Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Кот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19

Вернувшись в поместье, сбрасываю с себя прозрачную лиловую ткань на пол и погружаюсь в ванну с теплой водой, благодаря Крита за дар внутреннего водопровода. Да упокоят боги его душу.

Усиленно тру себя, совершая ритуал очищения не только тела, но и души – это необходимость после работы в купальне.

Завернувшись в чистое белое полотенце, встаю перед зеркалом. На меня смотрит свежевымытое, румяное отражение. Кончиками пальцев мягко провожу по легким синякам на шее, а ее злобные слова эхом раздаются в моей голове…

Очевидно, она презирает Вона, но как можно так сильно ненавидеть собственную плоть и кровь?

Что же я упускаю?

Ответ кажется таким же далеким, как Калеб.

Вздыхаю.

Раздается стук в дверь, громкий, но терпеливый. Я знаю, кто это.

Когда открываю дверь, на меня смотрят ониксовые глаза Вона. Его рука опирается на дверной проем, полностью заполнившийся его мощной фигурой. Волосы распущенны, длинные черные пряди спадают на плечи. Он одет в повседневную одежду – облегающая черная туника, обтягивающая его мускулистый торс, с глубоким вырезом, обнажающим татуировки.

Он одаривает меня своей несравненной улыбкой, полной самоуверенности, обаяния и чего-то первобытного – чего-то опасного.

– Да? – спрашиваю я.

Получилось мягче и заманчивей, чем я планировала. Проклинаю свой предательский язык, проклинаю его дикую натуру, и то, как она меня манит.

Его улыбка гаснет, теплые и нежные пальцы приподнимают мой подбородок, а глаза сужаются.

– Кто это сделал? – голос спокойный, но вспышка в его полуночных глазах отражает нечто совсем иное. Возможно, внутри него действительно таится что-то темное.

Он просто использует тебя. Ее слова крутятся у меня в голове.

Обхватываю себя руками, прижимая полотенце к телу.

– Думаю, нам нужно поговорить, Вон.

Он не возражает.

– Одну минуту.

Закрываю дверь и сменяю полотенце на белый хлопковый халат, висящий на обратной стороне двери. А затем выхожу к нему в небольшую зону отдыха у большого эркера¹⁷, выходящего на Беламур. Два мягких кресла цвета слоновой кости стоят по обе стороны окна, обращенные к нему, а между ними расположен круглый столик.

Несколько книг, которые я выбрала в библиотеке, лежат стопкой на столике, ожидая своего часа. Особенно меня заинтересовала книга под названием «Шесть Проклятий» ‒ мне нужно больше узнать о моем Проклятии Сновидений. Две другие я взяла для удовлетворения собственных ненасытных потребностей ‒ надеюсь, они будут полны пикантными сценами и морально серыми мужчинами.

Сажусь в одно из кресел, и, хотя оно подходит мне идеально, Вон заполняет своим присутствием всё пространство. Кажется, его личность и без того занимает слишком много места, а внушительные размеры только усиливают это впечатление. Его рука лежит на подлокотнике кресла, татуированные пальцы с кольцами ритмично постукивают, словно хвост большого кота, размахивающий из стороны в сторону. Он смотрит на меня ‒ мрачный, задумчивый и красивый, всё еще ожидая ответа на свой вопрос.

Мне нет смысла лгать, поэтому говорю правду.

– Сегодня я прогуливалась по купальне. И встретила твою сестру, – указываю на синяки на шее. – Она была так рада познакомиться, что подарила мне это великолепное ожерелье. Кажется, она очень милая.

Его пальцы перестают стучать.

Неловко ерзаю в кресле. То, как он сейчас выглядит ‒ в нем нет ничего человеческого, и это меня пугает. Но это не страх за свою жизнь. Его суть глубже, но как бы я ни старалась, не могу понять, что это.

Словно заметив перемену в моем настроении, его выражение лица меняется, тщательно отточенная маска возвращается на место. Он наклоняет голову.

– Что она тебе сказала?

– Предупредила держаться от тебя подальше.

Молчу, раздумывая, стоит ли мне продолжить или придержать некоторые карты. Решаю подождать и посмотреть, что он скажет.

– Она не ошибается.

Ясно…

Сглатываю его подтверждение, облизываю губы, на которых осталась помада и продолжаю:

– Она сказала, что отказалась помочь тебе с чем-то. О чем ты ее просил?

– Помочь найти одну вещь, – отвечает он без колебаний, и всё же что-то в этом ответе кажется расчетливым ‒ это заметно по тому, как неторопливо он меня рассматривает. Несмотря на ленивый, скользящий взгляд, в глубине его ониксовых глаз читается напряжение.

– Какую вещь? – настаиваю, закидывая ногу на ногу.

Халат сползает набок, отрывая соблазнительный вид на бедро. Решаю не поправлять его ‒ просто, чтобы поиграть с ним.

Вон замечает ‒ это видно по направлению его взгляда и тому, как напрягается его челюсть. Он склоняет голову и снова смотрит на меня. Выдерживает мой взгляд. Уверенно.

– Терновый Венец.

– Терновый Венец? – мне плохо удается скрыть удивление, о чем говорят мои широко раскрытые глаза. Но я быстро беру себя в руки. – Зачем он тебе?

Он потирает подбородок своей большой рукой, металлические кольца блестят в тусклом свете камина.

– Потому что он опасен и его нужно уничтожить. Он чуть не стоил Райкеру жизни.

– Я думала, его невозможно уничтожить, что даже Бесконечный Туман не может его поглотить?

По крайней мере, так мне сказал Райкер.

– Чтобы уничтожить, его нужно вернуть туда, где он был создан.

– И где же он был создан? – спрашиваю, наклоняясь вперед.

– Какой любопытный котенок, – дразнит Вон своим бархатистым, словно бурбон, голосом. – Он был выкован в Царстве Духов.

– Богом Смерти, – добавляю я.

Вон просто кивает.

В этом есть смысл. Бог Смерти правит Царством Духов. Раз он создал венец там, логично, что именно там его можно уничтожить. Говорят, что Бог Смерти злой и жестокий, что он ковыряется в зубах костями мертвецов. Учитывая, что он создал такую ужасную вещь, как Терновый Венец, в качестве подарка своей невесте, «злой и жестокий» кажутся слишком мягким определениями.

– Как думаешь, зачем он создал Терновый Венец для своей невесты?

– Большинство людей считают, что это произошло из-за Богини Войны, нашептывающей ему на ухо. Что она убедила его создать Венец. Но никто не держал нож у его горла. Нет, он сделал это по собственной воле, – его губы сжимаются, словно он испытывает отвращение к Богу Смерти.

Выражение лица смягчается, и он добавляет:

– Он был глупцом, – его темные глаза отрываются от звездного ночного неба и обращаются ко мне. – Как много ты знаешь о Старых Богах?

– Не так уж и много, – честно отвечаю я. – Знаю, что Старые Боги были созданы Творцом, и до появления Новых Богов, они правили всеми тремя царствами ‒ Царством Духов, Царством Живых и Царством Бессмертных. Бог Смерти был Королем Старых Богов, но под его правлением Царство Живых пришло в упадок, поэтому Творец создал Новых Богов и поручил им заботиться о Царстве Живых и Царстве Бессмертных.

Останавливаюсь, разглаживая халат на ноге.

– Творец изгнал Старых Богов в Царство Духов. Бог Смерти был недоволен потере двух царств, поэтому объявил войну и попытался вернуть их. В конечном итоге он проиграл. Говорят, однажды он попытается снова… Вот почему так важно не поклоняться Старым Богам, потому что молитвы, обращенные к нему, увеличат его силу, – я замолкаю, мои мысли несутся дальше. – Мне всегда было бы интересно узнать о тех битвах ‒ насколько легендарной, должно быть, была война богов ‒ но любые книги, которые могли бы подробно описывать эти события, невозможно найти благодаря королевской семье.

Глубоким баритоном Вон произносит:

– Несмотря на попытки Короны стереть информацию о Старых Богах, некоторые книги всё еще существуют ‒ если знать, где искать. Битвы длились много лет, и было много жертв. В конце концов, всё стало настолько плохо, что Царство Живых было практически уничтожено. Но вопреки тому, что ты знаешь, Бог Смерти не проиграл войну. На самом деле, он был в нескольких секундах от победы, но он нашел то, чего никогда не планировал найти, и отозвал свои армии. Позже было заключено соглашение. Две враждующие стороны будут связаны друг с другом через брак ‒ брак между Королем Старых Богов и Принцессой Новых Богов. Но брак так и не состоялся, потому что Принцесса Новых Богов, Богиня Жизни, умерла.

У меня отвисает челюсть.

– Я понятия не имела, что Богиня Света ‒ невеста Бога Смерти.

Вот это поворот.

Богиня Света известна как чистая и справедливая богиня, защитница жизни. Связь с Богом Смерти, определенно стала бы темным пятном на ее безупречном, святом образе. Эта мысль кажется мне удивительно приятной. И немного сбивающей с толку, ведь нас учили, что Богиня Света была замужем за Лордом Света, и их брак был священным… вечным. Но чем больше я об этом думаю, тем понятнее становится. Боги и богини бессмертны, поэтому для них было не так уж и необычно менять супругов на протяжении веков. Если союз с врагом принесет мир, то я могу понять, почему она согласилась на это.

Поворачиваюсь к Вону.

– Новая Вера изображает ее смерть как мученическую ‒ будто ее смерть была необходима для продолжения существования Царства Живых. Но есть одна вещь, которую я никогда не понимала в ее смерти ‒ мне казалось, что божественные существа бессмертны, так как же она могла умереть?

Вон ерзает, и слишком маленькое для него кресло жалобно скрипит в ответ.

– Это ложь ‒ ее смерть не была необходимой. И да, они бессмертны, но у каждого бога и богини есть своя особенная слабость. Для Принцессы Новых Богов, женщины, которую вы называете Богиня Света, это корни дерева, усыпанные белыми листьями. Корни разветвляются на длинные лозы, покрытые шипами. В них ее слабость, – он делает паузу. – Именно из этих корней Бог Смерти создал Терновый Венец.

Поджимаю губы, задумавшись на мгновение.

– В книгах о Новых Богах этого нет. Они романтизировали ее смерть, описывая ее так, будто она мирно скончалась в объятиях дерева. Дерева, которое, как говорят, никогда не теряет свои листья ‒ даже зимой.

– Еще одна ложь. Ее смерть была какой угодно, но только не мирной.

Многое из этого для меня открытие. Интересно, сколько информации, написанной в одобренных Короной книгах ложь, или, скорее, сколько правды упущено.

– Ты веришь, что они существуют? И Старые Боги, и Новые Боги? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает он без тени сомнения.

– Ты не похож на верующего человека, – возражаю я.

– Наоборот, милая, – усмехается он. – Я очень набожный человек.

Фыркаю. Перевожу разговор от богов к его сестре ‒ довольно бесцеремонно.

– Твоя сестра… шрамы на спине. Откуда они?

Меня не волнует, что я сую нос не в свое дело. Любопытство берет верх.

– Это не моя история, – говорит Вон, доказывая, что у него с сестрой больше общего, чем просто внешность. Так же, как она не раскрыла, с чем Вон просил ее помочь, он не стал говорить о причине ее шрамов.

Облизываю губы, сомневаясь, как задать следующий вопрос.

– Она сказала что-то о том, что ты высосешь мою душу.

Он начинает смеяться, звук получился гортанным, мужским.

Прищуриваюсь.

– Тебе это кажется забавным?

– Да, – отвечает он, и на его пухлых губах появляется улыбка.

Мне безумно хочется стереть ее с его лица.

– Еще она сказала, что я одна из твоих любовниц. Это тоже кажется тебе забавным?

– Я не завожу любовниц, – твердо заявляет он.

Молча обдумываю его слова. Не уверена, верю ему или нет.

– Почему она так сильно тебя ненавидит?

– У нее есть на это несколько причин, но в основном из-за нашего брата.

– Не знала, что у тебя есть брат. Где он сейчас?

Вон удерживает мой взгляд.

– Он с мертвыми, в Царстве Духов.

Мое сердце замирает. Не могу представить, каково это ‒ пережить такую потерю. Калеба забрали, и я чуть с ума не сошла. Поддавшись инстинкту, я подхожу к нему и присаживаюсь между его ног, положив руки ему на колени.

– Мне так жаль.

Он наклоняется вперед, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, голос звучит мягче обычного.

– Тебе не нужно сожалеть.

– И всё же я здесь, – отвечаю я, поднимая на него взгляд из-под ресниц.

– И всё же ты здесь, – повторяет он, откидываясь на кресле, его большой и указательный пальцы перекатывают между собой воздух.

Ониксовые глаза пристально, целенаправленно изучают меня. Я поняла, что Вон откинулся назад не для того, чтобы отстранится ‒ нет, он сделал это для того, чтобы охватить меня взглядом целиком, словно я картина, а он пытается определить на какую стену меня повесить. Когда он размыкает губы и проводит по ним языком, я осознаю, что в этом есть и сексуальный подтекст, словно он решает, что хочет со мной сделать.

У меня появляется ощущение, что я не буду висеть на стене, а скорее лежать лицом вниз, сжимая простыни кулаками.

Он снова наклоняется вперед, его губы касаются моего уха.

– Хочешь, покажу, как я могу поклоняться?

От его близости по спине пробегает дрожь. Облизываю губы, прекрасно понимая, что погружаюсь в опасные, очень опасные воды.

– Да.

Коварная ухмылка.

– Начну с того, что встану на колени, – мурлычет он зловещим тоном.

Гордый воин, преклоняющий колени передо мной? От этой мысли у меня подкашиваются ноги.

– А потом? – шепчу я, горло мое словно опутали чертополохом.

Он отстраняется, ровно настолько, чтобы я могла видеть его лицо. Взгляд ‒ обжигающее черное пламя, встречается с моим.

– Я раздвину эти великолепные бедра.

Кончики его пальцев медленно скользят вверх по моим ногам. Кожа покалывает от его легкого, как перышко, прикосновения.

Сглатываю.

– А потом?

Он приближает свои губы к моим, так близко, что я могу распробовать каждое слово.

– Я буду поклоняться тебе своим языком.

У меня перехватывает дыхание.

… Готова ли я к этому?

Смотрю на этого порочно сложенного мужчину, смотрящего на меня сверху вниз, и…

Отступаю. Черт возьми.

Неуклюже вскакиваю на ноги.

– Уже поздно, – бормочу я, пятясь.

– Оправдания, оправдания, – тихонько усмехается Вон, поднимаясь, словно темный король, встающий с трона, хищник, выходящий из тени, и направляется он прямо на меня.

Татуированные пальцы, украшенные кольцами, хватают мой подбородок, а другая рука сжимает бедро, когда он с грохотом прижимает меня к стене. Мое сердце эхом отзывается на этот звук.

Его губы легонько касаются моих.

– Я хочу только одного ‒ попробовать тебя на вкус, заполнить собой, завладеть каждым сантиметром твоего тела. Войти в тебя так глубоко, что ты никогда не сможешь избавиться от меня. Хочу оставить на тебе свой след так, что ты больше никогда не захочешь целовать другого, трахаться с другим, любить другого. Я поглощу тебя, котенок. А когда закончу, начну всё с начала.

Прерывистый, дрожащий вдох срывается с моих губ, слова застряли где-то в горле.

Вон одаривает меня улыбкой, обрекающей мою душу на вечные муки.

– Так что лучше помолись Творцу, Маленькая Богиня, потому что в следующий раз, когда у нас будет подобный момент, я заберу то, что принадлежит мне. И когда я это сделаю, никому из нас не будет спасения.

Он отстраняется, тени расступаются перед ним, когда он идет к двери, не сказав больше ни слова.

Я сползаю по стене, превращаясь в лужицу на полу, обеими руками обмахивая свои пылающие щеки. Огонь под кожей сжигает меня заживо – и именно он поднес спичку.

Глава 20

– Расскажи еще, – говорит Харпер с довольной улыбкой, пока мы собираемся в моей комнате.

– Рассказывать больше нечего. Всё шло хорошо, а потом, когда всё стало… накаляться, я запаниковала. Он ушел, а я пошла спать, – говорю, разглядывая свою шею в отражении зеркала.

Синяки… исчезли. Я думала, они будут видны еще неделю или две. Но нет, они исчезли, свидетельство моей стычки с сестрой Вона полностью испарилось.

Отворачиваюсь и беру стеклянный тюбик с комода. Взбалтываю щеточкой из козьей щетины, прежде чем нанести на ресницы. Три слоя – Харпер не выпустит меня из поместья без этого. Хотя я начинаю понимать, почему – кто бы мог подумать, что у меня есть ресницы? У девушки из хижины их точно не было.

– Ну, я понимаю. Он не такой, как другие мужчины, – говорит она, стягивая топ, и проскальзывает в струящийся желтый шелк.

Цвет отлично подходит к ее бронзовому оттенку кожи. Мне ни за что не подошел бы такой цвет – не так, как ей.

– Нет, он определенно не такой, – честно говорю я. – Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?

– Не особо, – она пожимает плечами. – А ты?

Задумалась и покачала головой.

– Нет. Просто хочу, чтобы это по скорее закончилось. Надеюсь, после сегодняшнего вечера я буду на шаг ближе к Калебу.

– Так или иначе, мы получим нужную информацию.

Она одаривает меня уверенной улыбкой, ее ухоженные пальцы собирают волосы в высокий хвост – верный знак того, что дело принимает серьезный оборот.

* * *

Мои босые ноги шлепают по скользкой, мокрой плитке, пальцы ног напряжены, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Тонкая золотая цепочка, украшенная крошечными, мерцающими, темными кристаллами, обвивает мою лодыжку и поднимается по ноге и заканчиваясь чуть выше икры. Харпер нашла маленькую черную коробочку, украшенную золотой лентой, у моей двери – без подписи. Хотя, когда она передала ее мне, я и так знала, от кого она. А когда мы спустились вниз, и взгляд Вон скользнул к моей лодыжке, это стало достаточным подтверждением.

Сегодня вечером я в белом – цвет девственной невесты. Кружево облегает каждый изгиб, оставляя открытыми живот и спину – наряд распутницы. И я не упускаю из виду, что у невесты и распутницы есть две важные общие черты – обе женщины, и обе продают себя. Валюта их сделок либо монеты, либо любовь.

Меня встречают гигантские обнаженные колонны, вырезанные мужчиной с помощью молота и долото, но воплощающее божественную женственность. Я подмигиваю им, чувствуя себя абсолютно уверенно сегодня вечером. И выгляжу соответствующе – как воплощение фантазии, мечта. Я разгуливаю по купальне, как богиня секса, совсем не похожа на лесную простушку, которой была в начале.

Ловлю свое отражение в кристально чистой воде ‒ где же та девушка из хижины?

Она исчезла. Переродилась в женщину.

Женщину, готовую на всё ради людей, которых она любит.

Обхватываю пальцами глиняный кувшин, пока неторопливо направляюсь к группе шумных мужчин, собравшихся на западной стороне бассейна. Они ничем не лучше стаи кур, кудахтая без умолку, больше интересуясь историями, льющимися из уст одного мужчины, чем красивыми женщинами, которые висят на них ‒ женщинами, которые очаровали бы их внимание в любую другую ночь.

На мгновение я задумываюсь, что в этом человеке такого, что так их завораживает?

– Еще вина, милорд? – предлагаю пожилому мужчине, мой голос звучит чувственно.

Но мое предложение отклонено, пожилой мужчина отмахивается от меня, как будто я мешаю взрослым.

Мысленно рычу.

А физически мне хочется сделать кое-что похуже.

Мне приходится собрать всю силу воли, чтобы удержался и не утопить его вместе с его патриархальными замашками, а затем я перевожу взгляд на Харпер.

Она уже в бассейне, ее подтянутая рука лежит на плече невысокого мужчины с хитрой бородкой, но он совершенно ею не заинтересован.

Харпер бросает взгляд на мужчину, сидящего в центре группы, ‒ того самого, которого все слушают. Он красноречивый оратор, его истории захватывающие, но всё же я никак не могу понять, почему другие мужчины так им очарованы.

И тут меня осеняет. Дело не в его история, а в его власти. В его положении. Они все хотят погреться в лучах его славы, в надежде, что солнце осветит и их тоже.

Советник короля ‒ второй человек королевства Эденвейл.

Он совсем не похож на старика, каким я его себе представляла.

Высокий, подтянутый и чертовски привлекательный. Волосы по бокам коротко подстрижены и длинные на макушке. Рыжие пряди становятся темнее, когда он проводит по ним мокрыми пальцами. Веснушки россыпью украшают его загорелую кожу на носу, щеках и груди. Теплые, медово-карие глаза блестят, когда он сплетает свой рассказ, его руки подчеркивают каждое слово. То, как он говорит и двигается ‒ настоящее искусство.

И когда он двигает своими мускулистыми руками, его напряженный торс сокращается в ответ, ясно, что его тело создано для поля боя, а не для политики. И всё же он здесь, поглощенный политикой.

Закончив свой рассказ, его взгляд на мгновение останавливается на мне, прежде чем он отводит глаза, не проявляя интереса. Мужчины вокруг него аплодируют, среди них разносится эхом хор одобрения, как если бы это была игра ‒ кто быстрее бросится к его ногам.

Смотрю на Харпер. Она наш лучший вариант. Когда мы только приехали, мадам сказала нам, что советник короля питает слабость к брюнеткам. Я мысленно умоляю ее посмотреть на меня.

Она не смотрит.

Стараюсь сильнее, мысленно выкрикивая ее имя.

Ничего.

Ладно… над этим надо еще поработать.

Ломаю голову, пытаясь придумать другой способ привлечь его внимание. Мой взгляд падает на кувшин с вином… Должно сработать.

Молясь про себя высеченным из бледного камня гигантам, я подхожу к нему ближе. Он стоит ко мне спиной, и тут я притворяюсь, что споткнулась.

Колени протестующе ноют, когда я падаю на твердую плитку. Кувшин разбивается вдребезги и вино разливается на его спину, красные капли растворяются в бассейне.

– О, боже, простите меня! – кричу я, подползая к нему и пытаясь вытереть вино руками.

Он поднимает руку, но не для того, чтобы ударить, а чтобы остановить мои лихорадочные движения, одаривая ослепительной улыбкой.

– Всё в порядке, юная мисс. Я всё равно собирался заказать еще вина.

Мужчины вокруг него снова начинают аплодировать своей сияющей звезде и его ослепительному выступлению. Они кричат, требуя еще вина, чокаясь кубками ‒ капля мысли, превратившаяся в волну. Вот какой властью он обладает.

Девушки быстро разбегаются, как муравьи из перевернутой банки, спеша выполнить приказ. Никогда не видела, чтобы с полок брали столько кувшинов с вином.

Советник короля подмигивает мне, отворачивается и начинает свой следующий рассказ.

Что ж, я не ожидала такой вялой реакции, и тем не менее.

Фыркнув про себя, я смотрю на свой испорченный наряд и ушибленные колени ‒ это полный провал. Поднимаюсь на ноги и иду за метлой. Закончив убирать осколки глины, вина и следы неудавшегося плана, выбрасываю всё в мусорку. Скрестив руки на груди, прислоняюсь к стене, обдумывая, что делать дальше.

Харпер встает рядом со мной, ее темная кожа блестит от капель воды, в руках у нее кувшин с вином.

– Всё могло закончиться гораздо хуже.

– Знаю, – разочарованно вздыхаю. – Как нам отделить его от остальных? Они липнут к нему, как пиявки.

– Я всегда могу поджечь воду и заставить их разбежаться, как маленьких поросят. Тогда мы сможем его схватить, – говорит она, ее пальцы подрагивают, словно она готова сделать это прямо сейчас.

– Как бы мне ни хотелось на это посмотреть, это может создать больше проблем, чем решений.

Она фыркает.

– Ладно, ладно, мы пока повременим с этим…

– Еще вина! – кричит нам молодой человек, которому едва исполнилось шестнадцать.

– Как здорово, что они начали его обучение пораньше, – Харпер закатывает глаза. Безнадежный вздох срывается с ее накрашенных алых губ. – Вот именно поэтому меня не интересуют мужчины.

Мы обе хихикаем, а затем она уходит наполнять их кубки.

Ко мне подходит Вера, ее глаза так широко раскрыты, что видны белки.

– Тебя приглашают в приватную купальню.

– Что? Кто? – спрашиваю я, в моем голосе звучит больше раздражения, чем следовало. Ситуация не может стать еще хуже ‒ у меня нет времени на какого-то случайного мужчину.

Она надувает свои блестящие, розовые, как лепестки, губы.

– Советник короля.

* * *

С меня сняли одежду и браслет, подаренный Воном. Затем энергично терли чем-то, похожим на стальную мочалку, пока моя кожа не стала ярко-красной.

Пожилые руки наносят макияж на мое лицо, а затем укладывают волосы ‒ распущенные, с легкими локонами, именно так, как ему нравится, или так, по крайней мере, бормочет женщина себе под нос, вынимая изо рта шпильку и небрежно закалывает ею назад вьющуюся прядь волос.

Молодая девушка помогает женщине, подавая ей всё необходимое ‒ видимо, она ее ученица. Когда женщина не нуждалась в ее помощи, девушка занималась другими вещами, например, опрыскивала мою кожу духами ‒ аромат из смеси розы и гардении.

Улавливая закономерность, думаю, что это его любимый аромат.

Любопытные глаза мадам наблюдают за всем процессом, и когда женщина и девушка отступают на шаг, она крутит пальцем в воздухе, приказывая жестом повернуться.

Делаю это нехотя, презирая каждую секунду происходящего. Никогда не чувствовала себя настолько унизительно. По большей части я была актрисой, играющей роль. И всегда контролировала ситуацию с помощью снотворного Эзры, если оно мне было нужно. В каком-то смысле это позволяло мне держаться на расстоянии вытянутой руки, потому что я никогда не работала здесь по-настоящему. Но то, что происходит прямо сейчас, кажется, происходит по-настоящему ‒ и меня от этого тошнит. Меня лишают моей сущности. Упаковывают для него. Чтобы передать ему вещь для удовлетворения его потребности.

Это уже слишком.

Я наклоняюсь и меня рвет.

Женщины отскакивают, чтобы не попасть под струю.

Мадам хватает меня за плечи и резко поднимает.

– Тебя выбрали, чтобы обслуживать нашего самого почетного гостя. А теперь возьми себя в руки.

Меня снова рвет.

Она дает мне пощечину ‒ недостаточно сильно, чтобы оставить след, но всё же достаточно сильно, чтобы причинить боль. Жжение привлекает мое внимание, и неконтролируемые спазмы в моем животе стихают. Я почти готова обвить ее голову водяным пузырем и утопить прямо здесь, но отбрасываю эту мысль, потому что понимаю, зачем она это сделала. Она хотела переключить мои мысли, дать им что-то другое, за что можно зацепиться. И это сработало. Мой разум сосредоточен на тупой пульсации в щеке.

Интересно, сколько девушек прошли через то же самое.

Я могла бы сидеть с этой мыслью часами, но чьи-то руки снова касаются кожи, поднимая мои руки вверх, прежде чем тонкая черная ткань окутывает мое тело, заканчиваясь на самой широкой части моих бедер. И что самое ужасное она полностью прозрачная.

– Думаю, мне стоит надеть что-то другое, – настаиваю я, уставившись на свое практически обнаженное тело. В таком виде мне некуда спрятать пузырек Эзры ‒ некуда спрятать то, что он должен принять.

– Чепуха. Ты всё равно долго носить это не будешь, – говорит мадам, разглядывая свои ногти миндалевидной формы.

Внутри нарастает паника. Мне нужно что-то придумать, и быстро.

– Дамы, пожалуйста, проводите нашу сияющую звездочку в личные покои, – говорит мадам, хлопнув в ладоши.

– Подождите! – визжу я, потянувшись рукой к туалетному столику, чтобы сохранить равновесие. – Можно… Можно мне немного побыть одной?

Мадам смотрит на меня, как сова на мышь, я уверена, что она скажет «нет», но она выдыхает и говорит:

– Хорошо. Две минуты.

Когда дверь закрывается за мадам и двумя дамами, я бегу к шкафчику, где храню свои вещи, сердце бешено колотится. Лихорадочно шарю руками по карманам шубы, пока не нащупываю два стеклянных пузырька. Я хватаю один ‒ тот, что развязывает язык и затуманивает разум. Ни я, ни Харпер раньше его не использовали.

Ноги словно ватные, когда я подбегаю к стене с зеркалами. Ставлю пузырек на столик и смотрю на него, нервно покусывая нижнюю губу.

Как мне его пронести?

Как спрятать в этом прозрачном куске ткани?

Думай. Думай. Думай.

Мой взгляд падает вниз. Нет, это было бы крайне неудобно, но зато у меня появилась идея…

Я поднимаю взгляд на свои свеженакрашенные губы.

Бинго.