Текст книги "Глубины отчаянья (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Однако самозваный лорд предпочёл занять ближайшие к столице деревни: Овраги и Озерки, организовав там собственный лагерь и построив систему обороны. Это дало Мирадель время, в котором она так отчаянно нуждалась.

При всей ирреальности и жути происходящего, вид диких шаек вражеских всадников, обшаривавших окрестности, наполнял её душу облегчением, граничившим с подлинным блаженством. Пока богомерзкая грязь оставалась за стенами, ни ей, ни Ольтее ничего не грозило.

Милена обратила внимание, как «забытый» посмотрел на свои очищенные руки, а потом наклонил голову, словно прислушиваясь… ожидая какого-то знамения? Он казался столь же странным и зловещим, как в тот судьбоносный день, когда она наняла его. В день переворота.

Наконец убийца повернулся и посмотрел ей в глаза.

– То, что ты сделал… – начала она, однако не договорила.

Он ответил ей безмятежным детским взглядом.

– То, что я сделал. – Утвердительно произнёс «забытый», вовсе не смущаясь тем, что она подразумевала иное. Голос мужчины оставался столь же незаметным, как и его внешность, и всё же…

– Но как? – спросила императрица. – Как ты это сделал? – взглянула она ему прямо в глаза.

Как мог простой человек убить столь высокопоставленную цель?

Убийца не стал пожимать плечами, но поджал губы:

– Я всего лишь сосуд, – сказал он таким тоном, что у Милены по коже пробежали мурашки. Если бы она происходила из старинной и богатой семьи, вращающейся исключительно в своих кругах, то могла бы не обратить внимания на эти слова. Только душа, взра́щенная в трущобах и подворотнях, среди бедняков, слуг, уличных торговцев, шлюх и бандитов, могла понять жуткий смысл этой фразы, только такие души способны были понять ужасы, скрывающиеся за ними.

Только самые отчаянные могли отдать своё тело в службу потусторонним или божественным силам. И этот человек… который стоял перед ней… явно служил какому-то тёмному богу. Не Хоресу.

«Но что мне Двуликий, который стоял на стороне своего жреца и очевидно был не прочь увидеть мою голову отдельно от тела? – мелькнула у Мирадель короткая мысль. – В такой ситуации я лучше приму помощь от другого бога, более дружелюбно относящегося ко мне».

Мысль отдавала ересью, но Милена устала контролировать саму себя.

Благословенная императрица осенила себя охранным знаком. По случайному совпадению в этот момент перед ней прошёл слуга с неглубокой корзинкой, полной яблок. Не опуская уже вытянутую руку, Мирадель выхватила одно из них, то ли для того чтобы скрыть собственное напряжение, то ли чтобы его облегчить.

– Лови! – с ухмылкой воскликнула она, бросив яблоко «забытому».

Тот подхватил фрукт в полёте, а затем обеими руками поднял над открытым ртом и впился в мякоть зубами, словно желая проглотить его одним-двумя мощными укусами, как поступают неотёсанные варвары Тразца.

Милена наблюдала за ним со смесью ужаса и любопытства.

– Я хочу, чтобы ты остался во дворце, – сказала она, когда он закончил жевать. В солнечном свете блеснули струйки сока на гладкой коже.

Сначала императрице показалось, что убийца смотрел на неё, но потом женщина поняла, что его взгляд скользил скорее сквозь неё, словно бы пронзил тело (и стену за ним) насквозь, рассматривая нечто, расположенное на далёких холмах.

– При мне, – уточнила Мирадель, с горечью закусив нижнюю губу.

Взгляд «забытого» остался прежним. В имперском тронном зале послышался шум, разрываемый перекатами эха. Двое министров вцепились друг другу в воротники, отчаянно переругиваясь.

– Тихо! – прикрикнула на них Милена.

Убийца опустил голову в знак загадочного повиновения.

– Я испрошу совета у моего бога, – произнёс он.

* * *

Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны

Дыша, как подобает спящей, Ольтея неподвижно лежала, вытянувшись на мятых простынях. Глаза её были закрыты, но уши внимали беспорядочной тьме, а по коже бегали мурашки, предвещая чужие прикосновения.

Ольтея ощущала её. Милену. Чувствовала её запах, слышала знакомую поступь шагов.

Женщина знала, что императрица бродила по собственным покоям – куда ранее принесли саму Ольтею, – утомлённая, однако ещё не успокоившаяся после дневных тревог. Она слышала, как Милена взяла кувшин со стола, а потом услышала, как она вздохнула в знак благодарности – благодарности! – за то, что кувшин оказался полон.

Затем императрица начала пить прямо из горла, не тратя время на поиск чаши.

По истечению минуты послышался стук кувшина о стол, а потом усталый вздох.

Внутренне Ольтея едва сдерживала стоны удовольствия, воображая резкий запах её тела и объятья, сперва порывистые, затем настойчивые, по мере того как ослабевает отчаяние. Сама Ольтея была идеально чиста: её кожу отскребли и очистили, а потом умаслили дорогими кремами и каплями духóв. Женщина уже представляла, как изобразит, что очнулась ото сна в объятиях своей любимой, а Милена будет сжимать её и рыдать, безмолвно, стиснув зубы, не издавая ни единого звука. И конечно же это перерастёт в большее…

А позже, когда они обе, усталые и потные, откинутся на простыни, то будут прислушиваться к далёким звукам кашмирских горнов, терзающих ночной воздух.

И разговоры. Мягкие речи, чувства, тёплые спокойные объятия, влажные поцелуи… О, Милена будет видеть в себе спасительницу, которая сделает всё, ради их совместной безопасности. Она будет пытать всех, кого нужно пытать. Она прикажет убить всех, кого нужно убить. Она станет всем тем, в чём они нуждаются.

Защитником. Подателем. Утешителем.

Рабыней.

A она будет лежать как в дурмане, и дышать, дышать, дышать…

Ороз-Хор вновь лязгал и гудел своей подземной машинерией, снова ожившей… воскрешённой. Её любовница направилась в ванную комнату, извлекая длинные шпильки из своих волос.

«Какой-то частью себя она будет следить», – прошептал незримый внутренний голос.

«Тихо!» – приказала Ольтея.

«Святейший высший жрец что-то рассказал ей».

* * *

Идти по следам десятков тысяч беженцев и нескольких тысяч солдат было легко. Я, Ворсгол, Дитлинд Вьет – все мы легко и просто ориентировались в пространстве, даже не думая сбиться с пути.

Логвуд гнал своё «стадо» мимо Кииз-Дара, что весьма логично, ибо по нему тоже был нанесён удар. Город был захвачен, благо ещё, что Дэйчер не жертвовал жизнями наскоро собранных людей, пытаясь его оборонять, а вместо этого создал угрозу, задержав противника и дав возможность Первой пройти мимо.

Опять же – весьма умный поступок. Скорее всего теперь они объединились, но какая дальнейшая цель? Отступать к центру? Точно не к Фирнадану! Его укрепления ещё не восстановлены. К тому же, путь не близкий. Помню, как мы добирались до Монхарба…

Проклятье! Если нагоним Первую, то только для того, чтобы поучаствовать в полномасштабной зарубе с младшим воеводой Зарни!

Впрочем, возможно не всё так плохо? Может это лишь здесь, с главного направления, противник сумел организовать должную угрозу, в то время как на остальных получил отпор? Ха-а… хотелось бы верить…

Может, я ошибаюсь, и Дэйчер получил иную задачу? Что если генерал готовит плацдарм где-то в Мобасе? Или объединился с Фатурком и теперь готовит оборону подле Сауды?

Потому что в ином случае… хех, бесконечно гнать токую толпу – невозможно даже представить. Это вверх отчаяния. Настоящее безумие.

Понимаю, что подобное планировалось, но… Планировать и видеть своими глазами – это разные вещи. Ранее мне казалось, что подобное вполне себе осуществимо, но посмотрев на самое начало перехода, стало ясно, насколько я ошибался.

Но может, свою роль сыграют дипломаты? Маутнер упоминал о помощи из Великих Марок. Что если их флот успеет подоспеть с подкреплением? Тогда возможно будет не только отбить нападение, но и совершить контрудар.

Хех, звучит слишком хорошо.

Плевать. Не стоит загадывать наперёд, лучше сосредоточиться на реальности. Пока что понятно одно: Логвуд гонит свою орду в сторону леса Солкос. И несмотря на то, что я и ребята из «Полос» в должной мере задержали сайнадов, я уверен, что всадники нагонят его в самое ближайшее время. К тому же, нельзя забывать про картины боёв, которые встречались мне по пути. На беженцев УЖЕ нападают. Уже пытаются кусать. Следовательно, подле леса, вероятнее всего, состоится масштабный бой.

В каком-то роде Пилекс Зарни загнал Логвуда в положение, в котором не хотел бы оказаться ни один военачальник – в ситуацию предсказуемости. Чем меньше вариантов было у коменданта, тем отчаяннее становилась ситуация.

Кони рысью мчались вперёд, пожирая километр за километром. Остановок не было, все спешили. Ворсгол продолжал оставаться подле Дитлинда Вьета, о чём-то общаясь с командиром налётчиков. Ох, надеюсь, что его ещё не раскусили!

На обочине то и дело попадались брошенные без погребальных церемоний трупы беженцев и солдат, умерших от ран. Где-то тела раздулись от осенней влаги и грязи, а где-то наоборот, засохли под солнцем, отчего кожа стала тёмно-красной, покрылась чёрными пятнами. Наверняка решение оставить тела непогребёнными, как в Фирнадане, далось непросто. Мне чудился привкус отчаяния в поступках отступающей армии.

За час до заката, когда мы уже обменялись должными жестами, планируя напасть на сайнадов сразу, как остановимся на отдых, в километре от нас поднялась туча пыли. Похоже ещё один отряд кавалеристов. Проклятье! Спокойного похода Логвуду точно не дадут. Загоняют со всех сторон.

Молниеносные атаки всадников станут разорять караулы лагеря. Враг будет проводить неожиданные набеги с целью увести скот, использует горящие снаряды, летящие в повозки беженцев, применит магию и оборотней. Может даже открытый бой.

Сайнады превратят ночь в бесконечный поток ужаса.

Может… может стоит рискнуть? Перебить врага, несмотря на приближающееся подкрепление? А потом уничтожить и его? Сумеем ли? Осилим? Даже если так, то что потом? Загонять лошадей, чтобы нагнать своих, присоединившись к ним куцым отрядом в десяток человек? Слишком… нерационально. К тому же Логвуд и так знает обо всём, что тут происходит. Не думаю, что наши сведения сыграют для него ключевую роль.

Следующий жест показал отмену плана, отчего вскоре мы остановились подле небольшого холма. Почти сразу неподалёку встали новоприбывшие – почти три сотни конных. Их лошади были в мыле, коней явно не жалели. Впрочем, у каждого была запасная.

– Привести скакунов в порядок! – хрипящим и сорванным голосом прикрикнул новоявленный командир, а потом спешился и швырнув поводья быстро подбежавшему ратнику. Далее он стремительно направился в сторону Вьета.

Интересно… подслушать бы, о чём говорят.

Через пару минут к нам подошёл Ворсгол.

– Лагерь, – озвучил он. – Отдыхать и поменьше болтать. Берегите силы, поднимемся на рассвете. Я буду с сотником и командиром новичков. Маг, – мужчина посмотрел на меня, – пойдёшь со мной. Можешь пригодиться.

Твою мать! Звучит не слишком приятно.

Невольно я коснулся расписанных рунами вещей, которые сейчас скрывал пыльный плащ.

– Так точно, – выдал в ответ, поднявшись на ноги.

Сайнады уже успели разбить шатёр и несколько палаток. Наш путь вёл в самую большую, что ни капли не удивило меня.

– … начит, Зарни направил нам подкрепление? – первое, что услышал я, когда оказался внутри. – В таком случае ты должен помнить, Манти, что я более знатный…

Внутри уже находилась кое-какая походная мебель – из тех, которую можно легко разложить и которая занимает минимум места при перевозке. Это многое говорило о человеке, который сейчас возлежал на собранной койке, лениво препираясь с командиром новоприбывших. Стоящий неподалёку слуга заканчивал собирать стол, на который уже успел поставить одинокую свечку, дающую тусклый свет.

– Мантагор, а не «Манти», ублюдок, – грозно бросил ему незнакомый мужчина, который бродил по шатру, словно ища себе место. – И у меня больше людей.

Вьет фыркнул, а потом посмотрел на нас.

– Вот и второй, – произнёс он, после чего взгляд сотника соскользнул на меня. – А верса зачем взял?

– У него бывают интересные идеи, – Ворсгол пожал плечами.

– Не доверяешь мне? Ну и чёрт с тобой, – Дитлинд пожал плечами, а потом вернулся к тому, чем занимался – продолжению спора. – «Больше людей»? Есть такое, но только если считать за них пастухов и крестьян. Они хоть копья держать умеют? А из ружей стрелять?

– Не все, – прикинул Мантагор, а потом остановился. Его лицо покраснело. Мужчина набрал полную воздуха грудь и оглушительно расхохотался. – Ты даже не представляешь, до чего же немощных отбросов мне всучили в этот раз!

Вьет ухмыльнулся, а потом жестом указал нам на места возле стола, с которым наконец закончил его слуга.

– Йомас, как закончишь со стульями, сообщи десятникам, что сегодня дежурят они. Лично. У нас слишком много новичков, а значит очень высок риск спонтанных драк. Оно мне не нужно. Прикажи, чтобы каждый напомнил о наказаниях за подобное.

– Может это не моё дело, господин, – проговорил немолодой мужчина, чья борода носила оттенок седины, – но может тогда стоит разделиться? Три лагеря, хотя бы в пятидесяти метрах друг от друга, а лучше в ста. Всё ещё рядом, но при этом никто уже не будет искать на себе косой взгляд.

– Хоть я и не люблю лишний раз напрягать своих офицеров, однако не думаю, что каждый солдат держит в уме злой умысел, – Дитлинд покрутил рукой. – Это – меры предосторожности, а не наказание. Не думаю, что десятники слишком уж утомятся, зато дисциплина точно будет на уровне. Твоё же предложение – это рытьё новых отхожих мест, для каждого лагеря, а не общие; это повышение риска, ведь мы на вражеской земле; это дополнительные усилия, на которые людям придётся пойти, чтобы сложить палатки, а потом разбить их заново.

– Сделаю, господин, – склонился Йомас. – Что-то ещё?

– Хм… – Вьет на миг задумался, а потом посмотрел на Ворсгола и Мантагора, – да, принеси вина из зачарованных сумок.

– Не откажусь, – улыбнулся командир новоприбывших.

– Чего-нибудь… цветочного, – добавил аристократ, на что слуга поклонился и направился на выход, оставляя нас вчетвером.

Оглядевшись по сторонам, заметил вокруг лёгкое… напряжение. Будто бы все внезапно замолчали и задумались, что делать дальше. Едва заметно усмехнувшись, я прошёл вперёд, на ходу «случайно» задев Ворсгола, а потом уселся за разложенный стул. Почти сразу ветеран последовал моему примеру.

Хм, надеюсь удастся не пролить вино, размазав грязь?..

Секунду на нас посмотрев, Дитлинд кивнул самому себе и поднялся с койки.

– Так ради чего ты мчался сюда, Мантагор? Аж лошадей чуть не загнал.

– Я? Мчался? – наклонил он голову.

Вьет демонстративно приподнял бровь. Новоприбывший вздохнул, бросил на меня с Ворсголом острый взгляд, потом снова покосился на хозяина шатра, словно бы намекая, что это приватный разговор, однако тот сделал вид, что ничего не заметил. Мантагор нахмурился и сжал челюсть.

– Сучий Зарни приказал жечь деревни поблизости… – начал говорить он.

– По дороге их нет. Это прямой путь до беженцев, а не к мелким поселениям, – прервал его Дитлинд.

– Знаю! Не перебивай! – рыкнул рослый всадник. – Говорю же, он мстит мне, за тот случай с княгиней Мэглис.

– Уродина, – негромко хмыкнул Вьет, а потом отвёл взгляд, притворно уставившись в стенку шатра. Пламя свечи дёрнулось, отчего тени словно бы ожили и затряслись.

Мантагор молчаливо снял перчатки, на которых мелькнули руны. Этот жест почему-то взбудоражил Дитлинда, отчего он ощутимо вздрогнул, а потом выпрямился. Похоже по сайнадским правилам кому-то сейчас будут чистить рожу.

– Это я про Зарни, – поправился Вьет, но его собеседник явно не поверил. И правильно. Я бы тоже не поверил. – Правда, – поднялся он на ноги, а потом прикрыл глаза и вздохнул. – Сука… Ненавижу оправдываться! Представь, что ничего не было!

Как ни странно, это сработало, Мантагор хмыкнул, но прекратил терзать его мрачным взглядом.

– Ты всё не можешь простить её военную службу? – спросил он, вместо того, чтобы бить Дитлинду морду.

– Женщины не должны воевать, это мужская работа, – с толикой отвращения произнёс Вьет, после чего резко развернулся и уставился на Ворсгола. – Абт, вот как тебе служится с женщинами?

– Ты заметил их среди моего отряда? – неспешно спросил ветеран.

– Я же не слепой, – усмехнулся он.

– Нормально служится, – пожал мой товарищ плечами.

Этот ответ очевидно не понравился «нашему» сотнику.

– Это разлагает дисциплину, тупица! – рявкнул Вьет. – Аргх, меня окружают идиоты и это выводит меня из себя, – мужчина поднял палец и сделал пару шагов вперёд, встав в центр шатра. – Подумайте, господа, что будет с отрядом, если в нём будут женщины? Вместо того, чтобы заниматься своими делами, каждый остолоп будет крутить перед ними хвостом. Начнутся драки, ревность, делёжка! Кому-то точно не хватит ласки и он будет злиться, что закончится ударом в спину своему сослуживцу. Женщины в армии – это насилие, во всех смыслах. Спарринг с ними – это му́ка. Победишь – невелика честь, проиграешь, будешь осмеян. Начнёшь ругаться, окажешься проигравшим морально – ведь вступил в конфликт с бабой. Даже командир, который отчитает женщину перед строем, будет позднее осуждён подчинёнными – ещё бы, нашёл на ком сорвать гнев! На какой-то бабе! А если назначишь ей наказание? А если не выполнит? А если не справится в сложном деле? – сайнадский аристократ взмахнул руками. – Физические различия, друзья мои! Не следует об этом забывать. Там, где пара мужиков будут таскать по мешку с песком, строя баррикаду, женщина не справится. Там где пара ратников выроет окоп за час, женщина облажается. Я ненавижу женщин, которые пытаются лезть в войну, будто бы всерьёз рассчитывая стать нам равными, – стукнул он себя в грудь. – А теперь ты, глупец, говоришь, что не видишь с этим проблем?

– А женщины-маги? – поинтересовался я. – И женщины-сионы? Исключения, не так ли? Никто и не посмеет сказать обратное.

– У тебя слишком дерзкий верс, Абт. Я бы вписал ему плетей, – лениво выдал Дитлинд, проигнорировав мои слова.

– Я непременно займусь его воспитанием, – слабо улыбнулся Ворсгол.

– А что, Вьет, он верно сказал, – поддержал меня Мантагор. – Ты в своём женоненавистничестве заходишь слишком далеко.

– Я забочусь о дисциплине, чего вам, судя по всему, недостаёт, – мгновенно ответил ему надменный аристократ. – Скажи, Абт, сколько у тебя женщин?

Вопрос прозвучал двояко, хоть и было понятно, что Дитлинд имел в виду. Признаться, на месте Ворсгола я бы непременно пошутил на эту тему. Хех, хорошо, что я не на его месте.

Прикрыв глаза, я невольно ощутил, что слишком расслабился. Долгая дорога, нервы и теперь общение… Такое общение, которое вполне реально было бы услышать где-то среди других солдат. Такое, которое… обыденное. М-да, подобное невольно убивает вражду и заставляет забыть, что эти люди резали наших солдат.

– В моём взводе три женщины, – ответил ветеран.

– И на них засматриваются, так?

– Не на всех, – после короткой паузы сказал Ворсгол.

– На всех, тупица, – поучительно буркнул сотник. – Ты просто не осознаёшь этого. Тьфу. Меня окружают идиоты. И ты, Мантагор, главный среди них.

– У меня нет женщин, – возразил он.

– Мозгов у тебя нет. На хера ты припёрся ко мне, чуть не загнав лошадей, если Зарни направил тебя жечь деревни?

Нависшую тишину прервало возвращение седого слуги с подносом, на котором стояли пыльная бутылка и четыре хрустальных бокала, на тонких краях которого были заметны руны прочности.

– А себе ты бокал не взял? – спросил аристократ. – Неужели я такой тиран, Йомас?

– Э-э… я уже сделал глоточек, господин, – повинился он.

– Правда? – удивился Вьет.

– Проверил, цветочное ли вино, – оправдался Йомас.

– И как? – заинтересовался Дитлинд.

– Не уверен. Наверно. Что такое «цветочное»?

– Хм, полагаю, следует продолжить твоё обучение – в вещах изысканных, – вздохнул сотник. – Цветочное – это противоположное… м-м… древесному. Иными словами, не горькие воспоминания ростка, а нечто сладкое, как ландыш или лютик…

– Это ядовитые цветы, – заметил я, с подозрением покосившись на бутылку.

– Но выглядят прекрасно и нежно, ведь так? – соизволил ответить мужчина. – Сомневаюсь, что кто-либо из нас имеет привычку есть цветы, я лишь привёл яркую зримую аналогию для дорогого Йомаса.

– Ясно, – задумчиво кивнул слуга.

– Тогда не спеши разливать содержимое бутылки по бокалам. Скажи, послевкусие было горьким или сладким?

– Э-э… оно было своего рода густым, господин. Как железо, – пояснил он, заставив меня задуматься.

Вздохнув, Вьет взял бутылку. Он поднёс её ближе и понюхал горлышко.

– Идиот, это кровь из сумки алхимических препаратов нашего отрядного колдуна. Вино находится в соседней, там даже есть пометка. Забирай эту и отнеси обратно.

Морщинистое лицо Йомаса побледнело до цвета пергамента.

– Кровь? Чья? – дёрнулся он.

– Какая разница? – непонимающе посмотрел на него Дитлинд.

Седой слуга разинул рот. Мантагор расхохотался. Ворсгол фыркнул.

– Думаю, что на лице твоего слуги внятно написано, что большая, – улыбнулся я.

У Йомаса подкосились ноги, бокалы со звоном застучали друг о друга, но зачарованный хрусталь спокойно пережил падение.

Нахмурившись, Вьет снова взял бутылку и ещё раз принюхался.

– Что же, – сказал он, возвращая её на поднос, – я не специалист, но мне кажется, что это кровь девственницы.

Хохот Мантагора стал громче.

– И как ты это понял? – удивился Ворсгол. – Сколько не проливал кровь, она всегда казалась мне одинаковой!

– Ну как же? Древесный оттенок, – пояснил Дитлинд, а потом поддержал смех.

Вскоре слуга пришёл в себя и принёс нормальное вино. Разговор начал набирать оборот уже не в плане пустого трёпа, а оперируя к конкретике.

– У меня есть план, Вьет, – произнёс Мантагор. – Зарни, очевидно, всё ещё вспоминает, как тогда облажался с княгиней, вот и топит меня в бессмысленных задачах. Но сейчас, – он хмыкнул, – у меня появился шанс. Я хочу участвовать в разгроме Логвуда и его войск. Это позволит мне получить повышение до «головы»! Я уже нашёл тех, кто поддержит моё прошение Билгану Йовиасу.

– Племяннику «Отступника»? – удивился Дитлинд. – Ха-ха, далеко собрался взлететь!

– Я обгоню и тебя, Вьет, – рассмеялся он.

– Мне нет смысла спешить, – аристократ приоткрыл карты. – Отец уже сказал, что я стану «головой» через год, край – два.

– Приятно иметь богатых и влиятельных родителей, – с толикой неприязни буркнул Мантагор.

– Да, приятно, – согласился его собеседник. – Так что ты хочешь? Я не смогу обеспечить защиту от Зарни, у меня нет должного влияния, а подключать отца ради тебя я не стану.

– Откровенно, – хмыкнул Ворсгол.

– Ещё бы! – одновременно с ним бросил Мантагор. – Нет, план в ином. Скажи ему, что заметил врага и запросил моей помощи.

– Чего⁈ – возмутился Дитлинд.

– Повторю: ты натолкнулся на врага, а рядом…

– По счастливой случайности ехал ты? Это бред, – отмахнулся он.

– Никто не будет докапываться, да и возможности…

– Солдаты, дурень, – снова прервал его Вьет.

– Чьи? Мои? Или твои?

Оба мужчины замолчали, а потом синхронно покосились на нас.

– На меня не смотрите, я вольный охотник, – усмехнулся Ворсгол. – После войны и делёжки трофеев уже и не свидимся. Скорее всего.

– Планируешь уйти? – знакомым уже жестом Дитлинд выгнул бровь.

– А Сайнадское царство думает воевать снова? – вопросом на вопрос ответил он. – Моим наёмникам будет проще пойти воевать в Кашмир или Гарон. Может поддержу Данхолф против Тразца, если к тому моменту он ещё будет цел.

– Тразц? – не понял Мантагор.

– Данхолф, – хмыкнул Ворсгол. – Тиран Тразца, говорят, мужик суровый. Сомневаюсь, что его орда ещё не сравняла с землёй все пограничные крепости.

– Отправляйся лучше в Земли Свободы, Абт, – улыбнулся Вьет.

– Спасибо на добром слове, я ещё пожить хочу.

Земли Свободы были печально известны постоянной войной, которая на них кишела. Какие бы армии не приходили туда, они перемалывались, как пшеница в муку.

– Так что скажешь? – Мантагор отставил пустой бокал. – Ну?

– Я думаю, тебе что, не понятно⁈ – рявкнул аристократ.

– Ты отказываешь, я вижу, – сипло пробормотал второй сотник.

– Ладно, отказываю, – хмыкнул Дитлинд.

– Вьет! – Мантагор стукнул кулаком по столику, отчего он едва не сложился. Я с Ворсголом едва успели его подхватить.

– Я не хочу рисковать, придурок, – бросил ему аристократ.

– Вьет! – снова прикрикнул на него сотник.

– Что? – зло прошипел он.

– Сам знаешь.

Это вызвало молчание, продлившееся почти минуту.

– Нужен план получше, – в конце концов произнёс Дитлинд.

– Ха-ха, я знал, что ты поможешь мне!

– Надо ещё выпить, – пробурчал Вьет.

Обратно к своим мы вернулись через два часа.

– Мы уже думали, что вас того… – приветствовал нас Лотар.

– Типун тебе на язык, – фыркнул я. – Рад, что все ожидали нас, но лучше бы спали.

– Кое-кто пошёл спать, – хмыкнул Сэдрин. – А иные ждут. Некоторые же… – и покосился на палатку. – Изен, ты бы заглянул, а?

Открыв было рот, я закрыл его и молча кивнул, оставив Ворсгола отвечать на сотни вопросов и обрисовывать ситуацию. Зная этого мужика, уверен, уже через пять минут тот тупо рявкнет на всех и отправится спать. Наверное, стоит его поддержать в этом вопросе. Сразу, как только разберусь с ситуацией.

Ожидая найти в палатке Дунору, встретил Килару.

– Изен, – бледное лицо выделялось даже в свете маленькой свечи. – Вернулся…

– Твою же мать, показывай, – сразу же понял я суть происходящего.

Капрал показала чуть ли не посиневшую руку. Браслет сдавливал её с такой силой, что, казалось, пережимал мышцы и блокировал кровосток. Лечение произвёл на месте, немного стянув мышцы. Не слишком правильно и полезно, но…

– Будем рубить, когда доберёмся до Логвуда, – вздохнув, сказал я. – Лучше так, чем эта растянутая пытка.

– Наконец-то, – устало произнесла она. – Потому что я уже всерьёз думала сделать это сама.

– Держись, – коснулся её плеча. – Богиня удачи… М-да, не повезло тебе, Килара. Но всё можно исправить.

– Да, сэр, – прошептала женщина и вырубилась.

Я направился к себе, но по дороге столкнулся с Ворсголом, который специально дожидался меня.

– Есть предложение убить их, – кивнул ветеран на шатёр. – Вначале одного, потом другого. После этого разыграем сценку и свалим. Прямо сейчас.

– Слишком рискованно, солдат, – отрицательно мотнул я головой. – Наследим. Поднимем тревогу. Нас перережут.

– Моё дело предложить, – фыркнул он. – А вообще, я беспокоюсь, как бы всё не стало ещё хуже, чем было.

– М-м? Что ты имеешь в виду?

– Что если они прикончат нас ночью? Или, как оно всегда и бывает, в самый неподходящий момент?

– Оставь это мне, – уверенно махнул я рукой, на что Ворсгол лишь покачал головой. Знаю, у меня нет плана, но и то, что предлагаешь ты, совершенно не подходит. Будь против нас хотя бы отряд только одного Вьета – рискнуть было бы можно. Я почти предложил этот план, перед тем, как на нас выскочил Мантагор. Теперь же… теперь так уже не получится. Нас сомнут.

Единственный вариант – играть свою роль и ожидать подходящий момент.

* * *

Поднялись на рассвете, что уже не вызывало никакого удивления. Целебная магия позволила прийти в себя, не создавая ощущение, что сейчас упаду на ходу, хотя иные солдаты, что мои, что сайнадов, казалось, с трудом заставили себя сесть на лошадей.

Слишком короткий отдых.

Двигались рысью, как и вчера. По дороге я размышлял о том, как же поступить дальше? Как отделаться от всадников врага? Как подобраться к разъездам Первой, которые наверняка попробуют нас обстрелять, посчитав за налётчиков?

Чем больше я об этом думал, тем призрачнее казались шансы.

Однако оказалось, что «случайность», на которую мы все так рассчитывали, произошла сама по себе.

Резкий взрыв разметал два десятка всадников, скачущих впереди. Благо, это были сайнады, которые снова оставили «вольных охотников» позади – глотать пыль. Ух, видит Троица, это нам зачлось!

Тут же, прямо из-под земли начали выскакивать солдаты Первой, разряжая ружья. Каждый совершил ровно один выстрел, но результат поражал: почти три десятка кавалеристов упали, около двух десятков коней получили раны, бешено закрутившись и устраивая хаос в своих рядах.

– «Полосы» в бой! – что было сил заорал я, после чего поднял волну земли перед собой, буквально завернув в неё целый ряд противников, похоронив всех, кто не имел мощных защитных артефактов.

Колдун сайнадов начал создавать какие-то чары, но мгновенно оказался атакован сразу тремя: Галентосом, Даникой и незнакомым мне магом, присутствующим среди представителей наших союзников.

Стрелки́ Первой, после выстрела, тут же нырнули в свои кротовьи норы, явно перемещаясь по туннелям, но дело уже сделали – отвлекли противника, позволив подобраться кавалерийскому отряду Нанва, выскочившему из леса, где ранее прятались за деревьями, ожидая подрыва мин.

Наше выступление оказалось для них неожиданным, но крайне приятным.

Новый взрыв сотряс ряды сайнадов. Кто-то из нор бросил связку гранат. Вслед за ним аналогичным образом поступило ещё несколько. Я едва успел сформировать водный щит, растянув его и прикрывая своих от осколков. Суки!

Водный хлыст поразил близстоящих противников. По правую руку меня прикрывал Фолторн, который аж хэкал после каждого заклинания, предпочитая бить мощными струями кипятка под давлением. Ха-ха, чувствуется мой стиль!

Выскочивший Мантагор, на чьей груди висела Слеза, моментально оказался перехвачен Ворсголом, но я не стал ждать, чьё мастерство фехтования было искуснее, а запустил десяток камней с земли.

У сайнада оказался не один защитный артефакт, однако поток камней то ли перегрузил их, то ли разрядил, но Ворсгол эффектно поднырнул ему под руку и ткнул остриём клинка прямо в горло.

Хм, а может это у нашего ветерана есть козырь в рукаве?

Вьет и пара десятков всадников показали спины, начав отступать, но я не мог позволить такому осуществиться и обратился вороном, полетев следом. Водный «град» начал сбивать их, а единственная пуля, которую Дитлинд выпустил из своего изысканного мушкета, пролетела сильно мимо. Оно и логично, с низу вверх, тем более на скаку, тем более по подвижной мишени… Тут надо почитать Оксинту, чтобы надеяться на успех!

Ха-а… может Килара просто не верит в богиню, вот та и намекает ей, постепенно усиливая хватку? Ну-ну…

Сотник тоже не долго сопротивлялся. Я подловил его коня ямой, отчего аристократ вылетел из седла, а потом был забит грудой естественных камней, ибо тоже носил антимагический амулет. Боже, как же меня достали эти ограничения! Куда ни ткни, всегда найдётся кто-то носящий защиту.

Вернувшись, застал окончание бойни. Наших и правда чудом не изрубили, но возглавлявший солдат полковник Раувин Окмус сумел сдержать порывы. Да и «Полосы», так-то, вовремя сориентировались, сорвав ранее доработанную производственной магией форму, отчего резко потеряли сходство с основным контингентом сайнадских всадников.