Текст книги "Всё началось с поцелуя (СИ)"
Автор книги: Этранжера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 76 страниц)
– Издеваешься?
– И в мыслях не было. – вздохнув, девушка сделала грустную мину и произнесла. – Утешь меня.
И он стал утешать… Уже не в первый раз мужчина замечал, как быстро и интуитивно правильно выбирала она слова и интонации, побуждая его действовать в нужном ей направлении. Моник разбирается в людях ‒ его девочка станет восхитительной женщиной. Вот только одно его беспокоило, когда Дефне окончательно оформится, какое место отведёт она ему в своей жизни?
Выехав рано утром в субботу, около десяти часов Омер остановил машину у замка Шамбор
– Он просто гигантский! – выдохнула его спутница. – Все помещения и за день не обойдёшь… В путеводителе прочитала, что его длина сто шестьдесят, а ширина сто восемнадцать метров, в нём более четырёхсот комнат и около восьмидесяти лестниц. Как же вообще в таком здании можно ориентироваться? Заблудишься, и никто никогда не найдёт!
Они вышли из машины.
– Думаю, в этот раз не стоит брать аудиогиды, в залах можно найти очень подробное описание помещений и предметов, находящихся там. – предложил Омер. – Посмотрим самое интересное: донжон, лестницу да Винчи и открытую террасу.
– А как же второй этаж? Ты же вчера хотел пойти в музей охоты? – напомнила она, оглядываясь на стену, огораживающую парк, больше похожий на лес.
– Ещё не решил. Всё зависит от того, как быстро мы посмотрим замок. – они подошли к зданию и остановились, разглядывая его. – Что там у нас с его строительством? Зачитаешь основное, пока не вошли вовнутрь?
– Конечно. – согласно кивнула девушка и подтолкнула его локтём. – Только, чур, не ругать за ошибки…
Он усмехнулся и цокнул языком.
– Студентка Топал, надеюсь на чистое произношение и чтение с французской интонацией.
Девушка вручила ему книжицу со словами:
– Тогда читайте сами, дорогой мэтр! – посмотрела на него «щенячьими» глазами. – Ну правда, у меня лучше запоминается, когда читаешь ты.
Не в силах ей отказать, мужчина покачал головой и пробежал глазами текст.
– Посмотрим, что тут главного… В шестнадцатом веке решение о строительстве замка принял Франциск Первый, заядлый любитель поохотиться. В ужасных условиях здесь трудились около двух тысяч рабочих, местность была заболоченной, поэтому сваи вбивали на глубину более десяти метров. – взглянул на Дефне. – Ты можешь представить, сколько несчастных здесь погибло от болезней, мы буквально стоим на костях. А вот Шамбор существует века и простоит ещё дольше. Труд своих подданных короли не жалеют и денег не считают, Франциск Первый приезжал сюда очень редко только, чтобы поохотиться в заповедниках вокруг замка, да время от времени хвастался замком среди себе подобных. Да-а-а… – он опустил путеводитель и оглядел окрестности.
– Они что, так и кочевали из одного замка в другой? Насколько я помню он и в Шенонсо приезжал на охоту со всей своей свитой и челядью. Кажется, в экскурсии упоминали, что весь скарб, посуду, гобелены, картины и даже более громоздкие вещи они в сундуках везли за собой. – говоря это, девушка рассматривала центральную часть замка. – Так стало быть, в центре и есть тот самый донжон, куб с круглыми башнями по краям. – Омер не отозвался, читая текст дальше. – Часовню мы отсюда не видим и двойную лестницу тоже. – подытожила она. – А вот терраса различима. Ну что, пойдём?
Он оторвался от текста и быстро проговорил.
– Конечно, только сначала я тебя поцелую. – обхватив Дефне за талию, прижал к себе, потом его руки спустились ниже.
Девушка мгновенно вспомнила статью из журнала, принесённого когда-то Нихан, если верить ей, положение рук Омера говорило, что он хотел близости, впрочем, она и сама об этом знала и даже разделяла его желание, думая об этом всё чаще, невозможно было находиться постоянно так близко от него и не хотеть большего. С готовностью подставив губы, она вбирала его поцелуй, думая, что значительно продвинулась в этом умении, благодаря их ежедневным, пылким объятиям.
Внутри элементы архитектуры Ренессанса, видимые ими в других замках, также были узнаваемы: широкие лестницы, высокие камины, лепнина на потолках и стенах, среди них в некоторых частях здания они видели королевскую эмблему ‒ латинскую букву «F», украшенную короной и ползущей саламандрой. Шамбор постигла судьба всех замков Луары, сменивших немало хозяев и обитателей, но ему повезло, потому что Людовик Четырнадцатый обратил на него внимание, он часто приезжал в эти места отдохнуть от шума Версаля и стал инициатором частичной внутренней перестройки замка.
Перед центральной лестницей оба остановились, с любопытством разглядывая шедевр, приписываемый Леонардо да Винчи. Девушка внимательно изучила табличку с подробным описанием, но всё равно не смогла понять принцип строительства этого чуда архитектуры и обратилась за помощью к Омеру.
– На самом деле эта лестница есть огромная двуспиральная конструкция, поднимающаяся вверх, спирали не соприкасаются ни на одном из участков лестницы, поэтому те, кто спускаются, никогда не встречаются с теми, кто поднимается, к тому же у есть неё два входа. – терпеливо объяснял он, увидев, что Дефне слегка нахмурилась, силясь понять, улыбнулся. – Спираль ДНК представляешь? Вот это что-то очень похожее.
– Давай поднимемся по ней на верхнюю часть террасы. – предложила она. – Везде пишут, что оттуда открывается потрясающей вид на окрестности замка.
– Терраса и сама довольно внушительных размеров, если на ней устраивались игры и увеселения разного рода. – посмотрел на девушку и предупредил. – В донжоне пять этажей, подниматься придётся долго. Ты осилишь эти широкие ступени, или мне понести тебя на руках?
Она приняла оскорблённый вид и, вздёрнув голову, прошла мимо него на лестницу, мужчина, улыбаясь пошёл следом. Путь на террасу оказался нелёгким, и оба слегка запыхались, оказавшись наверху, не спеша, обошли донжон по периметру, держась за руки.
– С ума сойти, сколько здесь дымоходов, колонн и башенок разной формы, даже скульптуры саламандр есть. – Дефне задрала голову и указала на высокую башню, возвышавшуюся над всеми каминными трубами. – Это, как я понимаю, и есть та самая маяковая башенка, её узнают, обычно, по королевской лилии наверху. Ты будешь здесь снимать?
Омер утвердительно кивнул, и она отошла чуть в сторону, чтобы не мешать. Вернувшись вовнутрь, они прошлись по роскошно обставленным помещениям, открытым для осмотра посетителей, останавливаясь перед табличками с описанием назначения комнаты и предметов, находящихся в ней. Расписные потолки и стены, картины и гобелены, позолота, вычурная мебель на изогнутых ножках, всё говорило о великолепии и богатстве.
– Да-а-а… Даже кровати под балдахином здесь ‒ настоящие произведения искусства. – протянула девушка. – Моему скромному «дамскому» замку далеко до такого такого великолепия. Но Шенонсо всё равно остаётся моим любимцем.
– Эта помпезная обстановка своей роскошью очень уж напоминает мне Версаль. – заметил он.
– Увы, ничего сказать не могу. В той королевской резиденции не была, видела только на фотографиях. Но, судя по ним, ты прав, действительно, похоже.
Они покинули замок в половину первого, она притихла, сражённая роскошью увиденного, к тому же её немного знобило, и странное чувство усталости наваливалось всё сильнее. Дорога до Блуа заняла чуть больше двадцати минут. Омер предложил сначала пообедать, а затем поехать в гостиницу и после небольшого отдыха отправиться на осмотр другого замка ‒ Блуа.
Перекусив в одном из кафе, пленивших Дефне своими демократическими ценами, они отправились в отель, носивший имя Луизы Савойской, им удалось поставить машину на бесплатной парковке на соседней с гостиницей улочке. Их номер оказался очень скромным, но чистым, две кровати разделял только небольшой выступ в стене, впрочем, спальные места занимали почти всё пространство, и передвигались молодые люди преимущественно боком. Они сели каждый на свою кровать, лицом друг другу, Дефне, настаивавшая на экономии средств, казалась смущённой, помещение было меньше её комнаты в общежитии, и она понимала, что сам Омер никогда не остановил бы выбор на подобном отеле.
– Я не ожидала, что номер окажется таким микроскопическим. – извиняющимся тоном произнесла она, заглядывая ему в глаза и пытаясь определить его настроение. – Но ведь нам здесь только переночевать. Правда?
– Конечно. У номера есть большое преимущество: тебе от меня никуда не скрыться. – пошутил мужчина и, сняв обувь, растянулся на кровати. – Отдохнём немного или сразу двинемся на осмотр всего подряд? – уточнил он, наблюдая, как Дефне следует его примеру.
Девушка сняла носки и, растянувшись на кровати, шевелила пальцами ног.
– Думаю, полежим часок. Что-то меня знобит. – отчаянно зевнула, едва успев прикрыть рот, и накрылась покрывалом. – Главное ‒ не заснуть. – невнятно проговорила она, закрывая глаза. – Выставь, пожалуйста, время на сотовом. – но на последнем слове внезапно затихла и равномерно задышала.
Он повернулся на бок лицом к ней, думая, что вот уже второй раз подряд, но впервые в жизни, так невинно делит номер с девушкой, которую вожделеет больше всего на свете. Никто ещё не вызывал в нём таких сильных чувств, такого иступленного желания обладать, наплевав на все правила и условности, Дефне была невинна и до него мужчин не знала, это и возбуждало его до крайности, и, одновременно, служило барьером, который он не мог ‒ или не хотел? ‒ перешагнуть. В конце концов, он опытнее и старше, она вскоре станет его женой, поэтому обуздывая свои порывы, он разрешал себе обладать ею только в своём воображении, ожидая от неё знака, первого шага, который, судя по её быстро меняющемуся поведению, не замедлит явиться. Долго ждать ему не придётся, думал он, засыпая.
Когда Омер проснулся, в номере царили сумерки, сел в кровати и схватил телефон, шесть вечера! Забыл выставить будильник, и они благополучно проспали не только осмотр замка, но и музеев, и других достопримечательностей города. Кинул взгляд на спящую девушку и, чувствуя себя виноватым, не решался её разбудить, она явно очень сильно расстроится, упустив возможность посмотреть замок Блуа. Вздохнув, потянулся и тронул её за руку.
– Дефне, радость моя, просыпайся. – она задвигалась, но перевернулась на другой бок и, пробормотав что-то во сне, продолжила спать. Омер пересел на её кровать, убрал с лица волосы и, приложив руку к щеке, почувствовал как она горит, обеспокоился, пощупал лоб ‒ горячий, и внезапно испугавшись, понял ‒ у неё температура. Сел ближе, передвинувшись к изголовью, и приподнял её, прислонив к себе, она чуть приоткрыла глаза и пробормотала:
– Нам уже пора? Который час?
– Начало седьмого. – ответил он, ожидая бурной протестной реакции. Но девушка только вяло удивилась.
– Так поздно? Мы что, проспали?
– Да… Прости, я забыл поставить будильник, сам только что проснулся. – жар её тела нагрел и его. – Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, ты вся горишь, боюсь у тебя температура.
– У меня голова болит. – пожаловалась она. – Положи меня назад, я не могу никуда идти, останусь здесь. Ты иди погуляй, воды только оставь, пить ужасно хочется и холодно. – её тело дрожало. – Накрой меня чем-нибудь. А где дама?
Он принёс ей бутылку воды и придержал за плечи, пока она жадно пила. – Какая дама?
– В парике… из Шиссе… мама. – объяснила она.
И тут он испугался, Дефне, несомненно, бредила, а это означало лишь одно, температура была высокой, лихорадочно соображая, что делать, мужчина неподвижно стоял возле кровати. Лекарства с собой они не взяли, следовательно, нужно срочно бежать в аптеку и купить что-нибудь жаропонижающее, ведь и головная боль у неё, наверняка, от высокой температуры. Вот только как оставить её одну на это время? Он наклонился и прикоснулся губами ко лбу, она задвигала головой и пожаловалась,
– Больно, голова болит.
– Дефне, ты слышишь меня? – Омер осторожно погладил её плечо.
Она чуть приоткрыла глаза, посмотрела на него и вдруг спросила:
– Ты не уйдёшь от меня?
– Никогда. – ответил он. – Но прямо сейчас мне нужно выйти за лекарством. Я спущусь в аптеку и через десять минут вернусь. Ты побудешь одна?
Девушка попыталась приподняться, но застонав, схватилась за виски.
– Иди… Дама сказала, что останется со мной.
– Жемчужина моя, не пугай меня так… Здесь никого нет. – мужчина поёжился, оглянувшись. – Я выйду ненадолго. – лихорадочно блестя глазами, она смотрела мимо него, и им овладела паника. – Дефне, пожалуйста, пожалуйста… – бессмысленно повторял он.
Она вздохнула и коснулась горячей рукой его щеки.
– Не бойся, с нами ничего не случится. – слабая улыбка повисла на бледных губах, и её глаза закрылись.
Ему повезло, далеко идти не пришлось, и аптека обнаружилась совсем рядом, женщина средних лет терпеливо выслушала его сбивчивый рассказ, поняв, что перед ней иностранец, ещё раз уточнила симптомы болезни, полагая, очевидно, что взволнованный до крайности молодой мужчина мог что-то и напутать. Однако, несмотря на расспросы, ничего существенного ему не предложила, кроме таблеток и сиропа, активным веществом которых, правда в разных пропорциях, выступал парацетамол. Впрочем, он заранее знал, что без консультации с врачом и без выписанного рецепта никаких других лекарств ему не дадут. Что же, на первое время сойдет и парацетамол, а если лучше не станет, в понедельник они поедут к врачу, у девушки должна быть медицинская страховка, да, даже если и нет, он заплатит любые деньги, лишь бы ей помогли. В гостиницу возвращался бегом, влетел в номер, она спала в том же положении, что и перед его уходом, лоб был по-прежнему горячим, Омер вспомнил, что не купил термометр, поколебался, но решил больше не оставлять Дефне одну. В мерную ложку налил сироп, подумав, что ей легче выпить его, чем раскусывать таблетку, и потормошил.
– Девочка моя, я принёс лекарство, приподними голову. – просунул руку под плечи и помог приподняться.
Приняв лекарство, она сморщилась.
– Фу, гадость… – легла и снова повторила: – Мне холодно, накрой меня чем-нибудь.
– Это от температуры, в комнате жарко. – извиняющимся тоном ответил мужчина, и вдруг в памяти всплыло воспоминание о том, как в детстве мать сбивала у него жар. Он намочил полотенце холодной водой и приложил ко лбу девушки, так периодически охлаждая его, провёл весь вечер рядом с ней. Ресторана в гостинице не было, выйти в город поужинать и вновь оставить больную на продолжительное время одну, он не решился. К тому же беспокойство за неё отбивало всякий аппетит, особенного голода Омер не испытывал, время от времени умиротворяя водой протестующий желудок. Придвинув свою кровать вплотную к её, задремал, но часто просыпался и прислушивался к тяжёлому дыханию. Иногда Дефне бредила, звала то маму, то его, то по-французски какую-то даму, потом затихала, ближе к рассвету он также провалился в сон, проснулся около полудня, спустился вниз и продлил пребывание ещё на сутки, планируя выехать вечером, или, на крайний случай, завтра утром.
Когда вернулся, девушка не спала, а с потерянным видом сидела на кровати.
– Как ты? – обеспокоенно спросил мужчина, чтобы увеличить проход, отодвинул свою кровать, сел напротив и взял её руки в свои. – Голова болит? – привстав, коснулся губами лба, жар немного спал.
– Из-за меня мы не смогли вчера никуда пойти. – она выглядела больной и казалась совершенно разбитой недомоганием и плохим самочувствием.
– Ну, что за ерунда тебе приходит в голову. – мягко пожурил он. – Главное ‒ это твоё здоровье. А то, что мы упустили ‒ нагоним. Вернёмся сюда столько раз, сколько ты пожелаешь, летом даже лучше, посмотрим световое представление в замке.
– Правда? – и когда он кивнул, облегчённо выдохнула. – Нам пора номер освобождать?
– Я продлил его. Можем уехать вечером или даже завтра утром, смотря по тому, как ты будешь чувствовать себя. – Омер с жалостью разглядывал её осунувшееся лицо. – Ты не ела ничего со вчерашнего обеда. Может, мне что-то купить, или мы выйдем перекусить в кафе поблизости?
– Не знаю, мне нужно срочно принять душ. – ответила Дефне и поднялась, опираясь на его руку. – Спасибо за заботу… Мне стыдно, что я поломала все наши планы. – ничего не ответив, он улыбнулся и коснулся двумя пальцами её бледной щеки. Перед дверью в ванную комнату она остановилась. – Мне пока не стоит выходить, но ты можешь поесть в кафе и захватить мне что-нибудь перекусить. Всё равно, аппетита нет, а ты, наверное, вчера не смог даже поужинать нормально.
– Ты точно обойдёшься без моей помощи в ванной? – он подошёл к ней и снова приложил руку ко лбу.
– Хочешь меня помыть?
– Я не против. – серьёзно ответил он.
Дефне качнула головой.
– Иди поешь и возвращайся, потом решим, что делать дальше.
Он вернулся через сорок минут, плотно поев в кафе на соседней улице, в пакете лежали салат для Дефне, фрукты и бутылки с питьевой водой, купленные в лавке рядом с гостиницей, она спала, и влажные волосы тёмными прядями белели на подушке. Что с ней случилось? Откуда взялось это странное недомогание, больше похожее на лихорадку? Или это усталость так сигнализировала о себе? Девушка много занималась, допоздна засиживаясь над заданиями, а его приезд только добавил напряжённости в её и без того плотный график, время на отдых и сон оставалось совсем немного.
С понедельника начнётся обратный отсчёт его пребывания здесь, в субботу он уедет и оставит её одну, теперь мысль об этом казалась ненавистной, и всё-таки им придётся расстаться, Дефне не согласится прервать стажировку, наплевав на усилия госпожи Селен, устроившей ей это праздник языка. Он мерил шагами маленькую комнату, пытаясь найти выход из ситуации, который мог бы устроить всех, пока не понял, что никакой компромисс здесь невозможен. Их разлука продлится два с половиной месяца, и он, ни в коем случае, не должен показать девушке своё разочарование, чтобы не расстраивать её ещё больше. В конце концов, она дала согласие стать его женой, между ними есть настоящие, сильные чувства, и он не позволит ни людям, ни обстоятельствам изменить это.
***
*фахверковые – нем. Fachwerk, каркасная конструкция ‒ тип строительной конструкции, при котором несущей основой служат вертикально установленные несущие столбы, являющиеся, наряду с распорными наклонными балками, опорной конструкцией здания. Эти несущие столбы и балки видны с наружной стороны дома и придают зданию характерный вид.
Глава 34. Страсть
Они вернулись в Пуатье в воскресенье вечером, когда часы показывали начало седьмого, Дефне на заднем сиденье проспала всю дорогу и открыла глаза, когда Омер остановил машину почти у самого общежития.
– Тебя донести? – обернувшись к ней, с участием спросил он.
– Скажешь тоже! Я сама прекрасно дойду. – выйдя из машины, она потянулась. – Всё ломит, столько проспать ‒ это уму непостижимо. – обернулась к нему и, умоляюще глядя в глаза, проговорила. – Прости меня, я испортила нам всю поездку. Пропустили осмотр таких чудесных памятников, даже не знаю, как ещё перед тобой виниться.
– Ну, что за глупости. – он вынул из багажника их вещи и, взяв девушку за руку, направился в здание. – Меня смущает только, как я сегодня оставлю тебя одну на ночь. Может, переночуешь у меня?
– Чтобы ты опять спал на балконе? Я прекрасно посплю у себя, к тому же мне ещё задание на понедельник нужно сделать. – девушка открыла дверь своей комнаты, включила чайник и, бросив сумку на кровать, села за стол. – Я тут подумала, ты можешь завтра или во вторник съездить в Блуа и Амбуаз один, ведь это недалеко. Зачем терять время и сидеть в комнате возле меня?
Мужчина улыбнулся и, подойдя к ней, прижал к себе, она подняла виноватое лицо, продолжая извиняться.
– Мне, правда, очень, очень жаль. Я так расстроена, что испортила нам выходные.
– Всё это ерунда… Не хочу больше говорить на эту тему. – несостоявшиеся экскурсии тревожили его меньше всего, а вот её недомогание казалось странным. – Меня беспокоит твоё состояние, думаю, завтра ты должна сходить к врачу.
– Зачем? – Дефне пожала плечами и дотронулась до лба. – Температуры нет, слабость пока осталось, но ничего не болит, полагаю, я просто слегка переутомилась, и организм не выдержал. Но это не повод бежать к врачу. К тому же пропускать занятия я не стану.
– Ты рассуждаешь безответственно. – вдруг завёлся он. – Для тебе занятия дороже здоровья? Вчера ты перепугала меня, бредила, металась в жару, уверяла, что рядом с тобой есть какая-то дама, а сегодня легкомысленно заявляешь, что тебе на это наплевать.
Не ожидая от него такого напора, она немного опешила и тут же начала обороняться.
– А чего ты горячишься? В конце концов, здоровье-то моё, и я стану поступать, как считаю нужным.
– Вот как… То есть моя обеспокоенность и моё мнение тебя не волнуют? Ты и впредь не собираешься считаться с моей точкой зрения? – его голос звучал глухо, но напряжение вчерашнего дня требовало выхода, увеличив расстояние между ними, он внимательно посмотрел ей в глаза и нарочито спокойно спросил: – Я для тебя ничего не значу?
– Ну, давай ещё поругаемся! – Дефне покраснела и вскочила со стула, на который только что села. – К чему ты обычную проблему увязываешь с моим чувством к тебе? Если я не иду к врачу, это означает по-твоему, что тебе нет места в моей жизни? Это абсурд, сам не понимаешь, что ли? – она прошла мимо него, включила чайник и спросила на оборачиваясь. – Чай будешь?
– Нет, я лучше пойду. Вижу, к тебе вернулись силы перечить мне и вести подобные разговоры. – Омер взял свою сумку и направился к двери.
– Не я эти разговоры начала. И ты прав, нам лучше побыть в одиночестве, подумать на досуге о правах своих и другого человека.
Он обернулся, хотел что-то возразить ей, но, увидев упрямое, раскрасневшееся лицо, с осуждением покачал головой и вышел.
– Ну и ладно, вот и иди. – прошептала она, прошла в ванную умыться, посмотрела на себя в зеркало и заплакала. – Ну и ладно, не любит и не надо, обойдусь и без него. – завывала Дефне сквозь слёзы, понимая в глубине души, что несёт чушь, но чувство неизвестно откуда взявшейся жалости к себе было настолько велико, что она проплакала всласть ещё минут десять, потом начала успокаиваться, снова заварила чай и, раскрыв компьютер, села заниматься, выключив сотовый. – Вот и звони… Посмотрим, насколько тебя хватит… – буркнула девушка, показала телефону язык, погладила руку с кольцом, вздохнула и сосредоточилась на упражнении.
Она просидела над учебниками до полуночи, периодически косясь на лежащее под рукой средство связи. Желудок всё чаще подавал сердитые знаки, захотелось есть, но дома не было ни крошки, на всякий случай заглянула в холодильник и с удивлением обнаружила там салат и фрукты, наверняка, Омер положил их туда, а она даже не заметила когда. Честно говоря, Дефне уже соскучилась по нему и понимала, что была не права, строя разговор в таком тоне, ведь когда свалилась с температурой и не могла даже головы поднять, он заботился о ней, ходил за лекарствами, давал ей пить, сидел возле неё. Она же чувствовала его присутствие… Так почему разговаривала с ним в подобном тоне? Конечно, он погорячился, ставя знак равенства между обращением к врачу и её чувствами к нему, иначе, используя любой, даже самый пустячный предлог, каждый из них сможет сказать: «Ты имеешь другое мнение, отличное от моего, не слушаешься меня, значит ты не принимаешь меня всерьёз». Поэтому в следующий раз, когда они увидятся, эту ситуацию стоит непременно проговорить, их мнения могут не совпадать, но разве это означает, что они не любят друг друга? Просто навязывать свою точку зрения никто не должен, и, уж тем более, она не обязана всегда делать то, что он ей скажет, если думает иначе. А то смехотворный аргумент: ты меня не слушаешь, значит моё мнение и я сам ничего не значим в твоей жизни, можно с успехом использовать в обе стороны. Однако, перед тем, как лечь спать, Дефне не выдержала и включила телефон, Омер не звонил, зато была смска от Пчёлки, которая напоминала, что бабушка ждёт денег Сердару на свадьбу. Девушка открыла онлайн-кабинет, она давно уже распланировала, как распорядится деньгами, скопившимися на счету: купит новую швейную машину, оплатит курсы дизайна одежды, теперь с этим придётся простится, на курсы, возможно, денег хватит, а вот на крупную покупку ‒ нет, вздохнув, она написала Пчёлке короткое письмо.
Дорогая сестрёнка,
вышли мне данные карточки брата, в понедельник или во вторник я переведу на неё деньги. Сразу говорю, что больше дать не могу, так что, если он рассчитывал на несметные богатства от меня, пусть поумерит свои желания, я уже заплатила за аренду дома, не дожидаясь его вклада в это общее дело. Как у вас дела, как здоровье бабушки? Нихан совсем не выходит на связь, ни одного письма, ни одной смски я от неё не получила. Вот так из-за мужчин и теряешь подруг. Ты просила, чтобы я позвонила бабушке и успокоила её, но ты ведь знаешь, что госпожа Тюркан коротко говорить не умеет, а связь дорогая, поэтому завтра в пять часов по вашему времени ‒ а у меня здесь будет только три, и я вернусь с занятий ‒попробуем установить связь по интернету, пусть увидит, что со мной всё в порядке. Надеюсь, с учёбой у тебя проблем нет?
Обнимаю. Дефне.
Уязвлённый последними словами девушки, Омер подъехал к отелю, уже жалея, что оставил её одну, наверное, не стоило так настаивать на посещении врача, но он так переволновался накануне, спал урывками и открывал глаза при каждом шорохе с соседней кровати, что и сам теперь находился в странном состоянии полусна-полуяви. Упрямство Дефне вывело его из себя, если они и дальше станут сталкиваться лбами по подобным мелочам, ничего хорошего из этого не выйдет, ему не следует все время уступать ей, только на том основании, что он старше и любит её. Совсем наоборот, она должна больше прислушиваться к его мнению, в конечном итоге, главой семье является мужчина. Конечно, он не тиран и не самодур и признает равенство, но… всему есть границы, его девочка должна понять, что последнее слово останется за ним, никаких манипуляций он не потерпит, и при решении любых вопросов его точка зрения должна, если и не быть решающей, то безусловно учитываться.
И тем не менее, он несколько раз брал в руки телефон, собираясь позвонить и справиться о её самочувствии, но сбрасывал звонок каждый раз в последний момент. Дефне решила, что каждому лучше побыть наедине со своими мыслями, вот пусть и сидит одна, подумает, остынет, сделает правильные выводы… Но сердце было не на месте, промаявшись ночь, рано утром он поехал к зданию факультета убедиться, что студентка Топал появилась на занятиях. Не обнаруживая своего присутствия, видел, как она приехала на велосипеде, с поникшим видом, не спеша, пошла вовнутрь, и тут непонятно откуда нарисовался этот здоровяк ‒ немец, преградил ей дорогу и, жестикулируя, стал что-то рассказывать. Она стояла к Омеру спиной, и он не видел выражения её лица, однако чувства парня ему были понятны, раза два в ответ на его эмоциональную речь Дефне кивнула головой, с чем-то соглашаясь. Интересно, на что это она давала согласие? Мысль о том, что её нельзя оставлять одну, становилась идеей фикс. Первым порывом было выйти и прервать общение, затем он представил нелепость своего поступка в глазах девушки, которая, наверняка, заподозрит его в слежке, поэтому дождавшись, когда эта пара войдёт в здание, мужчина уехал, решив её встретить после занятий и прекратить эту нелепую размолвку между ними. В гостинице он, наконец, нормально позавтракал, вернулся в номер с намерением отдохнуть и проснулся около шести, ни разу не услышав будильника ‒ тревоги и волнения двух дней сделали своё дело. Расстроенный, Омер решил поехать в общежитие, забрать её на ужин и снять все разногласия между ними.
С утра Дефне была сильно не в духе, мало того, что телесная слабость ещё давала о себе знать, так и молчание возлюбленного давило тяжестью на сердце. Стоя перед зеркалом, она вглядывалась в бледное лицо, украшенное тёмными подглазинами, и пыталась привести себя в порядок, иначе не избежать подкалываний и шуток приятельниц по поводу её времяпровождения в выходные дни. Слёзы то и дело наворачивались на глаза, что-то прямо грызло изнутри, и справится с этим не удавалось, она даже задумалась, стоит ли сегодня вообще идти на занятия, но тут перед лицом мгновенно всплыла фигура мадам Селен, и девушка поняла, что расхолаживать себя не стоит. Как знать, не исключено, что Ноэми регулярно общается с директором Французского института и делится с ней впечатлениями о работе, прилежании и успехах турецкой студентки.
Небо было слишком мрачным, воздух слишком влажным, педали крутились слишком тяжело, путь до факультета был слишком долгим… Да ещё осмелевший Франц перегородил ей дорогу, когда, уставшая уже с утра, она заходила в здание.
– Привет! – бодро произнёс он. – Я заходил к тебе в выходные, но тебя не было. – она кивнула. – А ты чего такая бледная? Заболела? – вновь кивок, парень помолчал. – Ну ладно тогда, лечись, а то я хотел пригласить тебя на концерт в Дом студента. – он сделал паузу, ожидая её возможной реакции, но так как Дефне молчала, ответил самому себе. – Очевидно, не в этот раз. – она снова молча кивнула и вошла в здание.
На занятиях девушка казалась ушедшей в себя, отвечала вяло и часто невпопад, отметив её бледный вид, госпожа Персево справилась о здоровье и, услышав о недомогании, случившимся в выходные дни, оставила её в покое. Зато студентки оживились, начали перешёптываться и кидать на неё заинтересованные взгляды, было ясно, что они приступят с расспросами, едва раздастся звонок, Дефне заранее знала, какие выводы они сделали из её весьма жалкого вида. Их терпения хватило до кафетерия, когда она со своим скромным завтраком села за столик, Илина, едва сдерживая улыбку, потребовала:
– Рассказывай!
– Я знаю, о чём вы все думаете, но вы не правы, я просто проболела все выходные.
Нахальная румынка хмыкнула.
– Ага… Тебя же не было в комнате… Франц заходил к тебе, хотел вытащить на концерт, хотя я его предупредила, чтобы не надеялся, и оказалась права.
– Ну да, мы уезжали, запланировали много, а посмотрели только Шамбор. А потом, верите, я легла отдохнуть и всё…
– Что всё? – переспросила Родика. – Твое «всё» можно трактовать по-разному.
– Да, заболела она, наверняка, температура поднялась. – вмешалась Татьяна. – Посмотрите, сидит бледная, как смерть. Зачем на занятия пришла? Пошла бы к врачу. – укорила она подругу, мужественно пытавшуюся втолкнуть в себя круассан.
– Ой, да ладно тебе, заступница. – улыбнулась Илина. – А то мы не знаем, отчего такие подглазины бывают. – она изучала лицо девушки. – Хотя, наверное, ты права, если бы была с ним, такого унылого вида не случилось бы.
