Текст книги "Эфиопские хроники XVII-XVIII веков"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
ИСТОРИЯ ЦАРЯ ЦАРЕЙ МАСИХ САГАДА, РАБА ЦАРЯ ЦАРЕЙ БОГА, ТРОИЧНОГО И ЕДИНОГО
О владычица пресвятая и блаженная, дева Мария-богородица! Тебя укрепляет отец, от тебя воплотился сын, и тебя освятил дух святой, и нет на тебе скверны от сотворения твоего. О сосуд чистый, честь всего мира, свет негасимый, святилище нерушимое, жезл веры несгибаемый! Скоро входит прошение всякого в уши твои, и не стоит страж во вратах твоих, дабы говорить приходящему к тебе: «Не найдешь ты владычицы нашей, ибо [сейчас] время сна, а не то – время пищи и пития», но открыты врата твои во всякое время входящему и выходящему ногами помышления духовного. Ты не отговариваешься днем зноем дневным, а ночью холодом ночным, ибо твой обычай – сострадание плоти и душе человека и до скота, как видели мы, что напоила ты водою жаждущего пса[1057]1057
Здесь имеется в виду одно из «чудес» богородицы, вошедших в широко распространенные в эфиопской литературе сборники «Чудес Марии» [29, с. 95].
[Закрыть], благоволи мне поведать немногое из изрядств и борений человеколюбивого царя нашего Бакаффы и благослови меня рукою твоею, как благословен был Ефрем, воспевший тебя «Похвалами» по числу дней [недели] – 7[1058]1058
Имеется в виду Ефрем, автор весьма популярного в Эфиопии гимно-графического сборника «Похвалы Марии».
[Закрыть]. Скажи святому сыну твоему Бакаффе[1059]1059
Здесь Синода хочет подчеркнуть, что богородица и члены эфиопской царствующей династии состоят в кровном родстве и Бакаффа, таким образом, является «сыном», т.е. отдаленным потомком Марии. См. коммент. 66 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть]: «Престол твой, Бакаффа, вовек; жезл правоты – жезл царства твоего» (ср. Пс. 44, 7). И еще скажи: «Не воссядет на престол твой другой, как на престол Ильдефонса[1060]1060
См. коммент. 226 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], (что написал книгу чудес твоих), и не облачится иной в одеяние царства твоего, кроме детей твоих и детей детей твоих, ибо всякий день посещаешь ты храм мой ногами любовными; раз ты насыпал золота к таботу[1061]1061
См. коммент. 83 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], освященному во имя мое, а раз украсил накидками и облачениями [священство] храма церкви моей и возводил церкви во имя мое». Воистину все это так; вот воздвиг он чудное здание круглое во имя твое, называемое Байбла, в земле Гулана, и послал туда дивный и чудный табот, весь окруженный зеркалами блестящими, и наделил иереев [этой церкви землями] в Агала. Еще воздвиг он табот, освященный во имя завета твоего, на острове Каламудж, и называл [церковь] Калмон, и украсил ее многими украшениями, и наделил священство ее [землями] в земле Була, ибо ты свела его с Вахни в день праздника завета твоего, распростерши для него облако. Отныне возвращаюсь я к повествованию моему, ибо не хватит ни чернил, ни пера, [чтобы описать] любовь меж тобою и меж возлюбленным твоим царем Бакаффой, о пречестная и всевышняя!
Это книга истории, что пишу я с тех пор, как возвел меня мудрый сердцевед царь Бакаффа на степень этой должности, то бишь цехафе-тээзаза, что не по достоинствам моим. А вот время и день [того, что описывается]: с воцарения силы сильных и гордости юношества Бакаффы на 4-й год, 2-й месяц и 7-й день, год Матфея-евангелиста, 24 хамле[1062]1062
29 июля 1724 г.
[Закрыть], в воскресенье, кое есть храмовой праздник освящения церкви Троицы, поминовению коей – поклонение, в Дабра Берхане, вошел великий царь Бакаффа в тронный зал, то бишь Аддараш[1063]1063
Аддараш – тронный зал царя или особое помещение для парадных приемов в усадьбе крупного феодального властителя.
[Закрыть], и воссел на престол, и облачился [в одежды], восхищающие очи. И вошли князья по чинам своим: одни сидели, а другие стояли. Тогда повелел царь Тасфа Иясусу, своему военачальнику, выйти к дверному порогу и называть по должностям тех, кто был назначен. А затем вошли они и приветствовали царя. Назначенными в этот день были: Синода и Димитрий – цехафе-тээзазами, Езекия – гра-азмачем и Вальда Хайманот – лика маквасом.
Глава 2. Начался нехасе в воскресенье. Завершил царь успенский пост правилом, как обучен был от ученого и мудрого отца своего Иясу, царя мира, ибо сын добрый делает дело отца своего добре, а сын злой позорит отца (Мих. 7, 6). И в этом месяце повелел царь под звуки рогов и сказал: «Слушай, слушай! Снаряжай людей дома твоего, ибо не знаешь страну, куда поведу я тебя!»[1064]1064
В целях сохранения военной тайны и внезапности набега или похода эфиопские цари и военачальники, объявляя сбор воинам, никогда не сообщали при этом ни о цели, ни о направлении будущего похода, так что воин, отправляясь на царский сбор, действительно не знал, куда он пойдет и на какой срок.
[Закрыть]. Сказал это царь потому, что жила в сердце его месть Ласте, и не давал он сна очам своим и веждам своим дремания (Пс. 131, 4), доколе не разорит Ласту. Еще в этот месяц восстали люди на кантибу[1065]1065
См. коммент. 143 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] Натанаэля и обратились к царю, говоря: «Погибла страна Дамбия от рук Натанаэля из-за «государевой меры»[1066]1066
«Государева мера» – мера для жидких и сыпучих тел, главным образом зерна, которой отмерялся при взимании натуральный налог зерном, поступавший в царские зернохранилища. Объем ее составлял около 2,8 л, и нарушать «государеву меру» считалось государственным преступлением. В амхарском языке есть даже пословица по этому поводу: «Государевой меры не урезать, государева суда не избежать» [48, с. 128-129].
[Закрыть], и берет он вместо одной вчетверо. Мы докажем тебе это». Тогда повелел царь Тасфа Иясусу быть судьей с четырьмя заседателями и заслушать их дело. И тогда призвал Тасфа Иясус заседателей, и азажей справа и слева, и всех князей, которые вершат суд. Тогда поставили обвиняющих справа, а Натанаэля слева, а было это в Мэдр Гэмб[1067]1067
Мэдр Гэмб (букв. «земляной замок») – замок П-образной формы, построенный Бакаффой. Он использовался время от времени в качестве царской резиденции и в качестве места для совещаний со сравнительно узким кругом придворных.
[Закрыть]. А затем много обвиняли его и приводили свидетелей. Одни говорили, что брал он против «государевой меры» вдвое, а другие говорили, что втрое. И тогда приговорили все судьи по степеням своим от мала до велика, говоря: «Натанаэль достоин заточения, ибо это дело государственное». А после всех судил Тасфа Иясус, военачальник царя, ибо его чин битвадада – наибольший[1068]1068
См. коммент. 67 к «Истории царя Царей Аэлаф Сагада» и коммент. 248 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть]. Тогда решил Тасфа Иясус, и сказал: «Наш приговор таков же, но пошлем царю это решение наше, и далее пусть судит царь», и послал [к царю] одного из отроков своего дома. И прислал царь ответное послание, которое гласило: «Натанаэлю связать руки, но оставить жить в своем доме», а относительно Батре, который обвинял его, таково было решение царское: «Пусть идет Батре [к себе] в Каха, и его не связывать». А на другой день помиловал царь Натанаэля и освободил под поручительство, пока не выплатит он свой долг, к которому приговорили его судьи по степеням своим. Степени же судей совета описаны азажем Вальда Тансаэ, мудрым и искушенным в законах, согласно книге истории, и [книге] «Слава царей»[1069]1069
См. коммент. 310 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], и тому, что написали прежние отцы во времена государя Малак Сагада[1070]1070
См. коммент. 311 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть].
Глава 3. Поперед всех подает свой совет тысяченачальник полка Дель, за ним тысяченачальники полков, стоящих в городе, по чинам своим и степеням, за ними – дедж-азмач, за ним – лика маквас, за ним – баала хамбаль рас[1071]1071
См. коммент. 315 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – баджеронд «Дома льва»[1072]1072
См. коммент. 16 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – баджеронд тронного зала[1073]1073
См. коммент. 317 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – нагадрас, который имеет право на седалище с локотниками[1074]1074
См. коммент. 318 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – фитаурари, за ним – гра-азмач, за ним – кень-азмач, за ним – тэкакэн бэлятен-гета[1075]1075
См. коммент. 59 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], за ним – жандараба азаж[1076]1076
См. коммент. 319 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – таресамба азаж[1077]1077
См. коммент. 320 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – четыре азажа правых и левых[1078]1078
См. коммент. 22 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], за ними – два цехафе-тээзаза, за ними – вуст-азаж, то бишь рак-масара[1079]1079
См. коммент. 50 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], за ним – паша, ибо он – дедж-азмач, за ним – цахафалам Дамота[1080]1080
См. коммент. 213 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], ибо Дамот – первая [область], выставляющая полки изо всех [областей], выставляющих полки[1081]1081
Дамот всегда была пограничной областью и часто подвергалась вражеским набегам. Ее жители славились своей воинственностью, именно там были расквартированы наиболее боеспособные царские полки, и именно область Дамот должна была первой выставлять воинов по царскому призыву.
[Закрыть], за ним – нагаш Годжама[1082]1082
См. коммент. 263 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], ибо он – начальник начальников, за ним – цахафалам Амхары, ибо он – патриарх[1083]1083
См. коммент. 323 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – азмач Бегамедра[1084]1084
Бегамедр был столичной областью, подчиненной формально непосредственно царю, поэтому начальник ее носил не административный титул наместника, а военный титул азмача (т.е. воеводы).
[Закрыть], ибо он – протопоп Варвара[1085]1085
См. коммент. 324 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – агафари Самена[1086]1086
Агафари – традиционный титул наместника области Самен.
[Закрыть], ибо прежде был Алам Сагад до восшествия на престол агафари Самена[1087]1087
См. коммент. 325 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – маконен Тигрэ[1088]1088
См. коммент. 326 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], ибо он – нэбура-эд Аксума[1089]1089
См. коммент. 327 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], за ним – нэбура-эд Аксума, за ним – акабэ-саат, за ним – талалак бэлятен-гета[1090]1090
Талалак бэлятен-гета – начальник старших пажей, которые уже не прислуживали царю, как младшие пажи, а составляли отряд его телохранителей. Соответственно начальник старших пажей занимал положение в придворной иерархии на 15 ступеней выше, нежели начальник младших пажей.
[Закрыть], за ним – рас, то бишь бехт-вадад[1091]1091
См. коммент. 67 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть]. А должность бехт-вадада прежде была не единственной, но раньше было два сановника в должности бехт-вадада: [бехт-вадад] справа и слева. А после всех советует и приговаривает царь слово окончательное и решающее. Такой устав закона нашел я посреди четвертой тетради[1092]1092
Здесь Синода ссылается на текст «Истории царя царей Адьям Сагада», (с. 132).
[Закрыть] истории царствования боголюбивого праведника и сына праведника, помазанника нашего Иясу, и описал я этот [устав закона] тогда, когда пришло удобное время для [такого] описания.
Глава 4. Обращусь я к прежнему повествованию своему. Когда завершилось дело Натанаэля, сотворил царь Бакаффа деяние благое и милостивое для страны своей и провозгласил под звуки рогов: «Отныне да не превышает «мера государева» одной мадга[1093]1093
Мадга (или мадэгга) – мера объема, составляющая одну десятую чана, т.е. около 2,8 л. Таким образом, царь подтвердил прежний объем «меры государевой», однако, понимая, что злоупотреблений сборщиков налога полностью пресечь никогда не удастся, попытался этим указом ограничить их до одной горсти сверх каждой «меры государевой».
[Закрыть] больше, чем на горсть или пясть, а того, кто преступит слово мое, я накажу мечом своим!». А писцам и надзирателям [за сбором податей] он установил их долю. И в этом месяце нехасе пришли в город Арсе [родом из] Дэбко и Димитрий, которые были прежде с Амха Иясусом, ибо помиловал их царь по своей милости обычной.
Глава 5. Начался [месяц] пагумен во вторник. 3 пагумена[1094]1094
6 сентября 1725 г.
[Закрыть] устроил царь пир для иереев ради праздника святого Руфаила, ангела милости, [церковь] которого он воздвиг поблизости [от своего дворца], дабы подавал он ему силу и помощь. Завершился год Матфея. Благодарение богу, завершившему его в здравии и подавшему царю нашему Бакаффе силу и победу над врагами в этот год.
Глава 6. Начался маскарам в воскресенье [года] Марка-евангелиста, эпакта 26, от новолуния 4. Восстань, о Марк-евангелист, и помоги царю Бакаффе, что быстрее орла и сильнее льва (ср. II Книга царств 1, 23), ибо идет он в область вражескую, и доведи его до года Луки-евангелиста в здравии. 14 маскарама[1095]1095
22 сентября 1725 г.
[Закрыть] назначил царь Арсе [родом из] Дер Магач на должность кантибы[1096]1096
См. коммент. 143 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть], Ефрема – на должность эдуга, а За-Гиоргиса, брата азажа Вальда Гиоргиса, – на должность азажа. А на другой день он назначил баджеронда Мамо на должность гра-азмача Езекии, а гра-азмача Езекию – на должность баджеронда Мамо, ибо обычай царский – кого хочет назначать, а кого хочет смещать[1097]1097
Это – обычная фраза эфиопских историографов при упоминании ими о назначениях сановников. Почти в таких же выражениях писал об этом Франсишку Алвариш, духовник португальского посольства, прибывшего к эфиопскому двору в первой четверти XVI в., называя царя «Пресвитером Иоанном»: «Пресвитер Иоанн смещает и назначает их когда хочет, за дело или без дела; а если за этим и кроется что-то, то это тайна, так как за то время, каковое мы оставались в стране, я видывал многих великих вельмож, смещенных с наместничества, и других, назначенных на их место, и я видел их вместе, и они выглядели добрыми друзьями (бог весть их сердца!). И в этой стране, что бы ни приключилось с ними, удача или потеря, они говорят, что это сделал бог» [22, с. 93-94].
[Закрыть]. В эти дни отдал царь распоряжения по своему дому [на то время, когда] он будет в походе на Ласту, ибо обычай его – устраивать дом свой. Он приказал разбить палатки многие и привести мулов, называемых «саблями»[1098]1098
По утверждению И. Гвиди, «саблями» называли лишь тех мулов обоза, которые использовались исключительно как вьючные, а не верховые животные [24, с. 315, примеч. 1]. Между вьючными и верховыми мулами была большая разница, и если вьючный мул стоил дешевле лошади, то верховой мул – гораздо дороже.
[Закрыть], чтобы везти на них одеяния царские и всю утварь по чину дома царского. Одни везли хлеб разный, различные меды, масло кунжутное и коровье без счету. Он приказал гнать много дойных коров для творога, и простокваши, и свежего масла, чтобы не было недостатка, чего бы он ни пожелал; много было тучных тельцов, которых резали по дороге, а медовухи и арака[1099]1099
Арак – распространенное на Востоке и берущее свое начало из Индии название крепкой самодельной водки, которая в Эфиопии изготовляется из самых различных злаков.
[Закрыть] было без числа. Он одел всех нагих в доме и вне его и запас провизии на много дней, ибо сердце благого Бакаффы не страшилось давать, а глаз не любил убожества. А еще он раздал много золота, без числа, всем церквам, что были в столице его, соразмерно, ибо таков обычай его всегдашний. Но да не заподозрят читающие эту историю, что начал я то, что не могу завершить, – устроение дома мудрого и разумного царя Бакаффы, да возвысится память его и да расширится царство его. Аминь.
Глава 7. История царя царей Масих Сагада, что была во втором походе его на Ласту, как видел я и описал. Могущество и величие подобает царствию твоему, боже наш, помазавший святого Бакаффу! О милостивец, осияй сердце мое светом разума твоего, дабы написать мне немногое из истории его, благости и терпения царя царей Масих Сагада, сына Адьям Сагада-великомученика, сына Аэлаф Сагада праведночестного, сына Алам Сагада, сына Сэлтан Сагада. Сей сын своего времени, сын доблестного и доблестной, не утомлялся ногами, когда шел по спускам и подъемам, был умудрен сызмальства в Писании и делах ратных. Когда восседал он на коне, то не казалось, что скачет он на коне, но казалось, что на крыльях летит он. Да разве покоились бедра его в седле, когда видели мы, что скачет он по Ашава? Когда же брал он ружье и запаливал [порох] на полке, то попадал куда мыслил и хотел, ибо блестящи и радостны очи его, [более] чем от вина (ср. Быт. 49, 12). А еще дивны дела сего великого и грозного царя Бакаффы: ведал он, что на сердце у человека, и без того, чтобы спрашивали его, дает он желаемое, жалует должность желающему должности, без того, чтобы упоминали ему об этом или сказали. Раз оделял он золотом отчаявшегося в надежде своей и наделял вотчиной без того, чтобы его побуждали, и всегда насыщал всех туком тучным, и вином чистым, и хлебом мягким, и подливою вкусной.
Вот побуждает меня желание повествовать об изрядствах сего царя, более многочисленных, нежели изрядства царей – отцов его. Таков был обычай его всегдашний, что, когда приходило время трапезы, восседал царь на престоле своем украшенном. Тогда устраивали царскую трапезу в чертоге его, будь то Расге бет[1100]1100
См. коммент. 466 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть], будь то Данказ гемб[1101]1101
Данказ гемб (букв. «Данказский замок») – имеется в виду дворец в Данказе, неподалеку от Гондара, выстроенный по приказу царя Сисинния (1604-1632) еще до основания Гондара. Описание этого дворца и его постройки имеется в 88-й главе «Истории Сисинния, царя эфиопского» [20, с, 308-310].
[Закрыть], будь то Варк сакала или срединная Варк сакала[1102]1102
Варк сакала (букв. «золотая палата») – во времена царя Бакаффы были две «золотые палаты». Первая была построена еще царем Иясу I и называлась в народе «замком любви»: там, по преданию, жили царские наложницы. Вторая – срединная Варк сакала – была построена уже Бакаффой.
[Закрыть], будь то Молале гемб[1103]1103
Молале гемб (букв. «квадратный замок») – один из замков, выстроенных царем Бакаффой.
[Закрыть] или Хадис шашена[1104]1104
Хадис шашена – новый дворец, выстроенный Бакаффой.
[Закрыть], что была воздвигнута в этом месяце, разрисованная внутри и снаружи. И накрывают пред ним стол, что зовется «воеводою»[1105]1105
Относительно эфиопских столов см. коммент. 154 к «Истории царя царей Адьям Сагада». Этот стол назывался «воеводою», вероятно, за свои необычно большие размеры.
[Закрыть], и уставляют его разнообразными яствами, кои невозможно описать и не закончишь перечислять, а кончается все удивлением! А затем усаживает царь наш Бакаффа князей и сановников справа, а сестер своих и всех дщерей царского рода слева. А затем приближаются отроки дома и моют [всем] руки, чтобы есть ими кто что пожелает. А когда яства еще на устах, подают им вино чистое в чашах чистых. А когда все насытятся по желанию своему, то встают правые и левые, и тогда навешивают завесу чистую пред лицом царя, дабы не видел никто из плотских даже умывания рук его, ибо более велик сей Бакаффа, нежели цари царей прежние. А затем рассаживает он мужей и жен по местам их, и подают им мед кравчии каждому в чаше особой, а не передают [одну] чашу от одного к другому, [и так пьют] до полуночи или до петушиного крика. А за стол, что немного поодаль от лика царского, призывают старших воинов, что в подчинении у первых, и всех отроков военных. И им нет недостатка, чего бы они ни пожелали; они стоя пьют мед и выходят. А затем садятся те, кто носят щиты и носят ружья, а обилие яств все не уменьшается. А когда выходят они, собираются рабы и стражи дома и уносят остатки со стола, [завернув в полу] одежды своей. Еще, когда желает царь пить напитки, наливает ему виночерпий из кувшина фарфорового с горлом, отделанным золотом. Кравчий же, то бишь асалафи[1106]1106
Асалафи – амхарское название кравчего. Здесь в тексте употреблены два слова, обозначающие кравчего: геэзское и амхарское.
[Закрыть], несет чашу царскую в правой руке, а в левой держит небольшую чашечку, и несут четыре мужа или три белый занавес, то бишь шелковый полог, и окружают они кравчего этим пологом, чтобы не видели его люди, покуда не явится он пред лицом царя. А явившись, асалафи отливает в эту небольшую чашечку, что у него в левой руке, и сначала пробует сам, а потом берет царь чашу из рук асалафи и отпускает его. Таково было нововведение мудрого царя Бакаффы, ибо он был остер разумом паче всех царей. Повествование о сем царе не скончать и многими речами, но оставляю я многословие и возвращаюсь к писанию истории.
Глава 8. В 7218 год [от сотворения] мира, 1718 год от рождества Христова, эпакта 26, от новолуния 4, в год Марка-евангелиста, на 4-й год, 4-й месяц и 16-й день от воцарения царя царей Бакаффы, мир над ним, 28 маскарама[1107]1107
6 октября 1725 г.
[Закрыть], в первую субботу, поднялся царь царей Бакаффа из стана своего – Гондара, главы городов, в котором нет недостатка ни в чем, чего ни пожелаешь. Митрополиту же авве Христодулу и наставнику Дабра-Либаносскому авве Завальда Марьяму велел он не выходить из стана, дабы поминали они его в молитвах своих. Табот царской ризницы и [церкви] Иисусовой он оставил там, дабы иереи усердствовали в молениях, а баджеронду Езекии вверил венец царский. Акабэ-саат же Вальда Хаварьят не разлучился с царем. В этот день ночевал царь в Цада, а на следующий день, в воскресенье, устроил [там] дневку. На следующий день в понедельник, последний [день месяца] маскарама, повелел царь битвададу[1108]1108
Битвадад – амхарская форма титула бехт-вадад. См. коммент. 67 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] Тасфа Иясусу и князьям следовать за образом в терновом венце[1109]1109
См коммент. 117 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] туда, где был венец царский, препоясав чресла по обычаю. И ночевали они в Вайнарабе. Во вторник, 1-й [день месяца] тэкэмта, отправились из Вайна Араба царь и князья и ночевали в Эмфразе, а в среду – в Амад Бар. Царь вошел в город мира [Гондар], а в первую субботу князья вошли в Аринго. 5 тэкэмта[1110]1110
13 октября 1725 г.
[Закрыть] был устроен пир во дворце ради памяти царя нашего Иясу-мученика, запятнавшего одеяния свои кровью. 7 тэкэмта вошел царь наш Бакаффа в Аринго, а на следующий день накормил всех голодных по обычаю своему. 10 тэкэмта, в четверг, провозгласил царь под звуки рогов и сказал: «Пусть соберутся завтра все войска в Кетама, ибо хочу сделать смотр, то бишь сбор войску».
Глава 9. 12 тэкэмта, в праздник святого Михаила-архангела добросердечного, который хранил царей во времена их, в первую субботу поднялся царь наш Бакаффа из Аринго по уставу царства, сотрясая [землю шумом] труб и рогов, и обратил лик к Ласте, ибо таилась месть в сердце помазанника нашего еще с прежнего времени. Причиною же был один человек, гордый очами и надменный сердцем (Пс. 100, 5), по имени Амха Иясус, происходящий из рода ослов, сын диавола, враг праведности, превосходящий надменностью Сеннахирима, а превозношением – Голиафа. Царь назначил его главою стана и дедж-азмачем Бегамедра. И когда увидел сей наглый, что весь мир подчинен его власти, возжелал воссесть на престол господина своего, как дьявол возжелал воссесть на престол божий, ибо желание царства было в сердце его с давних времен. И чтобы соблазнить людей речью лживой, колдовской, сказал он: «Пришло время царствия моего», явил свое беззаконие открыто и отдал дочь свою за Губалу[1111]1111
Здесь И. Гвиди переводит эту фразу как «вверил свою дочь Губале», однако тут все же, видимо, речь идет о браке, который должен был скрепить союз двух противников царя.
[Закрыть]. И весь мир последовал за ним. И после того как терпел долгое время царь наш, милостивый, щедрый и терпеливый Бакаффа, разгневался в сердце своем и зарычал, как лев, львенок Бакаффа, и 7 маскарама[1112]1112
15 сентября 1724 г.
[Закрыть] поднялся царь из Гондара по уставу царскому. 4 тэкэмта[1113]1113
12 октября 1724 г.
[Закрыть], когда он прятался в Гебцавите, пал этот беззаконник от руки одного воина, по имени Тавальда Хэцан. Вот сила божия, и вот плод почитания бога!
22 тэкэмта[1114]1114
30 октября 1724 г.
[Закрыть], будучи в Качен амба, повелел царь князьям на всех путях их не устраивать сражений, а только грабить и жечь дома. А бэлятен-гета Мамойе устроил сражение без царской на то воли. И когда исполнилось сердце его трепета и страха Навалова (I Книга царств 25), то бежал он и возвратился, трясясь и дрожа, как от стужи. Некоторые говорили, что поверх панциря, сделанного из чистого золота, он надел овечью шкуру, чтобы не узнали его люди. И тогда осилили враги. А когда бежали они за Мамойе, наткнулись они на фитаурари Габра Медхина и убили его. В этот день было убито много людей, и посрамлены были все люди из-за Мамойе. Царь же печалился весьма и говорил в сердце своем: «Это не моим именем, а [именем] Мамойе, ибо сделал он то, что не приказывал я ему; да воздаст ему бог по деяниям его!». Вот написал я об этом не в свое время, так как тянется у меня речь к речи[1115]1115
Здесь автор обыгрывает амхарскую пословицу: «Речь тянется к речи, дорога – к дороге».
[Закрыть], ибо подобает повествующему связывать речи.
Глава 10. Возвращусь же я к своему повествованию. В этот день, когда поднялся он из Аринго, ночевал царь в Кетама. А на следующий день, в воскресенье, устроил он дневку. И там провозгласил царь под звуки рогов и сказал: «Слушай, слушай! Никто да не идет поперед фитаурари и да не располагается на стоянку, покуда он не разобьет шатра своего!». И там приказал он князьям и вейзазерам[1116]1116
См. коммент. 206 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть] возвратиться по областям своим, и тогда вернулся оставшийся государев духовник Эльфийос и те, кто следовал за ним до Агрита, побуждаемые им. А вечером устроил царь пир по обычаю своему. И посреди пира начали распрю паша Рэту и бальгада[1117]1117
Бальгада – амхарская форма титула баала гада; см. коммент. 630 к «Истории царя царей Адьям Сагада».
[Закрыть] Такла Хайманот, ибо препирались они и прежде. Царь же стерпел, и там дал он меч бэлятен-гета Кучо. И еще сказал он цехафе-тээзазам Синоде и Димитрию: «А вы разве не возвращаетесь в Гондар?». И сказали они ему: «Как же возвращаться нам, когда мы летописцы!». И сказал он им: «Тогда скажите мне про все, что нам нужно [для похода], и я дам вам». Туда пришел дедж-азмач Мамо из Дамота и туда пришли Айо, Сэбэсте и Асахель, ибо помиловал их царь, чье имя – милостивый и щедрый. В понедельник отправился царь из Кетама и ночевал в Фарца в доме Исайи, а князья ночевали в Вадо Меда, во вторник – в [земле] Малятита, называемой Галагейень, в среду – в Шаншехо, в четверг – в Машаламья, в пятницу – в Гамчате. В этот день повесил дедж-азмач Лагас двух [воинов] из [полка] басо за злодейства их по воле царя[1118]1118
Смертная казнь всегда была в Эфиопии прерогативой исключительно царя. Именно поэтому историограф считает необходимым специально оговорить, что дедж-азмач Лагас повесил двух воинов «по воле царя», т.е. был не судьею, а лишь исполнителем.
[Закрыть]. Царь же ночевал в Казаба. А в первую субботу прошли мы с большим трудом Чачахо и ночевали в Маукарья. Царь же прибыл в Агрит, и в эту область вошел дедж-азмач Ефрем и приветствовал царя. В воскресенье прибыли мы в Агрит, а в 9-м часу[1119]1119
См. коммент. 11 к «Истории царя царей Аэлаф Сагада».
[Закрыть] вошел царь в шатер и воссел на престол; и вошли князья и придворные, а [люди] куцр из галласов приветствовали [царя]. А вечером провозгласили слово указа – слово царское: «Завтра устраиваю смотр».
А в понедельник, в день праздника владычицы нашей святой приснодевы Марии-богородицы, разбили царский шатер на небольшом холме, и установили там престол честной, и расстелили там ковры блестящие, на которых были изображены львы и волки. И выехал царь на коне, и вошел в шатер, и воссел на престол. И были подле него акабэ-саат Вальда Хаварьят, и бэлятен-гета Васан Сагад, и гра-азмач Эльфийос. И усадил он князей и сановников справа и слева, и стояли те, кто носит ружья и щиты, и устроил он смотр всему войску стана, и смотрел на войска Дамота, и джави, и агау, на войска Годжама и басо. Как не счесть звезд небесных и песку морского, так не счесть войска могучего царя Бакаффы, мир над ним!
Во вторник отправились царь и князья из Агрита и ночевали в Гарагара. Проводником царским был гафатец Вальде от Агрита до Ласты и от Ласты до Гамбочата. В среду ночевали в Вакета, а в четверг – в Дэбко. А после того как расположился фитаурари в Гора на одной равнине, пришел с приказом [человек] от царя и сказал: «Поднимайся и располагайся там, где располагались мы в прошлом году». И сделал он, что приказано. Царь же вошел в дом Айо и пятницу провел там. А в первую субботу отправился царь оттуда, и расположился в Дабо Катама, и воскресенье провел там. А пополудни установили престол царский в одном шатре, и воссел [на него] царь, и пришли все князья и войско. Царь держал совет, что делать, и каждый говорил речи свои: джави, и люди Амхары, и все люди стана. Некоторые говорили: «Будем воевать Галасот, ибо они – беззаконники!». И тогда привели царю трех лжецов из Амхары и спросили одного из лжецов: «Ты чей сын?». И сказал он им: «Я сын государя Иакова». И сказали они: «Как исчисляются поколения твои и род твой?». И сказал он им: «Я происхожу от чресел государя Иакова, а родился я во времена государя Иоанна». Еще спросили другого: «А ты чей сын?». И сказал он им: «Я сын государя Иясу». И сказали ему: «Сколько времени с рождения твоего?». И сказал он им: «Двадцать». Тогда стала явной ложь их, и сказал слово царское глашатай[1120]1120
Согласно придворному этикету эфиопский царь никогда лично не присутствовал на заседаниях верховного суда. Однако он обычно находился в особом шатре неподалеку, и особые вестники (в данном случае «глашатай» – азаж Такла Хайманот) передавали ему весь ход слушания дела, а также передавали вопросы царя и ответы обвиняемых и обеспечивали, таким образом, желательный для царя исход суда. Несмотря на то что весь суд практически направлялся царем, решения этого суда ни в коей мере не были для царя обязательными. Он мог по собственному произволу ужесточить или смягчить приговор или вовсе помиловать обвиняемого.
[Закрыть] – азаж Такла Хайманот – князьям: «Судите же, как сами слышали со слов их». И начал он судить и сказал: «Зачем нам свидетельства, ибо сами они свидетельствуют против себя? Они достойны смерти!». И к этому приговору присоединились все судьи. И когда принесли решение свое царю, помиловал он их, ибо сей царь наш Бакаффа мягкосердечен и имя ему – милостивый и щедрый. Он сказал: «Только, чтобы не повторялось этого, пусть отрежут им носы»[1121]1121
Согласно неписаному, но твердому правилу на эфиопский престол не мог взойти человек, имеющий видимый физический недостаток. Таким образом, царь, приказывая отрезать носы вероятным претендентам на престол, исключал для них в будущем всякую возможность повторять свои притязания. Здесь, однако, нельзя пройти мимо того обстоятельства, что, по свидетельству Дж. Брюса, самому Бакаффе при аналогичных обстоятельствах еще до его воцарения был отрезан нос, «однако настолько немного, что это было почти незаметно» [27, гл. VI, с. 171]. Ф.А. Домбровский склонен безоговорочно доверять этому сообщению и повторяет его в своем издании одной из редакций «Краткой хроники» как неоспоримый факт, однако, на наш взгляд, есть все основания сомневаться в этом.
[Закрыть]. И стало так. А третьего, монаха, он отпустил, ибо не нашел за ним вины.
В понедельник отправился царь из Дабо Катама, и перешел [реку] Такказе, и прибыл в землю Ласты, по имени Галасот, [в место], называемое Зэбгаз. И когда спешился он с мула своего, сел на холме и спустя немного вошел в дом. И устроил он по обычаю своему пир дивный и изумительный, не хуже, чем в Гондаре. И вино было такое же, и накормил он нас весьма, и не было у нас недостатка ни в чем, чего бы мы ни пожелали. И там прислал к царю Губала, будучи в Эмакина и говоря: «Помилуй меня, о царь; я выплачу подать мою, и два престола, что забрал я от царя Адаля, пришлю тебе, и дочь Амха Иясуса, и все добро его пришлю я. И сына своего дам я заложником. Так образумлен Губала звуком твоим, о царь, ибо господь бог с тобою и никто не может противиться тебе!».
И, будучи в дороге, когда увидел царь, что жгут джави дома Галасота, послал он За-Габриэля, начальника медоваров, посмотреть все. Тот повиновался, возвратился быстро на коне, и сказал царь За-Габриэлю: «Как идут дела?». И сказал ему За-Габриэль: «Видел я, что все люди Галасота скрылись в пещере с детьми и женами своими, скотом и добром. Джави окружили их и убили из них троих, но не боятся те ружей». И тогда приказал царь дедж-азмачу Ефрему и дедж-азмачу Емана Абу и сказал: «Идите и стерегите врага, чтобы не убежал, а если найдете его, посылайте за мной завтра, а [сами] не поднимайте на него руку». И на рассвете во вторник, коей есть праздник господа нашего и спасителя Иисуса Христа, памяти его поклонение, послали к царю князья, говоря: «Здесь несчастные и гонимые [жители] Галасота; и объяли их страдания, как у женщины, что стенает в родах (ср. Пс. 47, 7)». И, услышав это, вышел царь, и спустился пешком, и велел погрузить трубы, и не трубить. И воссел он на мула, и развернули над ним зонтик, и препоясал он чресла свои боевым поясом, и следовало за ним войско. Он пошел, и прибыл ко входу той пещеры, и сел под зонтиком. И тогда возопили они, говоря: «Куда нам деваться? Если взойдем мы на небо или сойдем в бездну (ср. Рим. 10, 6-7), не спастись нам от руки Бакаффы!». И сказали они дедж-азмачу Ефрему: «Испроси нам прощение у царя и скажи так: «Помилуй нас, господин, ибо нам [пристало] прегрешение, а тебе – милосердие; согрешили мы, совершили бунт и беззаконие, не отмщай нам во глубинах земли»!». И, выслушав это, помиловал их царь и вывел из глубин. Они же, мужи и жены, явились пред ним, пляша, а один исполин, по имени Айя, пал царю в ноги с братьями своими. Так была одержана в этот день великая победа. И отдали этих изгнанников под начало Айданя. Затем воссел царь на мула и прибыл при трубных гласах на склон этого холма. Тогда подул стремительный ветер прямо на царя. И когда он увидел это, тотчас спешился с мула, и не достиг его ветер, ибо покрывала его милость господа нашего в день честной праздника его, а только смутил немного несших зонтик. Бэлятен-гета же Тасфа Иясус и азаж Вальда Гиоргис, спешившись с мулов, прибежали к царю. И в мгновение воссел царь на мула своего и вошел в чертог свой. Азаж Вальда Гиоргис прибыл пешком, поспешая пред ним.
В среду сказал царь под звуки рогов: «Не оставляйте хлеба в этой области; созрелый ешьте сами, а незрелым кормите животных!». И туда пришел Завальд, начальник Расге бет[1122]1122
См. коммент. 466 к «Истории царя царей Адьям Сагада». Отсюда следует, что Завальд был царским мажордомом.
[Закрыть], ибо приказал ему царь раньше на берегу Такказе сказать Губале: «Зачем ты поступаешь так? Нет у меня недостатка ни в людях, мне подчиненных, ни в конях для езды. Я труждаюсь ради имени. Ныне же, если подчиняешься, то подчиняйся, а если нет, чего хочешь?». И, услышав это, выказал Губала знаки подчинения своего и послал дочь Амха Иясуса с рабами ее и со всею ее утварью домашней. И с сыном своим, называемым Лебе, прислал подать. Еще преподнес он два престола прекрасных и прислал чаши для умывания и сосуды Амха Иясуса, чьего имени и поминать не подобает. И исполнилось желание царское в этот день, последний день тэкэмта[1123]1123
7 ноября 1724 г.
[Закрыть]. И держали совет князья и сказали царю: «Что нам в Ласте, раз исполнилось желание твое, о царь? Губала даже сына своего не пощадил (ср. Рим. 8, 32), не возвратиться ли нам в область нашу?». И сказал царь: «Ей, но дождемся Мамо, ибо он ушел далеко с джави воевать до области беззаконника Эльфийоса».
Глава 11. Начался хедар в четверг. В этот день приказал царь дедж-азмачу Ефрему и сказал ему: «Скажи Мамо, чтобы он возвращался, раз управлено царство наше и подчинилась нам вся Ласта». И сделал он, как было ему приказано. Дедж-азмача Мамо же много хвалили за порядок в доме его; не было такого из людей стана, кому бы он не дал телки. А джави возвратились со многими удами и добычей людей и скота, но, обеспокоили нас немного джави, когда отобрали одежду людей дома нашего под видом покупки. 2 хедара[1124]1124
9 ноября 1724 г.
[Закрыть] поворотил царь, назад и поднялся из Зэбгаза. Переходя реку Такказе, нашел царь воров, и отрезал им уши, и прибыл в Дабо Катама. А наутро в первую субботу собрались князья ко вратам царским на прием. А вечером, ибо знал царь, что проголодались они, послал он одного из отроков, по имени Вальда Микаэль, туда, где были битвадад Тасфа Иясус и дедж-азмач Мамо, азаж Вальда Гиоргис, азаж Такла Хайманот, азаж Синода, бэлятен-гета Кучо, баламбарас[1125]1125
Баламбарас – титул коменданта крепости, расположенной на вершине труднодоступной столовой горы (амбы).
[Закрыть] Хэляве Крестос, кень-азмач Касо, гра-азмач Мамо, дедж-азмач Рэту из Самена, паша Рэту, фитаурари Гера и все смещенные и назначенные, и сказал им: «Не пойдете ли поесть?». И сказали все дружно: «Это дело хорошее, о господин наш». И приказал царь приготовить столы в одном большом шатре и накормил их по обычаю своему. Еще сделал царь дело дивное и сжалился над сыном Губалы, и украсил его украшениями прекрасными с головы до ног, и сказал ему: «Возвращайся же к отцу твоему и приходи во время свое [с податью]». И отвел его Завальд и отдал отцу его с мечом и рогом носорога.
А затем отправился царь из Дабо Катама и прибыл в Дэбко. В воскресенье устроил царь дневку, разбирая дела. Туда прибыли вейзазеры встречать царя и приветствовали его во время обеда. В понедельник отправились князья из Дэбко и ночевали в Фентара, а другие называют ее Гульге. Царь же ночевал в Шеляге и устроил там дневку на следующий день. Во вторник отправились князья из Фентара и прибыли в Агрит. Царь же раздал много золота и одеяний [воинам] Годжама и басо. В среду отправились князья и ночевали в Маукарья. А царь поднялся оттуда, и прибыл в Агрит на коне, и вошел в шатер свой. И там приказал отрубить уши четырем ворам, которые украли его саблю в Макете. А люди Макета начали бунт, когда отдыхал царь в доме Анэсте, убив пять людей из [полка] Заве, не встречали царя, когда проходил он и возвращался, и не исправляли дороги. Макет был для Ласты местом укрытия добра их, и скота, и достояния, и потому пролил царь чашу гнева басо на Макет. Басо убили из людей Макета кого хотели и захватили весь скот их и женщин, и успокоилось сердце басо, ибо прежде пылало их сердце, ибо не снискали они добычи в Ласте, как джави, и завидовали друг другу джави и басо, и взирали друг на друга очами враждебными. В полдень вышел царь из Агрита и ночевал в Казаба, а в четверг – в Гамбочате. Там прислал Губала могучему царю Бакаффе большой рог, то бишь трубу, и барабан, который был вырван из рук За-Марьяма из Адабо в те времена, когда была разделена область во дни царя Сэлтан Сагада[1126]1126
Имеется в виду восстание жителей Ласты против власти царя Сисинния (Сэлтан Сагада) весной 1629 г., о котором упоминается и в «Истории Сисинния, царя эфиопского»: «И когда пребывал он там, пришло к нему известие, гласящее: «Возмутились люди Ласты и разорили дружинников За-Марьяма, называемых Абвач, а некоторых убили, и начальника их по имени Бэлено убили» [20, с. 302]. Вероятно, именно при «разорении дружинников» были захвачены та труба и барабан, о которых здесь идет речь.
[Закрыть], и книгу истории, и большой ковер, то бишь бэсат[1127]1127
Бэсат – толстый ковер вроде кошмы.
[Закрыть]. Царь же не принял ковра, ибо не любил стяжания. Еще прислал Губала и сказал: «Я приду взглянуть на лик господина моего и облобызать ноги царя моего». Царь же отдал ему три селения и послал ему мула с разукрашенной сбруей, чтобы тот приходил быстрее. О подвиг, совершенный помазанником Бакаффой, какого не было от царя Сэлтан Сагада и доныне[1128]1128
Здесь имеется в виду то обстоятельство, что начиная со времени царствования Сисинния, родоначальника Гондарской династии, Ласта оставалась практически независимой от царской власти и пребывала в состоянии мятежа. Усилия эфиопских царей установить прочный контроль над мятежной Ластой оставались безрезультатными вплоть до этого события, когда Губала признал власть Бакаффы.
[Закрыть]! А в пятницу поднялся царь из Гамбочата и ночевал в Шанчахо. В день первой субботы прибыл он в Фарца, и ночевал в Кетама, и провел там воскресенье и понедельник, ибо то был праздник Михаила, ангела милосердия, еже на благо людям послушным. В пятницу отправились князья из Гамбочата и ночевали в Машаламья, а в первую субботу ночевали на берегу [реки] Гологе, [в месте], называемом Тетра, в воскресенье – в Ценджана, а в понедельник прибыли в Кетама, по обычаю своему следуя за образом в терновом венце. Слава богу, приведшему нас до сего селения, так что и волос не пропал с головы нашей (ср. Деян. 27, 34)! Царю же нашему да подаст он жизнь долгую и суд чистый! Во вторник отправился царь из Кетама по уставу царства и вошел в Аринго. Благодарение богу, доведшему нас до сего часа! А вечером был дивный пир, который невозможно описать. В среду провозгласил от царя указ глашатай и сказал: «Каждый, у кого есть речь [к царю], пусть скажет Тасфа Иясусу, а если что имеет против него, пусть скажет доверенному своему, то бишь выборному полковому»[1129]1129
Каждый полк имел свое доверенное лицо, которое могло обращаться к царю по разного рода полковым проблемам, минуя придворных. Таким образом, цари старались поддерживать личную и прочную связь с воинской средой, что становилось для них тем важнее, чем чаще придворные осмеливались интриговать против царской власти и вести самостоятельную политику. Здесь воинская среда должна была служить противовесом двору.
[Закрыть].
