Текст книги "Глубины отчаянья (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Отчёт министра разведки, поступивший вскоре после распоряжения, показался ей менее чем удовлетворительным. Подобно многим прочим, после переворота Санторион ушёл на дно. Однако если большей части её сторонников приходилось искать убежище в Тасколе, Нигель покинул его в качестве капитана одного из принадлежащих его дому зерновых кораблей, и отплыл неведомо куда – возможно в сторону Ипсена, но это было не точно, учитывая, что граф и его многочисленные дети (трое сыновей и восемь дочерей!) владели просто колоссальным числом земли.

Милена взглянула на своего нового капитана гвардии, бывшего паладина веры Фрауса Гарбсона, который до сих пор носил знаки отличия ныне мёртвого Киана Силакви – даже несмотря на её прямой в этом запрет.

– Как это могло произойти? – спросила она.

Высший сион осмелился посмотреть ей в глаза скорее обеспокоенным, чем встревоженным взором, более озадаченным, чем возмущённым.

«Неужели и он сделался… неудобным?»

– Ошибки, упущения… – проговорила императрица. – Они неизбежны, Гарбсон. И поэтому мне нужны люди, умеющие ошибаться, знающие, как надо справляться с неприятностями и несчастьями, и, что самое главное, способные исправить любую ситуацию.

– Прошу прощения, благословенная, – сказал он, встав на колено и склонив голову, чем вывел её из себя.

Раздражённый взгляд Мирадель перешёл на Кюннета и Дэбельбафа.

«Итак, всё начинается с начала», – прошептала предательская часть её души.

– Встань, – вспомнив о Фраусе, бросила она ему, после чего осмотрела лестницу, пройдясь взглядом от низа к верху и щурясь при этом в лучах утреннего солнца. В глубине души Милена ощущала липкий ужас очередной порции интриг и заговоров, которые вот-вот обрушатся на неё.

Отчего-то императрица ощущала, что Санторион направлялся именно к ней. Что он нёс важные новости, которые могли бы помочь ей распутать паутину, в которую она попала.

Эти подозрения пронзили её, словно стальные ножи, а тело под ними казалось пустым и лёгким, будто яичная скорлупа.

– Гарбсон, – произнесла Милена, – ты обязан найти убийцу или убийц. Как капитан моей гвардии, ты не должен был допустить подобного происшествия, но раз уж оно произошло… – она сделала короткую паузу, – то необходимо исправить положение в кратчайшие сроки. Восстанови порушенное доверие.

Бывший паладин веры молча стоял, словно бы не понимая, что ему следует сделать. Его лицо отображало задумчивое размышление, которое, как знала Мирадель, может присутствовать там часами.

«Бестолочь, – с раздражением подумала она. – Карсин бы…» – и оборвала саму себя. Не время.

От ощущения, что её окружают некомпетентные и неподходящие для своих должностей люди, ей хотелось визжать и царапаться. Ну почему? Почему доверие всегда покупается хитростью⁈

– Ваша м-милость? – запнувшись, произнёс Сарг.

Привычные уже пения горнов казались извечными. Кашмирская армия мятежников кружила на горизонте. Враги готовились, точили мечи, строили планы взятия столицы. Милене казалось, что они смотрят на неё. Смотрят каждый миг, прикидывая варианты. У них было мало времени, а потому будущий бой должен быть чрезвычайно жестоким и кровавым.

– Оденься, – приказала она ему. – Выглядишь, словно тебя выдернули из борделя.

– Что, кха-кха… что случилось? – закашлявшись, спросил только что подошедший Роддерк Хиторн, древний министр контроля магии и школ. Его неловкая походка внушала откровенную жалость. – Я слышал… говорят про какое-то убийство… – пытался отдышаться он.

– Пойдем лучше отсюда, старичок, – проговорила Мирадель, заступив ему дорогу и поворачивая в обратную сторону. – Здесь нам уже нечего делать.

И прямо в этот момент раздался грохот ворот. Внутрь, сквозь строй охраны, вбежал взмыленный гонец.

– Ваше величество! – крикнул он. – Лорд Челефи! Он просит переговоров!

* * *

Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны

Сарг Кюннет вышел из центральной резиденции Ороз-Хора и огляделся. Его взгляд сразу наткнулся на искомую цель – Ольтею Мирадель, супругу блистательного принца Финнелона, уже полностью оправившуюся, посвежевшую, сверкающую здоровьем, силой, грацией и женской красотой. Стоящие подле неё стражи то и дело скашивали взгляд, чтобы усладить свой взор, в то время как сама женщина изображала, будто бы ничего не замечает.

Ольтея любила эту игру. Любила дразнить людей, даже когда её мысли были заняты иным. А сейчас они были заняты новым человеком, оказавшимся в компании Милены. Новым и неизвестным, отчего пугающим.

Новоявленный (пусть и лишь формально, до полноценных выборов) высший жрец подошёл к Отльтее, которая срисовала его ещё на подходе.

«Что-то не так. Мы никогда ранее не общались», – подумала женщина.

– Госпожа, – неуклюже склонил он голову.

Ольтея махнула страже, беззвучно приказав им отстать и не отсвечивать, а потом нагло завладела рукой юноши, якобы случайно прижав ту к своей груди и двинувшись с ним вдоль императорского парка, который уже успели (хоть и не до конца) восстановить после переворота.

Надеясь смутить его и завладеть инициативой, сион полностью прокололась. У Сарга даже не изменился пульс, поэтому она сразу поменяла тактику и кивнула в небо, обращаясь к едва слышным звукам горна, которые продолжали звучать вокруг столицы уже какой по счёту день.

– Мятежники ведь не сумеют достать нас здесь, не так ли? – спросила она.

– Он-он-ни… ни… они по пути захватили немало артиллерии, которая осталась с основной пехотой. Разведка докладывала, что телеги и всё прочее уже прошли Сайбас и прямой дорогой движутся в нашу сторону. Когда начнётся обстрел, уже и будем тре… смо-смо… треть.

– Ну да, – согласилась Ольтея. – Всё-таки сюда добрались лишь самые быстрые их части.

– Если бы генерал Летреч не взорвал железную дорогу, то Челефи сумел пригнать все пушки паровозами.

– И скоро Таскол, который не сталкивался с осадами сотни лет, вновь проверят на прочность, – усмехнулась она. – Но хватит о вонючих кашмирцах. Лучше скажи, Кюннет, кем был тот человек, которого Милена приказала привести из храма Хореса? Весь в крови и щербатым мечом в руках? Я слышала, императрица повелела обеспечить его должным образом, организовать комнату и место в своей свите.

Юноша посмотрел на неё – со столь очевидным подозрением, что это было просто смешно.

– Это «безликий». Убийца, которого императрица наняла, чтобы он убил высшего жреца Киана Силакви, – пояснил парень.

– Так и знала! – воскликнула она, удивляясь искренности своего восторга. – «Безликий»… Тот самый! Тот самый, что спас нас!

Кюннет по-прежнему смотрел на неё.

– Что не так, Сарг? – наконец проговорила Ольтея, всплеснув руками, в точности как это часто делала Милена, уставшая от происходящего вокруг хаоса и чиновничьих бредней.

Парень заторопился с ответом, как если бы её вопрос открыл ту самую дверь, к которой он прислонялся.

– Ты думаешь, что все вокруг столь слепы? Или что их внимание столь обстоятельно направлено на внешних врагов, что никто не может разглядеть внутренних?

– Что ты?.. – нахмурилась Ольтея, но потом фыркнула и негромко хихикнула – как положено знатной даме.

– К-киан Силакви рассказал мне, – дополнил Кюннет, отчего хватка женщины на миг окрепла, но тут же расслабилась.

– И что же он тебе рассказал? – не скрывая интереса, жадно спросила она под далёкий рёв кашмирских горнов.

Сарг в этот момент показался ей статуей, изваянием далёкого языческого племени. Непонятным, коварным и жестоким. Ведь зачем-то же он поведал ей о своём знании!

– О том, что случилось с Хиделиндой, о попытке покушения, а та-та… – парень остановился на вдохе, словно дыхание оказалось обрезано невидимой бритвой, – т-т… также о сговоре с принцем Финнелоном.

«Убить», – была первая мысль, которая посетила Ольтею, но она не могла так поступить. Не могла. И тогда на место этой эмоции пришла другая. Страх. Он особенно усилился, когда женщина заметила на лице Кюннета бездумную уверенность, а в глазах – полнейшее безразличие. Признак власти.

«Молчи. Прикинься слабой!» – прозвучал внутренний голос.

Сарг остановился, а потом вытащил руку из её ослабшего захвата, продолжая демонстрировать полнейшее эмоциональное пренебрежение. После этого он сделал короткий шаг, оказавшись столь близко, что это выходило за все рамки приличий. Ольтея ощутила его запах – едва ощутимую пыль и плесень, словно парень проживал в старом погребе или заброшенной библиотеке.

– Скажи мне, Ольтея… – отбросив приличия, начал говорить он своим надтреснутым голосом.

«Что он задумал? Я ведь могу убить его одним ударом», – мелькнула у неё короткая мысль.

Кюннет выглядел каким-то бледным чудовищем. Чуть вытаращенные глаза, розоватые сморщенные веки, что-то трупное в очертаниях тела – буквально всё в нём вселяло отвращение. И его кожа, при всей своей бледности, казалась такой тонкой, что её можно порвать ногтями… если она пожелает.

– … я жен… жен… должен знать…

Ужас вселяло только бездонное безразличие его взгляда.

– … это ты убила министра Санториона?

Вопрос вызвал у женщины неподдельное изумление.

Сарг взирал на неё со акульей безжалостностью, мёртвыми, лишёнными выражения серыми глазами. И она впервые почувствовала пробирающий нутро ужас перед его нечеловеческим умом.

«Пусть себе смотрит…» – пробормотал внутренний голос.

– Вчера вечером ты выходила на улицу? – спросил он.

– Нет, – коротко ответила Ольтея.

«Пусть посмотрит…»

– Ты спала? – Кюннет продолжал допрос.

– Да.

– И даже не знала о возвращении министра Санториона?

– Нисколько! – раздражённо фыркнула женщина и сделала полшага назад, признавая его доминирование.

Взгляд юноши вновь сделался невозмутимым, движения – ходульными и ровными движениями автомата, лицо столь же невыразительным, как открывающийся под солнцем цветок подсолнуха.

– Так что же⁈ – воскликнула она.

Без лишних слов Сарг развернулся к ней спиной и направился обратно – в сторону дворца. Ольтея с шокированным выражением лица наблюдала за его спокойной, несколько нелепой походкой, а потом порывисто шагнула вперёд, но поднятая рука так и не коснулась чужой спины.

– А если бы это я убила его⁈ – вместо этого крикнула она ему в спину.

Остановившись, Кюннет помедлил, словно его собеседница зацепила парня рыболовным крючком, а потом развернулся.

– Тогда я бы рассказал об этом императрице, – пояснил он ровным голосом.

«Даже не думай, – тут же произнёс внутренний голос. – Этот ублюдок никогда не подошёл бы к тебе без страховки. Зная обо всём что случилось, компромат наверняка запрятан в каком-то хитром тайнике, с наказом верному слуге или послушнику храма вытащить его, в случае своей смерти».

И всё же, Ольтея не могла не подумать о том, чтобы не сломать его тщедушную куриную шею одним быстрым взмахом руки, а потом закинуть труп в одну из ещё не закопанных ям. Например там, чуть дальше, где вкапывали новые фруктовые деревья взамен сожжённых.

– Почему ты ещё не рассказал ей обо всём? – вместо этого спросила Ольтея.

Женщина ощущала на себе его внимательный взгляд – и удивлялась, что все эти годы полностью игнорировала этого человека. Насколько она помнила, Сарг никогда не стремился к тому, чтобы выделиться, не испытывая к подобному никакого интереса. Его всегда устраивало находиться в тени, быть незримым помощником, словно книга с гербами, которую периодически открывали, чтобы вспомнить тот или иной символ. Но теперь…

Теперь он стал глазом, который нужно выколоть.

Кровь на белой коже всегда кажется ярче…

– Потому что столица нуждается в своей императрице, – проговорил он голосом, будто бы исходящим из собственной тени, а не рта, – а ты, её тайная любовница, сделала Милену слишком слабой… Слишком надломленной, чтобы она могла услышать про твои преступления.

При всей деланной тревоге и раскаянии, в которые женщина постаралась облачить собственные манеры и выражение лица, Ольтея Мирадель мысленно усмехнулась. Её внутренний голос панически вскрикнул.

Истина.

Всегда становится таким бременем…

* * *

Окрестности Таскола, взгляд со стороны

Небольшой столик, крытый белой шёлковой скатертью, стоял посреди дороги шагах в тридцати от Милены, смотревшей с высоких Северных ворот. В центре красовался синий стеклянный кувшин, украшенный золотым орнаментом. Рядом с ним была оставлена пустая золотая чаша с драгоценными камнями.

Челефи потребовал начать переговоры сразу же после рассвета. Роль дипломатов сыграл один из кашмирских предводителей, бесстрашно подъехавший к тому месту, где его уже могли достать пулей, и забросивший копьё с посланием как раз туда, где теперь стоял столик. Известие оказалось простым и лаконичным: в четвёртую стражу после полудня великий визирь Имасьял Чандар Челефи готов встретиться с благословенной императрицей Миленой Мирадель у Северных ворот, чтобы обсудить условия взаимного мира.

Конечно же, это военная хитрость, – единогласно решил её военный совет. Все его члены сочли безумным намерение Милены принять предложение за чистую монету, что она поняла не столько по высказанным мнениям, сколько по интонации их голосов. Никто более не смел оспаривать её власть, даже когда это, возможно, и следовало бы сделать.

И в итоге императрица, в окружении свиты, оказалась на бастионе, над воротами между двумя колоссальными башнями, посрамлённая их каменным величием.

– Так какую же цель вы преследуете? – негромко осведомился стоявший рядом с ней министр военных дел, Косто Лоринсон.

– Хочу послушать, что он скажет, – ответила Мирадель, вздрогнув от того, как громко прозвучал её собственный голос. Здесь, за городской оградой, периодически звучавший рёв горнов и бой барабанов казался более громким, более грубым и не столь ирреальным. – Взвесить его.

– Но если он хочет просто выманить вас из города?

Будучи изгнанницей, она ненавидела Косто Лоринсона, проклинала его за то, что он встал на сторону Киана Силакви, склонив перед ним колени. В то время его переход на сторону высшего жреца погубил все её надежды на победу и спасение Ольтеи. Милена даже вспомнила перечень мучений, которым собиралась предать его, после того как вернётся Дэсарандес и восстановит должный порядок. Но теперь, благодаря изменчивости обстоятельств, испытывала в его обществе сентиментальное утешение. Судьба не давала императрице и шанса проявить характер, перемалывая её, как сухие ветки, и согревая себя на кострах былого величия.

Бросив взгляд на своего соседа, Мирадель с трудом сдержала желание поморщиться. Лоринсон ничем не напоминал специалиста по военным делам. Всех, кто по-настоящему разбирался в этой науке, Дэсарандес забрал с собой. Косто же, даже нацепив парадный мундир и все соответствующие регалии, напоминал скорее надушенного гладко выбритого евнуха, что особо подчёркивалось солидным брюхом.

И всё же, несмотря на все свои недостатки, а также отсутствие должного уровня интеллекта, Лоринсон умудрялся справляться со своей ролью и понимать должные инструменты власти над армией. Более того, он был предан трону Империи, поскольку происходил из достаточно бедной семьи, уровень благосостояния которой повышался лишь его собственными усилиями.

За свою жизнь Косто успел убедиться как в выдающихся навыках Дэсарандеса, так и в собственном положении, отчего крепко держался за должность и страну, которая давала ему возможности жить полной жизнью.

И будучи теперь той, кто занимал трон, Милена не сомневалась, что получит от министра всю помощь, которую он только сумеет дать.

– Бежать мне советовали уже много раз, – спустя почти минуту произнесла Мирадель. – Ещё на моменте переворота. Говорили, что это мой долг. Что Империю можно спасти лишь так. Я отказалась следовать этому совету.

Возможно ей лучше было построить свою жизнь иначе. Сбежать из семьи ещё в детстве, как ей предлагал друг, с которым она была весьма близка. До постели оставался лишь один шаг, который она так и не переступила. Милена до сих пор не знала, что её удержало. Однако это оказалось тем, что сделало её императрицей.

– Так или иначе, долг военного – побеждать, ваше величество. Всё остальное – обычные расчёты.

– Слова, сказанные моим мужем, верно? – слабо улыбнулась Мирадель.

Министр рассмеялся, отчего его толстые щёки затряслись, а на амуниции заиграли солнечные лучи.

– Всё так, – кивнул он. – Говорил. И часто.

– И сейчас вы это повторили, – значительно медленнее проговорила Милена. – Значит ли это, что вы полностью с ним согласны?

Мужчина пожал плечами.

– Победа – вот что требует повелитель от своих воинов. Это то, ради чего вообще нужна армия. Если мы не будем следовать этому постулату, то станем бесполезны. Не нужны, – Лоринсон оглянулся на своих офицеров. – Вам и императору нет нужды углубляться в потребности войска. Всё, что надо, я буду запрашивать сам. Просто отдавайте команды, и наблюдайте, как враги падут к вашим ногам.

Милена пристально на него посмотрела, видя, что Косто хотел сказать что-то ещё, но замялся.

– Вы сами говорили, ваше величество, – наконец дополнил министр. – Там, в центральном храме Хореса. Вы говорили, что преданность людей зависит от того, что они будут видеть. И теперь они видят, что вы стоите здесь, среди нас. А ещё то… что император Дэсарандес знал всё это. Что он выбрал вас, несмотря на множество иных вариантов. Значит, Господин Вечности предвидел, что вы справитесь.

«Если Дэс не ошибался, – пронзила её холодная, как лёд, мысль. – Если только он не ошибался…»

– И рассказы о сегодняшнем, – продолжил Лоринсон, бросив со стены мутный взгляд в сторону далёких кашмирских всадников, – будут служить нашим людям напоминанием.

«Или обманывать их».

* * *

Солдат Первой на ногах оставалась до умопомрачения мало. Жертва Фолторна, который сейчас был перекинут через круп моей лошади, выиграла нам немного времени. Дала шанс…

– Беженцы практически перебрались! – крикнул появившийся из ниоткуда Сэдрин. Бывший лейтенант мог похвастаться свежей косой раной, которая оставила на его лице кровавую полосу. Похоже он успел отвести голову в последнюю секунду. – Теперь наша очередь!

Я видел, как кровь из пореза наискось, текла ему в левый глаз (который он постоянно щурил) и рот. Мужчина сплюнул и утёрся рукавом, ткань которого давно потемнела.

– Где, Двуликий его побери, Логвуд⁈ – яростно спросил я его, посмотрев на юг и горящую деревню.

Мог ли он погибнуть? Конечно мог. Но тогда хоть кто-то из его людей точно сумел бы отступить и принести нам эти печальные вести. А если бы их перебили подчистую, то оттуда уже попёр бы враг, ударив нам с фланга.

В паре метров от нас, из тучи пыли, весь покрытый грязью, остановился Галентос из клана Серых Ворóн. Юный маг отмахнулся от мошек, кружившихся рядом с его конём, а потом обратился, казалось, сразу ко всем «Полосам».

– Отступаем! Никого больше не ждём! Это приказ генерала Эдли! Всем – на переправу, живо!

Конница тут же бросилась подбирать последних пеших, стоявших дальше остальных. Те, кто был ближе к реке, помчались на своих двоих. Несколько тяжёлых инсуриев Первой замерли стальными гигантами, удерживая в руках здоровенные топоры. Люди, обещавшие нам несколько лишних мгновений…

– Изен! – вынырнула Дунора. – Не стой столбом, бежим!

В её голосе звучала отчаянная мольба.

Мрачно сплюнув, я направил лошадь вслед остальным. Всё равно на большее я не способен. Лимит тела превышен, а значит остаётся лишь ударить в последний раз и вырубиться, как Фолторн. Такого я не хочу. Слишком часто оказывался на его месте.

За спиной послышались бешеные крики. Армия врага пришла в движение, в должной мере отойдя от пережитых событий. Войска хлынули на инсуриев, окружая их и пытаясь пробиться глубже, однако железные великаны великолепно владели оружием, кромсая сайнадов десятками. На помощь ратникам подошли сионы, по двое-трое вступая с инсуриями в последнюю битву. Было понятно, что те не сдержат такого врага. Не тогда, когда кончился весь боезапас.

Несмотря на осень, мчащиеся впереди меня всадники подняли в воздух грязь, пыль и мелкие водные брызги, отчего обзор упал до десятка метров. Однако это не мешало прикинуть скорость… и ужаснуться.

Беженцы! Наша конница мчится вперёд столь быстро, что непременно догонит задние ряды и… на всех парах врежется в них. Скорее всего где-то на середине переправы, если не раньше. И даже раскидав несколько рядов гражданского населения, мы увязнем и станем добычей приближающихся ратников, за которыми уже наступают элитные подразделения Зарни, включая и гвардию.

Не добежав до воды, я остановился и попытался привлечь внимание хоть кого-то из «Полос».

– Изен? – рядом замерла Дунора.

– Тут мы не перейдём, – отрезал я. – Увязнем. Надо свернуть.

– Куда⁈ – потерянно спросила она.

– По берегу, – кивнул я в сторону горящей деревни, – я видел там пару подходящих мест. Лошади сумеют переплыть реку. Я помогу им, если что. Всё-таки вода – моя любимая стихия, – на этом моменте зубы невольно скрипнули. Я предчувствовал, что выложусь на максимум и даже больше. Всё как всегда…

– Это плохая идея, лейтенант! – попыталась было воспротивиться она, но я уже развернулся, поскакав на юг.

Если мчаться достаточно быстро… – думал я. – Если ускориться…

– Изен! – кричала позади Дунора. – Стой!

– За мной или помирай в толкучке, чтоб тебя! – не выдержав, рявкнул я ей. – Я не могу взять каждого за ручку и довести до безопасного места! Только отдавать распоряжения, надеясь на ваше здравомыслие!

Более я не обращал на неё внимания. Не маленькая, сама разберётся, слушать или не слушать приказов своего лейтенанта – хотя в этом и крылась львиная доля смысла!

Спустя полсотни метров виднелось подходящее для переправы место, которое я приметил ещё возле переправы. По краям росли густые невытоптанные камыши и редкий кустарник. Вдоль берега виднелись небольшие холмы, с которых лошади будет удобно совершить длинный прыжок.

– Если Логвуд всё-таки выберется, то самым умным окажется броситься прямо в реку, – пробормотал я самому себе. – Даже если течение снесёт его отряд к броду, воины получат преимущество в дистанции. Несколько сотен, безусловно, утонет, но это лучше, чем три тысячи убитых, которыми придётся заплатить за попытку отбить эту сторону брода.

Однако, словно чтобы окончательно сбить меня с толку, ровно в этот момент из горящей южной деревни вылетели всадники коменданта с ним во главе. Но не это поразило меня. Факт появления Тольбуса, напротив, порадовал, ведь я уже всерьёз предполагал, что он останется на этом берегу реки.

Удивил меня тот факт, что все они поскакали ровно к… броду. Мало того, каждый кавалерист удерживал копьё и очевидно собирался со всей скоростью протаранить показавшийся фланг врага, который успешно обошёл инсуриев, наступая на пятки отступавшей Первой армии.

– Да ну на хер! – воскликнул я. – Это же самоубийство!

– Валим отсюда, Изен, – подъехала Дунора. – Они явно не собираются останавливаться и сметут нас по дороге!

Вообще, конечно, я мог попробовать избежать этого при помощи магии воды. Например подхватить себя, лошадь, девушку и её скакуна, а потом «водяными ходулями» переправить всех на тот берег, но… где бы, сука, силы на это взять⁈ Я выложился, а потому не уверен, что в должной мере потяну даже одного себя, что говорить о четверых, особенно учитывая, что вес скаковой лошади может доходить до семи или восьми сотен кило?

Заставив коня развернуться, я мрачно выругался.

– Это же самоубийство, Дунора, – быстро проговорил я ей. – Если мы присоединимся к кавалерийской атаке Логвуда, то завязнем в армии Зарни. Нас окружат и прикончат, не пройдёт и десяти секунд!

Я видел бледное лицо девушки. Она достаточно времени провела в Чёрных Полосах, чтобы осознавать истину моих слов.

– Войдём во фланг, как нож в бок киту. И с таким же эффектом, – хмыкнула она. – Но какой у нас выбор? Понадеемся, что комендант затеял этот манёвр не просто так.

– Ага, может он ещё и время выжидал специально? – проворчал я, а потом начал разгон, потому что возможности подумать уже не было. Если мы продолжим стоять, то через несколько секунд нас смели бы свои же союзники, совершенно не собирающиеся останавливаться.

Спустя пять ударов сердца со мной и Дунорой сравнялись всадники Логвуда. Дальнейший путь продолжился вместе. Я видел противника, ещё не успевшего среагировать на приближение новой угрозы, а сам думал.

Клятое самоубийство! Даже если мы сумеем проскочить сквозь ратников, то не сумеем сходу отыскать в реке брод. Каков итог? Лошади попадают, всадники утонут, а остальных нагонят сайнады.

И всё же, выбора не было. Мы продолжали скакать вперёд. Я, прищурившись, смотрел перед собой и за несколько секунд до того, как конники Логвуда протаранили бы ратников, заметил контратаку сионов третьей роты. Нашей роты.

Безумие! Совершеннейшее безумие!

– Вперёд! – разобрал я яростный, полный предвкушения крик коменданта. – Максимальная скорость!

Нас с Дунорой обогнали, чему я был даже рад.

Раздался звук выстрелов. Это часть наших всадников разрядили ружья по направлению сайнадской пехоты. Подобное заставило ратников, часть которых успела выставить копья, смешаться и сдать назад, ломая строй. Атака кавалерии буквально проломила их ряды.

А далее, когда я ожидал, что конные завязнут, сумел рассмотреть неожиданный манёвр. Оказалось, в последний момент, буквально перед столкновением, всадники сместились и немного развернулись. Из-за этого удар прошёл не в лоб, а наискось.

– Не пырнул ножом, а полоснул саблей, – хмыкнул я.

Сайнады умирали. В паническом бегстве многие падали, их топтали обезумевшие лошади. Весь фланг стал красным, когда дикие клинки всадников Логвуда прошлись по нему.

У брода ситуация для врага складывалась не лучше. Контратака сионов сумела отбросить противника, отчего кавалерии коменданта (и нам) удалось проехать ровно на брод.

Не веря своим глазам, я огляделся. Прорвались! Мы прорвались на путь до второго берега!

Всадники вокруг были покрыты пóтом, грязью и кровью. Некоторые держали обломки копий или окровавленные клинки. Сионы сомкнули за нами спины и присоединились к отступлению.

Река… сука! Сейчас начнётся самый ад. Какой бы страшной не была совершённая Логвудом атака, она не выиграет битву. Сейчас нам нужно пройти вперёд, сквозь строй отступающих беженцев и раненых солдат. А на том берегу… Триединый знает, что нас там ожидает!

Лошадь погрузилась в мутную воду уже достаточно глубоко, но шаг не сбавила. Дорога впереди оказалась свободна, никто не загораживал нам путь. Ожидаемых спин беженцев и ранее добравшихся досюда солдат не наблюдалось. Те же из отряда Логвуда, кто прискакал сюда несколькими мгновениями раньше, мчались вперёд галопом. Как⁈

На миг закрыв глаза, я поражённо замер. Явственно ощущалось, что копыта лошади бьют по твёрдой поверхности. Глубина никак не полтора метра, максимум – чуть более одного, и скакали мы по камню, а не по илистому дну.

– Что за чёрт? – ситуация не складывалась у меня в голове.

Рядом, с таким же видом, ехала Дунора. Мы переглянулись и, видимо, выражения наших лиц показались весьма забавными тем, кто обратил на это внимание.

– Комендантская дорога, – с ухмылкой сказал один из всадников. – Всякий ступивший на неё летит, как ветер!

В голове появилась искра понимания. Недавний разговор. Купец Геварди Нородон, подаривший мне загадочную подвеску. Он подметил, что у Логвуда слишком много раненых, а укреплённые телеги с ними очень тяжёлые. Ха-а… эти повозки ехали первыми, перед скотиной и беженцами, сама переправа же заняла непозволительно много времени.

Неужели… Раненых положили поверх каменных плит, а потом выстроили тут, мать его, настоящую дорогу!

Это казалось невозможным, но доказательства ощущались под копытами коня. Более того, края дороги отмечались жердями, которые были связаны друг с другом длинными верёвками, связанными из всего подряд: от ремней и сбруи, до длинных кос, которые срезались с сайнадских аристократов.

Конечно дорога оказалась не слишком широкой – порядка шести метров. Однако это всё равно позволяло преодолеть брод за рекордно быстрые сроки. Тем более, что глубина тоже значительно уменьшилась. Даже меньше метра… Сантиметров семьдесят, а то и шестьдесят. Это что… плиты клали в два слоя? Немыслимо…

– Теперь понятно, каким образом скотина и беженцы так быстро перебрались, – пробормотал я. – Ещё и потери среди них, похоже, далеко не столь серьёзны, как я предполагал…

– Изен… там идёт бой, – отвлекла меня Дунора, ткнув пальцем в сторону противоположного берега, куда мы почти добрались.

Зло прищурившись, я заметил, что пылевое облако, к которому примешивался веер брызг, сошло на нет, открывая нерадостную картину. Не слишком ровные ряды солдат второй и четвёртой роты, к которым присоединились воины и маги клана Серых Ворóн, изо всех сил защищались от орды сайнадов, среди которых было полно волшебников.

Воздух то и дело прорезали потоки стихий, перемешанные с пулями и взрывчаткой.

Верно. Битва ещё не закончена. Мы временно оторвались от одной армии, только чтобы упереться во вторую. Неужели всё это – лишь ради того, чтобы нас раздавили между молотом и наковальней?

Мы добрались до берега, вода осталась позади, но тут нам навстречу, пугая лошадей, высыпался взвод сапёров, которые стремительно бежали к броду.

– С дороги! – хрипло рявкнул один из них, высокий, словно дуб, и такой же широкий. – Нам работать надо!

– Идите воюйте с теми, – махнул рукой второй, которого лошадь едва не сбила с ног, – а нам надо «пробку» вынуть!

Я оглянулся на бой, сглотнул, согнул руки в локтях туда и обратно.

– Не вздумай, – прошипела Дунора. – Полосы ещё хотят видеть своего лейтенанта среди живых.

Она была права. Без должного отдыха я особо не навоюю. Будь у меня возможность, то точно попробовал сотворить нечто вроде шторма кипятка, как мой ученик. Это наверняка могло бы существенно проредить врага и, кто знает, может даже сломить их боевой дух?

Кстати о Фолторне…

Я запустил по его телу целебный импульс. Жив… но на грани. Сердце бьётся неровно. Надо как можно быстрее начать приводить его в порядок. Лечение не требует столь запредельных магических затрат. Тут важна точность и умение. У меня, не хочу хвастать, есть и то, и другое. А немного приоткрыть внутренний «клапан» прохода к своему магическому измерению, зачерпнув оттуда каплю энергии, я вполне сумею. Вымотан, конечно, но не до невменяемого состояния.

– Возьми, – с трудом приподняв тело ученика, я передал его Дуноре. – Закинь к раненым и оставайся с ним. Если получится – напряги кого-то из лекарей. Всё-таки для магов целители делают исключение. Ежели не выйдет, то сам займусь им после боя.

– Надеюсь дотянет, – вздрогнув, осмотрела она бессознательное тело.