Текст книги "Всё началось с поцелуя (СИ)"
Автор книги: Этранжера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 76 страниц)
Со все возрастающим изумлением Бельгин слушала подругу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, она гладила её по рыжей растрепавшей голове.
– Да, ты влюбила-а-ась… Глупая, глупая Дефне понять никак не может, что сердцу не прикажешь. Чем отчаяннее ты гонишь любовь из своего сердца, тем сильнее она сопротивляется. Ну, надо же… Влюбилась!!!
Сморкаясь и всхлипывая, с покрасневшим лицом девушка оторвалась от подруги.
– Не говори глупостей. Иди… Он сказал, что поедет с тобой куда-то в гостиницу помочь клиентам. А для меня у него поручений нет.
Подошедший к ним Кудрет сообщил Бельгин, что господин Ипликчи ждёт в холле, заметив заплаканные глаза Дефне, поинтересовался её состоянием.
– Нездоровится. – односложно ответила она. – Пойдём в кафетерий, выпьем кофе. – и бросила быстрый взгляд в сторону подруги.
Парень удивился, но охотно согласился на предложение. Стоявший в холле Омер разговаривал с помощницей Жильбера, директора Французского института из Анкары, он увидел, как Бельгин, войдя в здание со стороны сада, направилась к нему, а шедшие следом за ней Дефне и её не в меру болтливый однокурсник вместе пошли в сторону кафетерия.
Едва они отъехали от здания института, как Омер заговорил с Бельгин о девушке, из-за которой, похоже, терял голову, он вспомнил слова Синана о неспокойном сердце и грустно улыбнулся, признавая, что его друг оказался прав.
– Как давно вы знаете свою подругу? – спросил он, не уверенный, что она станет отвечать на вопросы, которые помогли бы ему понять характер рыжеволосой строптивицы.
– Уже четыре года. – девушка ждала этого разговора, прикидывая, насколько откровенной может быть, чтобы не навредить Дефне.
– Она мне нравится, очень нравится, но я не могу понять её. – мужчина не стал ходить вокруг да около, решив, что его откровенность может вызвать аналогичную ответную реакцию. – Сегодня она мила и улыбается, выказывая полное дружелюбие, завтра, оп… и всё меняется, она снова закрыта и едва смотрит на меня. Если вы знаете, объясните мне, что вызывает такую перемену? Я ей настолько неприятен, или у неё есть молодой человек? Она, кажется говорила о каком-то друге детства… Это из-за него?
Бельгин улыбнулась, подумав о Селиме.
– Господин Омер, Дефне очень ранимая, восприимчивая натура. Ей пришлось многое пережить, я не имею права рассказывать вам всё, но поверьте мне на слово, эта девушка тянет на себе всю семью.
– Разве в семье нет мужчин? – нахмурился он.
– Отец живет в другом городе со второй женой и помогает им время от времени, но ясно же, что денег не хватает. Хорошо ещё, что он оплачивает обучение Дефне. А она с первого курса подрабатывает. – девушка покосилась на него. – Например, в «Мано» работала официанткой, зарабатывала на поездку в Италию. И ещё успевает шить на заказ вещи для соседей и семьи.
– Ещё и учится отлично… – продолжил он мысль Бельгин. – Когда же она всё успевает? И кстати, почему вы раньше времени вернулись из Италии?
– У Дефне бабушка попала с сердечным приступом в больницу, брат позвонил и сказал, что она должна вернуться присматривать за больной. – с сожалением произнесла девушка. – Мне было так жаль её… Она мечтала увидеть все эти города, два года планировала поездку. Но, получив плохую весть, всё отложила и ни разу не пожаловалась. Вот такая у меня подруга…
– Сильный характер. – сделал вывод Омер. – Упрямая, непредсказуемая… Просто удивительная… – он взглянул на Бельгин. – Вам странно, наверное, что взрослый мужчина пытает вас, как найти подход к молодой девушке.
– Нет, на самом деле я рада, что вы завели этот разговор. – она помолчала, выбирая, что ещё может ему открыть. – Обещайте, что то, что сейчас скажу, останется между нами. – и очень серьёзно, испытывающе вгляделась в его лицо.
– Обещаю.
Бельгин вздохнула и произнесла.
– Дефне вбила себе в голову, что вы не подходите друг другу, потому что относитесь к разным социальным слоям. Вы и ваша семья ‒ богаты, она и её родные ‒ бедны. Вы с детства росли и воспитывались в условиях, очень далёких от тех, в которых пришлось жить ей. Она боится, что не сможет соответствовать вашему образу жизни, вашему окружению, не зная правил поведения в нём.
– Какая глупость! – возмутился Омер, помолчал пару минут и продолжил говорить уже другим тоном. – Но я понимаю… Для меня не имеет значения, в каких условиях она живёт, меня привлекают её искренность, чистота, открытость, даже это упрямство… Мне интересен её внутренний мир, её сложный характер… «Но не только поэтому меня тянет к ней, как магнитом. Мягкие губы, запах волос, хрупкое тело безудержно влекут меня, и разум эту одержимость не контролирует», – подумал мужчина, но вслух этого, конечно, не произнес.
Между тем, они подъехали к отелю и вышли из машины.
– Спасибо, что поделились информацией. – с чувством произнес он. – Она многое помогла мне понять. – и заговорил о деле, ради которого приехали.
Дефне, занятая своими мыслями, вполуха слушала болтовню Кудрета, который с легкостью перепрыгивал с одной темы на другую, сначала он долго описывал прибывших на празднование гостей, затем делился своими планами на будущее, следом рассказывал о поездке с друзьями в Арабские Эмираты, откуда вернулся лишь две недели назад, потом снова перескочил на тему стажировки во Французском институте. Парень начал порядком утомлять и Дефне собиралась уйти, сославшись на неотложные дела, как имя Омера привлекло её внимание.
– А заместитель директора, наш господин Ипликчи, ещё тот сердцеед. – с усмешкой произнес Кудрет. С тех пор, как Омер осадил его выступление на общем собрании, он испытывал к нему смутное чувство неприязни. И хотя его собеседница не проявляла никакого интереса к этой новости, он продолжил говорить. – Слышал, он тут немало голов вскружил доверчивым девушкам, чуть ли не вся женская половина института в него влюблена. – парень довольно хмыкнул. – Говорят, у него случился жаркий роман с одной из приезжих дамочек, видела, может быть, такая крупная эффектная женщина из Измира.
Дефне отрицательно помотала головой, не хватало ещё обсуждать любовные приключения Омера с болтливым Кудретом, у которого язык во рту спокойно не лежал.
– Какое нам дело до этого? – парировала она. – Он холостой мужчина и имеет право развлекаться с кем хочет, если девушки не против. Не понимаю, ты-то что так волнуешься?
– Что ты выдумаешь? – обидчиво произнес парень. – Мне до него вообще никакого дела нет, просто высоко себя ставит.
– Имеет право. – возразила она. – Интересный человек, не последняя фигура в институте, его уважают… Так почему бы ему не вести себя соответствующим образом. К тому же, я ни от кого ещё не слышала, что он вознёс себя на пьедестал. – в янтарных глазах блеснули весёлые искорки. – Твоя Мелек, кстати, просто млела, глядя на него.
При упоминании о бывшей возлюбленной, Кудрет скривил лицо.
– Да, мне всё равно, по кому она теперь сохнет. Если бы ты знала, сколько кандидатов она перебрала после нашего разрыва и сколько ещё переберёт после встречи с твоим господином Ледяное Совершенство… – и он присвистнул.
– Ледяное Совершенство? – переспросила Дефне, не акцентируя внимание на слове «твой». – Интересный эпитет ты подобрал господину Ипликчи.
– А чего это ты так защищаешь его? – подметил он и, сощурив глаза, с иронией покачал головой. – Признавайся! Неужели ледышка Топал пала жертвой чёрных бархатных глаз?
Дефне сочувственно взглянула на одногруппника.
– Если снять с тебя всю шелуху, ты, вроде, неглупый парень. За четыре года, что мы учимся, ты неоднократно пытался со мной «подружиться», и странно, что до сих пор не понял: у меня другие цели в жизни и романтические истории пока не интересуют. – она встала из-за стола. – Пойдем, хватит сидеть… Судя по гулу в холле, люди всё прибывают. Совсем скоро начнётся торжественная часть, и наша помощь, возможно, понадобится.
За время их стажировки этот день вспоминался потом, как самый тяжёлый, все шестеро студентов оказались задействованы сверх ранее утвержденного графика. Дефне с удивлением узнала, что в мире насчитывается более ста подобных институтов и более восьмисот культурных центров, их своеобразных дочек, называемых Альянс Франсез. Они расположены по всему миру, в разных странах Европы, Азии, Востока и обеих Америк. Кроме гостей из турецких городов, чьи делегации оказались самыми многочисленными, поздравить институт Стамбула и лично госпожу Селен, приехали представители аналогичных институтов из десяти близлежащих европейских стран, таких, например, как Италия, Испания, Сербия, Португалия, Польша, Россия, Венгрия, приславшие одного или двух своих представителей. Другие центры, находящиеся в Северной и Южной Америках, странах Азии и Ближнего Востока ‒ причем, названия некоторых государств Дефне слышала впервые ‒ прислали поздравления по интернету, к тому же телефоны Моник и Омера целый день разрывались от звонков коллег, партнеров, знакомых и друзей, желавших поздравить их с юбилеем и национальным праздником Франции.
На турецком языке никто из прибывших гостей не говорил, все общались между собой на французском, но за воротами института шла обычная жизнь незнакомой им страны, языком которой они не владели, поэтому стажёры оказывали помощь в разрешении некоторых вопросов бытового порядка, касавшихся размещения в гостинице, питания, экскурсий по городу и многих других. В душе госпожа Селен не единожды благодарила Омера за его импровизацию со студентами, пришедшуюся как нельзя кстати, теперь она даже не представляла, как бы институт вышел из положения без их помощи, когда по ходу обнаруживалось такое количество несостыковок и вынужденных изменений в плане мероприятий.
Официальную часть начали с небольшим опозданием из-за консула, задержавшегося в дороге. Стажёры приглашали всех пришедших в большой зал на втором этаже, где для демонстрации фильма, снятого специального к юбилею, был спущен прикрепленный к стене экран, на нём сменяя друг друга и заполняя паузу в ожидании торжественной части слайды рассказывали о деятельности этого центра за период его существования. Некоторое количество стульев стояло вдоль стены, но мероприятие в зале планировалось провести на ногах, так как запланированные выступления не занимали большие временные отрезки. На приветственные речи и демонстрацию фильма об истории открытия Французского института в Стамбуле и первых года его становления отводилось не более получаса, и, примерно, столько же на небольшой концерт. По приглашению консульства поздравить юбиляров приехал квартет, исполнявший классическую музыку, и первые исполнители главных партий в известном мюзикле «Собор Парижской Богоматери». После этого гости плавно перемещались сад, где всё было подготовлено для праздничного фуршета.
Дефне в своём простом полотняном костюме чувствовала себя замарашкой среди этих нарядно одетых людей, мужчины были в рубашках с галстуками, а некоторые даже в костюмах, ведь внутри здания, где работала система кондиционирования, жара почти не ощущалась. Большинство женщин носили элегантные нарядные платья, они проходили мимо Дефне, дежурно улыбаясь и оставляя за собой шлейф дорогих французских духов. Бóльшая часть людей, собравшихся на юбилей, была ей незнакома, однако пару раз в толпе она заметила знакомые лица общественных деятелей Турции, много раз мелькавшие на экранах телевизоров и со страниц газет. Она уже задавалась вопросом, куда Омер дел Бельгин, как вдруг увидела её, входящей в здание с двумя молодыми женщинами, но вот подруга заметила её и весело помахала рукой.
– Ну, что тут нового? – оживлённо спросила она, сияя глазами.
– Ничего… Пока, по крайней мере. – ответила Дефне, рассматривая девушку. – А по какой причине ты такая радостная?
– Интересные люди мне попались. Господин Ипликчи отвез меня в гостиницу, где у двух француженок из института Венгрии возникли трудности с размещением, по-французски в гостинице никто не говорил, по-английски они друг друга не поняли. Вот дамы и позвонили Омеру, прокричали в трубку SОS, и он привез меня. – улыбаясь, доложила она.
– Вот как… – неопределённо произнесла девушка, её так и подмывало добавить, что господин Ипликчи исключительно благороден, выступая в роли спасательного круга для всех женщин, но она вовремя опомнилась, это слишком походило бы на ревнивый бред какой-нибудь влюблённой дурочки.
Однако чуткая Бельгин почувствовала недосказанность и, как ей показалось, обиду в её реплике, размышляя не стоило ли рассказать Дефне о разговоре с Омером, она двинулась за подругой в зал. В ожидании назначенного часа люди занимали себя, как могли, одни находили коллег или просто старых знакомых и радовались встрече, другие смотрели на экран, где слайды менялись с ритмичной очерёдностью, кто-то просто сидел на креслах у стены, разглядывая собравшихся в зале. Окинув взглядом эту пеструю толпу, девушки остановились у входа, никого из лиц, знакомых им по вчерашнему совещанию, они не увидели, зато к ним подошел друг Омера, он широко улыбался, и весь его вид излучал дружелюбие.
– А я всё гадал, где же наши стажёры? – начал он. – Жарко вам пришлось сегодня? Я слышал, многое пошло не так, как запланировали. – его глаза внимательно оглядывали толпу. – Впрочем, в этом нет ничего нового, так часто случается, когда одна важная персона тянет за собой изменения всей программы. – он вдруг кому-то махнул рукой и, обращаясь к девушкам с извиняющейся улыбкой, произнес. – Извините, я должен вас покинуть.
Проследив за ним взглядом, они увидели, как он подошел к темноволосой молодой женщине, присутствовавшей вчера на фуршете, и, также широко и обаятельно улыбаясь, начал ей что-то говорить, чуть наклонясь к уху и придерживая её за локоток.
– У-у-у… – протянула Бельгин. – А господин Синан, кажется, сильно заинтересовался девушкой из Измира.
– Из Измира? – переспросила Дефне. – Откуда ты знаешь?
Подруга с удивлением взглянула на неё.
– Она вчера садилась в машину вместе с Одри и той дамой, которая… с которой… – и замялась, не зная, как лучше указать на Гюпсе.
Дефне пришла ей на помощь.
– С которой у господина Ипликчи был бурный роман? – нарочито безразличным тоном произнесла она.
– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Бельгин.
– Только слепой не догадается, почему она так буравила нас глазами, хотя все её ревнивые подозрения были абсолютно беспочвенны. А потом, всеведущий Кудрет мне сегодня это подтвердил. – пожала плечами девушка.
– Ну, конечно… Уж ему-то до всего есть дело… – поморщилась подруга. – Полагаю, ему очень не понравилось, когда Омер осадил его при всех, вот теперь и собирает всякие сплетни и слухи.
– Да, пусть… Господину Ледяное Совершенство это, наверняка, безразлично. – тряхнула волосами Дефне.
– Что, что? Как ты его назвала? – прыснула Бельгин. – Ледяное Совершенство? Что это на тебя нашло?
– Это не я. – девушка улыбнулась в ответ. – Это уязвлённый Кудрет и девушки, не сумевшие привлечь его внимание. Но ты знаешь, мне кажется, в этом эпитете есть доля истины. – вдруг улыбка сползла с её лица, и она странно напряглась.
Бельгин обернулась, в зал входили четверо: двое незнакомых мужчин, Моник и Омер, они прошли к небольшому возвышению, своеобразной сцене, занимавшей четверть зала, но не взошли на неё, а остановились возле, слайды тут же погасли.
– Уважаемые господа! Я лично и весь коллектив Французского института от всего сердца благодарим вас за то, что вы нашли время разделить нашу радость, в этом году мы отмечаем день рождения нашего центра одновременно с национальным праздником Франции. Историю становления и развития форпоста французской культуры в Турции вам напомнит документальный фильм, снятый специально для этого юбилея. – госпожа Селен прервалась и взглянула на своего заместителя, тот кивнул и перевёл сказанное француженкой на турецкий язык. Очевидно, в зале находились весьма важные персоны, для которых этот перевод оказался необходимым. – Я благодарю наших коллег из Анкары и Измира, приехавших поздравить нас и обменяться опытом работы, а также наших местных партнёров: французские лицеи, двуязычные школы, Французский институт анатолийских дисциплин и два отделения Альянс Франсез в Адане и Бурсе. Мы выражаем особую признательность нашим коллегам из других стран, преодолевшим большие расстояния и границы нескольких государств, чтобы быть с нами в этот важный день. – госпожа Селен прервалась ещё раз перед тем, как закончить свою речь, чтобы дать господину Ипликчи время для перевода.
Дефне не верила своим ушам, как, каким образом, не делая никаких пометок, Омеру удалось запомнить и с точностью воспроизвести все эти названия партнерских организаций института, которые прошли через её голову транзитом. Она представила себя на его месте и испугалась, скорее всего, ни единого слова не вылетело бы из её уст. Помимо воли взгляд девушки выразил восхищение, он стоял там, совершенно спокойный, уверенный в себе и слегка улыбался, глядя на всех своими чёрными, как уголь, глазами. Ей казалось невероятным, что она могла заинтересовать такого мужчину, и что он так настойчиво добивался её внимания.
– А сейчас я передаю слово для приветствия временно исполняющему обязанности консула Французской республики в Турции господину Люку Левуайе. – закончила свою речь Моник.
– Он классно переводил. – услышала она шёпот Бельгин и кивнула, соглашаясь и не отрывая взгляда от Омера,
Зал разразился аплодисментами, высокий, седовласый и импозантный мужчина обвёл публику немного усталым взглядом, стоявшего рядом с ним помощника девушки узнали сразу, ведь он общался с ними вчера. Внимание слушателей господин Левуайе задержал ненадолго, выдав несколько цветастых фраз с немыслимым количеством эпитетов, сложных предложений и ещё более сложных времён сослагательного наклонения. Услышав их, девушки переглянулись, примерив на себя роль переводчиц и поняв, что передать смогли бы только общий смысл безо всех «кудрявостей», так часто встречающихся в публичных выступлениях. Почему-то волнуясь, Дефне ждала перевода Омера, которое он сделал без видимых усилий, опустив не меняющих общего смысла, несколько повторяющихся синонимов.
– «Снимаю шляпу», как говорят французы. – пробормотала Дефне. – Интересно, есть ли что-то, что он не умеет делать.
Услышав её, Бельгин скосила глаза на девушку, подумав: «Он не может понять тебя, например, и не знает, бедняга, с какой стороны к тебе подступиться».
Начался фильм, он шёл на французском языке, но с турецкими субтитрами, был профессионально снят, интересно смонтирован, и девушки отметили для себя немало незнакомых доселе фактов, но Дефне не давали покоя перечисленные Моник партнеры Французского института в разных городах Турции. Почему она оказалась настолько некомпетентной в этом вопросе, отучившись четыре года на кафедре романских языков с французским, как профилирующим предметом? Она потянула подругу чуть в сторону от толпы и зашептала:
– Ты слышала раньше названия всех этих учебных заведений, связанных с Францией?
Бельгин кивнула, не отрываясь от экрана.
– Ну, да…. Нам рассказывали о них.
– Не может быть… – огорчилась Дефне. – А я где была? Почему я ничего о них не знала до сих пор?
Девушка чуть прищурилась, припоминая.
– Эту ознакомительную лекцию читали ещё в конце второго семестра, по-моему, ты тогда неделю на занятиях отсутствовала.
Действительно, весной того года она переболела тяжелым бронхитом и неделю лежала, сотрясаемая жутким кашлем.
– Жаль, что эта информация выдавалась в моё отсутствие, сегодня поищу её в интернете. Не люблю, когда интересные факты проходят мимо меня.
– А когда интересных людей мимо себя пропускаешь, не сожалеешь? – с намёком произнесла подруга.
Фильм закончился, но никто не расходился, ждали выступления приехавших из Франции артистов. На кафедре, где они учились, была коллекция шедевров французского кинематографа и много записей шансонье и современных исполнителей разных жанров. На старших курсах студентам вменяли в обязанность просмотр фильмов и передач, содержание которых они потом передавали связным текстом, обрабатывая диалоги героев и выделяя ключевые фразы, важные темы и события. Девушки не раз слушали известные французские мюзиклы: «Собор Парижской богоматери», «Ромео и Джульетта», «Дон-Жуан», «Король-солнце», «Моцарт» и, безусловно, горели нетерпением увидеть исполнителей этих популярных мелодий, тем более, что имена приехавших артистов не оглашали. Зазвучала мелодия, подруги приподнялись на цыпочки, чтобы увидеть источник звука, большой чёрный рояль стоял возле возвышения, а они даже не заметили, откуда и когда его вкатили. Мелодия казалась до боли знакомой, вот только оригинальная аранжировка путала восприятие, но когда на сцене появился певец и поздоровался с публикой, они сразу его узнали. Фредерик Шартэ, исполнитель партии принца Вероны в мюзикле о Ромео и Джульетте! Дефне надеялась, что среди прочих песен прозвучит её любимая композиция о Вероне, и он начал своё выступление именно с неё. Затаив дыхание, прижав руки к груди, с блестящими от волнения глазами, она слушала его глубокий, особенный голос и тихонько подпевала. Зная о предпочтениях подруги, Бельгин с улыбкой наблюдала за ней, и хотя её саму эта мелодия не особенно волновала, она видела, что некоторые присутствующие в зале разделяли энтузиазм Дефне.
– Вот бы автограф попросить… – вздохнула девушка при последних звуках музыки.
– Так в чём проблема? Попроси Омера, они, наверняка, контактировали, и ему проще это сделать.
– Думаешь? – нерешительно протянула Дефне. – После всего мне как-то неудобно к нему подходить.
– Так не стоит делать резких движений, особенно, когда в глубине души ты сама этого не хочешь. – проговорила Бельгин назидательным тоном, заметив, не придавая значения брошенному на неё взгляду. – Да, да… Хватит уже себя накручивать, пусти всё на самотек и посмотри во что это выльется.
Фредерик Шартэ исполнил ещё две мелодии, его сменила Лиза Ансальди, это имя ничего не сказало девушкам, но когда она запела, они припомнили, что слышали эту мелодию в мюзикле «Король-солнце», возможно даже, в исполнении этой певицы. Затем последовала виртуозная аранжировка песен известных французских композиторов, и, наконец, госпожа Моник пригласила продолжить приятное общение в саду, где гостей ждал фуршет под звуки музыки в исполнении квартета струнных инструментов. Девушки, находившиеся близко от дверей, вышли в коридор и, отойдя в сторонку, ждали, когда публика спустится на первый этаж и пройдет в сад, все двери были открыты, чтобы максимально облегчить перемещение гостей. Консул с помощником и Моник с заместителем вышли одними из последних, Дефне замешкалась, не зная, как подойти к Омеру со своей просьбой, подруга мягко подтолкнула её в спину, когда мужчина поравнялся с ними.
– Господин Ипликчи… – еле слышно пробормотала девушка вдруг осевшим голосом. – Господин Ипликчи… – чуть громче позвала она.
Он оглянулся и без улыбки посмотрел на неё, она слегка растерялась.
– Можно вас на минуту?
Чудесные, удивительного цвета глаза смущённо смотрели на него, и худенькое личико девушки сделалось беззащитным, как у ребенка. Омер смягчился, его губы дрогнули, и он задержался, ожидая её слова.
– Э-э-э… Могу ли я попросить вас взять для меня автограф у Фредерика Шартэ?
– Вы любите мюзиклы? – в чёрных глазах промелькнуло удивление.
– Почему нет… Всегда полезно слушать язык, который изучаешь, а в песнях он даже более понятен, чем в фильмах.
Омер охотно продолжил бы говорить с ней на эту тему, но обязанности настойчиво призывали его закончить разговор.
– Хорошо, я постараюсь. – ответил он и стал спускаться, но остановился на первых ступенях лестницы. – Мы ещё вернемся к этому разговору. – и мимолетная улыбка осветила его лицо.
С последними гостями девушки вышли в сад, уже заметно вечерело, но развешенные повсюду гирлянды мягко мерцали, по-волшебному освещая пространство. Под тентом стоял огромный стол со всевозможными закусками, перед которым толпились люди с тарелками, наполнив их, они отходили вглубь, где их ждали высокие круглые столики, затянутые белой скатертью, спускавшейся до земли. Официанты разливали и разносили бокалы с вином и шампанским, и напитками покрепче в небольших пузатых стаканах.
– Интересно, а где все наши? – проговорила Дефне, разыскивая в толпе знакомые лица однокурсников.
– Фатма ушла, сказав, что её помощь больше не требуется. А парни, уверена, тусуются где-нибудь здесь. – Бельгин хмыкнула. – От такого стола их и за уши не оттащишь, к тому же и девушек симпатичных здесь хватает.
– Я тоже об этом подумала. – согласилась подруга. – Нам бы не мешало поесть, я не обедала и проголодалась. – словно подтверждая её слова, в животе заурчало. – Ой, – она схватилась за живот, – вот и желудок возмущается моим пренебрежением.
Они двинулись к столу и набрали на тарелки тартинок и закусок, от вина отказались, попросив воды, поискали глазами свободный столик, но все оказались заняты, поэтому девушки отошли чуть дальше в глубь сада и, найдя резную скамейку, присели на неё, с облегчением вытянув ноги. Содержимое тарелок быстро исчезло, чувство насыщения расслабило Дефне, она откинулась на спинку и, цедя воду через соломинку, проговорила:
– Уфф… наконец-то, этот день закончился. Полагаю, мы тоже можем идти домой, вряд ли наша помощь здесь кому-то ещё нужна.
Бельгин чуть высвободила ноги из туфель и согласно кивнула подруге.
– Посидим немного и пойдем. Если что ‒ пусть парни отдуваются, а с нас достаточно. – едва она произнесла эти слова, как увидела Кудрета с бокалом в руке, направлявшегося в их сторону. – Ну, ты посмотри! Он и здесь нас нашёл. – с досадой проговорила она и сунула ноги в туфли.
– Девчонки, а вы чего тут уединились? Там веселье только начинается! Люди уже танцуют, вы разве музыку не слышите? – его глаза блестели, и было заметно, что он выпил не один бокал вина, а может, и чего-то покрепче.
– Музыку слышим и даже слушаем. – ответила Дефне. – Кудрет, мы отдыхаем, знаешь ли, устали за день.
– Так все устали. – весело согласился он. – Но когда ещё такая возможность представится угоститься французскими деликатесами, коньяком и отличным бордо! Пошли потанцуем, ледышка… – и он потянул Дефне за руку.
– Ты что себе позволяешь!? – возмутилась она, вытягивая руку. – В другом месте ищи партнёршу для танцев.
Но парень, подогретый спиртным, не слушал возражений.
– Да, ладно, не строй из себя недотрогу. Пойдем, потанцуем… – он снова и снова хватал её за руки.
Девушки вскочили.
– Отойди, Кудрет! – вступилась за подругу Бельгин. – Ты что пристал к ней? Слово «нет» не понимаешь?
Но парень только глупо улыбался и всё пытался ухватить уворачивавшуюся Дефне. Неизвестно чем бы всё это закончилось, если бы стажёры не услышали голос Омера.
– Обычно, мужчины понимают, когда женщина говорит им «нет». – он медленно приближался, и хотя его голос был спокоен, от фигуры веяло угрозой. Кудрет понял это быстрее остальных и, не говоря ни слова, быстро ретировался. – Он не обидел вас? – Омер подошел ближе, и его взгляд скользнул по фигуре Дефне.
Она отрицательно мотнула головой и вдруг закрыла лицо руками, её плечи задергались. «Плачет», – понял он, волна жалости захлестнула, не рассуждая, мужчина шагнул к ней и, обняв за плечи, притянул к себе, она заплакала ещё сильнее и, как в спасательный круг, вцепилась в его рубашку, скомкав её на груди. Рука Омера погладила девушку по голове, потом нерешительно спустилась на спину, он прижал её к себе двумя руками и осторожно склонил голову к рыжим волосам, пахнувшим сиренью. Две женщины c разными чувствами наблюдали за этой сценой со стороны: Бельгин и Гюпсе.
