил, что загляну ещё в вашу кондитерскую.
– О да, – засмеялась Ольга. – Ярик мне все уши прожужжал о том, какие вкусные у вас десерты. Хотели с детьми приехать, но решили сначала разведать обстановку без них. Опасались, что наши бойцы разгромят вам кафе.
– У вас классные ребята, – искренне восхитился я.
– Спасибо, – поблагодарила супруга Ярика.
Ужин прошёл оживленно, после которого дамы ушли в цех, так как Ольге не терпелось увидеть, как выглядит производственная кухня. Я же с Калиным остался для разговора посерьёзней. Рассказал следователю о нападении Лики на жену, о том, что рассказала её мать.
– Может, стоит взять девушку под присмотр? Лика становится опасна.
– Герман, я не занимаюсь подобными вещами, на это есть соответствующие инстанции. Сходите, напишите заявление. Снимите побои и запротоколируйте, отдайте записи с камер, приведите свидетели. Ты же в курсе, как надо. Мне бы разобрать головоломку с убийством Майорова и Широкова с Шестаковыми.
– Да, прости. Лика для тебя – точно перебор, – виновато кивнул я, соглашаясь.
– Кстати, я передал в прокуратуру всё, что мы с тобой нарыли. Ребята, теперь меня ещё больше ненавидят. В связи с новыми уликами, слушанье дела отсроченно ещё на три месяца как минимум. Я пока опрашиваю всех родственников, друзей и коллег как Шестаковых, так и Широкова. Так же прошерстил запись с видеорегистратора Майорова. Судя по кадрам и разговорам, он отвёз твою жену с работы домой. Если что-то и было между ними, то только на работе или близ неё, в чём я почти на сто процентов сомневаюсь. У Майорова ночью и всё утро шла тотальная очистка организма от токсина и, вряд ли, следы полового акта могли сохраниться.
Камень упал с плеч.
Вечер закончился приглашением Калиных к ним в гости на следующие выходные. Жёны довольно живо болтали друг с другом, а супруга Ярослава уже успела приготовить какой-то десерт и довольная своим результатом хвасталась перед мужем. Он что-то шепнул ей на ухо, отчего супруги игриво заторопились домой.
Снова завидовал белой завистью и мечтал увидеть на их месте себя и Вику. Посмотрел на жену, кажется, она думает о том же. Когда вышли на улицу к машине, не сдержался и притянул Вику к себе.
– Они выстрадали своё счастье и теперь наслаждаются своей победой. Мы так же победим. Просто обязаны.
Поцеловал и усадил в машину. Вернулись домой уже глубоко затемно, но тишины в доме не наблюдалось. Возле ворот стояла полицейская машина.
– Что происходит? – Вика панически вцепилась в меня. – Это за мной, да?
– Не думаю, – сжал успокаивающе её руку. – Яр бы знал.
Поспешили в дом. Войдя, вконец растерялся – мама с сестрой плачут, а служба ДПС ведёт с ними беседу.
– Мам? – непонимание возросло в разы, а в груди пребольно и тревожно заныло.
– Сыночек, – мать бросилась ко мне на плечи и ещё горше зарыдала.
Нет, я не могу так. Эти бабские штучки. Отодвинул родительницу от себя и тряхнул, прокричав почти в самое лицо:
– Что случилось, мам?
Но ответ дал мужчина в форме:
– Машина вашего брата сегодня днём въехала на большой скорости в дерево. Топливный бак взорвался. Сожалеем…
– Марата больше нет с нами, сынок, – пискнула мама, завыв уже в голос.
Пошатнулся, не веря в столь жуткую новость. Ладонь Вики коснулась плеча.
Нет, это неправда!
60. Зелёная папка
ВИКА
Известие о гибели Марата подкосило всех членов семьи. Больше всего Германа. Братья часто ссорились и порой не на шутку. Много обид и недосказанностей – всё то, что не стирает смерть, оставляя живым только чувство всепоглощающей вины.
Я не любила своего деверя, но смерти ему никогда не желала, несмотря на его столь низкий поступок по отношению ко мне и родному брату.
Похороны давили эмоционально и психологически, но оставить мужа без своей моральной поддержки не имела права, хоть он и побуждал меня не ходить на церемонию.
Тело его брата почти полностью обгорело в жуткой аварии, опознание буквально шло по личным вещам. Гроб решили не открывать, так как зрелище не подлежало к созерцанию.
Тихий плач женщин семейства на церемонии погребения, скорбные лица мужчин. У Марата оказывается было немало друзей и коллег. К своему шоку, выцепила глазом в толпе и рыжую мерзавку Лику. Вся в чёрном, бледная, красные от слёз глаза не прячет под стеклом очков. Тебя его гибель так же не оставила равнодушной. Интересно, почему?
Герман тоже её заметил и, к моему удивлению, полностью проигнорировал. Я держалась за его стальную ладонь и четко следовала из церкви за ним.
– На кладбище тебе ехать не стоит, – настойчиво попросил муж. – Быть там беременной – плохая примета. Поезжай пока в столовую, проверь всё ли там в порядке.
– Уверен? Вдруг…
– Мне в любом случае тяжело, – перебил Гера. – Но я правда не хочу, чтобы ты с ребёнком под сердцем крутилась возле могил, – мягко поцеловал в край губ. – Поезжайте с Таней. Мне так спокойней.
– Хорошо, – кивнула и, погладив мужа по щеке, покорно выполнила его просьбу.
Следующие дни после похорон стали, словно мёртвые. Даже дети Элины тихонько играли в своей комнате, пока мать пребывала в трауре. Свекровь, вконец, расклеилась и не выходила к нам, как бы мы все не пытались её реанимировать. Потерять сначала мужа, а потом сына – удар сильнее некуда. Если к потере мужа она подсознательно была готова, то к утрате старшего сына абсолютно нет.
Герман походил на свою тень, но всё же что-то пытался делать. Лишь ночью, приходя к нему в комнату, бывало заставала мужчину совершенно разбитым, отчаянно сжимающим подушку в руках. Я молча обнимала его, и голова мужа укладывалась мне на колени.
Спустя месяц после похорон, Герман сообщил, что пока вынужден оставить кондитерскую, так как делами фирмы после смерти брата заниматься больше некому. Муж обещал своему отцу когда-то, что дело семьи продолжит жить, и он не даст ему погибнуть, поэтому считал своим долгом переключиться на семейный бизнес.
Я всецело его поддержала. Поэтому на следующие три месяца осталась почти одна. Герман пропадал в отцовской компании, пытаясь вникнуть в свои новые обязанности, и возвращался лишь глубоким вечером абсолютно без сил.
– Я никогда не желал работать на фирме отца, – печально делился он. – Увы, не моё.
– Думаешь, твоему папе бы понравилось такое насилие над собой? – проронила я, мягко массируя его голову и виски.
– Конечно нет. Но бизнес был его детищем, это то, что кормит всю нашу семью уже много лет. Он любил своё дело, растил и был счастлив передать его своим детям. Жаль, что из нас троих, лишь Марат перенял эту отцовскую жилу.
– Герман, человек должен заниматься не тем, чем приходиться. Это тебя доконает. Поговори со своими родными. Попроси помощи. Я беспокоюсь за тебя, – в ответ на мои слова ребёнок толкнулся. Я улыбнулась, – и наш сын, кстати, меня сейчас поддерживает.
Герман приложил руку к животу, тоже желая пообщаться с малышом. Снова толчок и довольно сильный, отчего аж охнула.
– Ничего себе, боец, – захохотала я, и муж поцеловал в районе пупка.
– Я тебя понял, сынок. Папка что-нибудь придумает.
Течение беременности в последние месяцы шло неспокойно. Давление норовило ввысь, почки шалили, а тело всё время жутко отекало. Я ощущала себя большущим надувным шариком. Работать в кондитерской уже не могла и торжественно передала управление Татьяне, продолжив курировать работу заведения дистанционно.
Моим частым гостем стала Оля, с которой я неплохо сдружилась. Чета Калиных жила неподалеку и поэтому девушка забегала к нам с детьми. Малышня Элины так же радовалась их приезду.
Пока сорванцы громили дом, мы сидели в столовой за чашкой чая и десертом.
– Вижу вы с Германом уже давно семья, но почему-то до сих пор живёте в разных комнатах. Может пора окончательно сдать позиции?
– Может и пора, – поджала неуверенно губы. – Но я, отчего-то всё время жду подвоха. Не знаю как от этого избавиться. Но существование моей отдельной территории, словно защита для меня, мнимое убежище в случае нового апокалипсиса в наших отношениях.
– Викуль, – янтарный взор Оли, серьёзно полоснул до самой сердечной мышцы, – тебе, рано или поздно, придётся решить: простить мужа или уходить. Потому что раздельное жительство – это не семья. Хочешь, чтобы твой сын рос в нездоровой атмосфере?
– Это мои страхи, Оль. Мне постоянно кажется, что если мы снова объявим себя парой, то стервятники опять набросятся на нас. Подставы, подножки и унижения – всё тут же вернётся.
– Пока у вашей семьи есть враги, вашему союзу и раздельное жильё не поможет. Ты как-то странно мыслишь, Вик! – Оля покачала головой.
– В каком смысле?
– В самом прямом. Вика, это ваши общие недруги, но вы боретесь с ними по одиночке. Ты любишь своего мужа. И я уверена, что и он тебя. Вы должны снова взять друг друга за руки и вдвоём дать усиленный и окончательный отпор. Даже втроём.
Невольно всеми фибрами соглашалась с ней.
– Как у вас было с Ярославом? Гера рассказывал, что и вы через многое прошли.
Оля немного замялась и красивое лицо стало ещё серьёзней.
– Моя встреча с Яриком останется самым жутким моментом в моей жизни, как и любой женщины. Тот день я до сих пор мечтаю стереть из своей памяти. Что он сотворил, прости, не хочу рассказывать, потому что теперь он всё же мой муж. Но, поверь, то, что он делал потом ради меня, перечеркнуло всё причиненное мне зло. Я умудрилась не только простить его, но и полюбить. Тогда я невероятно сильно презирала себя за внезапные чувства к нему, считала себя сумасшедшей, но, видимо, судьба так странно разложила карты. Но, став его женщиной, не пожалела и по сей день. Для того чтобы ощутить полноту счастья, Вик, нужно именно простить и отпустить. Гордость, предубеждения и обида – не гаранты истинного счастья.
Слушала её, замерев сердцем. Отпустить? Смогу ли я? Пока рядом крутилась Лика, мне тяжело думать о неприкосновенном счастье для нашего союза. Да, бывшая мужа затихла, но мне всё время казалось, что я у неё, как на ладони. И стоит на секунду расслабиться, мне свернут шею, как цыпленку.
Ярослав так же нередко гостил в нашем доме, так как расследование убийства Саввы всё ещё шло и дата суда наконец была назначена. Ничего нового Калин нарыть пока не смог, только мелкие детали, которые мало помогали.
Я ждала своего часа икс, ещё больше нервничая и переживая. Неизвестность выматывала хуже всего.
Сегодня впервые решила посетить мужа на работе. Высокое офисное здание Москва-Сити. Фирма семейства Беспаловых располагалась на тридцать четвертом этаже. Выйдя из лифта, тут же попала под удивленно-скептические взоры работников. Действительно, женщина с огромным пузом здесь явно не к месту. Решила обратиться к девушке за ближайшим столом.
– Кабинет Германа Юрьевича в какой стороне не подскажите?
Очкастая айтишница тоже отвлеклась на мою персону, но, посчитав безынтересной, нехотя буркнула:
– Вон туда по коридору. Там увидите вычурно-богатую дверь.
– Спасибо. Вы – милы, – скривилась ей в ответ и поплелась в указанном направлении.
Дверь и правда вычурная, благо, я в курсе, что это вкус не моего мужа. Войдя, застала секретаршу за маникюром. И правда, работы полон рот. Бедняга. Блондинестая "уточка" с четвёртым размером груди недовольно зыркнула на меня.
– Вам кого?
У Геры явно проблемы с кадрами.
– А вы чья секретарша? – сдвинула брови.
– Герман Юрьевич занят. Просил посторонних не впускать.
Нашла постороннюю. Решительно направилась к его кабинету.
– Эй, брюхатая, оглохла? – хамовито рявкнула девушка и метнулась за мной, пытаясь остановить.
Я решительно вошла в кабинет супруга, а секретарша визгливо пищала мне в спину:
– Я вызову охрану!
Кабинет начальника фирмы оказался небольшим. За столом у самого окна сладко сопела фигура мужа, прямо лицом на бумагах. Ор молоденькой секретарши, заставил его подпрыгнуть и широко раскрыть глаза, не въезжая в происходящее. Картина меня как и улыбнула, так и вызвала сочувствие. Супруг в подобном напряге в последнее время очень плохо спал.
– Герман Юрьевич, простите… Я ей говорила, – испуганно заблеяла секретарша, тыча пальцем в меня, – но эта бешеная прёт как бульдозер.
– Анна, этот бешеный бульдозер – моя жена, – устало рявкнул Гера, отчего девушка сменила сразу все цвета радуги поочередно от красного до фиолетового.
– Ради бога, Герман Юрьевич, я не знала, – испуганно запричитала Анна. – Простите, пожалуйста, – дрожа всем телом, смотрит на меня.
– Выйди лучше, – стало её немного жаль, но на будущее, пусть учится быть вежливой со всеми, а не выборочно.
Повернулась к мужу – глаза красные, уставшие.
– Может, стоит взять выходной и просто отоспаться? Ты неважно выглядишь.
– Мне немного осталось. Я нанял нового гендиректора из Питера. Скоро он возьмёт управление фирмой на себя, и у меня появиться больше времени.
– Это прекрасная новость, а то твои секретарши даже не в курсе, что у тебя дома есть беременная жена, – ворчливо прошла к окну.
Смешок.
– Кто-то ревнует или мне кажется? – обнял со спины. Поцелуй в плечо.
– Там не к чему ревновать. Тощая блондинка с большими титьками. Бьюсь об заклад, что липовые…
Герман начал от души хохотать и прижал к себе сильнее.
– Мне больше по душе шикарная брюнетка с большим пузиком. Не злись, толстушка.
– За толстушку ещё ответишь, – ворчливо сгримасничала.
– Хоть сейчас, – изогнулся и поглотил в сладкий поцелуй. – Раз ты решила сделать мне сюрприз, может, ещё составишь компанию за ланчем?
– С удовольствием, – улыбнулась я.
– Ура! – И мужчина оживленно начал сгребать все бумаги в сторону, организуя зону для обеда и роняя часть канцелярии на пол.
Взгляд пал на зелёную папку, которая шлепнулась прямо у моих ног. Аккуратно присела, чтобы поднять. "Личные дела сотрудников" – прочла крупный шрифт.
– Запросил вчера у кадров, – заметив мой интерес, пояснил муж. – Не смотрел ещё. Хотел проверить косяки. Не идёт у Марата последнее полугодие. Почти свыше миллиона где-то весит. Решил проверить зарплатный фонд сам.
– Как всё сложно у тебя тут, – покачала головой и вернула папку на край стола.
Обед заказали в ближайшем ресторане, и уже через час душераздирающие запахи блюд заставляли слюнки выделяться в тройном объёме.
– Герман, я требую, чтобы ты выкроил себе хотя бы денёк на отдых, – смотрела на него, скорее, жалобно, чем настойчиво. – Я помню, что значит работать без отдыха. Ты свалишься от недосыпа и нервов.
– До конца недели потерпеть осталось, родная. И всё! Клянусь! В понедельник приезжает… Этот самый…
– Гендиректор, – подсказала. Да, его мозг с языком уже явно в ссоре.
– Вот. Я ввожу его в курс, и вуаля. Фирма под его руководством на наших акциях, а я больше не ломаю голову над всей этой тягомотиной.
– Самое главное, чтобы гендиректор дельным оказался.
– Я его с когтями вырывал у других бизнесменов. Почти лям за него вбухал!
Закончив ланч, собралась уходить. Гера поймал у дверей и напевно промурлыкал на ушко:
– Придёшь сегодня вечером ко мне?
– Гера, я на восьмом месяце…
– Я помню, и поэтому уже месяц тебя не трогаю. Но, если лишишь ещё и поцелуев, точно помру.
– Я приду в десять, – сладостно проворковала и томно поцеловала в губы. – Не опаздывай.
– Буду, как штык, – сжал крепко-прекрепко и чмокнул в щеку.
Вышла из его кабинета, улыбаясь.
Но супруг не появился ни вечером, ни утром, а его телефон резко замолчал.
ГЕРМАН
Был счастлив увидеть её посреди рабочего катаклизма. Эти пара часов с женой смогли напомнить мне, что я – человек, а не раб.
Взяв на себя управление фирмой, понял, что около полугода до своей смерти брат вообще не заботился о семейном бизнесе. Марат забросил все отчётности, не заключал никаких договоров, а все ведущие компании в Москве и в других городах отказались с ним сотрудничать. Сослаться на траур по отцу не получалось, так как фирма пошла на спад ещё при жизни папы. Брата я знал достаточно, чтобы не сомневаться в его компетентности. Что с тобой творилось эти полгода? Депрессия?
Марат давно жил обособленно от нас и ратовал за такое существование. Отца любил наравне со мной. С сестрой и мамой находился даже в более хороших отношениях, чем я. И, вроде, всё. Господи, я больше тридцати лет прожил, называясь его братом, но абсолютно ничего о нём не знаю! Была ли у него любовь? То, что он периодически трахал Лику, знал и категорически не одобрял этого. В остальном – тёмный лес и густые заросли.
Жаль, что всё это стало волновать меня только сейчас, когда его больше нет. Капкан скорби вновь сдавил грудь, и я откинулся на стуле, чтобы вдохнуть воздуха. Время перевалило за шесть. Секретарша, уставшая извиняться за казус с Викой, расстроенно сообщила, что уходит домой. Да, рабочий день простых людей подошёл к концу. У меня же ещё есть пара часов до домашнего свидания с женой.
Взгляд упал на зелёную папку с делами всех сотрудников. Точно, этим и займусь.
Поехали. Фото, резюме, заслуги, договора о принятии на работу, заявления об увольнении. Зарплатный отчёт по каждому. Табель, ставка, отработанные часы, больничные листы, прогулы, штрафы.
От количества цифр голова начала разбухать, пока внезапно не сдулась от следующего личного дела.
Да ладно, не может быть! Потёр глаза, решив, что ослеп. Нет, всё верно! Я не ошибся. Вот это поворот.
Быстро набрал Ярослава – недоступен. Чёрт! Сфотографировал на телефон и попытался отправить ему в мессенджере. Доставка зависла где-то в паутине сотовой системы. Твою мать! Неужели, так и не купил новый телефон, взамен разбитого в Самаре?
Нет, он обязан это увидеть и как можно быстрей. Соскочил с места, сунул папку в сумку и помчался к выходу.
В приёмной оказалось темно. На кой чёрт эта глупая секретарша выключает свет, если я ещё здесь?! Искать выключатель нет времени, потому разблокировал экран телефона, чтобы подсвечивать себе путь. Вышел в коридор. Стук каблуков моих ботинок эхом ударялся в стены, пока шёл к лифтам. Зал айтишников давно опустел. Достигнув лифта, вызвал кабину. Где-то в глубине, среди столов услышал явное шевеление.
– Эй? Кто здесь ещё?! – крикнул грозно.
Нечего тут торчать, если рабочий день давно закончился. Без ответа, но ощущение чьего-то присутствия меня так и не покинуло. Решил проверить, не хватало тут ещё грабителей или хакеров. Дерьма потом не оберёшься.
