Текст книги "Тортоделка. Истинный шедевр (СИ)"
Автор книги: EvgeshaGrozd
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)
Скованный с толикой обиды взор.
– Ну сказала, – отстранилась, и обняв себя руками, опустила глаза. – Дальше что?
– Дальше?! Дальше хочу ответить тебе тем же, – мигом подняла на меня шокированный взгляд. Снова притянул к себе. – Я – зверь, которого когда-то жестоко ранили, но я очень хочу жить дальше. Ты сумела стать лекарством. Помоги мне. Без тебя я – никто. Я пуст. Ты нужна мне. Я снова хочу любить… Тебя любить.
Смотрел в зелено-карие глаза и понимал, что она, действительно, моя, а я хочу быть её, для неё.
Вика бросилась мне на шею и жадно впилась в губы. Подхватил, усадив девушку на бёдра, и унёс в спальню.
У нас всё получится! Я хочу верить в это!
16. Нужна
ВИКА
Какого цвета счастье? Яркого, светлого и в сочных красках. Моё же несло, серостью и отчаянием. Непонятное чувство неполноценности и тревоги засело глубоко в сердечной мышце и никак не отпускало. Да, я имела неосторожность выпалить слова любви этому мужчине и была честна, но только совершив этот скачок поняла, что поспешила.
Гера не лгал и чувствовала, как он благодарен судьбе за моё появление в своей жизни, но… Я всё не могла объять ту полноту, что должна присутствовать между мужчиной и женщиной.
Лика исчезла с порога его дома, и Герман благоразумно сменил замки, но в этой квартире я по-прежнему считала себя чужой. Она не было той гаванью, куда мне хотелось стремиться, возвращаясь с работы. Да, в его объятиях по ночам я забывала о всех этих глупостях, но днём всё непременно возвращалось вновь.
Мама приняла мой новый роман в штыки, совершенно не таясь, и Герману в лицо. Мужчина, сцепив челюсть, молча принял на себя её жестокую критику, а упоминание о Савве, превратило мужчину в чёрную тучу.
– У мамы роман с этим парнем, – постаралась пошутить я.
– Значит не на ту Ларионову он смотрит, – смешок, но чересчур суровый.
– Мама всегда так реагирует. Дай ей время.
– Мне нужна ты, а не твоя мама, – притянул к себе и чмокнул в лоб.
С родней Геры тоже вышел просак. К нашему ужасу, они вспомнили моё лицо и о том злосчастном вечере, поэтому сразу же заклеймили "проституткой" и гонщицей за толстым кошельком.
Герман вне себя от ярости велел всем уважать его выбор, иначе перестанет быть членом их семьи. Я, посрамленная и униженная, плакала на мужской груди под нескончаемые поток извинений от Германа. Теперь, анализируя всё происходящее, с горечью осознала, что преград для нашего союза гораздо больше, чем неспособность моего мужчины ответить любовью на любовь.
Спокойствие и полноценность чувствовались лишь на работе и на наших совместных прогулках. Пару раз собирались компанией с друзьями, во время которых неожиданно свели мою Таню и Антона, и, в отличие от нас, эта пара выглядела более счастливой.
Я же продолжала верить в то, что наша родня – это временная трудность, а мои навязчивые выводы – просто мнительность.
Поддержку получила только от моей сестры и отца Германа. Второй был просто покорен мной и от души поздравил сына, одобрив его выбор.
– Только мнение этого человека достойно внимания, – проронил горделиво Гера.
– А если бы и он… Если бы я не понравилась и ему? Ты порвал бы со мной? – молвила, в тихом страхе ожидая ответ.
– Конечно же нет, – но напряжение в его голосе говорило совсем об ином.
И вот спустя две недели, я была вынуждена взять Германа под руку и появиться на дне рождении его отца. Выйти в свет. Войти в круги его элитного и жестокого семейства. Удавка затянулась на шее, и я безнадёжно вцепилась в Геру, как в свой единственный спасательный круг.
Гости вечера не вспомнили во мне ту позорную танцовщицу и общались со мной вполне миролюбиво. Мужчины не сводили восторженных глаз, поздравляя Германа с находкой и прекрасным выбором. К окончанию приёма, большая часть гостей покинула отчий дом. В кругу стола остались лишь самые близкие. Ловила на себе презрительный взор его матери и сестры, а так же похабный братца Марата. Петля на шее затягивалась всё сильней, не давая дышать.
– Значит, вы – шеф-кондитер, верно? – голубоглазая пожилая женщина, которая оказалась крестной Германа, с интересом смотрела на меня, добродушно и вежливо улыбаясь.
– Да, – кивнула робко.
– Поразительно. Такая калорийная профессия, но вы такая худенькая и маленькая, – милейше рассмеялась.
– Это всё тренировки, теть Нин, – хохотнул Марат. – У них там ещё услуга есть – выскакивать из торта и танцевать стриптиз для заказчиков. Здесь физическая сила нужна, – мужчина нагло заржал, вызвав смешки других.
Крестная поражённо вытянулась в лице и окинула свою семью расстеряным взором. Поняв, что слезы сейчас польются рекой, поспешила вон изо стола.
– Простите, – но стальной захват руки Германа велел остановиться.
– Извинись перед моей девушкой! – слышу спиной злобный рык своего мужчины. Затравленно оглядываю свидетелей этой грязной сцены. На лицах гостей недоумение.
– А что я такого сказал?! Это же правда, – развел руками Марат.
– В последний раз требую, живо извинись перед Викой, – пробасил так, что эхо вызвало звон хрусталя.
– А если не стану?! – издевательски отчеканил Марат.
Рука Германа резко уходит, и мужчина грозно встаёт изо стола. Мне было знакомо это выражение лица.
– Гера, не надо! – вцепилась в рукав его сорочки.
– Ладно, ладно! – Марат лениво выставил руки перед собой. – Я просто шутил! Остынь! Прости меня, Вика! – неискренне и недовольно. – Всё?! Доволен?
Пользуясь секундами свободы, всё же ушла прочь от застолья, от его семьи и из его дома. Только сбежать от любимого мужчины – не так просто, Герман поймал меня возле машины.
– Прости…, – прижал спиной к себе, коснулся губами уха, нежный поцелуй в шею. – Он – придурок, и всегда был таким! Это моя семейка, которую я, увы, не выбирал. Но выбрал тебя… Я не могу больше быть среди них в одиночестве. Ты нужна мне, Вик.
Слёзы тихо лились из моих глаз. Нужна… Снова нужна. А мне нужен покой и… ОН. Как же сложно это всё связать! Тёплые пальцы вытерли дорожки с моего лица, любимые губы подарили поцелуй.
– Поехали отсюда, – произнёс он. Благодарно закивала и прижалась к груди…
– Может вам просто сгонять куда-нибудь, отдохнуть вдвоём? – участливо посоветовала Таня, зная о моих бедах.
– Работы полон рот, – мотнула головой. – Да и Гера прикован к своему отцу. Юрию Андреевичу на днях снова было плохо.
– Тебе не кажется, что мажорчик немного гонит лошадей? – подруга слегка сощурила глаза.
– Что ты имеешь в виду? – осеклась на неё, но предугадать дальнейшее совсем не сложно.
– Вы меньше двух месяцев знакомы, но стоило тебе признаться ему в своих чувствах, как он мгновенно вцепился в тебя клещами. Все бы мужики так делали.
– Тогда это я поспешила, а не он, – буркнула обречённо. – Слово не воробей, что сделано то сделано. В любом случае мои слова были правдой, хоть и поспешной, и жалеть об этом слишком поздно. Я вижу, что нужна ему, и, если сказала, что люблю, то буду рядом до конца.
– Неужели и правда настолько полюбила? – не верила Таня, глянув сочувствующе.
Грустно улыбнулась:
– Ещё ни от какого мне так не сносило крышу. Мне плохо без него, и ради Геры я готова потерпеть. Рано или поздно всё встанет на свои места.
Подруга вдруг резко обняла меня:
– Если что, я всегда за тебя, Викусь. В любое время.
Да, произошло то, чего не ждала от себя. Если раньше я просто хотела видеть этого мужчину, чувствовать его где-то рядом, то теперь поняла, что окончательно пропала и отдала своё глупенькое сердце ему навсегда и безвозвратно. И была бы счастлива, если получила взамен либо то же самое, либо отказ. Нет ощущения полноты и завершённости, все мои мысли и мечты в подвешенном состоянии. Мы вместе, но не до конца, не полностью. Он со мной лишь телом, но не мыслями и чувствами. Гера не отвечает взаимностью, но и не отпускает, моля дать ему время и не оставлять одного.
Поэтому, сцепив зубы, гордо шла с ним рядом, терпела издевки родных и получала небольшую долю счастья, когда засыпала в его руках.
ГЕРМАН
Не один. Вика всё время рядом, как и прошу, но, чем дольше девушка пребывала в моей среде, тем несчастней становились её глаза. У меня не получалось сделать их другими, только на йоту, когда заключал в свои объятия и целовал.
Ругал себя за то, что не солгал ей в самом начале. Нужно было всего лишь сказать, что тоже влюблён, а потом как-нибудь разобрался бы со своими дурацкими чувствами. Только моя тупая голова решила на тот момент всё иначе. Не могу ей лгать, она этого не заслуживает, собственно, и того, что последовало после.
Взяв на себя ответственность за неё, думал, что поступаю верно. Но приведя Вику в дом, понял, что желание лишь досадить родным сильнее, как никогда. О девушке как-то гадко старался не думать. Ей причиняли моральную боль, но, на удивление, Вика всё стойко переносила. Нет, я не молчал, когда её оскорбляли, но их рты и усмешки угрозами при всём желании не заткнуть. Девушка храбро держалась, и за это начал ценить ещё больше.
От Тохи снова и снова получал серьёзные нагоняи.
– А мне как быть, прикажешь?! – выпалил я, окончательно взбесившись. – Да, я – дерьмо, делаю Вике больно. Но они мне прочат Лику! Для них важны только имя и мешок с деньгами. По-твоему, я должен думать так же?! Выбрать себе очередную богатенькую шалаву или вернуться к Лике?!
– Нет, – Антон мотнул головой. – Я не это хотел сказать…
– А что ты хотел сказать? Хренов советник! Что Вика любит меня, а я, ублюдок такой, пользуюсь этим?!
– А разве нет?! – теперь он повысил голом. – Не думай, что прикрываясь девушкой, поступаешь правильно. Мы оба с тобой понимаем, что ты затеял это всё для Лики…
– А вот об этом ты зря! – процедил, белея от гнева.
– Отчего же?! А какого хрена ты тогда так спешишь?! Потащил знакомить с родней? Признайся, Вика для тебя живой щит от бывшей. Гребанное противоядие, которое не помогает.
– Ты достал меня! Лика давно свалила… Чё тебе ещё надо?!
– Чтобы ты понял, что Вика – человек и что любит тебя, идиота! А не надо бы, пока ты тараканов в своей дурной башке привечаешь!
– Иди ты нахер! – фыркнул оскорбленно.
– Да с удовольствием! – Антон, психанув, поднялся и ушёл.
Твою мать! В груди тлела совесть от понимания, что в чём-то друг прав. Лики уже давно нет в моей жизни, но я всё время сравниваю бывшую со своей тортоделкой. Как бы Лика вела себя на месте Вики? Вспоминал её предпочтения, когда нынешняя девушка выбирала другие. Часто ловил себя на полуслове, чтобы не ляпнуть – "а Лика любила это вино с сыром тофу" либо "здесь бы Лика не стала ставить этот цветок". Тень бывшей навязчивой иллюзией следовала за мной по пятам, раздражая не на шутку. Порой даже злился на Вику, потому что девушке не удавалось заменить её, хотя, поведи она себя, как Лика, разъярился бы ещё больше. Не угодить.
С этим нужно что-то делать! Успокоиться. Сменить обстановку.
Поэтому, спустя месяц начала новых отношений, решился на крайние меры – предложил Вике переехать ко мне, но, предварительно, разрешил девушке сменить полностью интерьер в своей квартире, как она сама захочет.
От этого шага стало заметно лучше, да и глаза девушки загорелись азартом и счастьем, которого долго ждал. Даже от Тохи получил высший балл.
В результате вдвоём углубились в ремонтные работы, во время которых я наконец смог забыться. Эти две недели с моей тортоделкой стали настоящим отдыхом и отдушиной. Спорили, шутили, смеялись, наполняя серость моего быта новыми живыми красками и милыми картинами, которые раньше никогда не замечал на прилавках магазинов. Обособившись от нашей родни и их издевок, впервые вздохнул глубже и полнее. Но всё построенное дало трещину.
У меня был выходной, а Вика собиралась на работу. Сегодня планировал собрать новый шкаф в гостиную, который доставили пару дней назад. Позавтракав, уселся разбираться в чертежах, а Вика принимала душ. Звонок в дверь нарушил моё сосредоточенное изучение инструкции.
Кого нелегкая несёт с утра пораньше? Распахнув входную, поспешил сразу же захлопнуть. Гостья же успела проворно проскочить в обитель.
– Я предупреждал, что ждёт тебя, если вновь заявишься на порог моего дома! – брызнул гневной слюной, глядя на вновь материализовавшуюся рыжую бестию.
– Я слишком хорошо тебя знаю, Гера, – усмехнулась Лика и, не стесняясь, мигом прошествовала в гостиную. – Миленько. Решил сменить интерьер? Помнится здесь было когда-то что-то подобное при мне.
– Твоё пахло блядством и безвкусицей, – прорычал я.
– Точно, но ты был в восторге, – невинно улыбнулась и плюхнулась в кресло. Полы её длинной юбки разлетелись в стороны, представив взору ровные и шикарные ноги, от которых был раньше без ума. Тяжелый ком забытого желания протиснулся в глотку и упал на дно живота.
– Чего тебе надо? – напряженно уставился на Лику.
– Я беременна, – победно убила этой фразой.
– Что?! – а низкий голос Вики за моей спиной зарыл ещё глубже в могилу. Нет!
– Да, Викусь, наш с тобой Герочка, скоро станет папочкой, – рыжая довольно поднялась и огладила живот.
Вика покачнулась, словно от пощёчины, взгляд потерялся.
– Она врёт, – нервно вцепился в руку своей девушки. – Я не настолько глуп, чтобы обрюхатить эту дрянь.
– Мне нужно на работу, – девушка настойчиво высвободилась и, продолжая покачиваться, направилась в комнату.
– Вика, я отвезу тебя, – последовал за ней.
– Нет! – резко рявкнула, бросив презрительный взгляд. – Разберись сначала со своим потомством.
Надела платье, взяла сумочку и, прихватив туфли, буквально убегала из квартиры.
– Вика, – попробовал поймать, чтобы поцеловать, как обычно, на прощание, но тортоделка оттолкнула от себя и сердито прошипела:
– Не смей!
Отступил, провожая её несчастным взором. Как только дверь за Викой закрылась, мгновенно перевоплотился в огромную грозовую тучу и гневно двинулся на бывшую. Яростно припечатал к стене и сжал ладонь на её горле.
– Как бы мне хотелось придушить тебя, мерзавка, – девушка испуганно забрыкалась. Лицо начало краснеть от недостатка кислорода, хрип с молебным писком наполнил комнату, ногти до крови впились мне в запястье. – Только ты того не стоишь, – разжал пальцы, и Лика осела на пол, раздаваясь жутким кашлем. Испуганно отползла на безопасное расстояние.
Наблюдал, пока девушка пыталась восстановить дыхание. Подавив кашель, она поднялась и дрожа всем телом, смело продолжила:
– Ты требовал уйти, и я дважды это сделала, но всё время возвращалась по твоему же зову. Теперь я прошу тебя – вернись ко мне, ради нашего общего ребёнка. Ребёнка, о котором мы всегда мечтали.
– Я не верю тебе, – покачал головой. – Неоткуда залетать тебе, мы предохранялись.
– Несколько раз ты был пьян, – парировала она.
Банально, но не доказать ни факт, ни его отсутствие. Обхватил голову руками и осел на диван.
– Что же тебе неймётся?! Я уже был твоим без остатка, но ты нагадила в душу. Чего тебе ещё надо?!
Её лицо приобрело виновато-жалобный вид.
– Пусть я тварь и гадина, как ты меня всё время зовёшь, но я всё так же могу оставаться твоей единственной любовью в жизни, – былая ладонь ласково прошлась по моим волосам. – Я ошиблась, Гера, и готова всю жизнь молить о прощении, ползать у тебя в ногах, потому что, только потеряв тебя так по-идиотски, смогла осознать, как сильно люблю. Родной?! Я тебя до безумия люблю…
Голос обволакивал, усыпляя бдительность. Мягкие руки проникали под одежду. Запах знакомого парфюма вновь врезался в нос. Какой же он приторный и едкий! Как мог любить это?
– Мне нужны доказательства, – резко встал, оттолкнув девушку от себя. – Подтверждение факта беременности. И никаких справок! Мы вместе идём на УЗИ. Я хочу увидеть всё своими глазами.
Тень испуга скользнула по лицу бывшей.
– Хорошо. Я сообщу тебе, как только запишусь на приём, – подняла подбородок.
– Но учти, даже если и случится несчастье, и ты окажешься беременной, то это мало что изменит.
– Порядочный Герман бросит своего ребёнка?! – щенячье выражение лица исчезло, и Лика противно усмехнулась, явно нервничая ещё больше.
– Ребёнка – нет, он не виноват, что его мать – дрянь. Теперь пошла к чёрту из моего дома!
Лика сверкнула чёрным глазом и, ухмыльнувшись, поспешила прочь.
Слушал, как входная вновь хлопнет. Оглянулся на ворох мебели в фабричной упаковке, на настенную краску в углу комнаты. Вспомнил минуты беззаботности и предвкушения чего-то нового, когда покупал это всё с Викой. Но за четверть часа эта тварь сумела всё мгновенно погубить.
– Ненавижу! Сука! – Схватил пластиковую банку акрила и со всей дури швырнул в свежевыкрашенную стену. Пластик лопнул от удара, и клякса нежно-голубого пигмента потекла по вертикальной поверхности. – Ненавижу… Мразь!
Обнял голову руками, в ужасе соображая, что делать дальше.
Вика. Нельзя её так оставлять. Быстро оделся и поспешил за ней на работу.
17. Однолюб
ВИКА
Как преодолела путь от квартиры Германа до работы – не помню. Пелена тумана и ступор закрывали взор. Удивляюсь, как не попала в аварию. В груди клокотало и рвалось наружу чуть ли не криком, чего позволить себе не смела. Слёз из-за него и той суки больше не будет. Хватит!
Беременна! У них будет общий ребёнок. И он всё так же любит её, но оскорбленный предательством не способен простить. А я? Я та, что помогает ему не сдаться? А нужно ли вообще это всё?! Если мы ошибаемся?! Если всё как раз и идёт к тому, чтобы им снова быть вместе?! Тут я – третий лишний. Господи, да я всегда буду лишней в его семье, лишней и ненужной.
Доехала до работы на автомате, переоделась и прошла в свой родной цех не в состоянии ни с кем говорить. Таня с Саввой подозрительно оглядели меня.
Когда Майоров узнал о моих отношениях с Герой, поник и старался ограничивать близкое общение. Уходил, если мог назреть личный разговор, перестал интересоваться моими делами, как делал это раньше, даже от совместного утреннего кофе перед началом трудового дня отказывался. Став девушкой шеф-повара, я потеряла друга в лице Саввы. Чисто мужская гордость, и я ни в чём его не винила.
– Сегодня торт с космонавтом и второй с живыми цветами, – попыталась переключиться, но голос мерзко дрожал. – По меню есть стопы?
– В стопе грушевый штрудель, – сообщила Таня, подозрительно глядя на меня. – В ограничении три порции мильфея и две порции лаймового тарта.
– Когда будет готово? – безразлично подняла взгляд на своих кондитеров.
– Штрудель через два часа. Мильфей и тарт, сама понимаешь, только к завтрашнему дню будут готовы.
– Хорошо, оглашу су-шефам тогда. Есть ещё что-то?
– Крем из белого шоколада на тыквенный закончился – нет сыра на него, – проронил Майоров. – Решили заменить пока на крем из солёных желтков.
– Почему нет сыра? – раздраженно уставилась на него. В данный момент, кажется, я в целом была зла на весь мужской пол. – Не сделали заявку? Ты – ответственный за поставку продукции! Куда ты смотрел?! Повнимательней можно?! – раздраженно крикнула на мужчину, ошарашив как его, так и Таню.
Голос задрожал ещё сильнее. Я, словно сейчас обвиняла и кричала на Германа за то, что сделал меня таким ничтожеством, но достается Савве.
– Вика, ты сама урезала заявку по сыру, посчитав, что тридцати килограмм достаточно на этой неделе. Помнишь?! – вмешалась подруга, пока мужчина недоуменно буравил меня зеленью взгляда.
– Значит я во всём виновата?
И тут Остапа понесло. Горькие слёзы всё же выступили из глаз, но я, как истеричная идиотка, пыталась их удержать в себе. Часто задышала, тщетно храбрясь и захлебываясь.
– Вы могли же мне просигналить, что сыр заканчивается? Я бы заехала по дороге в магазин. Знаете же…
– Вика, Вика, – Таня с болью на лице подошла ко мне и обняла за плечи, пытаясь успокоить. – Что с тобой? Тише…
– Я – неудачница, – пискнула, сдаваясь, и вконец разревевшись, уткнулась подруге в плечо.
– Гера? Вы поссорились? – гладя меня по спине, Таня пыталась въехать в суть.
– Что он сделал тебе? – гневный голос Саввы слегка напугал. – Расскажи мне! Я урою этого, козла, – глаза парня загорели лютой ненавистью.
– Савва, не лезь, – подруга повернулась к нему. – Обычная ссора влюблённых. Всё нормально. Иди в заготовочный. Это девчачий разговор.
Майоров болезненно сцепил челюсть, пуская клубы ярости через нос и, сдавшись, ушёл.
– Что произошло? – девушка уставилась на меня настойчивым взглядом, спрашивая теперь как можно тише.
– У Геры и той рыжей скоро будет ребёнок, – слёзы ручьями бежали по щекам, а руки истерично дрожали. Сжала их в кулаки, тщетно стараясь утихомирить.
– Твою ж мать! – шокировано выдохнула Таня. – И? Что Герман?
– Не знаю. Я убежала. Эта дрянь заявилась сегодня с утра в его квартиру и огорошила. Я не смогла там находится в её присутствии. Это слишком…
Таня сожалеюще гладила мою ледяную ладонь.
– Поговори с Герой и лучше на холодную голову.
Я кивала, но сердце ныло сильней и сильней.
– Это всё меняет, Тань. Раньше за него я могла ей глотку перегрызть, терпела многое, но бороться с малышом – низко, – жалобно качала головой, поймав слезу на середине щеки.
– Может и не нужно будет. Викусь, вам придётся это обсудить. Герман порой мудрит, но я почему-то уверена, что он примет нужное решение. Он не настолько глуп.
– С каких пор ты стала его защитницей? – слегка улыбнулась.
– Я его не защищаю. Просто я – девушка его лучшего друга, а Антон его очень любит и ценит, и, судя по его рассказам, есть за что, – напарница тоже улыбнулась и пожала плечами. – А теперь выдохни, возвращайся к нему и поговорите.
Вернуться сейчас туда, где возможно до сих пор стоит запах его рыжей? Бррр. Нет! Делая ремонт и обновляя квартиру, мы почти смогли вытравить её дух, но сегодня Лика снова осрамила стены и воздух нашего гнездышка.
– Нет, не хочу, – совершенно уверенно мотнула головой. – Я поеду к маме. Пусть лучше она свернёт мне кровь.
– Я отвезу тебя, – настойчивый и безапелляционный вызов Саввы. – И не смей брыкаться. В таком состоянии ты одна не поедешь.
– Поддерживаю, – энергично закивала подруга. – Поезжай, успокойся и приведи мысли в порядок. То, что произошло – неприятно, но не конец света.
Посмотрела на неё и поняла, что и в этом она права. Может эта беременность Лики поможет расставить все точки? Гера наконец сделает выбор. Да, будет больно, но я переживу расставание с ним, зато продолжу жить, как раньше.
Однако, согласившись ехать с Саввой, поступила опрометчиво. Вместо дома матери, парень молча вырулил на МКАД и устремил машину за город.
– Савва, это лишнее, – устало взглянула на него и после обернулась на солнечную зелёную траву лугов.
– Зато помогает, – буркнул он. – От мыслей о тебе так и избавляюсь.
– Савва, – с тоской произнесла я, снова и снова сожалея, что не могу ответить этому мужчине взаимностью.
– Лучше молчи, – оборвал резко. – Здесь надо молчать.
Сейчас он немного смахивал на дорожного маньяка, но сама себе усмехнулась от подобной мысли. Вскоре парень свернул на просёлочную и вырулил к водоёму. На ухабистом, поросшем травой берегу уже лежали двое отдыхающих и чуть поодаль от них на большом камне сидел рыбак. Место тихое и пейзажное, пахло осокой и мокрым песком. На второй стороне озера простиралась лесополоса из буйных сосен. Водную гладь рассекали важные утки. Тут было очень спокойно и тихо, отчего душа невольно начала расслабляться. Сгорбившееся тело расправило плечо, шея вытянулась рассматривая местность, а грудь вдохнула влажную свежесть в полном объеме.
Савва не доехал до воды несколько метров и, выключив двигатель, вышел из машины.
– Пиво будешь? – обернулся в салон.
В десять утра?! Хотя сегодня не возбраняется. Согласно кивнула и тоже вышла из машины. Обошла автомобиль и присела на капот. Утреннее солнце грело душу и тело, радостно сверкая в отблесках цветущей воды. Мужчина протянул мне откупоренную бутылку.
– Тебе за руль, – напомнила я, немного улыбнувшись.
– У меня безалкогольное, – улыбнулся в ответ и тут же пошутил: – Моя задача споить только тебя.
– Представляю лицо мамы, когда ты внесёшь на порог её пьяную дочурку.
– Да уж, – засмеялся парень, представляя картину. – Мне потом вовек не отмыться.
Мы посмеялись ещё полминуты и задумчиво ушли в свои мысли. Савва смотрел на уток и, кажется, считал их, я же разглядывала самого жирного селезня, который манерой и грацией смахивал на моего Германа. Господи, я вижу этого мужчину даже в природе. Сравнила. Надо же так повернуться на нём! Где твоя гордость, Вик?! Вылетела в трубу?!
Савва опустошил свою бутылку и поставил на капот.
– Герман будет настоящим кретином, если оставит тебя, – понуро проронил он, больше с целью утешить меня, чем оскорбить его. – Но я бы был благодарен ему за это, уж прости.
– Даже зная, как буду страдать? – попробовала грустно пошутить.
– Ты и сейчас страдаешь не меньше, – парировал он. – Но у тебя нет меня.
– Мы могли бы быть друзьями, – робко предложила.
– Нет, не могли бы, – категорично мотнул головой мужчина и глянул на меня, обжигая взглядом. – Я не смогу строить из себя друга с той, которую люблю. Это издевательство.
С сожалением посмотрела на него:
– Ты не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы это был ты.
Реакция поступила незамедлительно. Повернулся ко мне, пленил лицо, нежно заглянул в глаза, вторая ладонь легла на талию. Стало до невозможности неуютно в объятьях чужого мужчины. Потупила взор, но он принудительно заставил смотреть на себя.
– Тебе достаточно сказать лишь "да" и ради тебя я пойду на всё. Сделаю всё, что ты попросишь. Милая, – приблизился к губам, – любимая…
Осознав, что подошла к обрыву и погибну, вырвала лицо и оттолкнула Майорова.
– Я ничего не чувствую к тебе, пойми! Не умею обманывать ни себя, ни тем более других, – проговорила чётко.
Мужчина перевёл дух созерцая больше с сожалением, чем с обидой.
– Ошибаешься, себя ты в первую очередь обманываешь, мечтая, что этот Герман рано или поздно ответит тебе взаимностью. Противоречишь, Вик, – горько посмотрел на меня. – Знаешь, а я всё же хочу, чтобы ты была счастлива. Если он – твоё счастье, пусть так. Желаю, чтобы у вас было всё хорошо. Но, если в этих глазах, он потушит тот, свет, что мне так дорог, клянусь, я сам лично уничтожу этого задиристого петуха.
Глядя на него, понимала, что голословности и пафоса в этой речи нет ни грамма. Готов отпустить, потому что любит? Боже! Такая настоящая любовь? Забыть о себе, но думать о любимом! Гере до этого так далеко!
А я? Нужно прекращать жить сердцем и начинать жить головой. Своей чёртовой кондитерской черепушкой.
Окинула коллегу тоскливым взглядом и только сейчас поняла, что мне полегчало. То ли от столь высоких слов, то ли от его боли. Господи, Вика, ты сейчас не лучше этой Лики. Заставляешь парня страдать и кайфуешь от этого.
– Спасибо, Савва, – уронила благодарно. – Твои слова были очень нужны мне. Обещаю тебе, что смогу найти в себе силы уйти от Геры, когда настанет предел, но, пойми, именно сейчас я должна попытаться.
– Лишь бы не было потом поздно, – буркнул он разочарованно.
– Ты волен быть с другими девушками… Даже не вздумай ждать меня, – возмутилась я.
Савва усмехнулся и прошёл к дверце машины, открыв, приостановился, глядя на меня:
– Я не об этом тебе говорю, а том во что может превратиться любящий человек, когда об него постоянно вытирают ноги. – Выпалив, сел в машину. – Садись, поехали.
В последний раз взглянула на водную гладь, выискивая важного селезня, но не обнаружив, направилась к пассажирскому.
ГЕРА
Оставив машину на парковке, стремился к служебному входу. Не переодеваясь, влетел в кондитерский цех.
Взгляд Тани слегка озадачил. Меня явно не ждали, либо я чего-то не знаю.
– Привет, – выпалил запыхаясь. Она явно тут одна. Осекся.
– Привет. Выйди из цеха без спецодежды, – проворчала девушка.
– Да пофиг, – отмахнулся раздражённо. – Где Вика?! Вика! – позвал и, не дожидаясь ответа, направился в оформительный.
– Нет её! Вика торт повезла, – дрогнула голосом её подруга.
– Да? Почему тогда её машина здесь на парковке? Не обманывай. Она не хочет видеть меня? Таня, я должен с ней поговорить! Где она?! Ты знаешь! – просверлил девушку требовательным взором, но, вглядевшись в её лицо, понял, что она боится, а не вредничает, как умеют женщины. Она что-то не договаривает. – Где Вика?! Говори! – голос стал более грозным.
– Герман?! – на пороге возник дядя Паша. – А ты чего тут? У тебя же выходной вроде по графику?
– Да, просто Вика срочно нужна, а её телефон недоступен, – постарался ответить более спокойно.
– Она, кажется, уехала с Саввой. Видно, на закуп для декора что-то нужно. Позвони ему.
В груди начала закипать буря, но не гнева, а паники. Вдруг стало невыносимо страшно, что этот рыжий красавчик, вздыхающий по моей Вике, может всадить между нами ещё один клин.
– О, спасибо за наводку, – выдавил улыбку. – Ты его номер сможешь скинуть мне сообщением?
– Без проблем.
Получив желаемое, вылетел из цеха в коридор. Набрал. Долгие гудки, а после "Абонент не отвечает…". Блядь! Сука! Рванул обратно в кондитерский, заставив Таню подпрыгнуть.
– Куда она уехала с ним? – вопрос не терпящий препирательств.
– Он повёз её домой, к матери. Уймись… Дай ей время успокоиться.
– Не лезь! – бросил сурово и устремился обратно к машине.
Опасно! Очень опасно Савва подошёл к моей девушке, но и я, одновременно, не имею права винить их, потому что в этой непонятной геометрической фигуре являюсь главной собакой на сене. Вику не способен полюбить, но отпустить тем более не могу. Тело и мозг играет странный и гадкий вальс в присутствии Лики, а простить её и довериться вновь не имею права. Савва, тем временем, вздыхает по Вике, которая мучается больше всех. Бардак! Эгоизм и никакой логики. Я – настоящая мразь и ничем не лучше Лики. Как объяснить всем, что просто хочу уйти с чёрной половины, хочу стать независимым от бывшей и посвятить всего себя той, что смотрит на меня преданней собаки и незаслуженно боготворит? Очень хочу до боли в мышцах, до потери рассудка, чтобы были только я и моя тортоделка, без теней в лице ненавистной Лики и вездесущего Саввы.
Квартиру долго не открывали, но позже напуганный и агрессивный голос за дверью соизволил рявкнуть на меня:
– Пошли вон! Я вызываю полицию!
– Антонина Григорьевна, это Герман! – крикнул в полотно сейфовой двери, напряженно вслушиваясь. – Вика, к вам сегодня поехала…
Замок щелкнул и подозрительное белёсое лицо матери Вики выглянуло в щель, ограниченную цепью.
– Не приходила она, – смотрит обеспокоенно и недоверчиво. – Она же с тобой таскается! Или уже с другим решила покувыркаться?!
