Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Кот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Глава 49
Пальцы ног утопают в илистом дне озера, пока иду вдоль берега, а вода омывает мои лодыжки. Взгляд скользит по четкой синей кромке, простирающейся впереди. Она образует резкий контраст с осенним склоном берега, поросшего высокой травой, чьи хрупкие метелки с семенами послушно колышутся по воле шаловливого ветерка. Скоро ветер разнесет эти семена по округе, чтобы они проросли следующей весной.
Здесь мир погружен в тишину, которую нарушает лишь едва уловимый шелест крыльев колибри, напоминающий мне о том дне, когда я впервые услышала этот звук, – незадолго до того, как Аркин швырнул меня в Бесконечный Туман. И как только раньше не замечала его?
Перевожу взгляд на бескрайнюю стену черной мглы – Бесконечный Туман. Раньше никогда особо не задумывалась о нем. В этом не было смысла. Туман – там, а я – здесь. Два совершенно разных мира. Но это было раньше, до того как всё случилось, а теперь… чувствую потребность изучить.
Покидаю прохладную гладь воды и поднимаюсь по склону навстречу Бесконечному Туману, держа обувь в одной руке. Отшлифованные временем камни впиваются в босые ступни при каждом шаге по каменистой земле сквозь редкую, сухую траву.
Я и не осознавала, как сильно мне это было нужно – вернуться сюда, в это знакомое место. После хижины это озеро – второй дом. В юные годы, когда мое Проклятие было нестабильным, ноги сами несли сюда. Озеро хранило самую сокровенную тайну, принимало ее, когда нужно было выплеснуть всё наружу. А теперь, после потери брата, оно нужно как никогда.
Делаю глубокий вдох, наполняя легкие свежим озерным воздухом.
Мне потребовалось около тридцати, может быть, тридцати пяти минут, чтобы добраться до Бесконечного Тумана, и с каждым шагом металлическая трель трепещущих крыльев становится всё громче. Запрокидываю голову, глядя всё выше и выше. Туман тянется к самому небу, в потусторонний мир. Словно огромный черный топор обрушился вниз, отсекая Эденвейл от внешнего мира.
В ушах гудит – ровный, чарующий зов, манящий к себе.
Словно пчела, летящая на мед, тяну руку, разжимая нерешительные пальцы.
Сотканная из теней рука, формируется из Тумана и тянется навстречу.
Я не знаю почему, но страха нет.
Когда наши руки соприкасаются, неземные голоса раздаются эхом, и все они обращаются ко мне.
– Кто ты? – спрашивают они.
– Я не знаю, – шепчу в ответ.
– Возвращайся, когда узнаешь, – велят прекрасные голоса. Это тот самый искрящийся, сладкий тон, который слышала раньше, – тот же голос, который принадлежал женщине с моим лицом.
– Почему? – спрашиваю, хмурясь от множества невысказанных вопросов.
Ответа нет. Рука отстраняется, возвращаясь в Туман.
– Постой! – пытаюсь схватить сотканную из тени руку, но пальцы проскальзывают насквозь, и рука из тумана мгновенно рассеивается.
Нервно тереблю кольцо матери Калеба. Чувствую себя потерянной еще сильнее, чем прежде.
Решив, что пора возвращаться в хижину, оборачиваюсь и заношу ногу для первого шага, но невыносимый жар заставляет замереть на месте. Мое тело озаряет неестественное оранжево-красное свечение.
Сердце бешено колотится в груди, а на глазах наворачиваются слезы.
Там внизу дубы пробуждаются от спячки, вырванные из сна пламенем, которое лижет и обгладывает их голые ветви. Отсюда они выглядят как гигантские факелы, воткнутые в землю. Огонь перекидывается с одного дерева на другое, распространяясь, как заразная болезнь. Голубое небо меркнет, задыхаясь от густого дыма, который карабкается всё выше и выше. Сотни птиц взмывают ввысь, покидая свои дома и спасаясь от этого пекла.
Лес – мой лес, мой дом – в огне.
– Эзра! – кричу, бросаясь прямиком к бушующему пламени.
Глава 50
К тому моменту, как озеро остается уже далеко позади меня, пожар разгорается в полную силу, окутывая деревья покрывалом пламени. Его рев оглушителен, но треск и взрывной звук падающих дубов просто невыносимы. Врезаясь в землю, они вспыхивают, словно от прямого удара молнии.
И когда эти древние гиганты падают, земля дрожит под ногами.
– Эзра! – выкрикиваю ее имя снова и снова, отчаянно пытаясь ее найти.
Очередное дерево падает, приземлившись слева от меня, едва не сваливая с ног вместе с собой. Запинаясь, я бросаюсь вперед, к хижине, подальше от языков пламени, пожирающих голые ветви красного кизила.
Зависшая в ветвях соседнего дерева, сосна-вдоводел25 с грохотом срывается вниз. Отскакиваю назад, увернувшись от удара в последний момент, но дерево теперь преграждает путь. Вскидываю руку вперед, и из ладони вырывается мощный поток воды. Пламя, терзающее ствол, мучительно шипит и гаснет. Воздух становится тяжелым и плотным от пара и дыма, забивая мои легкие. Задыхаясь, прикрываю рот сгибом локтя, глаза невыносимо режет, пока пытаюсь разглядеть дорогу впереди.
Продолжаю идти дальше, но уже не понимаю, куда именно направляюсь. Зарубки, которые выцарапала на деревьях еще в детстве, чтобы найти дорогу к хижине, исчезли. И хотя, у меня уже давно нет необходимости ими пользоваться, я больше не узнаю этот лес.
Когда окончательно осознаю, что заблудилась, что адское пламя поглотило меня целиком и теперь не выбраться из этого бесконечного лабиринта, когда надежда готова угаснуть, именно тогда вижу ее – хижину.
И милостью богов, пламя совершенно ее не тронуло.
Бросаюсь к хижине, хотя легкие работают уже на пределе возможностей. Вдруг ткань рукава цепляется за дерево, резко отбрасывая меня назад. Оборачиваюсь, широко распахнув глаза – это не дерево.
Большой ворон – его перья удивительно светлые, прямо как у того, что я видела в ночь похорон моего брата. Но сейчас он выглядит здоровым и, зависнув в воздухе, взмахивает огромными крыльями, и тянет клювом за рукав, словно пытаясь оттащить назад – подальше от хижины.
Пытаюсь вырваться, пораженная его силой.
И тут раздается крик – крик Эзры.
Адреналин бурлит в крови. Делаю решительный рывок, и ткань высвобождается. Резко разворачиваюсь, так что ноги едва не заплетаются, и мчусь вперед так быстро, как только могу.
Птица не отстает, то и дело пикируя прямо передо мной, пытаясь преградить путь.
Вскидываю руку и швыряю в него водяной шар, целясь чуть ниже – не для того чтобы ранить, а только чтобы отпугнуть. Это срабатывает, и я выигрываю достаточно времени, чтобы опередить его. Сердце бешено колотится, легкие горят, хватаюсь за дверную ручку, даже не заботясь о том, что могу обжечь пальцы до костей. Но она не горячая. На ощупь ручка оказывается прохладной – странно, но у меня нет времени это обдумать. Распахиваю дверь, глаза мечутся по сторонам пока не цепляюсь взглядом за Эзру. К ее горлу прижато лезвие.
Сердце пропускает удар.
– Сорен? – обращаюсь к парню, которого когда-то считала братом, который теперь стоит позади Эзры, сжимая в руке клинок.
Взгляд Эзры еще более пустой, чем прежде. Она застыла на месте с невероятно бесстрастным лицом, словно превратилась в безжизненную оболочку без души. Происходит что-то очень, очень неправильное.
– Мне очень жаль, Сейдж, – отзывается Сорен. Его глаза широко распахнуты от ужаса, а рука дрожит, заставляя меня нервничать еще больше.
Медленно поднимаю руки, давая понять, что не представляю никакой угрозы.
– Всё в порядке, Сорен. Просто, опусти нож, пожалуйста, и мы сможем поговорить.
– Они не оставили мне выбора! – говорит Сорен, повысив голос, а в уголках глаз наворачиваются слезы.
– Кто не оставил тебе выбора? – спрашиваю, стараясь убедить, что внимательно его слушаю, пока сама лихорадочно пытаюсь придумать хоть какой-то план.
– Люди короля! – кричит Сорен.
Его рука дрогнула, лезвие впивается в горло Эзры, и на ее шее выступает капелька крови, но выражение лица остается неизменным, что пугает меня еще сильнее.
– Пожалуйста, Сор, прошу, не трогай ее, – умоляю я. Ноги подкашиваются, заставляя сомневаться, что они вообще меня удержат. Нужно отвлечь его, выиграть еще немного времени. – Расскажи, что случилось, – в голосе звучит фальшивая теплота.
– Я очнулся в холодной, сырой камере. Затылок раскалывался от боли, в груди торчала стрела. От соседа по камере узнал, что нахожусь в замке Клируэлл. Мне почти не давали ни еды, ни воды – заставили сидеть в собственных испражнениях, словно жалкое, умирающее животное. Полагаю, для них я им и был. А потом пришли стражники и выволокли меня оттуда. Они отвели меня в комнату, скрытую в глубине подземелья – в место, где крики разносились эхом, такие, что никогда не забудешь. Там они… они… – он запинается, а затем поднимает левую руку, показывая жуткие обрубки вместо пальцев, прижженные на концах. Целыми остались только два пальца. – Они отрезали их, Сейдж. Сказали, что им нужно получить ответы на два вопроса – всего два вопроса, и боль прекратится. Они хотели знать, кто та Проклятая девчонка, освободившая новобранцев, и где ее найти, – Сорен делает паузу. – Сначала я им ничего не говорил. Молчал, когда они отрезали первые два пальца, но когда дело дошло до среднего, когда лезвие вонзилось… – он бледнеет, кровь отливает от его лица. Кажется, что он может потерять сознание – молюсь, чтобы так и случилось, – но вместо этого из него вырывается странный, истеричный смешок. – Я рассказал им всё, что они хотели знать. У меня не было выбора. Если бы не согласился, я бы умер – если не от их рук, то от загноившейся раны в груди, – он качает головой и переходит на шепот, смешанный с прерывистым дыханием. – Я просто… я не хочу закончить, как мои родители.
– Всё в порядке. Я понимаю, – произношу ложь приторно-сладким тоном. На самом деле я не понимаю – я бы позволила им отрезать все пальцы до единого, лишь бы не предать свою семью и друзей.
– Тебя там не было. Ты не знаешь, каково это, – яростно рычит Сорен в свое оправдание.
Напрягаюсь, вспомнив, что у него есть доступ к моим мыслям.
– У нас есть время, – осторожно начинаю я. – Лес горит. Сейчас им будет трудно через него пробраться. Мы можем сбежать. Ты, я и Эзра – уйдем в Проклятые Земли. Вместе. Время еще есть! – восклицаю и делаю смелый шаг вперед, проверяя его границы, как и свои собственные.
– Нет, времени нет, – Сорен обреченно качает головой. Он не смотрит мне в глаза, вместо этого он опускает взгляд в пол. – Они ждут тебя снаружи.
– Снаружи никого нет, – возражаю я. – Лес в огне.
– Никакого пожара нет.
– Что?
– Когда мы пришли, а тебя здесь не оказалось, я понял, что ты где-то рядом. Мне нужно было как-то выманить тебя, поэтому я внушил тебе образ горящего леса. Знал, что ты придешь искать Эзру.
– Но как же пламя… – лепечу, не в силах подобрать слова. Жар. Дым. Всё это было реально… Разве нет?
– Развернись, – приказывает Сорен, и его голос звучит ужасно незнакомым. Он кажется жестче, старше и совершенно не похож на голос мальчишки, которого когда-то знала.
– Пожалуйста, – умоляю, в голове хаос. Я не вынесу этого снова. Мы только воссоединились, а теперь…
– Развернись! – кричит он, прижимая нож сильнее и угрожая пустить его в ход.
– Хорошо, хорошо. Только не трогай ее, пожалуйста, – задерживаю взгляд на лице Эзры, запоминая морщинки от смеха и всё, что они для меня значат. Впитываю ее образ, словно делаю последний вздох, и только тогда отворачиваюсь.
– Выходи.
Подчиняюсь и делаю медленные, неуверенные шаги. Но когда открываю дверь и выхожу наружу, едва верю собственным глазам.
Могучие дубы мирно дремлют – целые и невредимые. Лазурно-голубое небо усеяно белыми, пушистыми облаками. Они неторопливо плывут, словно у них впереди целая вечность. Птицы щебечут, словно это обычный день.
Нет никакого пламени. Никакого пожара.
То, что я вижу, противоречит с тем пылающим Адом, который прокручивается в сознании, с теми разрушениями и хаосом. Две разные реальности мерцают, сменяя друг друга – реальность или иллюзия? Одно – ложь, другое – правда. Но я не могу определиться, где что. Голова начинает пульсировать, и тупая боль мгновенно перерастает в невыносимую. Она нарастает, словно кто-то бьет ледорубом по моему разуму, откалывая и отбивая куски один за другим.
Обхватываю голову руками и падаю на колени. Пронзительный крик разрывает мое сознание – такой громкий, что заставил бы выскочить из норы даже самую маленькую мышь.
Глаза широко распахиваются, когда меня осенило.
– Довольно! – кричу на Сорена, который стоит у меня за спиной.
Этого оказывается достаточно, чтобы восстановить ясность и положить конец внутренней войне. Сорен теряет контроль, а теневая мышь возвращается в обратно нору.
– Почему? – выдыхаю, тяжело дыша. Пальцы впиваются в сухую траву, жесткие стебли удерживают меня на месте, не давая совершить какую-нибудь глупость, например, развернуться и атаковать Сорена. В конечном итоге это поставило бы под угрозу жизнь Эзры – а я на такое не готова пойти.
– После всего, что случилось с Фэллон и Райкером, Старейшины запретили взламывать барьер подсознания. А значит, я никогда не смог исследовать эту часть своего Проклятия, проверить его пределы, как сделал только что с тобой. Мне было любопытно, как глубоко проникает моя сила. Теперь я знаю, – произносит Сорен, его голос звучит так же беспристрастно, как, уверена, выглядит и его лицо.
– Что с тобой стало… – цежу сквозь зубы. Это не вопрос, а скорее утверждение. Сорен, что говорит со мной сейчас, – совсем не тот мальчик, которого я знала раньше.
– Я же говорил. Не хочу повторять судьбу своих родителей, – он делает паузу. – Никто не хочет этого признавать, но мы уже много лет находимся на проигравшей стороне. С каждой битвой нас становится всё меньше. Проклятые никогда не одолеют Корону. И теперь я знаю, что подчиниться – проще, чем сражаться.
– То, что так проще, еще не значит, что так правильно, – произношу, и смысл этих слов оседает в моем сознании. Ведь прямо сейчас я сдаюсь – точно так же, как делала это на протяжении многих лет. Я была покорной, скрывала свое Проклятие из-за страха – страха перед тем, что со мной сделают, если мой секрет раскроется. И даже сейчас я продолжаю быть покорной, потому боюсь того, что может случиться с Эзрой, если не подчинюсь требованиям Сорена.
Я сыта по горло страхом.
Сыта той властью, которую он имеет надо мной.
И всё же, как бы сильно ни хотела разрушить эти оковы, как бы ни мечтала вырваться на свободу, – я не могу рисковать жизнью Эзры.
Из-за деревьев доносится монотонный гул шагов солдат, облаченных в доспехи. Они появляются из леса в полном обмундировании, от металлических шлемов до начищенных до блеска сапог. Одни несут мечи, готовые нанести удар, другие – багровые знамена, украшенные гербом Короны, окрашивая мой лес в цвет крови. В цвет короля.
– Не сопротивляйся ему, – произносит Сорен, его слова пропитаны магией.
Слышу шаги позади, скрежет плохо подогнанных доспехов. Пытаюсь пошевелиться, сделать хоть что-то, но мои руки и ноги словно приросли к земле, тело мне не принадлежит. Что-то тяжелое и холодное защелкивается на моей шее, и десятки крошечных шипов впиваются в кожу.
Глаза широко распахиваются, когда вздрагиваю от боли – железный ошейник.
Мое Проклятие иссякает, испаряется.
Кровь стекает по горлу, окрашивая кожу в багровый цвет.
– Мне жаль, Сейдж, – раздается позади знакомый голос.
– Аркин? – выдавливаю сквозь боль, пульсирующую в шее.
Ответом на мой вопрос становится свист рассекаемого воздуха, а затем что-то врезается в затылок, принося вспышку невыносимой боли.
И я теряю сознание.
Глава 51
Прихожу в себя и сразу же ощущаю четыре вещи: непрекращающуюся пульсирующую боль в затылке, пронзительную боль в шее и что-то твердое, что впивается занозами вдоль всей спины. А что четвертое? Это грубая веревка, вгрызающаяся в плоть и удерживающая меня на месте.
Резко распахиваю глаза, когда меня накрывает реальность. Опускаю голову и вижу груду хвороста, разложенного под ногами – сухого хвороста, того, который вспыхивает за считанные секунды.
Я оказалась в ловушке собственного кошмара.
Я привязана к погребальному костру.
«Спокойно», – шепчу обезумевшему разуму. Мне нужно взять себя в руки и составить хоть какой-то план, если хочу выбраться отсюда живой. Поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам в поисках спасения. Я нахожусь на центральной площади Меристуона – традиционном месте для проведения Очищений. Но на этот раз, здесь нет толпы. Только взвод солдат, которые стоят по периметру площади спиной ко мне.
Дергаюсь, проверяя на прочность упрямые путы. Они совершенно не поддаются обычной человеческой силе – мне нужно Проклятие. В отчаянии тянусь к нему, погружаясь в этот внутренний колодец, и наплевать, что именно вырвется наружу – вода или огонь, это не имеет значения.
Но ни то, ни другое не отвечает на мой зов.
Моя сила скована, словно ревущий зверь, пойманный в тяжелую сеть. И тогда я вспоминаю о том, что надели на мою шею – железный ошейник. Именно он стал причиной моей внезапной потере сил.
Запрокидываю голову, и из горла вырывается яростный крик.
Стук каблуков сапог заставляет меня замолчать.
– Вот так, – говорит Аркин, направляясь ко мне. Его одежда безупречно сидит. Этот гребанный знак королевского советника на его груди, смотрит прямо на меня. – В следующий раз кричи громче, чтобы он точно тебя услышал.
– Зачем ты это делаешь? – цежу сквозь зубы, испепеляя его взглядом. Какая же я идиотка. Конечно, он на это способен – в конце концов, именно он бросил меня в проклятый Бесконечный Туман.
– Со временем ты поймешь, что это было необходимо, – говорит Аркин, положив ладонь на рукоять меча.
– Со временем? Судя по тому, где я нахожусь, времени у меня осталось совсем немного, – огрызаюсь, пытаясь освободиться, отчаянно желая хоть немного ослабить удушающую, жестокую хватку веревок. Мои попытки вырваться прекращаются ровно в тот момент, когда осознаю, во что одета – официальный наряд приговоренных к Очищению: дешевая белая туника. В отчаянии бьюсь затылком о столб позади, разрываясь между яростью и животным ужасом.
Слышу как металл лязгает о металл. Плохо подогнанные доспехи неприятно скрежещут, когда солдат деревянной походкой подходит к Аркину. Моментально забываю об этом ужасном звуке, потому что внимание приковано к тому, что он держит в своей металлической перчатке – пылающий факел. Он передает его Аркину.
С ужасом наблюдаю за происходящим.
За тем, как Аркин переводит взгляд на меня.
Расчетливым, выверенным шагом, он сокращает расстояние между нами, пламя жадно лижет ночной воздух, предсказывая мою судьбу.
– Аркин, послушай, тебе не обязательно этого делать, – умоляю я, уставившись на огонь широко распахнутыми глазами. Каждой клеточкой своего существа желая, чтобы он погас. Молю богов об этом.
– К сожалению, обязательно, – говорит он, устремив на меня взгляд, расправленные плечи выдают непоколебимую решимость. В конце концов, он хороший солдат, верный пес короля. Ничем не отличающийся от остальных трусов, носящих королевские знамена.
Я проклинаю их всех.
Аркин подается вперед, собираясь поджечь хворост.
– Пожалуйста. Постой, – прошу, пытаясь осознать происходящее. – Сначала мне нужно кое-что спросить.
– Хорошо, – его голос звучит поразительно спокойно. Он останавливается и отводит факел. Я бы вздохнула с облегчением, если бы сдавливающая веревка позволила это сделать.
– Женщина в хижине. Где она? – спрашиваю, отчаянно желая узнать, что стало с Эзрой. Если на этом моя история заканчивается, если суждено умереть именно здесь, то хочу хотя бы знать, что Эзра в безопасности.
– Не знаю. Ее не было там, когда мы прибыли, – отвечает Аркин, оглядываясь через плечо. Смотрю туда же, и мой взгляд останавливается на Сорене. Он не смотрит мне в глаза, вместо этого уставился в землю, потирая здоровую руку, словно пытаясь успокоиться.
Аркин продолжает:
– Как и огонь, она была лишь иллюзией, которую создал Сорен. Внешность он передал точно, но плохо скопировал ее манеры. Над этим ему еще предстоит поработать.
Вот почему она казалась какой-то странной, такой отстраненной. Чувствую невероятное облегчение.
– Значит… она в безопасности.
– Полагаю, что да, – отвечает Аркин. Наши взгляды снова встречаются, прежде чем он подносит факел к хворосту. Поджигая костер, который вот-вот оборвет мою жизнь. Он не отводит глаз. – И снова – мне жаль. Но скоро всё закончится.
– Стой! – кричу я, пытаясь вырваться из веревок, сражаясь за свою жизнь. Чувствую себя скорее диким зверем, чем женщиной. Я в отчаянии. Загнана в клетку.
С ужасом смотрю, как разгорается огонь, медленно подбираясь ко мне всё ближе и ближе – словно давний любовник, изголодавшийся по моим объятиям. Сантиметр за сантиметром пламя растет, жар усиливается, и чем ближе огонь, тем сильнее меня накрывает безумная, истеричная паника.
Когда огонь подбирается к ногам, когда чувствую, как раскаленное пламя вгрызается в плоть, я запрокидываю голову и кричу. Тот самый леденящий душу вопль, который раз за разом звенел в моих кошмарах, теперь воплощается наяву.
Я не готова умирать. Не здесь. Не так.
Снова кричу, но на этот раз с моих губ срывается одно-единственное слово.
Имя.
– Вон, – зову его.
Кожу на руке покалывает, и татуировка в виде лозы наливается тусклым, пульсирующим светом. Звуки жуткого треска костра сменяет пронзительный звон в ушах. Рынок, деревня – всё это начинает растворяться, словно крупицы пепла на ветру. На их месте распускается тьма, поглощая пространство, пока не остается лишь…
Огромные, бесконечно черные крылья, искрящиеся звездной пылью.
Они распахиваются прямо передо мной, их размах полностью застилает обзор. Не могу отвести взгляд, даже несмотря на то, что огонь уже лижет ступни. Изо всех сил пытаюсь осознать то, что видят глаза. Хочется протянуть руку, прикоснуться к ним, почувствовать, как будто только это поможет понять – реально это или нет? Эти изящные, завораживающие крылья складываются. Движение такое простое, но в то же время такое невероятно…
Захватывающе.
И пусть я никогда прежде не видела этих крыльев, но вот перья… это те самые перья. Те, что появлялись рядом в самую трудную минуту.
Всё это время.
Это был он.
Мой темный ангел-хранитель. Вон.
Обсидиановые глаза встречаются с моими – в них отчетливо читается невыносимая боль. Ужас, страдание и ярость. Эта первобытная, необузданная ярость способна поставить на колени целую армию, обратить горы в прах… и от этого на моих глазах наворачиваются слезы.
Кого угодно один только вид Вона в таком состоянии заставил бы содрогнуться от страха, но не меня, мое сердце сжимается от боли.
Я слежу за этими пронзительными глазами, обрамленными густыми черными ресницами, он опускает взгляд к моим ногам – изувеченным, окровавленным, покрытыми волдырями. Его выражение лица становится смертельно опасным.
Пламя гаснет в мгновение ока, словно ему перекрыли кислород, задушили. Жар уходит, и даже обугленные поленья под ногами не смеют тлеть. Мои ноги исцеляются, раны затягиваются за секунду. Уничтоженные огнем нервные окончания оживают, но я не чувствую боли. Он переводит взгляд на мои путы, и веревки, приковывающие меня к костру, растворяются. Даже глубокие следы, впечатавшиеся в кожу, исчезают.
Его глаза снова находят мои. Невидимая связь между нами натягивается до предела.
Это магнетическое притяжение непреодолимое, нерушимое. Вечное.
И оно требует, чтобы мы бросились друг к другу.
Он бережно обхватывает мое лицо ладонями, прижимая свой лоб к моему. Чувствую, как он вдыхает меня, словно я – сам воздух. То единственное, что поддерживает в нем жизнь.
«Ты нашел меня», – поет мое сердце.
«Как и обещал».
Я слышу его ответ – слова, не произнесены вслух, но звучат невероятно отчетливо.
Что-то внутри меня разлетается на куски, словно рушится стеклянная преграда.
И тогда я понимаю.
Мы с Воном принадлежали друг другу всегда. Эта связь выходит далеко за рамки одной жизни. Ощущаю эту истину каждой клеточкой тела, она глубоко вплетена в саму суть моей души.
– Кровавый Король, – усмехается Аркин позади нас, его голос, точно кинжал, бесцеремонно вспарывает наш мир.
Вон отрывает от меня взгляд, но не выпускает из объятий. И когда он переводит глаза на Аркина, понимаю, почему ему дали это прозвище. Его взгляд – он обещает смерть.
– Знаю, как сильно ты хочешь оборвать мою бессмертную жизни за то, что я сделал, но дам тебе одну вескую причину этого не делать, – произносит Аркин. – Тот фокус с маскировкой, которым ты изменил ее внешность, чтобы ни я, ни твоя сестра не догадались, кто она… Я решил тоже его освоить. Позволь продемонстрировать, что я спрятал.
Аркин щелкает пальцами, глядя в мою сторону.
Мне не нужно смотреть наверх. Я и так это чувствую – как удар под дых, словно невидимая рука сомкнулась на горле. Нечто зловещее нависло над головой. Волосы встают дыбом, будто их тянет магнитом. Стараясь бороться с накатывающей тошнотой, я поднимаю взгляд.
Мои глаза широко распахиваются – перепутать невозможно.
Терновый Венец.
Белые лозы, усеянные похожими на иглы шипами, переплетаются между собой. Кажется, что они шевелятся, словно змеи, скользящие друг по другу. Это зрелище захватывает дух своей красотой и одновременно пугает до дрожи.
– Советую действовать осторожно, Кровавый Король. Моя сила – единственное, что удерживает венец от того, чтобы занять свое законное место. Уверен, ты чувствуешь это, он изменился… Он больше не подчиняется твоей воле.
– Ты сказал, что он у короля, – рычит Вон, вокруг нас поднимается ветер.
– Когда ты спрашивал, он был у него, – отвечает Аркин, пожимая плечами. – А теперь – у меня.
Слезы наворачиваются на глаза, когда борюсь с очередным приступом тошноты – настолько сильным, что падаю на колени.
Вон тут же оказывается рядом, его руки и взгляд скользят по моему лицу, а затем он крепко прижимает меня к своей груди.
Он рычит на Аркина – его голос звучит так мощно, что разнесся по городу, словно раскат грома.
– Убери его. Сейчас же.
– Ради собственной жизни я не могу этого сделать.
На меня обрушивается очередная волна, и я отталкиваюсь от Вона, падая на четвереньки. Меня рвет прямо на истертую брусчатку.
– Удивлен, что ты этого хочешь, – замечает Аркин с искренним недоумением в голосе. – В конце концов, ты же сам создал его для нее. Думал, тебе захочется увидеть, как твоя невеста наденет свой подарок.
Его невеста?
Сплевываю вязкую смесь желчи и крови, в ожидании нового приступа. Меня снова рвет, всё тело содрогается от спазмов. Тошнота ненадолго отступает. Прежде чем она успеет вернуться, я поворачиваюсь к Вону. Мои налитые кровью глаза встречаются с его.
– О чем он говорит? – спрашиваю, задыхаясь от растерянности, от тошноты. И от потока воспоминаний, прорывающих плотину, за которой их так долго прятали.
– Самое время рассказать ей правду, – говорит Аркин.
Я теряю дар речи, и, судя по лицу Вона, он тоже в растерянности.
Аркин вздыхает.
– Что ж, я могу рассказать вместо тебя.
– Нет, – твердо обрывает его Вон. – Я сам ей всё расскажу. Она этого заслуживает.
Но он не успевает. Одно из воспоминаний вырывается на свободу, и его тяжесть утягивает меня на дно.
Я тонула – как брошенный в озеро камень. Вниз, вниз, вниз по спирали.
