Текст книги "Глубины отчаянья (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Во всяком случае, это куда правильнее и выгоднее, чем попытка перебить всех беженцев, – обливаясь пóтом, проговорил я. Руки жгло огнём, ведь в некоторых моментах мне пришлось натурально создавать новый ландшафт! А это не так чтобы слишком просто…

Вместе с магами клана Серых Ворóн я на скорость создавал рвы и частоколы «временного лагеря», а ещё за время, пока толпа «врагов» бежала в нашу сторону, должен был создать полосу препятствий, желательно сразу замаскированных, типа волчьей ямы с кольями внутри.

И надо же, у меня получалось! Не то чтобы я этого не ожидал, но ранее, если и приходилось таким заниматься, то всегда имел должный запас времени…

Что меня удивило, так это разноплановость и живой ум клановых волшебников. Парни и девушки выглядели немного несуразно в своих пустынных одеяниях которые они или не успели, или не пожелали сменить, зато действовали… моё почтение. Даже руны знали, хоть и не все.

– Так и правда поверю, что не являюсь гением, – хмыкнул я. – Или в божественное перерождение. Не знаю, что введёт в больший шок.

В качестве атаки использовали водяные шары (без давления и силы). Отличный способ показать попадание и, заодно, перевести «солдата врага» в категорию «убитых». Мокрый? Значит не выпендривайся и иди тренируйся, пока остальные продолжают «бой».

Впрочем, почти всегда мокрые выполняли роль «раненых», которых нужно было вытаскивать в тыл.

Тренировки не прерывались даже на обед. «В бою у вас не будет на это времени», – сурово ответил Эдли. Поэтому мы продолжали бегать по трущобам, на каждом шагу сталкиваясь с сопротивлением точно также измотанных товарищей-«врагов».

Не знаю, что случится дальше, но мы хотя бы будем максимально готовы. Ко всему.

* * *

– Я просто рехнулся, – пробормотал Лотар, но всё равно метнул кости. Резные фаланги покатились, подскакивая, затем остановились.

– Сегодня сам бог-хранитель Аримандиус толкает тебя под руку, любезный, – усмехнулся Зилгард, маг из клана Серых Ворóн, а потом потянулся за костями. – Однако я внесу поправку – удвою ставку.

– Рифма, – скупо на эмоции произнесла Даника, тоже волшебница и тоже из клана.

– Ещё и к месту, – кивнул Зилгард, а потом бросил их. Кубики покатились и остановились в максимальной комбинации. – Сегодня богатства сами идут мне в руки, только и успеваю загребать!

– Это мне должно везти, – Килара раздражённо покосилась на свой «божественный браслет». – Какого хера он не работает⁈ Только руку жмёт периодически, да так, что аж сводит!

Я покачал головой, устало рассматривая стол.

– Шулеров я навидался всяких – и плохих, и великолепных, – но тебя, Зилгард, как ни стараюсь, не могу поймать на горячем.

– Шулеров⁈ Упаси Трое! Этой ночью на меня снизошла милость богов – видимо в качестве компенсации за все предыдущие неудачи. Уж мои верные соратники могут это подтвердить, – кивнул он на Данику и Вешлера.

Девушка угукнула и подтянула колени, обняв свои ноги. Взгляд её серых глаз из-под чёлки чёрных волос спокойно осматривал комнату, где мы предавались азартной игре.

Признаться, я время от времени тоже осматривал, но не комнату, а её. Даника понравилась мне практически с первого взгляда. Что-то… Чем-то… Слегка раскосые глаза, скупые фразы и чуть ли не физически ощущаемая аура спокойствия, которая царила вокруг неё. А ещё непосредственность, граничащая с неучтивостью – почти уверен, наигранная!

Вешлер, в отличие от миниатюрной девушки, был серьёзен и казался погружённым в транс, ибо сидел с закрытыми глазами и даже не шевелился, застав, словно статуя. Может, он так отдыхает? Сегодняшняя тренировка от Эдли была не менее трудной, чем все, прошедшие ранее. И даже привыкнуть к ним не удавалось! Каждый раз сучий генерал придумывал что-то новое!

– Божественная милость? – фыркнул усатый сержант Лотар. – Это ещё что такое?

– Эвфемизм для мошенничества, – проворчал Сэдрин, а потом посмотрел на меня. – Делай уже ставку, Изен, я намерен проиграть остатки своего, тяжким трудом заработанного, жалованья.

– Это всё стол, – сказал сержант, а потом хлопнул по нему ладонью. – Я уже давно говорю, что он косой, как сраный чёрт, а этот хитрый клоп умудрился просчитать расклад – даже не думай спорить, прокля́тый пустынник!

– Но я люблю спорить, – рассмеялся толстяк Зилгард. – Расклад ещё не сложился, примите искренние заверения, ибо главный герой сбежал от назначенной роли, – он подмигнул мне. – Бегство сие, разумеется, иллюзорно, однако таковая отсрочка может привести к страшным последствиям.

– Да без разницы, – оборвал я его. – Я буду там, где важнее всего, остальным придётся ждать. Включая и очереди, – покосился на прочих игроков, а потом на миг задумался. – Поддерживаю, – высказался по поводу ставки.

– Сейчас всё просрёшь, – оскалилась Килара, на что я лишь скептично приподнял бровь.

– Смелые слова, лейтенант, – Зилгард покрутил кости в своей ладони. – Похоже мне пора снова увеличить ставку. Утраиваю, дамы и господа. Утраиваю. И поверьте, – запустил он кубики по столу, – без малейшего перекоса!

Они снова остановились на максимальной комбинации, хотя я изо всех сил старался ощутить хотя бы намёк на магию. Которой не было.

– Никогда не видел ничего подобного, – пробурчал я. – Никогда. Ни разу.

– Ныне же увидел, о недоверчивый чародей? Похоже, я изобилен златом, – улыбнулся представитель клана.

– Это я должна быть на его месте! – подскочила Килара. – Почему он, а не я⁈ Зачем я спустила херову тучу денег на это⁈ – потрясла она рукой. – Где моя удача?..

Протерев глаза, я тоже ощупал стол, хоть и знал, что дело точно не в нём. Этот пустынник… как-то мухлюет… но как⁈

– Спокойно, капрал, – икнул Лотар, обратившись к женщине. – О, точно! Тебя же повысили до капрала! Вот и удача! Чего ещё надо? И жалованье выросло.

– Не нуди, сержант, – отмахнулась Килара. – Подобную «удачу» можно смело слать в жопу.

– Ну и какой смысл продолжать игру? – зевнул Сэдрин, указав на Зилгарда. – Он выигрывает на каждом броске. Слишком топорно, юнец, хороший шулер всегда озаботится тем, чтобы время от времени проигрывать.

– Так ведь тем самым я доказал свою невиновность! – горячо возразил маг. – Ты верно сказал, безумен будет шулер, выигрывающий вновь и вновь. Нет-нет, воистину это божественная милость, которая неподвластна никому из нас.

– «Не нуди?» – повторил Лотар, повернувшись к Киларе. – Кто говорит с непосредственным начальством в таком тоне, тот завтра и в наряде, капрал. А может, и послезавтра, если я не передумаю, – хмыкнул он.

– Триединый… – пробормотала женщина. – Как же я ненавижу маленьких мужиков с большими усами.

– Переходим на личности, да? – криво усмехнулся сержант. – Ладно, можешь ещё и котелки с мисками отдраить завтра вечером. А у меня в голове уже вырисовывается прекрасное блюдо, после которого тебе придётся повозиться.

– Изен! Отмени! – подхватив одну из костей, она кинула её в меня, благо, что реакции хватило, дабы поймать кубик.

– Дура, потеряешь, чем заменишь? – буркнул я, аккуратно бросив его в центр стола. Выпала… тройка. Ну да, ну да…

– Ты же производственную магию знаешь? Сделаешь новый, – Килара пожала плечами.

– Я бы даже увеличил количество нарядов, Лотар, – покрутил рукой. – Три дня – отличный вариант.

– Поддерживаю, – пробубнил Маутнер, сидящий в углу.

– Мужской заговор, сразу надо было понять, – Килара насуплено скрестила руки.

Я же снова посмотрел на стол, на кости, а потом на ухмыляющегося чародея.

– Как ты это сделал? – прошептал я, не выдержав любопытства. – Знание на знание, маг, уверен, у меня есть, что предложить на обмен, – профессионально осмотрел я его вещи, приметив мелькающие тут и там руны.

– Пощади, грозный волшебник, – насмешливо утёр он пот со лба, – не стóит изучать меня столь пристально. Как я могу помочь тебе в том, чего не ведаю сам? Божественные тропы неизменны и лишь Троица способна понять, как работает самое обычное чудо.

– А может Триединство как-то договорится с этой Оксинтой, а? – заныла Килара. – Им сложно что ли?

Вздохнув, я откинулся на спинку стула, а потом посмотрел в угол, где сидел Маутнер, вытянувший ноги и прикрывший глаза.

– Что-то тут нечисто – клянусь! Только поймать не могу. Он скользкий – боги, какой же скользкий! – в моих словах отчётливо ощущалась жалоба.

Капитан хмыкнул.

– Смирись, Изен, – ответил он. – Уверен, ты его не поймаешь.

– Изен, давай и правда руку мне отхерачим, а? – словно бы фоном зудела Килара.

– Ты… – обернулся я к Зилгарду, – скрываешь какую-то тайну… Не тот, кем кажешься, – обхватил я свой подбородок.

– У меня ведь колечко ещё есть, ну, ты заряжал, – продолжала капрал, – так даже лечить особо не придётся, всё само…

– Плохая идея, – прокомментировала её слова Даника. Волшебница разместила подбородок на поджатых коленях и с интересом переводила взгляд, осматривая каждого из нас.

– А вот тут ты ошибаешься, лейтенант, – вклинился Лотар. – Посмотри на него, – кивнул на Зилгарда, – липкий и скользкий, как клубок змей. Ему не в пустыне надо было родиться, а в болоте! Этот колдун именно то, чем кажется, я такое сразу чую. Гляди только, как он вспотел и раскраснелся, словно варёный рак. Ещё и глазки свои выпучил, да на стуле ёрзает! Вот это и есть Зилгард, от макушки до сапог.

– Жарко стало, да? – осознал я. – Неужто энергии много сквозь себя провёл?

– Изе-е-ен, – гудел фон голосом Килары, – у Ворсгола топор есть, острый – бриться можно! Давай я сбегаю, а? Прямо сейчас. Мы же теперь не просто «командир-подчинённый»…

Вот только попробуй вспомнить тот одноразовый пьяный секс!

– … а почти равны по званию, – продолжила она, вызвав смешки. Я же ощутил, как едва ли не физически выдохнул. Не то чтобы отношения между «Полосами» были запрещены, просто…

– Безжалостно, как же безжалостно, – Зилгард в ответ на претензии закатил глаза, а потом демонстративно вытащил из кармана здоровенный платок, которым обтёр лицо и начал выжимать. На пол хлынул поток маслянистой воды.

Маутнер лающе рассмеялся.

– Да он вас всех за пояс заткнул! Ёрзает? Потеет? Всё иллюзия! Обман! – капитан даже подался вперёд, передумав дремать на своём стуле.

– Сука… Должна тебе буду, лейтенант… – вздыхала Килара. – На всё готовая я! Давай начнём с ампутации, пока не поздно? А то скоро на новую войну идти, а у меня…

– Я буквально таю от столь пристального внимания, вот и всё, – Зилгард замахал руками, а потом сгрёб свой выигрыш, составивший почти десять золотых. – От такого стресса даже во рту пересохло. Может, где-то завалялась бутылочка хорошего вина? Хотя куда больше меня интересует, – взгляд парня стал холодным и прищуренным, словно вся пантомима единовременно исчезла, даже тон поменялся, – что посреди ночи привело сюда сержанта Далонда с двумя стражниками? – и посмотрел на входную дверь, куда через мгновение постучали.

Миг спустя внутрь зашёл упомянутый сержант. Вид он имел одновременно таинственный и хитрый, а на стол с игрой покосился с заметным интересом.

– Капитан Маутнер, – обратился Далонд к командиру, – комендант Логвуд вызвал вас к себе.

– В такое время? – удивился он.

– Комендант сказал, что в курсе об… игре, – слегка замялся сержант, – и знает, что вы не спите, сэр.

– Изен, идёшь со мной, – хмуро выдал Маутнер. – Ночной вызов никогда не пахнет фиалками.

– Так точно, – поднялся я, сняв со спинки стула свой плащ. Снаружи шёл дождь, а нам предстояло пройти несколько длинных улиц.

– Видишь, удача, – сказала за моей спиной Даника. – Руку тебе не отрубили…

Вот уже несколько дней прошло с момента, как Логвуд с генералами и капитаном вернулись из поездки в Карсо-Анс. Итог был неутешителен, как и говорила Силана. Крепость не готова к новой осаде. Собственно, это было ожидаемо, но радости подобный итог не доставил никому. Хорошо ещё, что хоть границы оказались относительно спокойны. Во всяком случае пока. Надолго ли?.. Лично я предчувствовал, как на шее начинает медленно сжиматься удавка.

Спасали, наверное, только тренировки. О, да, Эдли оказался на высоте. Все, кто не находился на дежурстве, выматывались так, что едва могли перебирать ногами. Дирас же начал гонять нас по системе, которую успели проклясть абсолютно все: системе, рассчитанной на спасении мирных жителей и беженцев.

Сотни утяжелённых чучел были установлены по всем трущобам. Их нужно было вытаскивать с «поля боя» на своём хребте. Но Эдли этого показалось мало. Он привлёк представителей клана Серых Ворóн, которые имели подвешенный статус, ибо вроде как являлись союзниками, причём с неплохим числом воинов и магов, а вроде как и нет.

Официально, во всяком случае, клан к «Чёрным Полосам» или к армии не присоединялся, но неофициально, как я понял, имел такие договорённости с Логвудом. Военная помощь.

И эти… пустынники просто мастерски изображали паникующих остолопов! Бежали не в ту сторону, запирались в домах, волокли за собой нагруженные телеги, мебель и прочие пожитки, отчего «спасать» их было великой му́кой. С другой же стороны, умирать на учениях – ничто. Когда дело доходит до реального боя, умереть предстоит только один раз. Поэтому я был искренне благодарен генералу. Возможно его действия позволят сохранить побольше жизней, либо и вовсе – всю армию и всех горожан.

Сам Дирас уверенно говорил, что беженцы порождают хаос, отчего их спасение, в итоге, губит больше жизней, чем спасает. А потому мы должны уметь с ними работать. И это, в каком-то роде, верно… Но с другой стороны наталкивало на очень и очень неприятные мысли.

Архонты, генералы и комендант не собирались сражаться с сайнадами. Наши военные силы подорваны, а города ещё не были приведены в боевую готовность. Нам остаётся лишь бежать, прихватив с собой всех, кого только сумеем, чтобы их не растерзали враги. Вот только… смысл побега? Рано или поздно мы упрёмся у тупик, а значит… должен быть какой-то план, верно? Ещё бы кто-то рассказал мне о нём!

Однако, в отличие от прошлой войны с Империей, мы и правда будем ограничены, ведь при побеге вынуждены будем забрать с собой горожан и крестьян. Не из-за опасений, что тех превратят в «перебежчиков», но… Ничего хорошего этих жителей тоже не ждёт. Сайнады известны своими налётами и угоном людей в рабство, а потому оставлять их на произвол судьбы не представлялось возможным. Мы обязаны будем забрать мирных жителей и отступить. Причём мы, опять же, не можем сделать это вот так – с ничего. Имею в виду – собраться прямо сейчас и просто покинуть город и все деревни вокруг.

Не потому, что это будет плохо воспринято, нет, просто… вопрос пропитания. Если мы соберём толпу, то придётся их чем-то кормить и что-то обещать. Обозначить чётко выделенную угрозу и причину, почему людям надо добровольно идти с нами, а не сбегать ночами, возвращаясь обратно. Какая же может быть причина, если вторжение ещё не началось⁈

Кроме того, опять-таки встанет вопрос, куда их вести? Приведём, положим, в тот же Кииз-Дар, а что дальше? Склады везде пусты, Монхарб кое-как выживает на торговле (в основном снаряжением, которое сняли с тел имперских регуляров – его было просто чудовищно много!) и тех ресурсах, что привозят купцы, ныне почти переставшие посещать Монхарб из-за погромов, которые тут произошли несколько дней назад. Бóльшая часть торговцев отплыла или убралась отсюда подальше. И я не мог их за это винить!

Проклятье, я также не мог винить и Логвуда, который освободил всех солдат, кого арестовал Эдли, послав на хер советников Силаны и её саму. У Тольбуса не было выбора, ведь лишь благодаря самоотверженности этих воинов мы вообще сумели победить Империю. Империю Пяти Солнц! Совершили, фактически, невозможное!

В каком-то роде Фирнадан стал легендой. Притчей… А те, кто его оборонял, стали героями. Особую известность, как уже понятно, сыскали именные отряды, элита. «Чёрные Полосы» стали одними из них. А Сокрушающий Меч Кохрана – подавно…

И разумеется я понимал Плейфан с её советом. Демарш озлобленных ветеранов войны, которые привыкли решать все проблемы лишь с помощь ружья и меча, создал им кучу сложностей, фактически похоронив только-только начавшую расцветать торговлю. Можно сказать, кованные сапоги солдат раздавили чудом проклюнувшееся семечко, которое теперь вряд ли поднимется снова. Но надежда есть, да…

Ха-ха, и в заключении я понимал солдат, которые хотели сделать ХОТЬ ЧТО-ТО, дабы остановить намечающееся вторжение. Велес поступил хитро… специально или нет, но все шпионы и представители будущей армии вторжения, играющие роль купцов, беженцев, переселенцев и иных «безобидных слоёв общества», сумели создать ореол мирных горожан, сыграть роль идеальной жертвы, подвергшейся бессердечному и наглому нападению от своих же защитников.

Теперь репутация армии растоптана, а по Монхарбу активно гуляют слухи, что, дескать, вернувшиеся после Фирнадана поголовно стали безумцами, годными лишь проливать чью-то кровь. Силана, как мне известно, встала в позу, отказываясь принимать доводы Логвуда и остальных главнокомандующих. А ведь до момента прибытия Фатурка она оставалась формальной властью… Да и после прибытия и брака, фактически, именно Плейфан, как наследница династии, продолжит оставаться властью в глазах горожан.

Изменить это будет сложно… Думаю, лишь их совместные общие дети окажутся способны как-то поменять подобный факт. Но и тут, ха-ха, судьба ставит палки в колёса, ведь первенцем Силаны будет ребёнок от неизвестного отца, про которого ходят лишь слухи… Больше всего разговоров о том, что отцом является… имперец. Аристократ. С которым она проводила больше всего времени. В общем, указывают на Финнелона. Сына Дэсарандеса. И горожане относятся к подобному далеко не так плохо, как могло бы показаться. Будущий правитель города – от крови бессмертного императора!

Причина некоего почитания, опять же, проста. Имперцы обращались с Монхарбом значительно мягче, чем с другими вольными городами. Может дело в огромных производственных мощностях и потоке производимых инсуриев? А может в том, что это была «первая жертва», которая обошлась им проще всего? Плюс отсюда не набирали «перебежчиков», здесь сохраняли порядок при помощи гарнизона и многочисленных жрецов, насаждавших культ Хореса. Его отголоски царят тут и по сей день! Около четверти горожан продолжили почитать Двуликого, даже после ухода имперских солдат.

Итог печален. Настроения Монхарба таковы, что его жители, ха-ха, откровенно не рады «возвращению независимости», потому что независимость эта совершенно не та, что была раньше, ибо теперь, решением триумвирата восстановленного Нанва они вынуждены подчиняться Сауде и её архонту. То есть тем, с кем ранее… м-м… соперничали, если это подходящее слово. Открытой вражды не имелось, но присутствовало чёткое разделение и постоянная угроза. Как и все соседи, ведущие спор за территорию и её ресурсы, некогда вольные города научились больно кусать друг друга за длинные руки, куда больше времени проводя в стычках друг с другом, чем с кем-то извне.

В общем, со всех сторон ситуация выглядит преотвратно, словно кипящий котёл. И это не только моё мнение, но и купца Нородона. Человека, который варится во всём этом куда дольше меня.

Дело в том, что я встречался с ним пару дней назад. Правда подошёл в не совсем подходящий момент, однако стража проводила без каких-либо осложнений, значит всё нормально?..

Мотнув головой, я направился вслед за капитаном и проводником – во тьму, в дождь.

Глава 4

– Господин сержант, давайте откроем ворота?

– Нет, Осберт, мы уже вчера это обсуждали, снаружи сайнады.

– Но мне репу полоть пора.

– Сайнады, Осберт.

– Но мы сидим тут уже целую неделю…

– Верно, Осберт, это называется «осада», она так работает.

– Вообще, за последние дни сайнады никого не убили…

– Это потому, что мы за стенами.

– Точно? Может опасность сайнадов просто преувеличена?

– Ты сейчас серьёзно?

– Ну да. Не могут же они поубивать нас всех?

– Вообще, именно это они обычно и делают в захваченных городах.

– Но у меня там репа не прополота…

Отрывок из комедийной пьесы «Приключения сэра Лигьена Неверующего».

* * *

Таскол, взгляд со стороны

Над горизонтом высились столбы дыма. Священные знаки Хореса поднимались на знамёнах, украшали щиты, перехватывали шеи. Вернувшиеся министры следили за императрицей хищными взглядами. Слуги смывали и стирали кровь и краску, а потом заштукатуривали сажу.

Милена вспоминала ранее читанные книги, мудрость древних философов и тщательно собранные трактаты современников. Она уже давно обнаружила, что одна лишь история обладала родственной ей природой. Читать исторические труды значило для неё читать о себе в манере одновременно конкретной и абстрактной – от донесений императорского двора начала правления Дэсарандеса (сотни лет назад) у неё нередко мурашки бежали по коже, столь жутким казалось сходство.

Каждый поглощённый ею трактат и каждая хроника обнаруживали те же устремления, те же пороки, те же обиды, ту же ревность и горести. Менялись имена, сменяли друг друга национальности, языки и века, но те же самые уроки вечно оставались невыученными. По сути дела, она знакомилась едва ли не с музыкальными вариациями, в различных тональностях, разыгранными на душах и империях, уподобленных струнам лютни. Опасность гордыни. Конфликт доверия. Необходимость жестокости.

И над всеми временами властвовал один-единственный урок – досадный и, во всяком случае для неё, отвратительный и неприглядный…

Власть не сулит безопасности.

История убивает слабых правителей.

Звуки боевых барабанов и горнов, в чём-то похожих на имперские, легли на столицу. Таскол был охвачен смятением. Подобно чаше воды, поставленной на основание несущегося поезда, город волновался, трепетал и выплёскивался через край. Ибо скончался Киан Силакви, высший жрец Хореса. Пульсировали чёрные сердца мятежных кашмирцев, которые грозили ей с севера. Имперские солдаты и рыцари веры спешили защитить столицу – открыть арсеналы, успокоить взбудораженных горожан, занять куртины великих стен. Однако благословенная императрица торопилась защитить своё сердце…

Ольтея.

«Сейчас она где-то в городе, но уверен, что вылезет из своей норы сразу, как только узнает новости», – припомнила она слова Силакви, который сказал их незадолго до того, как получить удар клинком от своего убийцы.

И Мирадель догадывалась, куда она могла бы сбежать. Место, где её не выдали бы ни за что на свете…

Рыцари веры в парадных одеяниях – прежде приглядывавшие за ней как за пленницей своего господина – ныне сопровождали её как свою владычицу. Памятуя об осаждавших центральный храм толпах, они предпочли покинуть его чередой заплесневелых тайных тоннелей, в ином веке служивших сточными канавами.

Предводитель, паладин веры, Фраус Грабсон, вывел их к выходу, расположенному в окрестностях западной рыночной площади, где обнаружилось, что улицы запружены теми же самыми толпами, которых они хотели избежать – душами, столь же стремящимися к обретению своих любимых, как и сама Милена.

Повсюду, насколько хватало глаз, её мир состоял из бурлящих людских сборищ и каменных желобов, наполненных возбуждёнными толпами. Над уличным хаосом высились мрачные и безразличные дома.

Отборные охранники Киана с боем создали вокруг Милены свободное пространство. Они трусили рысцой там, где улицы позволяли это, а в других местах бранью и дубинками прокладывали путь сквозь потоки и струи несчётных толп. На каждом перекрестке Мирадель приходилось переступать через павших – тех несчастных, кто не сумел или не захотел уступить дорогу своей благословенной императрице. Она знала, что паладин веры Грабсот считал безумием её вылазку в квартал знати в такое время. Однако служба, как верховному жрецу, так и императрице, подразумевала безумие во имя чудес. И, если на то пошло, её требование только укрепило его верность, подтвердило то божественное достоинство, которое, как ему казалось, он заметил у неё в великих и мрачных пустотах центрального храма. Служить божественной сущности значило обитать посреди частей целого. Лишь твёрдость в вере отличала фанатика от безумца.

Но, как бы то ни было, его господин, высший жрец, мёртв, его император воюет в дальних краях, и вся его верность теперь принадлежит ей одной. Ей, супруге величайшего в мире человека, Господина Вечности, Первого и Единственного. Ей, благословенной императрице, Милене Мирадель! И она спасёт свою любовь – даже если ради этого придётся испепелить весь Таскол.

«Ольтея совсем не та, за кого ты её считаешь, Милена. У неё и Финнелона есть один весьма постыдный секрет, с которым нам ещё предстоит разобраться», – всплыли в голове женщины слова Силакви.

И посему, объятая ужасом, подобающим тем душам, что предчувствуют надвигающуюся беду, она неслась по охваченным смятением улицам, кляла и хвалила свою стражу, когда что-то замедляло их продвижение. Среди всех несчастий, перенесённых во время затворничества, не было ничего более горького, чем потеря Ольтеи. Сколько же часов пришлось ей, со слезами на глазах, с комком в горле, трепетать всем телом из-за её отсутствия? Сколько же молитв вознесла она, чтобы рассеять непроглядную тьму? Сколько обетов принесла? Сколько ужасных видений было послано ей взамен? Сцен, явившихся из прочитанных ужасных историй о придворных дамах, удавленных или задушенных… О юных девах – осколках старых династий, заморенных голодом, ослеплённых, проданных извращенцам…

– Бейте их! – взвыла Милена, обращаясь к стражам Силакви. – Прокладывайте дорогу дубинками!

Нами повелевает знание, пусть самомнение считает иначе. Знание направляет наши решения и тем самым руководит нашими деяниями – столь же непреклонно, как хлыст или палка. Мирадель отчётливо представляла, какая участь ждёт династию во времена революций и падения тронов. И вот Империя её мужа рушилась вокруг неё, а значит, она должна во что бы то ни стало найти своих близких. Хотя бы одну. Хотя бы её…

Челефи придётся подождать. И совершенно неважно, оставался ли Киан верным её мужу, – искренне думала более коварная часть души Милены. Значение имело лишь то, что его собственные слуги считали именно так, отчего они по-прежнему не знали покоя, ведь один из них мог найти её. И плевать, что императрица своими глазами видела их жестокость – видела, как они убили влюблённого в неё Карсина Безу! Она, как и всякая женщина, знала, что мужчины склонны делать козлами отпущения других, дабы унизить. И теперь, когда Силакви погиб, кто мог сказать, как его последователи отыграются за него, на каком невинном существе выместят своё горе и ярость?

Теперь, когда Киана уже нет в живых…

«Она ещё не вылечилась. Она ещё не способна за себя постоять, только бежать и надеяться, что лишь я одна озаботилась её поиском в гостевом поместье младшего принца, стоящего на окраине квартала знати, куда Финнелон уезжал, когда ему окончательно надоедала обстановка Ороз-Хора», – мысль заставила её дрогнуть, оградиться от круговорота толпы поднятыми руками, разглядеть на них несмытую кровь и задуматься, чья она? Её? Киана? «Забытого»?

Милена сомкнула глаза посреди смятения, пожелав увидеть перед собой женщину, которую искренне любила и желала спасти. Но вместо неё увидела почти нагого ассасина посреди статуй Хореса и его приближённых, а также высшего жреца, распростёртого у его ног в луже чёрной, словно смола, крови, на которой играли искорки отражений.

Человека, способного слышать бога, как и сам Дэсарандес.

И теперь этот человек мёртв. Убит.

А вокруг ревут горны Челефи, предвещающие скорое нападение и штурм.

Таскол повергнут в смятение.

Наконец они вырвались из щелей улиц на относительно открытую дорогу, и рыцари веры инстинктивно перешли на рысь. Никакая всеобщая паника не могла изгладить знаменитое зловоние Канала Крыс. Ороз-Хор безмолвно господствовал над Дворцовым кварталом, её ненавистным домом, чьи мраморные стены блестели на солнце под медными кровлями…

Осталось недалеко, квартал знати располагался всего в паре километров отсюда…

Милена лихорадочно огляделась, не увидев ни струйки дыма, ни знака вторжения, и вдруг заметила маленькую девочку, рыдающую над женщиной, распростёртой на жёсткой брусчатке. Кто-то нарисовал знак Аммы на опухшей щеке ребёнка.

– Мама! Ма-а-ама-а-ама-а-ама-а-ама-а-ама! – надрывалась она.

Мирадель отвернулась, не позволив себе ни капли сочувствия.

Умер высший жрец Хореса.

Она не могла думать о том, что сделала. Она не могла сожалеть.

Теперь вперёд, к кварталу знати, где засели все самые ненавистные ей люди. Предатели, которые моментально уступили власть Силакви, стоило только ему показать железную перчатку силы. Люди, которые присягали на верность ей, своей императрице. Люди, которые клялись, глядя прямо в её глаза.

Именно к ним Милену вела тропа войны и пролитой крови.

Дорога становилась всё более пустынной, зато женщине начали встречаться собирающиеся войска, которыми владел каждый имперский аристократ. Личная стража наблюдала, стоя на крышах домов, за прочными, расписанными рунами заборами, за крепкими стенами и решётками окон. Их внимательные взгляды останавливались на ней и отряде рыцарей, но скользили мимо, не замечая в бродяжке своей императрицы. Не признавая её.

Тишина квартала никогда не переставала изумлять её. Даже улицы здесь, казалось, излучали тепло, нагревая воздух. Монументы, изваяния, покрытые чёрными и зелёными пятнами. Причудливые сады, устилающие площади. Возносящиеся колонны, замкнутые террасы, сулящие прохладу и полумрак.

От этого внутренний крик Мирадель звучал ещё более резко и тревожно.

«Ольтея! Пожалуйста! Нам больше ничего не грозит! Любимая! Я здесь, я вернулась!»

«Я победила!»

«Высший жрец мёртв…»

«Ты отомщена».

Милена не заметила, когда потекли слёзы.

Поместье Финнелона поднималось перед ней: высокие покатые крыши, увитые виноградной лозой колонны, беседки под тенями деревьев, яркий мрамор под лучами солнца, блеск меди и золота.

Тишина… приворожённая к этому месту.

– Именем императора Дэсарандеса, откройте ворота! – провозгласила она, а потом коснулась рукой рун, долженствующих определить ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ, родство и кровь. Даровать ей ПРАВО прохода.

И ворота распахнулись.

Вот только за ними не имелось ни испуганных слуг, ни стражников, ни магов, ни сионов или инсуриев. Пустота.

Поместье было брошено. Только следы… куцая вереница следов…

«Она тут!»

Милена запретила рыцарям веры следовать за ней. Всякий протест, который они могли бы высказать, остался непроизнесённым. Недоверчивой и неверной походкой шла она по мрачным залам огромного поместья. Скорее плыла, нежели шла, настолько велик был её ужас… Надежда, величайшее из сокровищ беспомощных, способность предполагать знание, недоступное обстоятельствам. И пока она скрывалась в покоях Лотти, Мирадель всегда могла надеяться, что её любовь сумеет спастись. Подобно рабыне, ей оставалось питаться и упиваться надеждой.