Текст книги "Эфиопские хроники XVII-XVIII веков"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Глава 5. Когда начался месяц миязия, в понедельник обратил царь лик свой к Гибе, а дорогу перед ним угладил фитаурари Игнатий. А за ним углаживали ее один день люди правого крыла, а другой день – люди левого крыла, а больше всех углаживал абето Вальда Гиоргис, дедж-азмач Бегамедра. Прежде же в походе на Хула [полк] Бегамедра стоял как стена. А в середине шел дедж-азмач Амсале, охраняя добро и всю казну стана. Бэлятен-гета Кидане же стерег проходы и говорил по приказу царя всем [проходящим]: «Живее, живее!». В этот день ночевал царь в Йентало, что на границе земель челеха и Гибе, а после Йентало ночевал в Бэсле. В этот день опробовал царь коня; о коне же я расскажу позже. А после Бэсля прибыл [царь] в Аланга, что посреди Гибе, и в этот день возрадовались мы и возвеселились за прежние дни печали, когда встретились мы с Тулу 3 миязия[883]883
8 апреля 1704 г.
[Закрыть], то бишь на 27-й день, как отделился он от нас 7 магабита, ибо до того не было у нас о нем вестей, и он про нас не слыхал. И вошел Тулу в царский шатер со многой радостью и удами без числа и поклонился ему [царю] в ноги. И сказал царь: «Здоров ли, раб мой, здоров ли ты?». И сказал Тулу: «Я здоров по молитве твоей, господин мой; и исполнил я дело, что дал ты мне, и дошел я до пределов Амуру». И сказал царь: «О раб добрый! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю» (Матф. 25, 21). И жил там [царь] три дня.
А вечером в пятницу повелел царь бэлятен-гета Василию и дедж-азмачу Тулу со многим войском не ночевать, а выходить в поход; и пошли они. А наутро снялся царь и прибыл в Тита. Туда возвратились вышедшие в набег со многими удами и добычей скота без числа. И, пробыв [там] три дня, царь обратил свой лик к Эннарье и ночевал в Йебса. Туда прислали два мужа из гонга, то бишь из Эннарьи, своих посланцев. И говорил один: «Утверди должность [наместника Эннарьи] за мною», а второй говорил: «Меня назначь!». И, выслушав это, царь сместил первого и назначил второго. Вот и Эннарьи достигла власть сего царя. Ныне же подобает ему сказать, подобно отцу его, Давиду, мир над ним: «На Едома простру сапог мой. Восклицай мне, земля Филистимская! Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома?» (Пс. 59, 10-11). А наутро перешли мы великую реку Гибе силою бога, ему же поклонение, когда [это] было нелегко, и ночевали в Малька Чера, что на границе Эннарьи, а на следующий день – в Тулу Харе, и там видели мы селения, которые называются Эрман и Адаго. И, устроив там дневку, распустил [царь] свое войско в набег воевать, и воевали они до Ангари и базара Эннарьи, и некоторые видели там церковь. И возвратились они со многими удами и добычею без числа. И там убил [врага] тысяченачальник Завальд, сын Ляко.
Священству царской ризницы и [церкви] Иисуса, имени его слава, повелел Иясу, знаток тайного, завершить написанное, ибо был конец поста сорокадневного, и завершили они главы песнопений и всего, что написали. На следующий день ночевал царь в Кальба; горы ее называются Лагабко Тулу Лами. В день вербного воскресенья прибыл царь в Лага Джарти и завершил там страстную неделю, поминая страсти Христовы, ему сила, и молясь об овцах своих. Ибо он – пастырь добрый, который полагает жизнь свою за овец (ср. Иоан. 10, 12), а овцы за ним идут, потому что знают голос его; за чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса (Иоан. 10, 4-5). И собрались все талата и вабо и принесли подать: тельцов, мед и масло. И был знатный галлас, по имени Абко, и послал он коров и мед, рабов и рабынь без числа и всякие приправы, вплоть до пряностей, для царского дома, и все положил к его ногам: овец и коров. И во всякое время меду было как грязи у порога, а хлеба – как пыли дорожной, и называли лепешки «диламо» из-за большой их толщины. Царь, же послал этому Абко каллеча[884]884
Каллеча – языческий жрец оромо, предсказывавший будущее и пользовавшийся у оромо весьма высоким социальным статусом. Подробнее об институте каллеча см. [42].
[Закрыть] [из племени] меча, который восседал в золотом седле на быстроногом муле, и украсил его посланцев, которые были его сыновьями, украшениями прекрасными. И еще послал царь царей Иясу, мир над ним, наместнику Эннарьи украшения прекрасные, восхищающие очи, то бишь [одеяния] с широкими рукавами и с узкими рукавами и нижнюю одежду, которую поддевают под верхнюю. Местные жители называли царем наместника Эннарьи, но нет царя, кроме царя нашего Иясу даже в Иудее, не говоря уже об Эфиопии. Израиль же, [то бишь] Иаков[885]885
После того как ветхозаветный Иаков победил бога потока он получил от него новое имя – Израиль, что означает «богоборец»: «Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль: ибо ты боролся с богом и человеков одолевать будешь» (Быт. 32, 28).
[Закрыть], пророчествовал и говорил: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его» (Быт. 49, 10). И это – Иясу, который правит и господствует надо всеми.
А затем завершил царь страстную неделю со многим воздыханием и справил праздник распятия господа славы, в ночь на страстную субботу бедствовал и прибыл в место, называемое Фэгуг. И пришли туда талата и вабо. Тэнт же, порождение змей ползучих, пришли потаенно с ними в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные (Матф. 7, 15). И отделил их царь, как пастырь отделяет овец от козлов (Матф. 25, 32); и заточил тэнт без числа. И справил там под звуки труб и песнопений, церковных барабанов[886]886
См. коммент. 75 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] и систр праздник воскресения спаса нашего, что умер плотию, и ожил духом и сошел во ад, дабы освободить души, там пребывавшие[887]887
См. коммент. 74.
[Закрыть]. А на рассвете вышел царь в церковь, то бишь палатку, где был табот Иисусов, по обычаю и, выслушав гимн «этана могер»[888]888
«Этана могер» (букв. «вознесение каждения») – духовный гимн, исполняемый сразу же после литургии перед причастием при каждении креста. Определенного установленного текста этот гимн не имеет, и каждый иерей волен исполнять собственную импровизацию на ту или иную тему. Обязательным в «этана могер» является упоминание, как и в литургии, имени царя и определенный размер строфы, состоящей из семи или одиннадцати строк с общей рифмой.
[Закрыть], возвратился торжественно в свой шатер, окруженный воинством: тысячами справа и тысячами слева, тьмами спереди и тьмами сзади; и был соблюден весь устав царских выходов, как свершаются они при дворе в Гондаре, Аринго и Йебаба. А вечером пришли иереи по обычаю своему с пением под барабан и систру, провозглашая: «Днесь, днесь пасха! Сотворим же праздник духовный, сотворим праздник! Обувшись в сандалии слова евангельского и опершись на крест!»[889]889
Этот гимн представляет собою начало пасхального песнопения.
[Закрыть]. И посреди песнопений велел царь принести уды необрезанных, ибо так заповедал ему дух святой. И пребывал с ними царь до полуночи, выслушивая сочинения иереев; а изукрасили их глава ученых Михаил, и Иоанн, глава клира царской ризницы, и Такла Хайманот из [церкви] Иисусовой, и Афа Крестос, и Асба Аб, иерей [церкви] отца нашего Такла Хайманота, и один из клириков [монастыря] Дабра Берхан, Синода, малосведущий, присный дома царского и писатель сей истории.
В этот день совершил царь деяние необычное: когда, вошли иереи с пением, приказал он войску своему и рабам своим, вооруженным ружьями, встать стеною, и тогда выпалили они дружно под водительством паши Васан Арада так, что потряслась земля Гибе, как [делают] в праздник крещения. О земля Гибе, чему ты подобна? Вот вместо гласа звериного [услышала ты] глас иереев; а вместо тельцов тучных принесен у тебя в жертву агнец божий, отвращающий грехи мира; а вместо твоих юношей в скудной одежде шествует по равнинам твоим в одеяниях белых Иясу, твой новый царь. О Гибе, ты Дамбии подобна[890]890
Т.е. столичной области.
[Закрыть], ибо идет в тебе всякий своим путем [без страха], даже женщина идет куда хочет. Отныне же скажи, о земля Гибе, как сказал Моисей при выходе из стана: «Восстань, Иясу, и рассыплются враги твои, и побегут от лица твоего ненавидящие тебя; и возвратись, Иясу, в жилище к тысячам и тьмам Израилевым!» (ср. Числ. 10, 35-36).
А на 3-й день отправился царь оттуда и прибыл в Чакореш. Там устроил он пир для иереев ради праздника святого Георгия и сделал дневку. И когда шествовал сын чудес Иясу в белых одеяниях, дщери Гибе собирались каждый день и удостаивались видеть его. Царь нравился всем гибейцам, которым удалось увидеть его, и разнесли они весть [об этом] и говорили меж собою: «Пойдем посмотрим на сына чудес!». Идолопоклонники желали увидеть его, и бесы, коих они обожествляли, страшились и трепетали. И всяк видевший его рассказывал другому, дивясь красе облика его. Даже младенцы, когда видели его, возгорались любовью; юноши, когда взирали, исполнялись радостью; старики, приближавшиеся к нему, возносили ему славу; девы, когда видели его, исполнялись святостью; вдовы, взирая на него, ублажали совершенно родительницу его. Те же, кто помышлял злое в сердцах своих и беззаконие и желал его погибели, когда видели лик его, падали навзничь, а когда слышали глас его, трепетали и умирали, как Навал (ср. I Книга царств 25). Еще приведу я притчу, которую нашел в книге Георгия, сына Амидова[891]891
Имеется в виду ал-Макин. Стоит отметить, что в виде дерева гас изображена здесь мимоза, всегда поражавшая воображение чужеземцев своей способностью складывать листья при прикосновении к ним.
[Закрыть]. Росло дерево, называемое гас, в стране Дандара в земле Верхнего Египта, ни малое, ни высокое, с листьями широкими и зелеными. Когда приходил к нему человек и говорил: «О древо гас, пришел на тебя фас, то бишь топор!», то складывало они листья свои и высыхало тут же. Так же, когда говорили врагу Иясу, с ним же сила: «Пришел на тебя Иясу!», собирал он жену свою, и детей, и стяжание свое, и поля, и имущество тогда, бежал и удалялся. И, пройдя немного, бросал все, что собрал, и заботился лишь о том, чтобы спастись самому, коли возможно.
Таковы деяния сына чудес Иясу для любящих его и для ненавидящих, ибо он был запахом смерти для смерти и запахом жизни для жизни (ср. II Кор. 2, 16); раз бывал он подобен ангелу милости, коему подобает щедрость, а другой раз бывал подобен ангелу гнева, коему подобает разрушение. И ангелы божии бывают такого же рода. Иногда посылают из них святого Михаила, ангела спасения, который испрашивает милость для всех и милосерд ко всем на благо людям послушным; а другой раз – святого Гавриила, ангела Нового завета. [Ангелы], охраняющие гроб [господен], являются с ликом грозным, устрашающим и ужасающим, так что делаются [видящие их] как мертвые; а женам-[мироносицам], следовавшим за Христом, да возвеличится имя его, являются они с ликом радостным, возвещая им воскресение господа всех и говоря им: «Не бойтесь», как свидетельствует нам евангелист в своем Евангелии. Подобным же образом назван Иясу раз ангелом гнева, а другой раз – ангелом милости, ибо близ гнева его пребывает многая милость его и на святых почиет милость его.
Подобает мне помянуть и беззакония Авади Нато, ибо ничто да не будет упущено в написании книги истории, ни доброе, ни худое, ни великое, ни малое. Сей Авади Нато, да посрамит его бог, был талата из дома джема, и покорился он царю и был его рабом верным. Царь же возлюбил его весьма, доверял ему больше всех, советовался с ним во всех делах и много раз украшал украшениями прекрасными его и сына его. И когда войско царское воевало в Конче, пошел на войну вместе с ними и Авади Нато по приказу царскому. И был с ним Лата, и много сражались они, когда пребывал царь в Тита, как повествовал я прежде. Лата много убивал и сражался, но был поражен устами железа и ранен. И сказал Авади Нато царю: «Прикажи мне, о царь, отвезти ближнего моего, Лату, в страну нашу, джема, пусть лежит он там, покуда не исцелится от раны; там мы будем исполнять повеления царя». Он сказал это из лукавства. И сказал ему царь: «Сделай так», и тогда ушел он в свою страну с Латой, а сын его юный остался с царем. Этот Авади Нато был лжецом изначала, который не держится правды: коли он говорит, так это его ложь говорит. И когда был царь в Гибе, поведали ему, что взбунтовался Авади Нато, и сказали ему: «Вот взял он с собою Лату против его воли. А когда соблазнил он речами своими джема, которые были в Васарби, последовали за ним некоторые и собрались в Джебате». И когда услышал это царь, пренебрег и не поставил ни во что. И сказали царю: «Злоумышляет на тебя Авади Нато, найди его, не оставляй и отруби ему голову». И сказал им царь: «За кем мне гоняться? За мертвым псом, за одною блохою? Господь да будет судьею и рассудит между нами и им (ср. I Книга царств 24, 15-16)!». А сына его, оставленного при нем, он заточил в цепи, а спустя немного времени освободил и держал в довольстве, ибо был он добросердечным, как Давид, отец его, и многотерпеливым, как Иов.
В четверг, в день праздника отца нашего Адама, отправился царь из Чакореша и ночевал в Сосля. В этой стране вода вкусная – амбо[892]892
Минеральная вода амбо действительно очень вкусна. Сейчас ее разливают по бутылкам и продают по всей стране.
[Закрыть]. А наутро приказал царь воинству своих полков[893]893
В эфиопском тексте в значении «полки» стоит слово «сапира», восходящее к греческому «спейра» – манипул (третья часть когорты).
[Закрыть], то бишь Бурса, и Чафанта, и Кала Ганда, и Либан, встретить гибейца Вальдо, который был из талата, ибо он посылал к царю, говоря: «Прикажи, господин, войску твоему встретить меня, ибо потерял я дорогу к тебе». Этот же гибеец Вальдо был предан и расположен к царю и выказал много знаков своего расположения. Эти же войска, которые отправились встретить гибейца Вальдо из талата, не нашли его, и, когда они возвращались, не найдя его, напал на них враг. Укрепилось войско царское, и сражалось битвой великой, и уничтожило врага. Тысяченачальник Гераклид, сила Бурса, убил одного исполина. И в этот день много хвалили Начо Мамо: он ужасал [врагов] ружьем своим. Зри, о царь царей, что делает для тебя бог! Не повинующиеся тебе легко сокрушаются, побежденные крепостью сил твоих без того, чтобы ты сам выходил на брань. Хвала богу, сокрывающему и укрывающему, вещающему и могучему, который подает силу и победу рабам своим.
В день первой субботы, на 7-й день по воскресении, отправился царь из Сосля и ночевал в Абко. И всю землю Девисо, коя есть земля Гибе, прошел царь понемногу, покуда устраивали свои дома, и собирали имущество, и заготавливали провизию все талата, которые вверились ему. И когда говорили царю люди: «Разве не будем возвращаться мы в свою страну? Что нам в этой стране, когда наступают месяцы зимние? Уж не зимуем ли мы в Гибе?», царь говорил им: «Как уходить нам против желания талата? Не рушить же нам клятву и завет наш, что меж нами и меж талата? Пусть меня бог накажет и погубит, коли уйду я без согласия талата!». Царь все время горел желанием и помышлял добраться до Джебата, чтобы разграбить и уничтожить этих тэнт, которые укрылись там. Но что скажешь, когда наступил месяц зимы? И спустя восемь дней после дня воскресения Христова, да возвеличится имя его, в воскресенье, то бишь на Фомину неделю, отправился царь из Абко и ночевал в Лага Амара. И говорили все талата царю: «Вот исполнилось желание наше, и устроили мы дома наши и собрали все добро наше и достояние; ты же исполнил клятву свою, что была меж нами и тобою. Ныне же поступай, как тебе угодно, и возвращайся в свою страну. Нас же возьми с собою, дабы освободиться нам от рабства». И, услышав это, царь согласился и собрал всех талата [племени] меча с детьми их и женами, и детьми их детей, и женами детей их и все имущество домов их до черепков сосудов; число же коров их не перечислить, ибо было их много, как звезд небесных и как песку морского. Кому уподобить корень царства, Иясу, слава ему? Нашел я подобие близкое: подобен он Моисею, освободившему Израиль от пленения египетского; а еще подобен он праведному Киру, который вывел их из Вавилона; а особенно подобен он Иисусу Назорею, что проповедовал освобождение душ. Ибо сказал он талата: «Выходите и освобождайтесь, пребывающие в преисподней почитания жира[894]894
Имеется в виду оромский обычай гадать по жиру, который находится на внутренней стороне свежеснятой шкуры жертвенного животного. Этот обычай давал основание эфиопским христианам заявлять, что оромо обожествляют жир.
[Закрыть]» – и показал им свет почитания творца, поминовению коего подобает поклонение! Когда же приблизилось время выхода из земли Гибе, приди, приди, приди, о Иаков-Израиль (Быт. 49) к сыну своему Иясу и скажи по обычаю твоему: «Иясу, Иясу, Иясу! тебя восхвалят братья твои. Рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего. Молодой лев Иясу, с пажити своей, Гибе, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев и как львенок: кто поднимет его? Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не придет примиритель и ему покорность народов» (ср. Быт. 49, 8-10).
А на следующий день после Фоминой недели, именуемой исходом из ада[895]895
Фомина неделя – первая неделя после пасхи, отчего она и именуется здесь неделей исхода из ада. См. коммент. 74.
[Закрыть], в понедельник, сказал царь талата: «Впереди идите, чтобы не бояться вам нападения врага тайного и явного, а мы пойдем сзади». А потом повелел он под звуки труб и сказал: «Всяк, кто несет с собою [подстилку] из шкур коровьих и большие тыквенные сосуды, пусть бросит их наземь и не поднимает». Это было сказано, ибо тесен перевал в этой [земле] Алага Амара и весьма узок и тесен путь, по которому мало кто ходит. И выстроил он войско по родам его, а один полк, то бишь [полк] фитаурари Игнатия, пошел пред царем по обычаю без страха. А тех, кто шел в середине и прокладывал [дорогу] для задних, царь подбадривал и говорил: «Крепитесь и не бойтесь, ибо бог-спаситель спасет нас от руки врагов наших!». И после того как отправился царь из Лага Амара, он силою божией взошел на этот тесный перевал, и все мы взошли в здравии. А на вершине горы той страны сошел царь с мула своего, и воссел на престол парчовый, и приказал зарезать тучных тельцов, и питал их туком пшеницы (Пс. 80, 17), и веселил питием вина. У меня тут открылись глаза, когда ел я там от поднесенного царем, и окрепли колена мои, чтобы не утомиться от дороги. Дивился я, когда наблюдал подвиги сего царя, и не во сне поведали мне, ибо во всякое время помогает ему бог, ему же слава! Но какую хвалу можем мы воздать богу, ибо в этот день возвысилось спасение его паче помышления нашего. Коли же спасение божие превышает всякое помышление и уготованное им для возлюбленных своих не промыслить сердцу человеческому, то насколько же превышает помышление сам бог спасения, творец всех тварей несравненный!
После того как поднялся весь народ из Лага Амара, восстал царь с престола своего, воссел на мула и прибыл в Тулу Моте. В это время разгневался царь на [полк] Ленча, и затрубили в трубы [и провозгласили] слово указа, гласящего от имени царя: «Да расточатся все Ленча, чтобы о них и не ведали, ибо они не бодры на исполнение слова моего». А причиною гнева его было то, что, когда остановились мы в Матарба, коя есть вершина [земли] Тэкур, возникла болезнь, и захворали многие. Тогда повелел царь при звуках рогов, провозгласив: «Всяк, кто не понесет больного в дом его, недостоин меня и не будет служить мне, а такой больной унаследует поле начальника своего!». И этот указ не исполнили Ленча, и бросили больных ближних своих в тот день, то бишь Макласийоса Мамо. И потому разгневался он, чтобы другим не было повадно. А наутро еще до восхода солнца охладил царь гнев свой, ибо сей Иясу далек от гнева и многомилостив, и провозгласил при звуке рогов: «Прощаю я Ленча, да вернутся они на место свое!».
А затем отправился он из Тулу Моте и прибыл в Сахель, что в Джема. Там устроил он пир для иереев, ибо то был праздник успения святого Марка-евангелиста, 30-й день месяца нисана по-еврейски, а на геэзе – миязия[896]896
5 мая 1704 г.
[Закрыть]. Славен бог, всегда хранящий нас от козней врагов!
Глава 6. А когда наступил месяц генбот, устроил он под звуки рогов и труб праздник рождества владычицы нашей святой девы обоюду естеством Марии, родительницы бога во плоти. А на рассвете вышел на войну юноша гордый Иясу с войском своим, кроме дедж-азмача Амсале и дедж-азмача Езекии, которые охраняли стан, и венец царства, и ковчег завета божьего. И когда услышали звук царского [прихода], рассеялись язычники, как прах; а когда возвратился он в мире, устроил пир для иереев, ибо то был день обретения второго неба, на котором взошло солнце правды истинной. И жил он там три дня, а на 4-й день отправился царь из Сахеля и ночевал в Джара. Там устроил он пир для князей и накормил всех голодных. И отправился из Джара и ночевал в Гамбо, а после Гамбо ночевал в Хуладилю, что в земле Амуру. А после Хуладилю ночевал в Буру, что в земле Хоро, и устроил там дневку, а после Буру ночевал в Арбаваше. И отправился из Арбаваша и провел нас могучий Иясу силою и мудростью своей по дороге тесной и устрашающей. И сошел он с мула, и воссел на престол свой посреди дороги этой страшной, которая называется Фенча, так что удалялись [от него] передние и приближались задние, и приказал зарезать тельцов. Эти же тельцы вострепетали от грозного звука рогов и труб, взбесились весьма и побежали, чтобы не зарезали их. От беснования их испугались и побежали кони и мулы, пасшиеся на траве. Тогда им перерезали поджилки на ногах, а есть не стали. Затем поднялся царь оттуда и ночевал в Бойе, что в земле Рари; а после Бойе ночевал в Бийо. В этот день вновь сотворили чудо великомученики Клавдий и Василид, когда в полночь возмутились талата [племен] лека и сибу. Тогда преследовало их войско царское и нашло утром, и уничтожили их, не оставив никого, до мочащегося к стене (III Книга царств 14, 10), и захватили жен их, и детей, и достояние их. Слава богу, подающему силу царям нашим и вознесшему рог (Пс. 131, 17) Иясу. В этот день поднялся царь из Бийо и расставил войска свои стеною справа и слева от предела Хула до предела Хула. А одним из тех, кто стоял там, был кень-азмач Такла Хайманот, и пропустили они утомленных, и болящих, и носильщиков. И ночевал он в Корка, что в земле Дилало. А после Корка ночевал он в Танакаке, что в земле Дилало.
В тот день, когда сошел царь с мула, услышал он вопли и сказал: «Что я слышу?». И сказали ему: «Вот вышли галласы, чтобы воевать с новыми воинами твоими – талата». Тогда разгневался царь, налились глаза его кровью, зарычал он, как лев, и уподобился волку, и переменился обличьем пред нами. В мгновение ока препоясал он чресла и надел одеяние воинское на рамена свои, то бишь бакала[897]897
Бакала – царская парадная накидка, расшитая узорами.
[Закрыть], и повязал главу повязкой многоцветной, ибо кудри его волнистые, черные как ворон (Песнь 5, 11). Тогда подвел ему коня его конюший бала амбаль[898]898
Бала амбаль – конюший царя, которого именовали также хамбаль рас.
[Закрыть] рас Такла Хайманот. Это был его конь по имени Гомбаль, снаряженный для битвы в броне военной, белой шерсти, с главою взнузданной, влекомый уздою, легконогий, который в беге смеется над страусом. Грозной грудью [вперед] он бежит, роет ногою землю, выходит в поле силою, и смеется над стрелою, [летящей] навстречу, и не отворачивается от стрелы. Колчан звучит над ним и меч. В ярости глотает он землю и не может стоять при звуке трубы. При трубном звуке он издает голос: «Гу! Гу!». И издалека чует битву и летает, как орел (ср. Иов. 39, 21-29). И когда сказали князья ему: «Да не идет царь в битву, но пусть повелевает нам», устрашил он их взглядом, и тотчас воссел на коня, и уподобился ангелу небесному, распростершему крылья. Князья же конные были ниже рамен его и были пред ним как саранча. И взял он в правую руку одно копье, острое как бритва и устрашающее очи, а в левую – щит. И пошел он, скача, не дивясь ни холмам, ни ямам земельным, ибо крепки голени его. Когда услышали враги гром шума его, бросились они в пропасть великую, и сокрушились кости их и стали как прах. И никто не мог войти туда, кроме искавших смерти. И говорили меж собою все враги: «Зачем родились мы и зачем не стало гробницей нашей чрево матери нашей, дабы не видеть нам страданий от Иясу, помазанника дома Израиля!». Тогда охладел гнев царя, и возвратился он в радости, утешая тех, на которых гневался прежде, когда говорили они: «Да не идет царь в битву». Тогда же устроил он пир для иереев, ибо то был день перенесения мощей отца нашего Такла Хайманота, света Эфиопии[899]899
День перенесения мощей св. Такла Хайманота ежегодно празднуется эфиопской церковью 12 генбота. По этому поводу в Дабра-Либаносской лавре был составлен особый трактат, переведенный Б.А. Тураевым [11, с. 13-17].
[Закрыть], и успение Иоанна Златоуста, нового Даниила, и праздник святого Михаила, ангела спасения, который охранял стан Израиля в пустыне. Все цари Эфиопские почитают отца нашего Такла Хайманота, ибо он возвратил наследие их, то бишь престол Давида, после того как его унаследовали чуждые, коим не подобало[900]900
Имеется в виду церковный миф о том, что династический переворот 1270 г., когда на престол, который занимали цари загвейской династии («чуждые, коим не подобало»), взошла «Соломонова династия» в лице Иекуно Амлака, был осуществлен при помощи св. Такла Хайманота, основателя Дабра-Либаносского монастыря. Этот миф был изложен в особом трактате «Богатство царей», опубликованном и разобранном Б.А. Тураевым [10].
[Закрыть]. Сугубо же почитал его и возвеличивал господин наш Иясу, помазанник бога, имени его – мощь, так что освятил во имя его табот близ дома своего и возвел проход, чтобы посещать его. Сколь повествовать мне о том, что сделал сей царь для отца нашего Такла Хайманота? Но я умолкаю.
На 3-й день, будучи в Дилало, сказал царь войску своему: «Выберите же и осмотрите дорогу на Вамбар, по которой нам спускаться, и узнайте, нет ли врага, готовящего зло». Войско повиновалось и пошло, и, когда прибыли они на вершину Вамбара, увидели они стан меча, которым не было числа, и услышали, как они пляшут со знаменем и рогами, то бишь дудками, и бахвалятся без меры, возвышая голоса, поднимают к небесам уста свои, и язык их расхаживает по земле (Пс. 72, 9). И, выйдя, поведало войско царю все это, как потрясается земля Вамбар превозношением меча. И, услышав, печалился [царь] о страхе народа и молился о нем. Сам же он веровал в сердце своем и говорил: «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах. Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы двигнулись в сердце морей» (Пс. 45, 2-3). Народ же много смущался, и пребывал в молитвах до утра, и говорил: «Боже, мы слышали ушами своими, отцы наши рассказывали нам о деле, какое соделал ты во дни их. Но ныне ты отринул, и посрамил нас, и не выходишь с войсками нашими, обратил нас в бегство от врага (Пс. 43, 10-11). Ныне же следуем мы за тобою всем сердцем, и боимся тебя, и ищем лица твоего, но не посрами нас и сделай с нами по обращению твоему и по многой милости твоей, спаси нас чудом твоим. Подай славу имени твоему, господи, да посрамятся все являющие скорбь рабам твоим и да посрамятся они в угнетении своем, да рассыплется сила их, да узнают они, что ты, боже, бог единый, славный во всей земле и во всем мире!». И когда увидел народ, что болести от меча превосходят всякое врачевание, возопили они к целителю небесному и взывали [к нему]. Одни говорили: «Господи, наклони небеса и сойди!» (ср. Пс. 17, 10), а другие говорили: «Поддержи меня, и я спасусь!» (Пс. 118, 117); третьи говорили: «Вознеси силу твою, приди спасти нас!»; четвертые говорили так: «Да пребудет бог с людьми!»; пятые говорили: «Скоро приблизь нам милость твою, господи!»; шестые говорили: «Увы мне, господи, ибо не стало праведного на земле!» (ср. Пс. 11, 2); седьмые говорили: «Господи, воззри на помощь мне, господи, поспеши на помощь мне!» (Пс. 21, 20); восьмые говорили: «Сущий да приидет и не замедлит!»; девятые говорили: «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба твоего!» (Пс. 118, 176). Царь же читал псалмы Давида, соединяясь, с ним в молитве и говоря: «Боже мой! Боже мой! для чего ты оставил меня» – и до конца [этого псалма] (Пс. 22). И бодрствовал он до рассвета, умножая молитвы.
Когда наступило утро, то бишь 15 генбота[901]901
20 мая 1704 г.
[Закрыть], праздник царя нашего Иоанна праведного[902]902
Имеется в виду царь Иоанн (Аэлаф Сагад), отец царя Иясу, канонизированный эфиопской церковью. Праздник его успения приходится на 15 хамле, а 15 генбота отмечается праздник перенесения его мощей из Цада, где он был похоронен первоначально, в Мэцраха.
[Закрыть], да будет над ним мир, сказал царь войску своему: «Идите, поднимайтесь на необрезанных, может, бог нам поможет, ибо надежда на жизнь не в многочисленности и не в малочисленности!». И, сказав это, вышел царь в пустыню Вамбар и разбил на вершине ее шатер свой, сшитый из парчи багряно-красной, поставил семь знамен и сидел там, приказав войску броситься на язычников и спускаться по всем дорогам этой страны, ибо было там много путей. По той дороге, по которой спускались [полки] Либан и Кала Ганда, они нашли стан меча, и тогда бросились быстро Либан и Кала Ганда на этих необрезанных, и уничтожили их, и бились битвой великой. Я же не в силах счесть уды, [отрезанные] в этот день; пусть сосчитают их дома [погибших], ибо превышают они исчисление. В этот день Тиге убил двух исполинов, а уцелевшие от копья пали в пропасть великую, и были они как пыль в вихре, как солома перед огнем, как пламя опаляет горы (ср. Пс. 82, 14-15). И обрели они добычу: знамя и дудки, щитов же и копий захватило войско царское числом кто по 30, кто по 60, кто по 100 каждый.
А затем возвратился царь в стан свой в великой радости, так что тряслась земля Вамбар от [звука] труб серебряных и рогов. Дедж-азмач же Амсале был в стане, охраняя венец царский, ибо он – раб верный. И весь народ славил бога славного, который возвысил спасение царское и явил милость помазаннику своему Иясу и семени его до веку. Царь же возблагодарил бога, благодарение имени его, как возблагодарил его Давид, отец его, когда [господь] избавил его от руки филистимлян и от руки Саула и от всех врагов, его окружавших, и сказал: «Возлюблю тебя, господи, крепость моя! Господь твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, бог мой – скала моя; на него я уповаю!» (Пс. 17, 1-3). И так говорил он до конца [псалма]. [Еще говорил он]: «Что воздам господу за все благодеяния его ко мне? (Пс. 115, 3). Разве не избавил ты нас от напавших на нас и не посрамил всех врагов наших? Ты уязвил язычников, и прогнал их, и сохранил чад крещения. О первый без начала и последний без конца! О выливший на землю меча Иясу, чашу гнева! (ср. Откр. 16, 1). Слава тебе во всякое время и всякий час во веки веков!».
А после 4-го часа отправился царь из земли Дилало и ночевал в Эмбабо, что в Вамбаре, и устроил там дневку. А после Эмбабо ночевал в Сандабо, что в Вамбаре. А наутро приказал царь Тиге и войску его отвести вниз к подножию Вамбара всех талата [племен] дэвисо и хоро и всех меча со всем их добром и стадами. И сделали они как приказано, но не закончили спуск из-за многочисленности стад. Царь же ночевал там. И в этот день разгневался царь на басо и на других, когда подняли они руку на оставшиеся стада талата, чтобы поесть, мяса. От многого гнева он затряс власами главы своей, и за это одним отрезали уши, других били палками, а третьих бичевали бичеванием плети веревочной, ибо не зря бог вручил меч Иясу, сила ему, а чтобы воздавал он каждому по деяниям его.
20 генбота поднялся царь из Вамбара и пребывал на спуске склона, пока не спустился весь обоз, ибо страшна была дорога в этот день. А затем пришел паша Васан Арад к царю и сказал ему: «Ныне вставай, господин наш, и спускайся по этому обрыву великому». Тогда послушал он его и спустился по склону Вамбара пешком, ибо все мог. Эта же дорога была по такому великому обрыву, что если бы не господь был с нами, когда восстали на нас люди, то воды потопили бы нас (ср. Пс. 123, 2-4), но спаслись от потока души наши силою бога, да благословится имя его! Царь же наш, пребывавший в мощи высокой и знаменитой, не тайно ходил и не потаенно появлялся, чтобы не знали люди и неведомы были деяния его, но, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, таково пришествие сына (Матф. 24, 27) могучего, Иясу. И после того как спустился царь с этого обрыва, когда напугал враг задних, которые гнали коров, разбил царь шатер у подножия Вамбара и пребывал там, развернув знамена и зонтики. И приказал он трубить в трубы и сказал войску своему: «Поднимитесь на этот склон горы и не дайте пройти супостату». И тогда поднялись скоро баала гада[903]903
Баала гада – титул начальника вооруженного каравана, ежегодно отправляемого за солью к побережью в область Архо во впадине Тальталь. В обязанности этого начальника входили охрана каравана и обеспечение страны солью. Обычно обязанности баала гада возлагались на правителя области Эндерта.
[Закрыть] Юст, который в те дни был назначен баджерондом, легконогий, как Асаил (II Книга царств 2, 18), и Мамас, знаменитый военачальник Вареза Иясус, чья рука однажды пронзила пять мужей необрезанных в первой [битве] с гудру, и исполин Гераклид, военачальник Бурса, и Сандун, военачальник Гада Иясу, то бишь [воинов] тэнт [полка] Гада Иясу[904]904
См. коммент. 589. Из этой фразы с очевидностью следует, что полк Гада Иясу комплектовался воинами-оромо.
[Закрыть]. И когда они поднялись, язычников и слышно не было, и свели они вниз людей и коров, и ни один не погиб от копья.
Исполнилось желание царское: вот возвел нас сей царь прежде на склон Вамбара в целости, а ныне спустил в целости. Как начало было прекрасным, так и конец был прекрасен, дабы не пропал прежний труд. Я же скажу о певце: разве не тщится он, чтобы слова песни его под конец были особо хороши, чтобы не посмеялись над ним собравшиеся? Так же и иерей завершает службу свою прекрасно; и борец, коли одолевает всех и побеждает, а потом бывает побежден, нет ему пользы от прежнего искусства. А еще корабельщик, коли проведет он свой корабль через все море, и коли поленится уж близ пристани, и коли утонет корабль его, разве не погибнут все его труды и заботы? И снова так же, коли врач заботился о больном и поднял его от болезни, а потом, коли поленился до снискания полного здравия, разве не пропало все прежнее врачевание его? И, разумея все это, борец Иясу одолел всех и победил, а потом побежден не был и потому снискал пользу от прежнего искусства своего и не поленился на спасение народа своего, но тщился до конца.
