Текст книги "Эфиопские хроники XVII-XVIII веков"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)
ИСТОРИЯ ЦАРЯ ЦАРЕЙ АДЬЯМ САГАДА
ПРЕДИСЛОВИЕ
Как видно из «Истории» сына Василида Иоанна I (Аэлаф Сагада), он вслед за своим отцом обустраивал город Гондар, теперь уже окончательно превратившийся в столицу эфиопского царства, без большого успеха старался установить свой контроль над провинциальными областями и всячески боролся против религиозного разномыслия, видя в нем причину постоянных мятежей и брожения в стране. В 1668 г. он приказал повесить двух «франков», прибывших в Эфиопию под видом правоверных коптов, и издал указ о том, чтобы в столице христиане, мусульмане и иудеи жили бы в отдельных кварталах, не смешиваясь, а «франки» были бы изгнаны из страны, если только они не откажутся от католичества. Однако мятежи и религиозные страсти не утихали, и, похоже, католики здесь были ни при чем, так как главный спор разгорелся между самими правоверными эфиопами по вопросу, связанному с догматом о воплощении, т.е. о «соединении» и «помазании». Как писал выдающийся историк церкви В.В. Болотов, «темно эфиопское богословствование. И эта неясность увеличивается тем, что спор о «соединении и помазании» принадлежит к числу крайне редких в истории явлений, когда «боевые слова» спорящих противоположны до диаметральности тому, что они желают отстаивать. В самом деле, вопиявшие: «помазанием сын естества» готовы были положить свои головы именно за «соединение», а утверждавшие, что «соединением сын естества», хотели самым энергичным образом высказаться за «помазание». Вопрос, из-за которого спорили в Абиссинии, мог бы занять не одну страницу и в книге глубокого догматиста-мыслителя, но острый интерес этот спор получает на монофизитской почве» [3, с. 54-55].
Острота этого спора обусловливалась тем обстоятельством, что вражда сторон приобрела уже не столько религиозный, сколько политический характер, за которым отчетливо проглядывали местные интересы, и богословские формулы, «боевые слова», превратились в удобные лозунги, провозглашая которые мятежные феодалы Ласты, Тигрэ и Годжама могли отстаивать свою независимость от центральной власти, так сказать, «на законном основании», и находить в религиозных разногласиях идейное и нравственное оправдание своим мятежам. Они не прекращались в течение всего царствования Иоанна I, внося раскол и в ближайшее окружение царя. В конце 1680 г. его сын и наследник престола Иясу бежал от отца, и Иоанну удалось уговорить его вернуться лишь в мае следующего года, принеся довольно-таки унизительную клятву митрополиту и эччеге не обижать сына. Видя во всех этих неурядицах лишь следствие богословских разногласий, царь решил покончить с ними раз и навсегда на соборе, созванном 20 октября 1681 г., на котором сторонник «соединения» авва Николай разбил в споре главу партии «помазания» Акала Крестоса. Сторонники «помазания» были преданы анафеме и был провозглашен указ: «Прославилась плоть соединением», т.е. догмат «соединения» был признан официальным исповеданием. Мало того, как заметил В.В. Болотов, «Иоанн внес еще новое осложнение в этот спор, изгнав упорствующих диссидентов из монастырей их. Так возникло церковно-политическое дело о «годжамских изгнанниках», с которыми пришлось ведаться сыну и преемнику Иоанна, Иясу I, при котором политическое значение этого богословского вопроса выступает все сильнее и сильнее» [3, с. 37].
Возможно, именно за эту свою услугу сторонникам партии «соединения» царь Иоанн и был прозван «праведным» и причислен к лику святых. Это, однако, мало чем помогло царю, потому что «помазанники» не только упорно стояли на своем, но и активно интриговали против царя. Не без их влияния вскоре после собора, как сообщает «Краткая хроника», «снова бежал абето Иясу, но был настигнут по следам мула» [25, с. 349]. Трудно сказать, как бы далее складывались отношения между царем и наследником престола, если бы Иоанн I не умер 19 июля 1682 г. Раскол между сторонниками «соединения» и «помазания» приобрел отчетливый региональный характер. За «помазание» стояли Тигрэ и Годжам, где доминировали монастыри конгрегации «дома святого Евстафия», а остальные области придерживались доктрины «соединения». Царская власть также выступала за «соединение», потому что такова была позиция Дабра-Либаносской лавры, возглавлявшей конгрегацию «дома святого Такла Хайманота», с которой эфиопских царей связывали давние и традиционные узы, пренебрегать которыми в нынешней обстановке не следовало. Лишенные поддержки царя, «помазанники» видели в наследнике престола Иясу ту политическую фигуру, которую они надеялись использовать в своих интересах. И Иясу, похоже, был не прочь опереться на «помазанников», когда у него возникли трения с отцом. Взгляды и цели «помазанников» не изменились со смертью царя Иоанна, однако решительно изменилось положение самого Иясу, который из опального царевича превратился в эфиопского царя Адьям Сагада и уже иначе смотрел на церковный раскол, угрожавший единству его царства. В такой обстановке началось царствование Иясу I (Адьям Сагада).
ИСТОРИЯ ЦАРЯ ЦАРЕЙ АДЬЯМ САГАДА
Во имя отца и сына и святого духа, единого бога начинаем мы писать историю царя царей Адьям Сагада, по благодати божией названного по имени князя Иисуса[274]274
Библейское имя Иисус по-эфиопски звучит Иясу. Именно это имя и дано было при крещении царю Адьям Сагаду. В переводе оно дается в эфиопском звучании, потому что имя Христа звучит по-эфиопски не Иясу, а Иясус.
[Закрыть], сына Навина, из колена Ефремова, что был над Израилем после Моисея, как сказано в Пятикнижии: «И сказал господь Моисею, когда он был со всем станом израильским по ту сторону Иордана, что к западу от Моава: «Возложи руку твою на раба моего, Иисуса, имя которого означает – спаситель, ибо ты умрешь здесь и не прейдешь Иордана, и он будет после тебя пастырем надо всем народом моим, Израилем, и перейдет Иордан, и введет народ мой в землю прекрасную, что течет молоком и медом, которую я дам им, как я клялся отцам их». И тогда возложил Моисей руку на главу Иисуса, и он стал князем над Израилем вместо него и получил сокровище ковчега завета из рук Моисея, и перевел [народ] через Иордан, разделив надвое. Он заставил пасть стены Иерихона и убил [жителей] Гая, он остановил солнце в Гаваоне и луну над долиною Аиалонскою, и посрамил царей знаменитых, и уничтожил воинства сильных, и искоренил корень горький чад Енакимовых, так что убил 29 царей» (Числ. 27, 18; Втор. 3, 27; 31, 2 и далее; Иис. Нав.). И оставим мы на сей странице написание истории сего князя израильского Иисуса, коего упомянули мы прежде, ибо вся история его написана в Пятикнижии, которое есть начало св. Писания. А написали мы ее кратко потому, что привело нас к прошлому настоящее и к прежнему имени – имя [новое], как говорят в миру: речь ведет к речи, дорога к дороге.
Возвратимся же к прежнему повествованию, которое взялись писать из истории, памятной и прекрасной, царя царей, гордости юношества Иясу, который быстрее орла и сильнее льва, пред которым мудрость премудрых выглядит как капля росы перед ведром, ибо он сын царя царей Соломона премудрого. Он – плод благословенный от древа благословенного и прекрасного корнем, царя царей Аэлаф Сагада, сына Алам Сагада, как сказано: «Дерево доброе приносит и плоды добрые» (Матф. 7, 17). Он – яблоко прекрасное, обретенное от яблони колоса царицы цариц, премудрой Сабла Вангель[275]275
Здесь обыгрывается имя матери царской, Сабла Вангель, которое буквально означает «колос Евангелия».
[Закрыть], дочери абетохуна Габра Маскаля, одного из военачальников, гордости воителей дома племени мадабайского. О чрево благословенное, породившее нам плод благословенный! Поминовение подобает миру и славе божией, избравшей чрево сие для помазания царского после смерти брата его[276]276
Имеется в виду старший брат Иясу – Юст, умерший 10 июня 1675 г.
[Закрыть], как избран был Иаков во чреве паче Исава, как сказал [господь]: «Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел» (Мал. 1, 2-3), ибо он испытует сердца и утробы (Пс. 7, 10).
Глава. И когда он родился, воспитывали его царь царей, отец его, Аэлаф Сагад, и мать его, царица Сабла Вангель, воспитанием прекрасным и растили его в мудрости и наказании и в обучении св. Писанию и страху божию, ибо были они праведниками богобоязненными, блюли закон, были чисты и любили чистоту во все дни своей жизни. Он был учен, любим всеми и мудр, и обучился верховой езде, и удивителен был молодечеством своим, когда был [еще] мал в доме матери своей, так что воспевали его девицы мирские, когда встречали царя и царицу, распевая на дороге во время ежегодных выездов[277]277
Эфиопские цари сухой сезон (с середины сентября до середины июня) обычно проводили в походах. Это и были «ежегодные выезды». В июне-июле цари возвращались в свою столицу Гондар, где их торжественно встречало население города.
[Закрыть]. Были певицы среди дев, бивших в барабаны, говоря: «Воистину он Иисус [Навин] – помазание мирра на главе его»; и это в то время, когда его старший брат Юст был дивен красою, возросл годами и высок ростом, и весь мир был в руке его, и подчинялся он только царю, отцу своему. Слыша это, дивился царь царей, отец его, и мать его, царица цариц, сохраняла все слова сии, слагая в сердце своем (Лук. 2, 19). Дивна весьма тайна премудрости бога, который открыл им подобное пророчество относительно царства, как сказал он сам устами Иоиля-пророка: «Излию от духа моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши» (Иоиль 2, 28). Нечего сомневаться в пророчестве женщин, ибо пророчествуют они издревле и доныне: во времена ветхие жили пророчествовавшие о милости божией, такие, как Девора-пророчица, Есфирь, Юдифь и Анна, мать пророка Самуила, все они были дщери пророчества; и во времена новые жила Анна-пророчица, дочь Фануила из колена Асерова, которую упоминает Лука в Евангелии. Он же сказал в книге Деяний апостолов: «Вшедши в дом Филиппа благовестника, одного из семи диаконов, [остались у него]. У него [были] четыре [дочери] девицы, пророчествующие» (Деян. 21, 8-9).
Глава. И после сего на 9-й год царствования царя царей Аэлаф Сагада, отца его, умер Юст, старший брат его, по обычаю всеобщему и погребен был на острове Мэцраха. А сего сына благословенного ввел [царь] в дом [Юста] и дал ему в наследие все, что было в руке его: все вооружение конское, и ружья, и всякое имущество золотое и серебряное, и одеяния, и удел[278]278
Область Самен к этому времени превратилось в удел наследника престола, потому что была расположена близ столицы, и в случае внезапной смерти царя его наследник со своими войсками мог быстро прибыть в Гондар и занять отцовский престол. Именно на это обстоятельство и ссылался царь Иоанн, когда отговаривал Иясу, советуя ему отказаться от должности наместника Годжама и предлагая взамен наместничество в Самене («История царя царей Аэлаф Сагада», с. 44).
[Закрыть] – [область] Самен и прочие страны. И стал он вместо брата господином [всего] стана, подчиняющимся [только] царю, отцу своему. В книге истории царя царей Аэлаф Сагада написано, как клеветали на него в эти дни безумцы мирские, люди двора, подговаривавшие и подбивавшие его на непослушание добролюбивому царю царей, родителю его, и как вошел он в страну галласов из-за этого и возвратился в здравии домой по молитвам царя, отца его, для примирения. И нет у нас желания писать об этом сызнова, да не будет это нам тяжестью для сердца.
Глава. И после того как пробыл недолгое время в Аринго, проводя там лето[279]279
См. коммент. 92 к «История царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], заболел небольшой болезнью царь, любящий веру православную и любящий пост и молитву, увенчанный венцом изрядства и терпения и украшенный чистотою, подобно ангелам. Поднялся он оттуда 6 сане[280]280
10 июня 1682 г.
[Закрыть], и отправился к Гондару, и вошел в Эмфраз. И пребывал там до окончания месяца сане, ибо усилилась его болезнь, и сказал: «Если я умру здесь, пусть похоронят меня на острове Мэцраха, где погребены мать моя, и дети, и родичи. А если даст мне бог здравие, войду я в Гондар». И потому захотел он остаться там, подавая милостыню многую и раздавая все свое имение бедным и убогим. И не оставил он ничего из имения своего, до того что сломал свою корону и раздал церквам, монастырям и обителям. Он выздоровел настолько, что мог сесть на мула, а прежде не мог сесть на мула из-за сильной болезни и боялся путешествовать, чтобы несли его люди на одре; и из-за того, что боялся, сел на мула. И поднялся он из Эмфраза 3 хамле[281]281
7 июля 1682 г.
[Закрыть] и ночевал в Вайна Араб; и поднялся оттуда и ночевал в Цада 5 хамле, кое есть день праздника Петра и Павла, светочей мира, и вошел в Гондар в благополучии и мире, и жил десять дней в новом дворце, выстроенном [и украшенном] слоновой костью с троном эбеновым, возвел который в этом году мудрый разумением Вальда Гиоргис.
Глава. 15 хамле[282]282
19 июля 1682 г.
[Закрыть] упокоился царь от трудов сего мира преходящего на рассвете в воскресенье, [в год] Марка-евангелиста, 7175 год [от сотворения] мира[283]283
См. коммент. 6 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть]. Тогда же воцарили сына его, Иясу, князья, которые были там, то бишь: бэлятен-гета Акала Крестос, дедж-азмач Анастасий, азаж Завальд, азаж Канаферо, гра-азмач Текуре, фитаурари Фэсха Крестос, дедж-азмач Дельба Иясус, паша Лесана Крестос и азажи и сановники справа и слева, по обычаю устава царства, и возложил венец на главу его цераг масаре[284]284
Цераг масаре – то же, что и царадж масаре. См. коммент. 21 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] Малька Крестос, и послали послания с печатью в каждую область азаж Хаварья Крестос и азаж Вальда Хайманот, цехафе-тээзазы, что упокоился отец его и что воцарился вместо него сын его, Иясу. И тогда не слышно было волнения и ропота ни в городе, ни в стране, но была тишина, мир и спокойствие повсюду, как прежде. А дети [царя], абетохун Феофил и абетохун Келаз, жили в городе царя, брата своего, без заточения 45 дней. И 30 нехасе[285]285
2 сентября 1682 г.
[Закрыть] вывели их и отослали к [другим] чадам [царским], которые жили на амбе Вахни, чтобы жили они вместе с ними житием прекрасным, ибо невозможно было им жить в городе, раз они царские дети[286]286
См. коммент. 30 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада». Мягкость царя Иясу по отношению к своим братьям, осужденным после его воцарения всю жизнь прожить в заточении на горе Вахни, может быть объяснена тем обстоятельством, что и сам он не был сыном первородным и, не умри Юст, его ждала бы такая же участь.
[Закрыть]. Начало царствования его было в год Марка-евангелиста, который уподоблен льву[287]287
Все четыре евангелиста имеют свои символы: Матфей – орла, Марк – льва, Лука – тельца, а Иоанн – голубя.
[Закрыть], в ознаменование того, что сей царь – львенок, в день воскресный, который есть [день] начала творения и день спасения, когда воскрес спас наш, в ознаменование того, что сей царь – начало мира и он спаситель миру, как гласит толкование имени его – «спаситель», ибо Иясу означает «спаситель».
Глава. Начался маскарам [года] Луки-евангелиста, день Иоанна [пришелся] на вторник. В этом месяце [царь] дал вейзаро Елене, сестре своей, должность [наместника] страны Самен и ввел ее в дом, где жил [сам] до воцарения, а Анастасия назначил в Дамот и назначил его главою, то бишь бехт-вададом, а авву Асера назначил на должность акабэ-саата; Руру дал должность паши, Фэсха Крестоса назначил в Годжам, Асрата назначил в Бегамедр, Фареса назначил в Эбнат и [над] майя, [живущими] в Колла. Мамо назначил на должность начальника младших пажей[288]288
См. коммент. 12 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], Асбо назначил на должность баджеронда Дома льва[289]289
Домом льва называлось особое строение в пределах царской резиденции в Гондаре, где происходил царский суд. На вопрос, отчего оно так называлось, возможно, способно пролить свет гораздо более позднее описание царского суда, который вершил Феодор II в середине XIX в.: «За день до того, как государь приходил вершить суд, дорога к судной палате застилалась коврами. По обеим сторонам престола держали двух львов. Звонил колокольчик, и третий лев – Феодор – садился на престол, а князья и сановники занимали места по обе стороны от государя по чинам своим» [38, с. 68-69]. Баджеронд Дома льва был, таким образом, управляющим палаты верховного суда.
[Закрыть], Демьяна назначил в Амхару и дал Махадаро должность эбрет табаки[290]290
Эбрет табаки (букв. «страж череды») – титул начальника царской стражи.
[Закрыть].
Глава. 2 тэкэмта[291]291
9 октября 1682 г.
[Закрыть] связал [царь] Лесана Крестоса, Вальда Хайманота, сына Хенца Крестоса, Леба Гиоргиса, Бачена и Давида.
Глава. 30 тэкэмта[292]292
6 ноября 1682 г.
[Закрыть] собрал [царь] собор о вере, ибо поссорились люди дабралибаносские дома отца нашего Такла Хайманота с людьми дома отца нашего Евстафия. Царь, выслушав речи их вместе с аввой Синодой, митрополитом Эфиопии, и эччеге аввой Цага Крестосом и со всеми князьями, сказал «Все дела веры, о которых вы ссоритесь, да будут установлены слушанием акабэ-саата аввы Асара Крестоса и государева духовника аввы Матфея, как установлено на соборе во времена государя Аэлаф Сагада, отца моего. Если же у вас другие дела – о наследии чьем-то, одного или другого, чтобы рассудить вас, – [то я вас рассужу]». Они ответили, сказав: «Да будет по повелению царскому!». И тогда, выслушав их по правде и справедливости, разрушили стену ненависти меж ними акабэ-саат авва Асара Крестос и государев духовник авва Матфей, ибо они умудрены в Писании и искушены в делах веры, которую установили на соборе во времена государя Аэлаф Сагада.
Глава. 30 хедара[293]293
6 декабря 1682 г.
[Закрыть] освятил царь табот отца нашего Такла Хайманота[294]294
См. коммент. 83 и 65 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада». Тем, что царь приказывал освятить «табот отца нашего Такла Хайманота», он учреждал храм, освященный во имя его.
[Закрыть], и внес в дом Текуре, и заложил там основание храма, ибо распято было его помышление на древе любви [к Такла Хайманоту].
Глава. А затем послал царь в [монастырь] Магвина, и привели [оттуда настоятеля] авву Кириака, [чтобы сделать его] эччеге, и назначил его наставником над Дабра Либаносом 25 тахсаса[295]295
31 декабря 1682 г.
[Закрыть] со многою честью, дав ему венец. И царь следовал с князьями, воссев на коня и возложив венец на главу свою и держа копье царское в руке. И ввел он его в свой дом, ибо распалился разум его любовью к отцу нашему Такла Хайманоту, как упоминали мы прежде.
Глава. А наутро поднялся царь из Гейдара и ночевал в Сарбакуаса, и поднялся из Сарбакуаса, и вошел в Эмфраз в субботу 27 тахсаса[296]296
2 января 1683 г.
[Закрыть], и жил там три дня, и справил там праздник крещения. И, оставив там всех людей двора, отправился он один рано утром на следующий день после рождества, и пошел к Вахни, и встретился со всеми чадами государя Сэлтан Сагада и государя Алам Сагада и с двумя сыновьями государя Аэлаф Сагада. Он свел их с амбы, и поселил с собою, и утешил их, и возвеселил пищей и питием. Они же дивились, слыша благость слова его, и сладость речи его, и красноречие уст его[297]297
Дж. Брюс в своем сочинении дал весьма картинное описание этого царского посещения Вахни: «Тогда царь совершил весьма необычное путешествие, какого не видывали в Абиссинии. Сопровождаемый большой свитой знати, отправился он пешком к горе Вахни и дал приказ привести к нему всех царевичей Соломонова рода, заточенных на этой горе. В течение последнего царствования, Вахни и те несчастные царевичи, которые были там заточены, были совершенно забыты. У Иоанна были дети в том возрасте, чтобы править, и Иясу, который был старшим и жил при нем, нечего было бояться, чтобы какой-нибудь претендент на корону ускользнет с горы и сделает переворот. Но печальное забвение, в котором томились эти царевичи, было, пожалуй, лучшим из всего, что можно было желать, ибо для них было опасно быть слишком известными – в хорошем ли, в плохом ли смысле. Наказание всегда близко следовало за вниманием, которое мог вызвать один из этих несчастных; и все послания, сообщения и посещения со стороны царя были для тех, кому адресованы, не чем иным, как предвестниками казни или увечья. Быть забытым было спокойнее, но это спокойствие таило еще одну беду. Средства, отпускаемые на содержание заключенных, плохо выплачивались царями или присваивались чиновниками, которые должны были их выплачивать, и скупость Иоанна часто заставляла этих бедных царевичей чуть не погибать от холода и голода.
Иясу, прекрасно осведомленный об их несчастьях, был побуждаем своей щедрой натурой загладить их навсегда; и, возможно, ничто не могло так привлечь к нему сердца подданных, как его великодушное поведение в этом случае... Вид этих царевичей, одни из которых были весьма преклонного возраста, другие – в расцвете своей юности, а третьи – еще дети, одетых в лохмотья и наполовину обнаженных, произвел такое впечатление на молодого царя, что он залился слезами. Он принял их очень мягко, высказав уважение к старцам, дружелюбие к сверстникам и живой интерес к младшим, которым его ласка и беседы обещали лучшую участь. Одной из первых его забот было снабдить всех всем необходимым. Он одел своих братьев, как самого себя, а своих дядьев еще богаче. Наконец, он роздал им всем значительную сумму денег...» [27, т. V, с. 297-300].
Стоит отметить, что хронист царя, постоянно заботясь о том, чтобы живописать образ своего героя с самой выигрышной стороны, в отличие от Дж. Брюса, не воспользовался таким, казалось бы, удобным случаем, чтобы лишний раз восхвалить доброту Иясу. Объясняется это, по-видимому, тем обстоятельством, что официальный историограф всегда следовал в своих описаниях официальному трафарету, будь то парадный трафарет монарха или умилительный трафарет христианина-праведника. Чисто человеческое же побуждение Иясу посетить заключенных родственников, среди которых и ему пришлось бы доживать свой век, не умри Юст, не укладывалось ни в один, ни в другой трафарет, и об этом посещении хронист упоминает походя в традиционных холодно-пышных выражениях.
[Закрыть]. А наутро он простился с ними, поднялся, и ночевал в Карода, и встретился там со свитой. Поднявшись из Карода, он расположился в Хамад Баре, а поднявшись из Хамад Бара, расположился в Аринго в субботу 4 тэра[298]298
25 января 1683 г.
[Закрыть]. Он приказал Тасфа Иясусу, мудрому и знающему и искушенному во всех делах, и послал его в Амбасаль к Хаварья, жан-церару по должности его, дав ему [приказ] с печатью, чтобы схватить его и связать. Царь же, справив праздник крещения, спустился к [озеру] Тана на праздник Кирика[299]299
Св. Кирик был весьма почитаем в Эфиопии как защитник от моровой язвы. Как писал Б.А. Тураев, «этим, быть может, отчасти объясняется распространенность на Востоке культа мученика Кирика. Известно, например, что нубийские цари носили преимущественно это имя. Впоследствии в Абиссинии под западным влиянием защитником от чумы выступает, как и в Западной Европе, св. Рох» [16, с. 75]. Эфиопский царь Сисинний (1604-1632) вздумал, вероятно под влиянием иезуитов, переосвятить древний храм Кирика на о-ве Тана-Киркос во имя Иисуса – патрона иезуитов [20, с. 271], но это нововведение было забыто с отречением Сисинния от престола.
[Закрыть], и вошел [в монастырь св. Кирика], и пробыл там один день, и, прибегнув ко всем святым[300]300
«Святые» – обычный эпитет эфиопских монахов.
[Закрыть], возвратился в Аринго. Тасфа Иясус же, исполнив все, что приказал ему царь, и связав Хаварья, наместника Амбасаля, и захватив все его имение мудростью, возвратился и вошел к царю. И обвинили князья этого Хаварья на Адабабае[301]301
См. коммент. 25 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] и приводили многие свидетельства обо всем этом деле. И царь, сослав его в Сэрае, отпраздновал там половину поста. И встал [царь] из Аринго 2 магабита[302]302
8 марта 1683 г.
[Закрыть] и расположился в Аба Гуанда; и встал из Аба Гуанда и расположился в Ценджуте; и встал из Ценджута, и расположился в Джафджафа, и сделал там дневку 5 магабита, ибо то был день праздника аввы Габра Манфас Кеддуса[303]303
Габра Манфас Кеддус («повелитель грома») – весьма популярный святой в Эфиопии. Его житие, полное самых фантастических легенд, разобрано Б.А. Тураевым [11, с. 76-81] и является, пожалуй, самым распространенным произведением этого жанра в стране. В силу этой особой популярности Габра Манфас Кеддуса, его память чтится эфиопской церковью ежемесячно, каждое пятое число эфиопских месяцев, но на 5 магабита приходится праздник его успения, отмечаемый особенно торжественно.
[Закрыть]. И встал из Джафджафа, и расположился в Тамре, и встал из Тамре, и вошел в Йебаба 7 магабита.
Глава. 14 магабита сместил [царь] Акала Крестоса и Канаферо и назначил Руру на должность бэлятен-гета, а Петру пожаловал рак-масарство. А после сего спустился [к озеру Тана] и вошел на все острова, где были монастыри, дабы получить благословение и прибегнуть ко всем святым, ибо то было наследие и часть жребия, полученные от отца его, царя Аэлаф Сагада, и матери, царицы Сабла Вангель, ибо их обычаем было прибегать ко всем святым. Сей же царь, сын их, не оставил дела отца своего и матери, как говорится: «Да не оставит сын дела отца своего». И вошел он, и возвратился в стан свой Йебаба 7 миязия[304]304
12 апреля 1683 г.
[Закрыть], на следующий день после вербного воскресенья, и там праздновал праздник пасхи.
Глава. 2 генбота[305]305
7 мая 1683 г.
[Закрыть] поднялся он из Йебаба, и расположился в Цима, и провел там субботу и воскресенье. И поднялся из Цима, и расположился в Хамадамите, и устроил там дневку. И в эту ночь подохли все кони, и все мулы, и все ослы двора, ибо холод великий был в ту ночь. И поднялся из Хамадамита, и расположился в Гумбеле, и поднялся из Гумбеле, и расположился в Бутла. Он провел там субботу и воскресенье и [еще] два дня, дабы почтить праздник перенесения мощей отца нашего Такла Хайманота, который [празднуется] 12 генбота[306]306
Успение св. Такла Хайманота празднуется 24 нехасе, а 12 генбота празднуется перенесение его мощей, бывшее в XIV в. при настоятеле Дабра-Либаносском Езекии. Популярности праздника перенесения мощей, безусловно, способствовал широко распространенный трактат, написанный специально по этому поводу и переведенный на русский язык Б.А. Тураевым [11, с. 13-17].
[Закрыть]. И поднялся он из Бутла, и расположился в Йелемате и устроил там двухдневную дневку. И поднялся из Йелемата, и расположился в Марарите, и прожил там три недели, и справил там праздник вознесения, ибо буйвол ранил его легко и пронзил ногу в земле Дабаль на берегу Абая, куда он вышел один, чтобы посмотреть и поохотиться на зверей и убивать афачала[307]307
Афачала – вероятно, оромское по происхождению слово, которого нет в современном амхарском языке. Эфиопский историк Текле Цадык Мекурия объясняет его таким образом: «Бранное слово для предводителя разбойников, который имеет своей целью либо захватить престол, либо жить вольной жизнью, либо угонять скот, либо принимать участие в междоусобных войнах» [9, с. 203].
[Закрыть], когда поведали ему люди, что там водятся большие стада буйволов и много афачала. Тогда убил он одного буйвола одним ударом, ибо мышца его крепка, как лук медный. А другой раз пронзил он одного буйвола там, а тот стал сопротивляться, напал на него и свалил с коня. В это время привел бог на крыльях архангела Гавриила Гор Дэфча из племени гута, и тот убил этого буйвола и поднял [царя] из падения. Когда бы не бог Саваоф спасший для нас семя прекрасное рукою архангела Гавриила, уподобились бы мы Содому и Гоморре. А день тот был днем праздника архангела Гавриила, 19 генбота[308]308
24 мая 1683 г. Имеется в виду ежегодный праздник архангела Гавриила. Будучи популярным святым, Гавриил имел также и ежемесячные праздники, справляемые по 19-м числам.
[Закрыть]. И в этой области была сильная болезнь в стане, то бишь горячка.
Глава. 30 генбота[309]309
4 июня 1683 г.
[Закрыть] поднялся [Царь] Из Марарита и расположился в Дамбача. И поднялся из Дамбача 1 сане[310]310
5 июня 1683 г.
[Закрыть], в субботу и расположился в Кульбит амба, то бишь обители святого Иоанна, и провел там воскресение. И пришли туда чава[311]311
Чава – амхарское соответствие геэзскому термину «цев». См. коммент. 31 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада». Далее в эфиопских хрониках все чаще употребляются амхарские слова и термины.
[Закрыть], которые сказали: «Вот вышли либан и завтра пойдут в набег в страну Годжам». Услышав это, царь посоветовался с князьями, и поспешил искать этих галласов и рано утром 3 сане поднялся из Кульбит амба. Он пошел поспешно и расположился в этот день в Дахо. Галласы же, которые пошли в набег на Годжам, услышав о приходе царя, повернули, бежали и ускользнули, перейдя в трепете реку Абай вечером этого дня, бросив всю добычу, что обрели и захватили в Годжаме. А наутро поднялся царь из Дахо, расположился в Арира и встретился с обозом, который он оставил в Кульбит амба. Он поднялся из Арира, и расположился в Зава и справил праздник архангела архистратига Михаила, который празднуется 12 сане[312]312
16 июня 1683 г. Имеется в виду ежемесячный праздник архангела Михаила.
[Закрыть].
Глава. 17 сане поднялся царь из Зава, и направил путь к Дамоту, и расположился в Малите, близ дома Жага Эльяноса. И поднялся оттуда, и расположился в Санта, и поднялся из Санта, и перешел реку Тамча во время половодья, и тогда унесла река Тамча многих людей стана. Царь же стоя на берегу реки Тамча, переправил многих слабых, ибо добр он к людям, и оставил все войско с Руру на берегу этой реки, чтобы переправлять всех людей стана до вечера. Царь же перешел реку Гудла и расположился на берегу ее, пока не прибыл обоз. И поднялся он оттуда и расположился в Димала; и поднялся из Димала, и перешел реку Бэр, и расположился в Йелемате; и поднялся из Йелемата и расположился в земле Йемалегуа то бишь в Амуацма. И поднялся оттуда и расположился в Гудара; и поднялся из Гудара и распложился в Ашфа; и поднялся из Ашфа и расположился в Гуагуаса. И во всех агау вошел трепет, как вода во внутренность его и, как елей в кости его (Пс. 108, 18) из-за прихода царя к ним. И поднялся он из Гуагуаса и расположился в Куакуара; и поднялся из Куакуара и расположился в Дагла; и поднялся из Дагла, и расположился в Йебодане 29 сане[313]313
3 июля 1683 г.
[Закрыть] в доме куакуарца Лебсо и провел там воскресенье. И поднялся из Йебодана и расположился в Аците; и поднялся из Ацита и расположился в Либане и поднялся из Либана и расположился в Барканта и ночевал в доме вейзаро Юдифи. А наутро 5 хамле[314]314
9 июля 1683 г.
[Закрыть] сделал дневку ради праздника Петра и Павла, светочей мира. И поднялся из Барканта, и расположился в Алафа, и там провел воскресенье. И поднялся из Алафа, и расположился в Гуандера, и поднялся из Гуандера, и расположился в Саби. И поднялся из Саби и расположился в Гера Дэба; и поднялся из Гера Дэба и расположился в Сакалате; и поднялся из Сакалата и вошел в Гондар в здравии и мире 13 хамле.
Глава. 24 нехасе[315]315
27 августа 1683 г.
[Закрыть] справил [царь] праздник отца нашего Такла Хайманота во храме, который построил, как упоминали мы прежде. А наутро провозгласил царь указ, чтобы не надевал никто отныне одежды печали, то бишь каль[316]316
Каль – черное траурное одеяние.
[Закрыть], ни из-за смерти отца его, ни из-за смерти матери.
Начался маскарам в четверг, [год] Иоанна-евангелиста и в этот месяц призвал царь авву Синоду, митрополита Эфиопии, и эччеге авву Кириака, наставника Дабра-Либаносского и сказал им: «О, отцы мои, свершите для меня закон брачный и прочтите «Книгу венчальную»[317]317
«Книга венчальная» – эфиопский требник, содержащий чин венчания. Церковный брак считается совершенным после того, как священник прочтет над брачащимися «Книгу венчальную», отслужит литургию и причастит их св. тайн.
[Закрыть] как подобает для жениха и невесты, с девицею по имени Валата Сион, дочерью Хабта Иясуса из рода Дак Асгаде из земли Бакула в области Хамасен». Девица эта, прекрасная видом и пригожая лицом пошла дорогою в Аксум и получила благословение от иереев Сиона [где пребывает] ковчег завета[318]318
Согласно эфиопскому преданию, изложенному в династическом трактате «Слава царей» [26], ковчег завета был похищен Менеликом I, сыном царя Соломона и царицы Савской, из Иерусалима и с тех пор хранится в Сионском соборе в Аксуме.
[Закрыть], как сказано о том: «Ибо от Сиона выйдет закон, и слово господне – из Иерусалима» (Исайя 2, 3), и пришла к царю. И, услышав это, возрадовались и возвеселились авва Синода-митрополит и эччеге авва Кириак и благословили его, и исполнили закон брачный, прочтя «Книгу венчальную» над ним и над этой девицей, и дали ее ему в жены.
Глава. А после этого справил он праздник честного креста в радости и веселии с пением и гимнами по обычаю царей, отцов своих, что были до него, которые справляли праздник честного креста со времен царя Константина[319]319
Имеется в виду византийский император Константин Великий (285-337), мать которого, Елена, согласно христианской легенде, нашла тот крест, на котором был распят Иисус Христос. Это событие и отмечается церковью как «праздник обретения честного креста».
[Закрыть], и провел зиму в здравии и мире. И пришел к нему Асер из Ласты, прослышав о мудрости и силе его, и покорился ему.
Глава. 12 тэкэмта[320]320
20 октября 1683 г.
[Закрыть] он захватил Абулидеса и связал его. А 2 хедара[321]321
9 ноября 1683 г.
[Закрыть] умер азаж Канаферо, и плакали над ним люди двора, ибо был он добронравен, боголюбив и красноречив.
Глава. А 2 тахсаса[322]322
9 декабря 1683 г.
[Закрыть] поднялся царь из Гондара, и ночевал в Цада, и устроил дневку в один день, и перенес [тело] отца своего, царя Аэлаф Сагада, из Цада на остров Мэцраха, где погребена мать его, Эхата Крестос, добропамятная, украшенная святостью и богобоязненная, и где погребены чада его, Юст и Амлакавит, и Симеон, и все родичи его с ними.
И поднялся он из Цада и расположился в Вайна Араб; и поднялся из Вайна Араба, и вошел в Эмфраз в субботу, и провел там воскресенье, и устроил дневку в два дня; и поднялся из Эмфраза, оставив там весь двор, и пошел к Вахни, и свел [оттуда] всех чад [царских], встретился с ними, и утешил и возрадовал их посещением своим, которое из смирения делал ежегодно. И исполнял он желания сердца их: одним дал золота, другим прибавил пищи и одеяний к одеяниям и пище прежним, за третьими упрочил вотчины матери и родичей их. И, исполнив таким образом желания сердец их, распрощался, и пошел по дороге на Дарицу, и расположился в Хамад Баре, и встретился с обозом, который оставил в Эмфразе. И поднялся из Хамад Бара, и вошел в Аринго 18 тахсаса[323]323
25 декабря 1683 г.
[Закрыть] в день субботний, и справил там праздник рождества и праздник крещения. И поднялся из Аринго 25 тэра[324]324
31 января 1684 г.
[Закрыть] и расположился в Кинтигумара; и поднялся оттуда, и расположился в Дангора, и устроил там дневку в два дня; и поднялся из Дангора, и расположился в Ляче, и провел там воскресенье. И поднялся из Ляча, и расположился в Муе, и справил там половину поста, и завершил неделю святую[325]325
Имеется в виду третья неделя великого поста.
[Закрыть]. И поднялся из Муя, и расположился в Джафджафа, и поднялся из Джафджафа, и расположился в Тамре, и вошел в Йебаба 21 якатита[326]326
26 февраля 1684 г.
[Закрыть], в субботу.
Глава. 17 магабита[327]327
23 марта 1684 г.
[Закрыть] вошел царь в монастыри по обыкновению, дабы получить благословение и прибегнуть ко всем святым, что живут там. Тогда сотворил царь великое чудо, ибо он – второй Иисус [Навин], дабы не напрасно носить имя великого чудотворца Иисуса, князя израильского, но уподобился ему не только в имени, но и в чудотворстве. А чудо было такое: когда вошел царь в озеро, чтобы достичь монастырей, о которых мы упоминали прежде, сел он на судно, которое было танквой, сделанной из тростника[328]328
Танква – особая эфиопская лодка, изготовляемая из связанных охапок стеблей папируса, растущего по берегам оз. Тана. Эта лодка имеет очень невысокие борта и держится на воде исключительно благодаря плавучести самого папируса. Передвижение на подобных лодках, медленное и нелегкое, требует большого навыка, а перевоз на них крупных животных просто опасен, так как они, испугавшись, могут опрокинуть лодку.
[Закрыть], а не лодкой, то взял он с собой коня и мула и, не спутывая им ног и не надевая ни узды, ни недоуздка, погрузил на тростник, как упоминали мы прежде. Озеро не волновалось, тростник не тонул, а конь и мул стояли спокойно на месте, как им приказано, не переступали ногами и не выходили из пределов, им отведенных, не желали и есть этот тростник, на который их погрузили, но стояли пред ним, как раб стоит перед господином своим и как ученик перед наставником, пока не прибыли к этим островам и не вернулись [обратно] к берегу озера, пределу области, где начинается дорога в город [Йебаба]. И видевшие это чудо и слышавшие [о нем] дивились, и говорили: «Воистину сей – второй Иисус [Навин]!», и славили господа, творящего чудеса руками царей, избранников своих.
И когда был царь на острове, пришли чава, называемые «верные»[329]329
Многие полки царских воинов имели свои имена собственные. «Верные» – название одного такого полка, расквартированного в Годжаме.
[Закрыть], из страны Годжам в столицу его и поведали князьям, которые были там, а князья, выслушав это, послали к нему, говоря: «Приходи скорее, ибо случилось такое дело». Он же, услышав об этом, поднялся с [острова] Дага и дошел до Йебаба в один день, 22 магабита[330]330
28 марта 1684 г.
[Закрыть]. И пребывал там один день, держа совет с князьями, по какой дороге идти в поход. А наутро поднялся он из Йебаба и расположился в Ванаба; и поднялся из Ванаба и расположился в Эзате; и поднялся из Эзата и расположился в Делало; и поднялся из Делало, и расположился в Вабе, и справил там праздник пасхи. И поднялся из Ваба и расположился в Гульте; и поднялся из Гульта и расположился в Тагдаре; и поднялся из Тагдара и расположился в Зачана; и поднялся из Зачана и расположился в Дабра Верк.
И там отделился Анастасий и направился по дороге в Амхару, чтобы ждать царя там. И поднялся [царь] из Дабра Верк, и расположился в Вара, и пребывал там три недели, пока не увидел положение дел от разосланных лазутчиков, и не принесли они ему известие о пребывании врага, тулама и вучале.
23 миязия[331]331
28 апреля 1684 г.
[Закрыть] он спустился в Дима, в обитель отца нашего Такаста Берхана, что из племени чад дома отца нашего Такла Хайманота[332]332
Имеется в виду то обстоятельство, что монастырь Дабра Дима принадлежал к Дабра-Либаносской конгрегации. Такаста Берхан, упоминаемый здесь как основатель (а может, просто видный деятель) монастыря, возможно, тождествен авве Такаста Берхану из Дабра Цот, упоминаемому на страницах Краткой хроники во времена царя Амда Сиона (1314-1344) [11, с. 125].
[Закрыть]. Этот [монастырь] Дима есть один из монастырей – дщерей матери монастырей Дабра Либаноса, высокого памятью, мир поминанию его! И там справил царь праздник святого Георгия-мученика с честью великой. В это время подобен был царь Давиду, отцу своему, когда тот переносил прежде ковчег Сиона, облаченный в одежды дорогие, восхищающие очи, как говорит о том Книга царств (II Книга царств 6), когда переносил он табот мученика святого Георгия, идя по дороге к пещере, и внес его с честью в святилище Дима, неся на голове[333]333
См. коммент. 83 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада». Табот как святыню можно было переносить только на голове.
[Закрыть], ибо таков обычай монахов этого монастыря – помещать табот и утварь священную в пещеру, [вырубленную из] скалы далеко от монастыря, и назначать по выбору трех мужей прекрасных, исполненных мудрости и ведения, посылаемых раз в году переносить табот и утварь священную в день праздника святого Георгия. И не знает никто, кроме них, где находится табот и где находится утварь священная. А на следующий день после праздника вынес он табот и утварь священную и поместил в пещеру, [вырубленную из] скалы, и охранял их леопард, пребывая днем и ночью. А царь, после того как встретился со всей братией этого монастыря, и получил благословение от всех святых, пребывавших там, и прибег к ним, чтобы не забывали его в молитвах своих, дабы бог благопоспешествовал стезе его и дал победу над врагом, проведя там день, поднялся к вечеру и вошел в стан свой в Вера.
Глава. В эти дни пришел к нему лазутчик [от] тулама, который сказал, что нет травы во всей стране тулама, ибо господствует там засуха. И еще пришли к нему посланцы и послы от гурати и от всех людей тулама, говоря: «Не приходи к нам, о господин наш, и не помышляй вовсе воевать нас, ибо мы – рабы твои, памятуя любовь нашу, оказанную тебе по мере сил и возможностей наших, когда гостил ты у нас и мы заключили союз между тобою и царем, отцом твоим, и проводили тебя добром к царю, отцу твоему». И еще пришли к нему также лазутчики от валло, говоря ему: «Много травы в стране валло, и не слышали валло о твоем приходе сюда в набег против них. Ты же поспешай, чтобы встретить их внезапно». И потому держал царь совет со всеми князьями и со всеми наместниками, назначенными и смещенными, что были в стане[334]334
Эфиопские цари старались почаще менять своих наместников, заботясь о том, чтобы те не пустили слишком прочных корней в земле своего наместничества и не уподобились бы своевольной местной знати, с которой царям приходилось бороться постоянно. Поэтому в «царском стане» было немало таких только что смещенных сановников, причем такое смещение обычно ими за большую обиду не почиталось. Как писал Франсишку Алвариш, духовник португальского посольства, находившегося в Эфиопии в 1520-1526 гг., царь «смещает и назначает их когда хочет, за дело или без дела; а если за этим и кроется что-то, то это тайна, потому что за то время, каковое мы оставались в стране, я видывал многих великих вельмож, смещенных с наместничества, и других, назначенных на их место, и я видел их вместе, и они выглядели добрыми друзьями (бог весть их сердца). И в этой стране, что бы ни приключилось с ними, удача или потеря, они говорят, что это сделал бог» [22, с. 93-94].
[Закрыть], и со всеми, великими и малыми, искушенными в набегах, говоря: «Посоветуйте же, все вы, к кому лучше нам пойти в набег: на страну тулама или на страну валло?». И дали все советники такой совет и сказали господину своему, царю: «Если пойдем мы в страну тулама, подохнут все наши кони, и все мулы, и все животные наши, ибо слышали мы, что нет травы в стране тулама из-за засухи. А эти тулама, разве не слышали они о приходе нашем и не посылали к царю, господину нашему, покоряясь и прося не воевать их? Что хорошего нам воевать их, когда против нас, во-первых, погибель животных от засухи, а во-вторых, то, что не встретить нам тулама, ибо они слышали о нашем набеге на них и убегут в страну дальнюю. Ныне оставим их на другой год, а пойдем в страну валло, ибо они не слышали о приходе нашем, мы встретим их внезапно, и там много травы для коней наших». И понравился царю этот совет прекрасный, ибо обычаем его было слушать советов прекрасных, дабы исполнилось сказанное в Книге псалмов: «Разум же благ всем творящим» (Пс. 110, 10) и дабы исполнилась воля божия, ибо воля божия была на то, чтобы воевать валло рукою помазанника его. Ибо царь зовется рукою божией, как назывался Давид, отец его, рукою божией и сам свидетельствовал, говоря: «Оружие твое от враг руки твоея» (Пс. 16, 14). Сердце же царя во всякое время в руке господа, дабы творить волю его, как сказал Соломон: «Сердце царя [в руке господа], как потоки вод: куда захочет, он направляет его» (Притч. 21, 1).
