Текст книги "Всё началось с поцелуя (СИ)"

Автор книги: Этранжера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 76 страниц)

– Она всегда была свободной от мнения других людей, чувств и обязанностей перед ними. – спокойно, может быть, слишком спокойно произнёс Омер. – Я не хочу ничего знать ни о ней, ни о её жизни. Та тема давно закрыта, тем более теперь, когда я нашёл Дефне. – его лицо смягчилось и выражало нежность, глаза потеплели. – Синан, она невероятная! Удивительное создание, пылкая, нежная, страстная… Ни на одну женщину я так не реагировал, как на неё, даже не думал, что такое возможно. В ней так много прекрасных качеств, порой противоречивых, но что удивительно: они гармонично уживаются между собой. – он с таким восхищением и плохо скрытой страстью говорил о ней, что Синан догадался.

– Значит, между вами всё случилось? – негромко спросил он, впрочем, его вопрос не требовал ответа, всё и так было ясно. Нужно сказать, что эта новость его чрезвычайно обрадовала, мужчина боялся возвращения Ханде, а вернее, того следа, который, как он подозревал, эта история оставила в душе друга. При её имени в памяти возникало совершенно безумное лицо молодого Ипликчи, его настойчивые попытки заглушить боль, его поступки, разрушавшие личность, будущее, жизнь, в попытках стереть воспоминания о предательстве и лжи девушки, ставшей его первой, серьёзной любовью.

Не зная об его опасениях, Омер сидел перед ним с тем же счастливым, мечтательным выражением на лице.

– Она влекла меня с самого начала, но я даже не догадывался, что эта девочка окажется способной разжечь во мне такой пожар. – в изумлении покачал головой и перевёл затуманившиеся глаза на Синана. – Так что мне всё равно, кто и какие справки обо мне наводит, выбрось это из головы. – встал и направился на кухню, где через пару минут зашумела кофеварка.

Всё воскресенье Дефне пыталась собрать волю в кулак и продолжать обычную жизнь студентки, быть такой, как прежде, она, конечно, уже не сможет, но перед ней всё ещё была цель: закончить обучение с наилучшими результатами. Именно этого от неё ждала госпожа Селен, и в благодарность за помощь, девушка никак не могла её подвести, несмотря на события её личной жизни. Проснувшись в полдень, она долго сидела на кровати, глядя в пространство невидящим взглядом, ни о чём не думая и не испытывая желания делать вообще что-либо. Вчера Дефне плакала, как сумасшедшая, весь остаток дня, Кристиане, пришедшей её навестить, дверь не открыла, сообщив что с ней все в порядке, и она ложится спать. Отчасти это была правда, выплакав, возможно, годовой запас слёз, девушка забылась долгим, тяжёлым сном и на следующий день даже не помнила, что ей снилось, более того, произошедшее накануне казалось событием недельной давности.

В ванной комнате равнодушно взглянула на себя в зеркало, отметив, странный разрез глаз с тёмными кругами под ними, распухший нос и отёчность лица, которое почему-то горело. Этот факт её немного встревожил, напомнив о странной лихорадке, охватившей после посещения замка Шамбор. Вот только этого ещё и не хватало! Пришлось приложить усилия, чтобы привести себя в нормальный вид, она приняла душ и уложила волосы, торчавшие в разные стороны, как птичье гнездо, завтра начинается учебная неделя, совершенно ни к чему показывать другим людям своё состояние после отъезда Омера.

Хотелось есть, машинально заглянула в холодильник, не рассчитывая найти там что-то, кроме питьевой воды, и с удивлением обнаружила, что полки забиты продуктами, в основном фруктами и овощами, но были и готовые блюда из кафе, и её любимый сыр. Это доказательство заботы о ней Омера заставило глаза намокнуть, в каком же состоянии она находилась, если даже не заметила, как он выкладывал всё это богатство. Глубоко вздыхая, поела и почувствовала себя лучше, будто чувство насыщения установило в её организме определённый баланс, по крайней мере, тоскливые мысли не досаждали так сильно и не крутились в голове, словно заезженная пластинка. Заварив чай, села к компьютеру, следовало сосредоточиться, чтобы выполнить задание на понедельник наилучшим образом, а то её ответы за последнюю неделю оставляли желать лучшего. Для начала девушка решила проверить почту, там, наверняка, скопилось много писем, к тому же она надеялась получить весточку от Омера, помня о его обещании связаться с ней в воскресенье. Но вестей от него не было, письмо от Пчёлки ненадолго отвлекло её.

Дорогая Дефне,

пишу тебе короткое сообщение, вчера у Нихан была помолвка. Сразу скажу, всё было так себе. Накануне бабушка наготовила угощения на целую улицу. Вот к чему столько, не понимаю, ведь это родня невесты принимает гостей, а не наоборот. Сердар волновался, а бабушка чуть не поцапалась с матерью невесты, началось всё с какого-то блюда, а закончилось на повышенных тонах, и помолвка чуть было не сорвалась. Нихан даже побледнела, когда поняла, к чему всё идёт. Отец специально приехал на этот день, чтобы благословить и одеть кольца.

На ночь хны набилось много людей с улицы, они едва разместились в маленьком доме невесты. Платье Нихан мне понравилось, а вот, что ей дарили, я не рассмотрела. Потом узнаю у бабушки, уж она-то видела всё до мельчайших подробностей. Если ты выйдешь замуж за Омера, я думаю, что твоя помолвка будет в сто раз лучше, может даже вы проведёте её в кафе, а не у нас дома.

Мы все по тебе скучаем, а я больше всех. Да, чуть не забыла, твои заказчицы интересовались, когда ты приедешь, и передают тебе привет. Говорят, что ждут тебя и к Лейле заказы не понесут.

Пчёлка.

Невольно улыбаясь, Дефне читала письмо младшей сестры. Значит помолвку устроили раньше, чем она успела купить подарок и передать его, Омер обещал найти что-нибудь подходящее в понедельник и сразу же связаться с Бельгин. Очевидно, ей стоило написать и предупредить, чтобы это не явилось для неё неожиданностью.

Привет, дорогая подруга… – написала она первую строчку и остановилась, ей хотелось поделиться с ней всем, что произошло. Именно с Бельгин она была откровенней всего, зная об её абсолютной порядочности и преданности ей, девушка никогда не сердилась на неё, даже зная, что Дефне не всегда откровенна, и в любой ситуации пыталась понять и помочь. Поэтому слегка дрожащими пальцами она печатала подруге всё, что скопилось на душе и терзало её сердце.

Со времени моего последнего письма произошло столько событий, что боюсь не смогу рассказать тебе обо всём сразу. Я люблю его, и так сильно, что временами это доставляет мне почти физическую боль. Разве могла я такое представить ещё несколько месяцев назад? Да, он нравился мне, но то, что я испытываю теперь… Мне самой страшно… Омер стал для меня вдруг всем миром, и, кажется, ничего важнее наших отношений для меня больше нет. Я понимаю, что это не так, что сейчас я неадекватно воспринимаю действительность, и тем не менее, мало что могу с собой сделать. И ты, вероятно, догадываешься почему.

Знаешь, когда мы обсуждали с тобой эту сторону отношений, мы плохо представляли, что это на самом деле, одно дело знать об этом из каких-то источников, но совсем другое делать это самой, да ещё с человеком, от которого ты без ума. Я всегда стыдилась некоторых, даже самых естественных вещей, но рядом с ним неловкость и смущение, которые я испытывала вначале, почти покинули меня. Не знаю, что в нём есть такого, чем он так воздействовал на меня, что я стала вести себя, как сумасшедшая. Иногда сама понимала, что, то, что я делаю или говорю, или даже думаю, я назвала бы раньше одним словом НЕПРИЛИЧНО. Но теперь… Но с ним… С ним всё по-другому.

Вчера он уехал, и свет погас… Это оказалось слишком болезненным, я плакала, словно навсегда потеряла его. Хотя, если подумать, это временная разлука, к тому же, даже если бы мы были в Стамбуле, он не мог бы находиться рядом круглые сутки, у каждого из нас есть обязанности, занятия, работа, в конце концов. Пора мне уже встряхнуться и взяться за ум! Такая зависимость от другого человека, тем более от любимого мужчины, заканчивается всегда плохо. И примеров таких у нас с тобой перед глазами прошло уже немало.

Если бы ты только видела меня в эти дни, думаю, ты была бы поражена, может, даже осудила бы меня и перестала бы уважать. Но я справлюсь с этой ситуацией, не хочу выглядеть в его глазах какой-то нюней, способной только висеть у него на шее в жадном ожидании… Сама понимаешь чего… Хотя на самом деле, внутри я такая и есть. Ужас!!! Это меня очень пугает! Надеюсь, в его отсутствие я совладаю с собой и вернусь в прежнее расположение духа. Никогда не думала, что близость с ним приведет меня в такое состояние и так сильно на меня повлияет. Может, я порочна по природе и это наследственное? Может, недаром бабушка постоянно напоминала мне о матери? Может, я такая же, как она? А вдруг она испытывала к кому-то такие же чувства, какие я испытываю сейчас к Омеру? Как ты думаешь?

Перечитала и поняла, что написала много и ни о чём, просто крик души. Надеюсь, ты осилишь мои стенания до конца. Прости! Но сказать больше никому не могу, ты единственный человек, с которым я могу поделиться такими сокровенными вещами.

Если вернуться к обычной жизни, то у меня к тебе есть просьба. У брата и Нихан в октябре, вот буквально вчера, была помолвка. Меня они решили не ждать, очевидно, очень торопятся по причинам, выяснять которые я не собираюсь. Никто из них мне не пишет, новости из дома я узнаю от Пчёлки, да ещё бабушка недавно вдруг забеспокоилась обо мне и потребовала, чтобы я вышла с ней на связь. Но суть не в этом… Я попросила у Омера купить Нихан подарок на помолвку на ту сумму денег, которую смогла выделить, потому что здесь украшения из золота стоят дороже, и мне совсем не нравится их дизайн. Он обещал сделать это прямо завтра, но передать их не сможет, иначе, ты представляешь, какой переполох, а главное, какой поток разбирательств предстоит мне выдержать со стороны госпожи Тюркан. Она не успокоится, пока не получит всю информацию, и если я, имея немалый опыт общения с ней, ещё смогу отбиться, то Омеру придётся туго. Я уверена, что она и до него докопается, если что. Поэтому, прошу тебя, пожертвуй свободным временем, получи подарок из рук Омера и отвези его к нам домой. Если будут спрашивать, каким образом он у тебя оказался, скажи, что я передала с какой-нибудь студенткой из университета, которая по счастливой случайности находилась в тот момент в Пуатье и возвращалась обратно на родину. Ну, или сама придумай что-то правдоподобное. Врать не люблю, но другого выхода не вижу.

Буду ждать от тебя вестей.

Вот высказалась и легче стало. Здорово, что ты есть!

Любящая тебя подруга Дефне.

Глава 36. Разлука. Ханде

Первые дни после отъезда Омера дались Дефне особенно тяжело, каждое утро, просыпаясь, она непременно вспоминала, что они делали в этот день неделю назад, в её памяти всплывали места, которые они посещали, их разговоры, поцелуи, объятия, и слёзы подступали к глазам. Не давая себе времени расплакаться, она быстро вставала, шла в ванную комнату, принимала душ, стряхивая с себя сонное оцепенение, и собиралась на учёбу. Прекрасным средством отвлечения от грустных мыслей служила дополнительная учебная нагрузка, девушка попросила Бельгин пересылать ей материалы лекций по общим дисциплинам и языковые работы, которые студенты их курса осваивали в её отсутствие, так что ей приходилось просиживать за этими заданиями всё свободное от учёбы время и работать, буквально, не поднимая головы. Она так уставала, что, добравшись до подушки, засыпала почти мгновенно, и это стало прекрасным лекарством от грустных мыслей, всё реже и реже посещавших её.

Ответ на письмо, написанное Бельгин в воскресенье, пришёл в тот же день.

Дорогая подруга,

я рада, что ты так откровенно написала мне о своих переживаниях. Ты ведь и сама понимаешь, что произошедшее между вами ‒ это естественный ход вещей, и тебе повезло, что случилось это с достойным во всех отношениях мужчиной, которого ты любишь и который любит тебя. Уж сколько мы с тобой видели примеров, когда это происходило по глупости, из любопытства, от слишком большой дозы алкоголя или ещё непонятно из каких соображений, а после этого люди и не здоровались друг с другом, делая вид, что едва знакомы.

Твои страхи насчёт ненормальной реакции на Омера и твоего слишком пылкого поведения (так я, по крайней мере, поняла, если ошибаюсь ‒ поправь) не обоснованны. Что в таких отношениях можно считать нормой? Никто не знает… Если вам двоим хорошо, всё нравится, ничто не смущает, наверное, это и есть норма, ВАША норма. Я не могу говорить за него по многим причинам, во-первых мужская психология мне незнакома, они всё-таки отличаются от нас, во-вторых, опыт подобных отношений у него есть, а для тебя всё это внове и пугающе, и необычно. Мне кажется, вполне естественным, что тебя это так волнует и привлекает, особенно, если он сделал всё, как нужно. Офф, я сама начинаю краснеть, когда пишу тебе это, просто не хочу, чтобы ты считала свое поведение неправильным, порочным (придумала же тоже!). Вспомни, неслучайно период после первой брачной ночи называют «медовым месяцем», а ты успела пережить только каких-то пять (?) «медовых» дней. Вообще, я считаю твое поведение и твои ощущения совершенно нормальными. Вот так вот…

А про твою маму… Никто из нас не может сказать, чем она руководствовалась, уходя из семьи, какие чувства и к кому ей владели. Не примеряй на себя мотивы её поведения, ваши ситуации в корне различны. Мне удивительно, как такие мысли могли придти в твою светлую голову, видно, в тот момент ты находилась просто в диком отчаянии. И ещё: ты имеешь склонность себя недооценивать, я бы даже сказала принижать. Прекращай это делать! Таких как ты ‒ немного, не случайно госпожа Селен обратила на тебя внимание.

Досадно, что ты не была на помолвке своей подруги, и свадьба брата состоится раньше твоего возвращения, наверное, им нелегко было принять такое решение, но раз так случилось, значит тому есть причины, и мы можем только догадываться о них.

Касательно подарка, я всё поняла, надеюсь, господин Ипликчи не задержится с покупкой, и я передам его сразу, как только он окажется у меня в руках. Достоверную легенду придумаю, не волнуйся.

В университете ничего нового не случилось, кроме того, что Мелек пошла по второму кругу отношений с Кудретом. Наговорили друг о друге всяких гадостей, а теперь, как ни в чём не бывало, ходят, держась за руки и нежно улыбаясь. Это надо видеть!

Не кисни! Помни, у тебя всё складывается как нельзя лучше!

Обнимаю.

Твоя Бельгин.

PS Забыла сказать: кольцо ‒ шикарное!

Дефне несколько раз с заметным облегчением прочла письмо подруги, она дорожила её мнением, Бельгин до сих пор ни разу не давала ей повода усомниться в честности своих замечаний, и если уж была в чём-то уверена, то доносила эту правду обязательно, какой бы неприятной та ни была.

На факультете никаких проблем ни с учёбой, ни в общении с одногруппниками не возникало, в откровенных разговорах, на которые её провоцировала Илина, Дефне участия не принимала и на её задиристые вопросы только молча улыбалась, так что вскоре румынка прекратила попытки выудить из неё хоть какую-нибудь информацию. Немного донимали Франц и Мартин, наперебой приглашавшие её то в Дом студента, то в кафе, то в город погулять, но она неизменно вежливо отказывалась, ссылаясь на постоянную занятость, так что они, разочаровавшись в попытках добиться хоть какого-нибудь внимания, оставили девушку в покое, ограничившись просто дружескими отношениями.

Даниэль, обещавший приехать в октябре, сообщил, что поездка переноситься на декабрь, и выразил надежду увидеться в дни рождественских праздников. Он упомянул о том, что Моник, регулярно получавшая отчёт об успеваемости своей подопечной на факультете, довольна её успехами, и если обстоятельства позволят, приедет в Пуатье вместе с сыном.

С Омером они находились в постоянном контакте, он либо звонил, либо связывался с ней по интернету, иногда в течение дня присылал ей короткие забавные сообщения, и раз в неделю она получала от него письмо, полные страстной нежности и планов на будущее. Дефне уже знала дату окончания стажировки и регулярно просматривала сайты авиакомпаний в надежде поймать значительную праздничную скидку на авиарейс, планируя вернуться домой седьмого или восьмого января.

Едва Омер вышел на работу, как проблемы посыпались одна за другой, словно затаившись, ждали именно его появления. С новой программой самостоятельной регистрации участников на мероприятия, проводимые в здании Французского института, вышла настоящая путаница, желающие вносили свои фамилии, затем звонили по привычке Аслы и ещё раз подтверждали своё участие, а когда она начинала сверять списки, оказывалось, что одни и те же лица проходили по ним дважды. Чтобы избежать этого бардака в дальнейшем пришлось размещать на сайте специальное разъяснение.

В октябре консульство внезапно затребовало данные, предоставляемые Омером обычно в конце уходящего года, они находились в свободном доступе у него в компьютере, и госпожа Селен дала задание его помощнице срочно внести их в таблицу. Моник не приняла во внимание робкие возражения Аслы, заверявшей, что она никогда этим не занималась, в результате таблица оказалась неверно заполненной. В первый же день выхода на работу Омер исправил ошибки, но сроки предоставления документа были нарушены.

Сценарий проведения Дня книги и чтения ждал своего утверждения, просмотрев его, он нашёл много несостыковок, и ему пришлось почти всё переделывать в авральном порядке. По замыслу этот праздник, предполагавший встречу с молодой французской писательницей Мартен-Люган, должен был собрать во Французском институте Стамбула не только молодёжь, но и людей более старшего поколения, поклонников французской литературы вообще и современной в частности. Молодая, талантливая француженка, детский психолог по профессии, привлекла к себе внимание, опубликовав в интернете за свой счёт электронную версию романа «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе». Пара издательств, в которые она обратилась с предложением напечатать её работу, отказали, а вот в интернете её книга в первый же день попала в сотню самых продаваемых творений, через десять дней стала бестселлером номер один, а через год роман опубликовали в двадцати странах мира. Омер не читал её книг, пролистав первый роман, наделавший столько шума, нашёл его довольно спорным, что называется «на любителя», однако имя этой писательницы было у всех на слуху, и он гадал, что предложил ей Французский институт, чтобы она нашла заманчивым небольшой тур по городам, где её ждали встречи с читателями и поклонниками таланта в отделениях Альянс Франсез. Но когда он задал этот вопрос Моник, та только улыбнулась, отметив, что к этому проекту писательницу привлекал вовсе не институт, а организация их курирующая, им же поручили чисто техническую, организационную работу: составить программу, заказать гостиницы и билеты, поддерживать постоянные контакты с принимающими сторонами и ничего более.

Вообще, в последнее время госпожа Селен выглядела озабоченной, на рабочем месте проводила не больше пары часов, а затем уезжала куда-то по делам, так что сотрудники её мало видели и по всем насущным вопросам обращались к заместителю, который после двухнедельного отсутствия ещё не успел войти в курс всех дел. Как-то в кафетерии Жак принёс ему и Синану по чашке своего фирменного кофе и подсел к ним за столик поболтать.

– У вас аврал, я слышал?

Омер пожал плечами, зато Синан задал вопрос, давно вертевшийся на языке.

– Скажи честно, Жак, ты шпион?

– Ты серьёзно? – повар смеялся до слёз на глазах. – Разве не знаешь, как эта система работает? Чтобы знать, что здесь происходит нужно иметь просто хороший слух и умение делать выводы. Больше ничего… Несмотря на то, что мадам установила железную дисциплину на рабочих местах, все эти милые девочки, да и парни, приходящие в кафетерий, болтают без умолку, перемывая кости своим коллегам и обсуждая дела насущные.

Он взглянул на Омера.

– Например, ты знаешь, что некая Гюпсе из дружеского нам института Измира имеет здесь приятельницу, поставляющую ей последние, самые свежие новости, которые ту даму, по всей видимости, очень занимают.

– Странно, что я сам об этом не подумал… И кто это?

– Девушка работает на курсах, но дружна с одной из библиотекарш, с Чичек. Вот такая цепочка… Дама, тебя преследующая, на днях пила здесь кофе с видом весьма решительным. – он усмехнулся и уже тише добавил. – Я, конечно, уважаю женщин с характером, но, по-моему, это перебор.

– Не понимаю, почему Одри за неё так цепляется. – раздражённо заметил Синан. – Висит на волоске, предупреждение записано в личное дело, а ей всё неймётся.

Но Омера, кажется, это не слишком волновало.

– Дефне сейчас далеко, её она достать не сможет, а со мной… Со мной у неё ничего не получится, я как-нибудь разберусь.

– О-о-о… – заулыбался Жак. – Судя по тону и выражению лица, твои отношения с рыжеволосой красавицей заметно продвинулись. Ведь это к ней ты ездил?

Мужчина улыбнулся, ничего не ответив, но его друг развёл руками и закатил глаза к потолку.

– Феноменально! Боюсь спросить, ты, очевидно, в курсе и моих сердечных дел тоже?

Француз насмешливо взглянул на него, и в его глазах читалось: «Ну, а как ты думаешь?»

– Собираетесь куда-то на рождественские каникулы? – уточнил он.

И так как они молчали, предупредил:

– Моник, я слышал, поедет к сыну, который теперь живёт и работает в Биаритц, и они вместе планирует небольшую прогулку в Пуатье. – он взглянул на Омера, глаза которого удивлённо распахнулись.

– Вот это и в самом деле новость! Она мне ничего не говорила… Зачем им туда ехать?

– Почему нет? На пару-тройку дней… Там есть, что посмотреть. Разве ты туда не собирался?

– Мы получили приглашение из частной школы, которую заканчивали в Риме. У неё юбилей, и дирекция надеется собрать выпускников, чтобы его отметить. – покосившись на друга, сказал Синан, думая, что, возможно, предполагаемый визит госпожи Селен с сыном в город, где сейчас находится Дефне, станет отличным предлогом отложить поездку в Рим. И если неосознанные мысли о встрече с Ханде бродят в голове Омера, следует чуть-чуть разжечь его чувство ревности. Синан был уверен, что возможная встреча с первой любовью может стать для друга фатальной, и отношения с девушкой осложнятся. – Полагаю, что провести несколько рождественских дней во французском городе и присмотреть за резвым сыном Моник ‒ отличная идея, я мог бы составить тебе компанию. – он ткнул Омера кулаком в плечо, подумав, что это также хорошая возможность пригласить с собой Гюль.

– А разве не интересно узнать, что стало с вашими одноклассниками? Пуатье и его обитатели никуда не денутся, и вы можете туда проехать сразу после Рима. Сколько лет прошло со дня окончания школы? – шеф-повар переводил взгляд с одного мужчины на другого, нутром чувствуя, что в наигранном энтузиазме Синана и молчании Омера кроется тайна.

– Девять, почти десять, полагаю. – ответил заместитель директора и взглянул на друга. – Не стоит ехать в Рим на какие-то два дня, твой вариант мне кажется предпочтительнее. Пожалуй, поищу гостиницу и заранее забронирую номера, да и покупкой билетов стоит озаботиться.

Стараясь не показать явного облегчения, Синан одобрительно качнул головой.

– Верно говоришь, разумно всё сделать заранее, а то потом с приближением праздников, могут возникнуть проблемы.

Жака позвали, и он поспешно вернулся на кухню. Проводив его глазами, мужчина сообщил другу новость.

– Я планирую взять с собой Гюль. – увидел, как Омер удивлённо вскинул брови, и глубоко вздохнул. – Ну, да… Не ты один решил свою жизнь в порядок привести.

– Вы встречались? Не подумай плохого… Напротив, я очень рад, что ты остановил свой выбор на такой достойной женщине. Она, и правда, очень милая. Ну, а ребёнок… Разве ты не мечтал иметь детей? Мальчишка не знает своего отца и станет смотреть на тебя, как на родного. – он улыбнулся и ободряюще похлопал мужчину по плечу. – Дерзай! Планируешь поехать вдвоём?

– Вдвоём, конечно вдвоём… – поспешно подтвердил друг. – Между нами и не было ещё ничего, Я ездил туда в твоё отсутствие, мы погуляли по городу, поужинали, поговорили. Ну… Целовались… Да… Но дальше дело не пошло. – он вздохнул. – Она настоящая, не то, что Ясемин.

– Кстати о ней… Эта великолепная женщина появлялась ещё на твоём горизонте?

– Сам как думаешь? Не звонила, не писала, не объявлялась. Но мне всё равно, пусть исчезнет… вместе с кольцом. Знаешь, даже если бы она захотела его вернуть, не взял бы, оставил бы в качестве прощального подарка.

Омер кивнул, одобряя, и, махнув Жаку на прощание, они вернулись каждый в свой кабинет. Проходя через холл, он задержался перед фотографией Шенонсо, с улыбкой вспоминая время, проведённое там вместе с Дефне. Только накануне он отправил ей очередное, третье по счёту письмо.

Жемчужина моя, добрый вечер,

я только что вернулся с работы, но думал о тебе весь день и вот, едва войдя, сел к компьютеру написать тебе. Прошло больше двух недель, а у меня ощущение, что мы расстались несколько месяцев назад. Проходя мимо фотографии Шенонсо, я каждый раз вспоминаю тот счастливый день, когда мы бродили по замку и паркам, и ты приняла моё предложение, а кольцо моей матери нашло, наконец-то, свою хозяйку. Мне так не хватает твоего лица, запаха волос и твоего тела рядом со мной, что я, возможно, рискну прилететь к тебе на выходные в середине ноября.

Мои сны ‒ о тебе. Я счастлив, действительно, очень счастлив от того, что ты доверилась мне, и жалею только, что после той ночи мы провели так мало дней вместе. Но у нас ещё всё впереди, в том числе и медовый месяц, когда никакие обстоятельства не станут помехой. А пока я тщательно складываю в особую шкатулку свои страстные желания и необузданные фантазии, надёжно закрываю её на ключ и извлеку всё это, когда мы останемся наедине. Надеюсь, тебе меня также не хватает и при нашей встрече ты прошепчешь мне на ухо (как ты любишь это делать) свои неприличные сны и те желания, которые из них родились.

Коллеги в институте встретили меня с облегчением, ведь никому не интересно разгребать чужие завалы, Аслы не справлялась без меня, к тому же некоторые виды работ она и не должна делать, поскольку они находятся вне её компетенции. К счастью, удалось исправить все огрехи в уже подготовленной программе по приёму французской писательницы Люган, её пригласили на День книги и чтения, который институт традиционно отмечает в двадцатых числах октября. Она пробыла в Стамбуле два дня, а потом уехала по организованному нами маршруту по разным отделениям Альянса. Мне её визит показался немного странным, потому что, как правило, подобные туры имеют место быть на День поэзии (литературы), а он проходит весной в марте-апреле в рамках месяца франкофонии.

Но это всё рабочие моменты, я рассказываю о них, потому что, возможно, тебе интересно, как я провожу свои дни и чем занимаюсь.

Меня вот чрезвычайно волнует, что происходит у тебя. Полагаю, ты уже компенсировала недостаток рвения в учёбе, который демонстрировала в последние дни моего пребывания в Пуатье. Уверен, что в группе ты вновь одна из лучших студенток. Полагаю, твои поклонники не надоедают своим вниманием, и если обожают тебя, то только издали. Я очень ревнив, знаешь ли, и не желаю, чтобы к тебе прикасался кто-то другой. Ты – моя, и так будет всегда.

Люблю тебя и живу надеждой в скором времени обнять и проделать все те вещи, которые, я знаю (не красней и не отрицай!), тебе нравятся.

Твой Омер.

Теперь, узнав о предполагаемой поездке госпожи Селен в Пуатье, он ломал голову, стоит ли об этом ставить в известность Дефне, о том, что Даниэль сам сообщил ей об этом, он, естественно не догадывался. Мужчина не имел ничего против встречи своей невесты и Моник, но по-прежнему не хотел, чтобы она виделась с её сыном, хотя внятно объяснить причину неприятия их общения не мог. Ревность казалась здесь просто неуместной, теперь, когда девушка дала согласие выйти за него замуж, и они стали близки, какие-либо причины для беспокойства должны были бы исчезнуть, однако этого не происходило, и чем больше он представлял себе их рядом, тем сильнее раздражался. Возможно, следовало бы всё узнать непосредственно от госпожи Селен, после его возвращения она не задала ни одного вопроса о Дефне, и Омер понял, что у женщины существовали свои источники информации, совершенно очевидно, Моник и без его рассказов имела представление о жизни девушки в Пуатье. Но теперь вопросы появились у него, и на правах жениха он непременно их задаст, выждав ещё два дня, он задержался в её кабинете после совещания.

– Госпожа Селен, – на его официальное обращение она подняла голову и выжидательно взглянула, и ему показалось, что ей уже известно, о чём пойдёт речь. – Вы можете уделить мне десять минут? – женщина ответила кивком и сцепила перед собой в замок кисти рук, лежавшие на столе. – До меня дошли сведения, что вы собираетесь на Рождество поехать в Пуатье. Это из-за Дефне?

Моник чуть улыбнулась.

– Даже не стану уточнять источник информации, любитель собирать сплетни и слухи мне хорошо известен. Но в этом своём качестве он иногда бывает полезен, к тому же отличного французского повара за умеренную плату найти практически невозможно. Поэтому, пусть резвится…

Другого он не ожидал, её ответ прозвучал в обычной манере, при желании это можно было истолковать как угодно, и в ту и в другую сторону, но мужчина принял это, как подтверждение.

– Могу я узнать, на какие даты вы запланировали поездку, потому что я тоже собирался навестить мою невесту в рождественские дни. – он выделил слово «мою невесту» небольшими паузами.

Женщина не выказала никакого удивления, похоже, она уже знала об этом. – Полагаю, мы приедем двадцать пятого-двадцать шестого декабря на два-три дня. Даниэль хотел повидать вашу невесту – она аналогичным образом выделила это слово, – ещё в октябре проездом в Биартц, но обстоятельства не позволили это сделать, поэтому мы решили, что рождественские каникулы – это очень удобное время навестить девушку и скрасить её одиночество в дни, когда никто не должен грустить.

– Она и не будет. – улыбаясь, заметил Омер. – Я планирую вылететь двадцать пятого. Вероятно, вы в этот день будете праздновать Рождество с сыном?

– Друг мой, не стоит соперничать с нами за внимание Дефне, в её жизни у нас разные роли. – лицо француженки вдруг приняло жесткое выражение. – Мне не хотелось бы думать, что ваша цель состоит в том, чтобы ограничить её семьей и, сковав узами брака, не давать возможности развивать свои способности и таланты. Вы никогда не производили впечатление такого ограниченного, деспотичного восточного мужчины.