Текст книги "Всё началось с поцелуя (СИ)"
Автор книги: Этранжера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 76 страниц)
– На гобеленах так много сцен охоты. – Омер был в наушниках, но увидел шевеление её губ, приостановился и вопросительно взглянул на девушку, которая уже двигалась к дверям, её внимание привлёк девиз первых владельцев замка Томаса и Катрин: «Если мне удастся построить Шенонсо, меня будут помнить».
Из Гвардейского зала они прошли в капеллу с витражами, выполненными в двадцатом веке, ими заменили оригиналы, пострадавшие при бомбёжке. Скульптуры и картины имели религиозное содержание, молодые люди были поверхностно знакомы с библейскими сюжетами и оценивали, прежде всего, их художественную ценность. Курьёзной показалась информация о том, что в разрушительное время Французской революции Мадам Дюпен ‒ тогдашней владелице замка ‒ удалось сохранить капеллу, превратив её в дровяной склад.
Осмотру спальни Дианы де Пуатье, Дефне, а соответственно и Омер, не упускавший девушку из виду, уделили больше времени. Фаворитка короля Генриха Второго, которой он, нарушив закон, подарил Шенонсо, после его смерти вернула замок вдове Екатерине Медичи. Омер молча указал рукой на потолок и камин, украшенные инициалами королевской супружеской пары «C» и «H», при переплетении могли читаться как «D». Множество картин, за исключением портрета Екатерины Медичи на камине, и гобелены, висевшие с двух сторон от спального места, имели библейские сюжеты. Рассматривая кровать под балдахином, девушка слегка улыбнулась, очень похожая ждала её в номере отеля. Мужчина проследил за взглядом Дефне и, освободив одно ухо от наушника, спросил:
– Кстати, как спалось на кровати Ренессанса?
– Очень хорошо, хотя и непривычно. – увидела его улыбку и пояснила. – Она немного высока для меня, да и сны какие-то странные снились…
– Так поэтому ты отправилась путешествовать по отелю?
Она серьёзно взглянула на него и без улыбки ответила:
– Возможно… Кстати, мебель в моём номере скопирована довольно точно, если судить по оригиналам, которые мы увидели в других комнатах. Ведь здесь только аутентичные вещи?
– Несомненно. Но не факт, что они когда-то находились именно в этом замке. С Азей-Лё-Ридо ведь та же ситуация… Исторических потрясений во Франции случилось достаточно, многие предметы терялись или просто уничтожались, поэтому то, что удалось сохранить в музеях и в других замках, распределяли потом между подобными памятниками.
В рабочем Зелёном кабинете королевы Екатерины Медичи, управлявшей Францией после смерти супруга, главной достопримечательностью оказалась шпалера шестнадцатого века, в рассказе экскурсовода она значилась зелёной ‒ что объясняло и название кабинета ‒ но со временем шпалера поменяла свой цвет и стала синей. К тому же рисунки на ней оказались очень необычными для той эпохи: фазаны, ананасы, орхидеи, гранаты, животные и растения, неизвестные в Европе того времени, были созданы воображением мастеров ьи часто нее имели сходства с оригиналами.
Чтобы полюбоваться видом на парк Дианы и реку Шер из окон маленькой комнаты, служившей Екатерине библиотекой, пришлось подождать, пока выйдет шумная группа итальянцев. Дефне мечтательно произнесла:
– Представляю, как королева сидит за своим столом, смотрит на всё это великолепие и отсюда решает судьбы Франции и народа.
– Вид, действительно, заслуживает восхищения. – согласился Омер. – Шер и сад Дианы очень органично смотрятся рядом. – он взглянул на девушку. – Интересно, какую комнату ты теперь станешь вспоминать, думая о Шенонсо?
Она прислонилась к его плечу и прикрыла глаза.
– Визит ещё не закончен, в конце дня скажу, с чем буду ассоциировать замок. Пообещай, что сделаешь тоже самое.
Он поцеловал её в макушку.
– Обязательно. – подумав про себя: «Никаких других ассоциаций, кроме нашего уединения и ощущения, что ты всегда рядом со мной, у меня не останется».
Они вернулись в спальню Дианы, чтобы через небольшую дверь пройти на галерею, так впечатлившую Дефне на фотографии во Французском институте Стамбула. Увидев её воочию, она потрясённо ахнула.
– Я видела множество снимков галереи, но не представляла, что в реальности она так великолепна. – девушка сцепила руки на груди, как обычно при сильном волнении.
– Ирония судьбы… – усмехнулся Омер. – Две женщины, всю жизнь соперничавшие друг с другом, в этом случае создали что-то прекрасно общее: Диана построила мост, Екатерина закрыла его галереей.
Они медленно продвигались по танцевальной зале, параметры которой перечислял гид: длина ‒ шестьдесят метров, ширина ‒ шесть, окон ‒ восемнадцать, пол выложен черным мрамором и белым песчаником, потолок ‒ балочный. Галерея была с помпой открыта во время праздника, организованного королевой в честь своего сына Генриха Третьего. Медальоны на стенах, появившиеся лишь в девятнадцатом веке, не задержали внимания Дефне, а вот имитация камина, служившего декорацией вокруг двери южного выхода произвела впечатление.
– С первого взгляда даже не догадаешься, что перед тобой дверь. – она, разглядывала декор с разных сторон, оглянулась на Омера, тот, выпустив её руку, неподвижно стоял перед одним из окон.
– Я читал, что к галерее хотели пристроить ещё одно крыло замка, очевидно, эта дверь должна была вести туда.
– Здесь прохладно, несмотря на тёплый воздух снаружи. – девушка зябко передёрнула плечами и, взглянув на камины, скептически произнесла. – Сомневаюсь, что они могли прогреть воздух, испарения от реки, особенно в зимние месяцы, наверняка, холодили.
Часто останавливаясь у окон, они медленно двинулись назад, каждый с невысказанными вслух мыслями, она думала о чудесном исполнении своей мечты, и что это произошло благодаря Омеру, он же испытывал волнение, представляя, каким образом сделает ей предложение. Искоса взглянул на Дефне, она смотрела на него так нежно и благодарно, что, повинуясь порыву и не обращая внимание на толкавших их туристов, мужчина привлёк её к себе, обнял за талию, и они оба застыли, глядя на спокойно текущую реку, и людская толпа огибала их.
Из галереи по узкой лестнице спустились в цокольные помещения замка, где располагались кухни, состоявшие из нескольких комнат разной целевой направленности: буфетной с впечатляющим набором медной утвари, столовой, разделочной с сохранившимися крюками для подвешивания туш, кладовой для продовольствия. Постояли у камина, самого большого в замке, впечатлённые его размерами, увидели и площадку, к которой когда-то причаливали лодки с продовольствием, правда, Дефне так и не поняла, почему её назвали купальней Дианы. Неужели фаворитка короля плавала здесь?
– Думаешь, изнеженная дама отсюда ныряла в воду? – она скептически поджала губы, вопросительно глядя на мужчину.
– Никогда не интересовался этим. Уж если ты не знаешь… – шутливо добавил он.
Такая мелкая деталь действительно озадачила, и девушка решила, просмотреть все возможные источники, чтобы получить ответ на, казалось бы, пустячный вопрос. Она не любила, когда интересные детали ускользали от её внимания.
В салоне Франциска Первого в глаза бросился камин с девизом Бойе, который они уже видели в начале экскурсии, мебели было немного, но внимание привлёк шкаф, инкрустированный перламутром и слоновой костью, подарок к свадьбе Франциска Второго и Марии Стюарт. А вот картин в зале было много, однако особенное внимание привлекли две: портрет Дианы де Пуатье и «Три грации». Фаворитка Генриха предстала в образе Дианы-охотницы, приглядевшись, девушка заметила на раме герб Дианы и обернулась узнать, заметил ли его Омер, но тот любовался не столько картинами, сколько самой Дефне, она так искренне и живо реагировала на всё, что со стороны походила на ребёнка, получившего, наконец, долгожданную игрушку. В отличие от некоторых туристов, спокойно и со скучающим видом фланировавших из комнаты в комнату, девушка наслаждалась увиденным, и такое восхищение отражалось на её лице, что иные посетители, проходя мимо, улыбались этому энтузиазму.
Другая картина, которую Дефне рассматривала, то приближаясь, чтобы рассмотреть детали, то отдаляясь, изображала трех мадемуазель де Несле, трех сестёр, которые одна за другой были фаворитками короля Людовика Пятнадцатого.
– Такие грациозные… – мечтательно произнесла она. – Невозможно красивые…
У Омера были свои мысли на этот счёт, но озвучивать их он не стал.
В салоне Людовика Четырнадцатого, куда они перешли, центром был камин, достигавший высоты потолка, и портрет Людовика в раме, составленной из четырёх огромных кусков дерева, необычной была и мебель, обитая гобеленом. Картины на красных стенах принадлежали кисти французских живописцев семнадцатого и восемнадцатого веков. Дефне надолго остановилась перед портретом Луизы Дюпен, хозяйки Шенонсо в восемнадцатом веке, красивая и блестящего ума молодая женщина покровительствовала энциклопедистам, таким как Вольтер, Руссо, Дидро и принимала их в замке. Она помогала крестьянам и заслужила их любовь и уважение, именно её доброта и щедрость уберегли Шенонсо от разрушения во время Французской революции.
Осмотр первого этажа, занявший больше часа, подходил к концу, оставались два других этажа, но в отличии от многих посетителей, спешивших продолжить своё путешествие, молодые люди не торопились. После осмотра интерьеров они планировали пообедать рядом в одном из многочисленных кафе, а затем вернуться, чтобы ознакомиться с садами, парками и другими строениями поместья. Осмотр помещений второго и третьего этажей заняли ещё два часа, все они были великолепны и демонстрировали посетителям, как менялось убранство залов в соответствии с эпохой, модой и вкусами владельцев замка. На втором этаже особенное внимание привлекли две спальни: пяти королев и Екатерины Медичи. Первая, стены которой были сплошь обиты гобеленами шестнадцатого века, получила своё название в память о двух дочерях и трёх невестках Екатерины Медичи. А спальня самой королевы по обилию декоративных элементов напоминала резную шкатулку, потолок из квадратных кессонов, крашенных и позолоченных, бросался в глаза каждому, кто попадал в эту комнату, там был и герб дома Медичи, и переплетённые инициалы Екатерины и её мужа, и резные растительные мотивы. Кровать с балдахином эпохи Возрождения, украшенная фризами, пилястрами и портретами в профиль в духе античных медалей, несколько отличалась от виденных ранее. Как Дефне не принюхивалась, но даже при таком обилии тканей запаха плесени не чувствовалось, и она поделилась этим замечанием с Омером.
– Возможно следят более тщательно. Всё-таки это частная собственность, и рейтинг посещаемости замка выше, нежели у Азей-Лё-Ридо. – резонно заметил он.
На третьем этаже больше всего времени они провели в спальне Луизы Лотарингской, Белой Королевы, Дефне подошла к визиту основательно и заранее прочитала о ней и её Черной комнате. После смерти супруга Генриха Третьего Луиза удалилась в Шенонсо для молитвы и уединения, следуя этикету королевского правила, она до конца жизни носила одежды белого цвета в знак траура и обила стены и потолок своей комнаты материей темно-серого, почти чёрного цвета. Её необычная спальня была восстановлена на основе сохранившегося потолка, Дефне дважды прослушала объяснения гида, но поняла не все слова и обратилась за помощью к Омеру, который посоветовал ей внимательнее посмотреть на изображённые на материи атрибуты траура: перья, серебряные слёзы, лопаты могильщиков, верёвки вдов и терновые венки. Набожную и траурную атмосферу спальни подчёркивали фигура Христа и скамеечка для молитвы. Мужчине показалось, что девушка приуныла, он выключил свой аудиогид и с участием спросил:
– Атмосфера комнаты настолько подействовала на тебя или это усталость? Твоё личико побледнело ещё больше и как-то осунулось.
– Когда нам читали курс по истории Франции, жизнь Белой Королевы впечатлила меня, на её долю выпало столько неприятностей. А ведь у неё был очень мягкий, незлобивый характер, она никуда не лезла, не занималась политикой, не интриговала, любила мужа и очень переживала о своём бесплодии. Ну, почему, почему жизнь так несправедливо обошлась с ней?
– Жизнь часто несправедлива. – почувствовав, что сказал банальность, попытался сгладить её. – Но не всё же было так плохо, наверняка, в жизни этой дамы случались и радостные дни. Жемчужина моя, ну стоит ли так переживать из-за того, что случилось много веков назад. Вот, у тебя уже и слёзы в глазах…
– Мне просто очень жаль эту женщину. И комната эта грустная, здесь тягостно. Я чувствую, что вся её боль, разочарования, сожаления впитались в стены и до сих пор здесь витают над нами. Её называют черной, хотя она скорее темно-серая, не из-за цвета, а из-за давящей атмосферы. Не стоило её открывать для осмотра, она слишком личная.
Видя, что Дефне совсем поникла, и немного обеспокоенный этой странной чувствительностью, он поспешил её увести, они медленно спускались, направляясь к выходу, и всё это время она о чём-то напряженно думала, слегка отстранившись от него. Они едва вышли на аллею перед замком, как вдруг девушка остановилась и, схватив его за локоть, спросила:
– У тебя кто-то есть?
Мужчина ошеломлённо смотрел на неё, не понимая, какая связь существует между опечалившей Дефне комнатой и их отношениями, и какими извилистыми тропами двигаются её мысли.
– Вот так вопрос… – не выдержал он. – Откуда что возникло?
Она пожала плечами и несколько раздражённо ответила.
– Мужчины всегда обманывают женщин, что в эпоху Ренессанса, что теперь. Без разницы…
– У меня никого нет, мне не нужна другая женщина, я люблю тебя. Для чего приезжать сюда, к тебе, если у меня кто-то есть? Послушай, я не имею привычки обманывать, ненавижу ложь. – хмурясь, он несколько растерянно всматривался в её лицо. – Что произошло, можешь мне сказать? Какие странные параллели ты проводишь?
Девушка понимала, что сейчас не время и не место для подобного разговора, но истории всех этих незаурядных женщин, которые она с таким участием слушала, вызвали в её душе нарастающий протест. Дамы ушедших веков были красивыми, замечательными, выдающимися, и, несмотря на это, их возлюбленные и мужья предавали их, изменяя и оставляя в одиночестве.
Она набрала воздуха в лёгкие и выпалила:
– Мне сказали, что я наивная дурочка. Ты взрослый мужчина, и если мы с тобой не близки, значит, у тебя есть кто-то для постели.
«Так вот откуда дуют ветра», – понял он, думая, как лучше сказать. – Действительно, такая точка зрения имеет место быть, и ситуации такие происходят, но это не наш случай. – улыбнулся и, приподняв подбородок девушки, хотел коснуться её губ.
Но Дефне уклонилась от поцелуя и исподлобья взглянула на него:
– Ты меня не хочешь?
Рот Омера непроизвольно открылся, это называлось из огня да в полымя, они вступали на хрупкий лёд опасных откровений. «Так, так… Что это ‒ воздух Франции или результат просветительской работы опытных соседок?», – мелькнуло в голове, но не ответить он не мог.
– Хочу, очень хочу. – честно признался мужчина и увидел, как её лицо порозовело. «Слава Аллаху, она ещё не разучилась стесняться». – Ты хочешь нашей близости? – вопрос вылетел сам собой, он не планировал задавать его, потому что не знал, какой ответ устроил бы его больше.
Девушка молчала, продолжая всё также смотреть на него с непонятным выражением на лице. Не дождавшись ответа, но, отметив про себя, что слово «нет» не прозвучало, он медленно, с расстановкой произнёс.
– Ты сама должна решить, когда будешь готова. Я ни в коем случае не стану тебя торопить. – подойдя ближе, привлёк её к себе, почувствовал небольшое сопротивление, но рук не разжал, а, склонившись к рыжей голове, терпеливо ждал. Вскоре Дефне расслабилась и обхватила его в ответ двумя руками. Он выдохнул, подумав, что скучно с ней не будет никогда. – Ну что, пойдём перекусим? Обеденное время у французов скоро закончится, и тогда в таких маленьких городках нас ни в одном кафе нормально не покормят. – проговорил он, щекоча её шею своим дыханием.
– Но мы потом вернёмся? Я хотела бы осмотреть замок со всех сторон и другие постройки тоже.
– Конечно. А я сниму кое-что на камеру. – ему очень хотелось намекнуть ей на предстоящее событие, но он промолчал, решив сделать сюрприз.
Углубляться в посёлок не стали и неподалеку от замка остановились в небольшом на вид кафе «Au gateau breton», выбрали столик на улице, приветливая молоденькая официантка подала им меню и карту вин, откровенно разглядывая Омера, Дефне заметила это и усмехнулась.
– Француженка положила на тебя глаз.
– О чём ты? – удивился он, не отрывая глаз от меню. – Вместо того, чтобы сочинять, лучше выбрала бы, что станешь есть.
– Я не сочиняю. – взяв меню, посмотрела прежде всего на цены, и брови поползли вверх. – Ужас… – прошептала она. – Может, Макдо поищем?
Омер закатил глаза и укоризненно покачал головой.
– Что мне с тобой делать? Выбирай любое блюдо, поверь, это не разорит меня.
– А меня ‒ да. – парировала она и вздохнула. – Ладно, я возьму салат и рыбу, а на десерт… – ткнула пальцем в строчку меню. – Вот эту штуку с шоколадом.
Но он, безусловно, заказал больше, на столе появились оливки, сырная тарелка, хлебное ассорти и два бокала красного вина.
– Вино пить не стану. – сразу предупредила Дефне.
Официантка нерешительно взглянула на него.
– Оставьте, возможно, моя девушка подумает и изменит своё решение.
Француженка бросила быстрый любопытный взгляд на спутницу понравившегося ей мужчины, прекрасно говорившего на французском, несомненно, она оценивала её привлекательность.
– Скажешь, и сейчас ничего не заметил? – она пыталась скрыть своё раздражение, но ей это плохо удалось.
– Жемчужина моя, мне абсолютно всё равно, кто и как смотрит на меня, главное, чтобы ты никого кроме меня не замечала и перестала бы дуться на меня непонятно по какой причине. – прошептал он и поднёс её руку к губам.
Ей были приятны эти слова, она попыталась сдержать улыбку, но не смогла, и нежный, долгий взгляд стал ему наградой.
Они вернулись к замку через полтора часа, аудиогид сдали после осмотра интерьеров, но в киоске Дефне купила буклет о замке, и теперь Омер зачитывал то, что относилось к парку Дианы, она слушала, изредка уточняя значение тех или иных слов. Из информации, представленной в буклете, следовало, что структура так называемой партерной клумбы сохранилась неизменной со времен её разбивки Дианой, восемь больших треугольных газонов и сейчас занимали площадь в двенадцать тысяч квадратных метров, в центре был восстановлен фонтан. Фигурные кусты тиса, самшита, бересклета задавали ритм разбивке, а цветочные клумбы между кустами подчёркивали строгий геометрический рисунок. Не спеша, рука об руку, они прогуливались по его аллеям, смотрели с высоких террас на реку, и Омер фиксировал все эти виды на камеру. Его первоначальной задумкой было сделать предложение Дефне именно в этом саду, но толпы туристов несомненно глазели бы на них, а он не хотел делать публичным такое личное событие.
Потом они перешли в сад Екатерины Медичи, более скромный по размеру, он состоял из пяти газонов и круглого водоёма в центре, и с этого места открывался вид на западный фасад замка, девушке он понравился меньше, казалось, Диане де Пуатье она симпатизирует больше, чем известной французской королеве.
Бегло осмотрев другие строения, они вышли к расположенному на лужайке парка итальянскому лабиринту, созданному по желанию Екатерины из тисовых кустов. В его центре возвышалась живописная беседка, оплетённая живой ивой и дающая сверху обзор всего лабиринта. Пожалуй, это место, как нельзя лучше, подходило для его целей, волнуясь так, что перехватывало дыхание и пересохло в горле, он задержался возле беседки и огляделся, по счастью, рядом никого не оказалось. Ничего не подозревающая девушка остановилась возле него с мечтательной улыбкой.
– Дефне, – произнёс Омер вдруг осипшим голосом, она удивлённо взглянула, очевидно, было что-то в его лице, что насторожило её, во взгляде отразилось напряжение, и она застыла, ожидая его слов. – Я знаю, что наши отношения начались непросто… – он откашлялся. – И недопониманий между нами хватало. – вздохнул, не спуская с неё глаз, увидел, как на её лицо вдруг набежала тень, и заторопился сказать главное. – За время нашей разлуки, я понял, что без тебя этот мир для меня пуст, ты осветила мою жизнь своей чистотой, непосредственностью, великодушием и многими другими качествами, которых у тебя не счесть. Я люблю тебя и… – мужчина полез в карман куртки, но пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вытащить заветную коробочку, потому что его пальцы тряслись. Он приблизился к девушке, открыл футляр, в лучах заходящего солнца кольцо матери заиграло радужными лучами и в первый момент ослепило Дефне. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. – проговорил он и замер, ожидая её ответа.
Она нерешительно посмотрела на сказочное великолепие в футляре, краска бросилась ей в лицо, и было видно, что девушка ошарашена, она не ожидала ни этих слов, ни его предложения и молчала, переводя взгляд с кольца на мужчину. После первых секунд шока в её голове царила полная сумятица. «А вдруг он просто шутит? Да, кто же станет этим шутить… Может, стоит сказать, что я не готова и должна подумать? А я не готова? Это оскорбит его… Мы очень разные, я не могу быть его женой… Но если я откажу, что будет с нами? Он уйдёт… А что я стану делать без него? Как же я смогу жить, не видя его? Он мне нужен… Я его люблю… Этот немыслимый мужчина, о котором я не могла даже мечтать, стоит передо мной и, волнуясь, делает мне предложение, хочет, чтобы мы стали семьей. А я… А я… Я такая дура! Стою здесь и рассуждаю». Она увидела, как на лице Омера проявилось напряжение, выдохнула, почувствовала, как глаза наполнились слезами и, улыбаясь сквозь них, произнесла: – Я согласна, согласна, потому что тоже люблю тебя.
Его взгляд просветлел, мужчина вынул кольцо и осторожно одел его на безымянный палец правой руки Дефне. Оно пришлось впору, и только тогда он запоздало подумал о чудесным совпадении, ведь кольцо могло и не подойти по размеру. Почему же это не пришло ему в голову раньше? Как бы то ни было, он воспринял это как благосклонный знак судьбы, наклонился и приник губами к её пальчикам, затем взглянул на взволнованно-счастливое лицо девушки и в первый раз поцеловал теперь уже свою невесту.
