Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Кот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 34

Вспышка света разгоняет тьму, открывая голубое небо, усеянное ленивыми, пушистыми облаками, и каменистую землю, словно окрашенную в осенние краски, припорошенную легким слоем опавших листьев.

Я оказываюсь почти на том же самом месте, откуда меня столкнул Аркин.

Густой черный мех, колышущийся на ветру, загораживает обзор. Приподнимаю голову, заглядывая поверх широкого плеча на Бесконечный Туман. Меня пробирает дрожь, воспоминания о его удушающей хватке слишком свежи. Но стоит поднять глаза и встретиться взглядом с мужчиной, стоящим передо мной, как весь пережитый ужас уносится с ветром.

Большая, теплая ладонь бережно ложится мне на щеку, шершавые подушечки пальцев скользят по коже. Прижимаюсь к руке. К его прикосновению. Вон.

– Ты пришел за мной, – голос срывается.

Его ониксовые глаза не отрываются от моих.

– Я всегда приду за тобой.

Он произносит это как клятву, высеченную в камне. В этот момент я знаю, что он верит в каждое слово – твердое и непреложное, словно заходящее солнце, склоняющееся перед объятиями ночи.

С благоговением смотрю на того, кто заставил саму бездну содрогнуться и спрятаться. Его длинные черные волосы, переливающиеся иссиним оттенком, распущены – дикие, непокорные. Под стать его глазам. И тому, как эти глаза смотрят на меня.

С шумом выдыхаю.

Всё в нем пульсирует древней, необузданной силой. Воин из другой эпохи, с ног до головы облаченный в черное – от боевой кожаной одежды до волос. Сотканный из стали и теней. Божественная тьма.

Довольно долго я закрывала глаза на то, что было прямо передо мной – на истину, которую не хотела замечать, хоть и не могу объяснить, почему. Но теперь отрицать это уже невозможно. Вон не просто Проклятый смертный. Он… нечто гораздо большее. Я начинаю подозревать, что Вон – Полубог, прямой потомок Древних Богов. А это значит, что ему… даже не могу представить, сколько ему лет. По меньшей мере, сотни.

Ветер играет с опавшей листвой на земле, поднимая ее в воздух, и этот звук напоминает мне тот, что я услышала за миг до того, как перестала падать. Шелест огромных крыльев. Говорят, у некоторых Полубогов есть крылья, дар их божественных предков. Бросаю взгляд за спину Вона, пытаясь разглядеть хоть какой-то намек на то, что слышала, но ничего не увидела. Мне безумно хочется протянуть руку, потрогать воздух за его спиной и проверить: вдруг то, что я слышала и ожидала увидеть, просто скрыто от глаз.

– Как ты меня нашел? – спрашиваю я.

Его пальцы скользят вниз по моей руке и останавливаются на татуировке, мягко поглаживая узор шершавой подушечкой большого пальца.

– Она позволяет нам находить друг друга.

– Для отслеживания, – шепчу себе под нос, понимая, почему он не сказал мне об этом на днях. Да, тогда он бы выглядел полным мудаком. Я бы выцарапала ему глаза за это. Но сейчас…

Та свирепая часть меня, львица, ненавидящая саму мысль о том, что мужчина имеет право владеть женщиной – прямо сейчас мурлычет, как котенок, у него на коленях. Никогда не думал, что мужчина сможет ее приручить, но теперь понимаю, что это возможно… просто нужен был тот самый.

Поднимаю на него взгляд.

– А я тоже могу использовать свою, чтобы найти тебя?

– Да. Это работает в обе стороны, – отвечает он. Уголки его чувственных губ едва заметно изгибаются, словно мысль о том, что я буду его искать, доставляет ему удовольствие.

Его рука замирает чуть выше синяков на моем запястье. Он осторожно подносит его к губам. Тепло его рта растекается по коже, словно утренний свет, пробуждающий прохладную, дремлющую землю. В благоговейном молчании наблюдаю, как синяки начинают бледнеть, пока не исчезают совсем.

– Как ты это сделал? – спрашиваю, недоуменно нахмурившись.

Изумленно смотрю на свое исцеленное запястье.

– Мы связаны.

Это слово звучит надежно и твердо – как нечто, на что можно смело положиться.

– А это тоже сможешь исцелить? – спрашиваю, поднимая руку так, чтобы он увидел зашитую рану, воспаленную и зудящую.

Невозможно не заметить, как мрачнеет Вон, разглядывая ее. На его лице появляется то самое, идеально подходящее ему выражение – его фирменный взгляд, говорящий о том, что он готов сжечь всё дотла. Но внезапно резкие черты его прекрасного лица смягчаются. Наклонившись вперед, он осторожно приподнимает мою руку, касаясь пореза горячими губами, и рана начинает затягиваться, а нитки от швов уносит ветер.

– Тебе обязательно целовать рану, чтобы ее исцелить? – спрашиваю я, на моих губах играет легкая улыбка.

Он снова выпрямляется во весь свой огромный рост, укрывая меня своей тенью.

– Нет, – отвечает он с самодовольной улыбкой, из-под пухлой верхней губы блестит кончик длинного клыка.

В памяти всплывает воспоминание о синяках на шее из-за его сестры, и то, как быстро они тогда исчезли. Теперь мне не нужно ни о чем спрашивать, я и так знаю – тогда это тоже был Вон.

Поднимаю на него пытливый взгляд.

– Я тоже могу тебя исцелить?

Он слегка качает головой. Голос звучит мягко, но решительно.

– Нет, не можешь.

Я не понимаю.

– Если мы можем находить друг друга по татуировкам, почему мы не можем исцелять друг друга?

– Потому что наша связь не имеет отношения к нашей сделке, – говорит он, пытливо заглядывая мне в глаза. Что именно он пытается в них найти… я не знаю.

Наша связь – вот что постоянно притягивало меня к нему, незримая нить, что раз за разом вела меня к нему.

Судьба.

Прикусываю нижнюю губу и, отпустив ее, спрашиваю:

– Значит, если ты можешь исцелить меня, а я тебя нет, то что я могу дать тебе взамен?

Его черные ресницы медленно поднимаются.

– Ты можешь предложить мне то, чего не может больше никто другой.

– И что же это? – спрашиваю, почти перестав дышать.

Он приподнимает мой подбородок, удерживая зрительный контакт.

– Возможность чувствовать себя живым.

А потом он меня целует.

Проваливаюсь в это ощущение – в него, в его руки, которые держат меня, привязывая к своему миру. Наши губы движутся в такт, его язык проникает в мой рот – властно, дразня и искушая. Я растворяюсь в нем. И когда кажется, что моя одежда вот-вот вспыхнет и осыпется пеплом, он отрывается от моих губ.

Вон слегка касается своим лбом моего. Его широкая грудь медленно вздымается, дыхание ровное и размеренное. В отличие от моего – рваного и лихорадочного.

Медленно отстранившись, он переводит взгляд к густым зарослям на расстоянии брошенного камня – причем брошенного рукой Райкера, а уж никак не Сорена.

– Выходи из своего укрытия, – произносит Вон тоном, не терпящим возражений.

В кустах что-то шевелится, раздается шорох, и оттуда выходит мужская фигура – Аркин.

Хмурюсь.

Мое Проклятие Воды умоляет освободить его, требует показать этому ублюдку, каково это – задыхаться.

Он отряхивает камзол, вытаскивает застрявшую в рыжих волосах веточку и направляется к нам, благоразумно соблюдая дистанцию. Голос Аркина источает такую же желчь, как и выражение его лица.

– Всё еще строишь из себя послушного сторожевого пса, не так ли, Кровавый Король? – последние два слова он выплюнул, словно яд.

Кровавый Король?

Рука Вона небрежно скользит мне на талию, собственнически обвиваясь вокруг нее, словно защищая.

– Могу сказать о тебе то же самое, советник короля.

Судорожно хватаю ртом воздух. Они знакомы? Голова идет кругом от тысячи и одного вопроса, в одночасье обрушившихся на мой разум.

– Маскирующее заклинание, с помощью которого ты изменил ее внешность – чтобы спрятать от меня. Ловкий трюк. Ты почти меня провел. Не знал, что ты владеешь такой магией, – говорит Аркин, скрещивая мускулистые руки на груди и расставляя ноги на ширину плеч, словно врастая в землю.

Поза казалась расслабленной, но деле, он готов ринуться в бой в любую секунду – уж я-то в этом разбираюсь.

Маскирующее заклинание? Изменение моей внешности? О чем, во имя Царства Духов, он вообще говорит?

– Я владею многим, о чем ты даже не подозреваешь, – отвечает Вон своим фирменным тоном – мягким и бархатным, как хороший бурбон.

– И всё же ты никогда не получишь то, чего желаешь больше всего, – взгляд Аркина перемещается на меня, а затем возвращается к Вону. – Ты прекрасно знаешь, кому она принадлежит.

Кому я принадлежу? Из меня вырывается презрительный смешок. Это уже переходит все границы.

– Откуда вы друг друга знаете? – спрашиваю, отчаянно цепляясь за те жалкие кусочки головоломки, что у меня есть, в то время как остальные и вовсе отсутствуют.

– О, мы знакомы целую вечность, – с издевкой отвечает Аркин и протягивает мне ладонь. На его груди сверкает знак советника короля в лучах солнца. – Идем, наш король заждался.

Инстинктивно вцепляюсь в Вона.

– Ты с сошел с ума, если думаешь, что я хоть куда-нибудь пойду с тобой. Ты пытался меня убить.

– Не совсем, – отвечает Аркин, расслабив руки и опустив их вдоль тела. Но он по прежнему настороженно следит за Воном.

– Не совсем? Ты знаешь, каково это – задыхаться? – делаю шаг вперед, в ладони собираются капли воды. Отворачиваюсь, испытывая отвращение к стоявшему передо мной мужчине. – Зачем? Зачем ты это сделал?

К его счастью, он выглядит виноватым, и мой гнев на долю секунды ослабевает.

– Потому что мне нужно было знать. Нужно было выяснить, что она это ты.

– Она? Ты пытался убить меня, чтобы проверить, не твоя ли я мертвая возлюбленная? – качаю головой головой. То, что слышу, находится за гранью здравого смысла.

Гнев вскипает, как забытый на огне чайник – раскаленный докрасна и готовый взорваться. Я достигла точки кипения.

Вода мощным потоком вырывается из моей руки. Я даже не пыталась придать ей форму, высвобождая стихию в ее чистом, первозданном виде. Обрушиваю ее на него со всей силы, вкладывая в удар всю мощь своего растущего гнева.

Аркин вскидывает руку, и перед ним магическим образом, словно из ниоткуда, возникает щит.

Я ахаю… Его щит создан из того же самого, чем я его атаковала.

– У тебя Проклятие Воды? – бормочу я. Мой поток воды теряет форму и обрушивается на землю, разбиваясь от удара и пропитывает мертвую луговую траву.

Аркин опускает щит, вода испаряется от одного лишь движения его руки.

– Да, я могу управлять водой. Помимо всего прочего, – он хмурится и медленно произносит. – Значит… Бесконечный Туман не вернул тебе память.

Вернул мне память?

Мой разум мечется в вихре информации, обрушившейся на меня. Мы с Воном связаны чем-то куда большим, чем просто наши татуировки. Он может исцелять меня, но я его – нет, а взамен я даю ему почувствовать себя живым? Что бы это ни значило. Вон и Аркин знакомы, истоки их связи для меня всё еще загадка, хотя они явно уходят корнями в далекое прошлое. А Аркин считает меня своей потерянной возлюбленной, и именно поэтому отправил на верную смерть, в чем нет абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том леденящем душу кошмаре, который только что пережила в Бесконечном Тумане. И теперь выясняется, что всё это имеет какое-то отношение к моей потери памяти?

Голова раскалывается, барабанный бой в ушах становился всё громче и громче. Слишком много. Слишком много. Слишком много.

Аркин что-то говорит, но его голос похож на волну – то накатывает, то отступает, и слова ускользают от меня.

Меня покачивает, или это покачивается небо. Как бы то ни было, по краям моего зрения начинает расползаться тьма.

– Довольно, – Вон перебивает Аркина, и в его голосе звенит сталь. Он крепче сжимает мою талию, не давая упасть. – Она выполнила свою часть сделки. А теперь ты скажешь, где ее брат.

В его тоне нет ни намека на просьбу.

Цепляюсь за его слова так же отчаянно, как и за него самого. Постепенно ко мне начинает возвращаться ясность, и мир перестает вращаться.

– Она должна это услышать, – говорит Аркин, осмеливаясь сделать шаг вперед.

Но второй сделать уже не может. Вместо этого он начинает судорожно глотать воздух. Его глаза округляются, а руки взлетают к горлу. Загорелое лицо становится пепельно-белым, и он падает на колени… Он не может дышать.

Не чувствую ни капли жалости – всего несколько минут назад он проделал со мной то же самое, намеренно или нет. И всё же, где-то глубоко в забытом уголке души, мне хочется, чтобы это прекратилось.

– Всё предельно просто. Я верну тебе способность дышать, а ты ответишь, – заявляет Вон, поразительно спокойным тоном. – Если откажешься подчиниться, я оставлю тебя в таком виде, пусть вороны полакомятся тобой.

Именно тогда я их и замечаю: над нами кружатся блестящие черные птицы – десяток воронов.

Какой бы знак ни подал Аркин, я его упускаю, мое внимание приковано к птицам – а точнее, к их гладким, блестящим черным перьям. Они в точности такие же, как то перо, что спрятано у меня в корсаже, только их перья были намного, намного меньше.

Аркин медленно поднимается, массируя шею.

– Хорошо, – сипит он, делая глубокий, столь необходимый вдох.

– Новобранцы, призванные из Меристоуна, размещены в тренировочных казармах Арундала, расположенных на северо-востоке недалеко от замка Клируэлл, – он выдает эту информацию между тяжелыми вздохами.

Жизнь наконец-то преподнесла мне подарок судьбы – ну, или у нее просто очень странное чувство юмора. Казалось, Калеб где-то далеко, но оказался совсем близко. Замок Клируэлл находился сразу за пределами Беламура.

Всё это время он был так рядом. А я даже не подозревала.

Из груди вырывается странный смешок, удивляя меня саму. За ним еще один, такой же внезапный, как непрошенная икота.

– Сейдж, мне жаль, что всё так вышло, – горит Аркин, и выражение его лица лишь подтверждает эти слова.

Но я не хочу больше ничего слышать. Ради спасения собственного рассудка или по какой-то другой причине – мне плевать. Я поворачиваюсь к Вону.

– Я хочу уйти.

– Нет, Сейдж, постой. Ты многого не знаешь. Прошу, дай мне шанс всё объяснить. Не уходи с ним. Ты не знаешь, кто он такой и что он с нами сделал, – умоляет Аркин.

Но уже слишком поздно.

Вон притягивает меня к себе, и поляна просто исчезает.

Вокруг меня взрывается вихрь из теней и мерцающих звезд, и в следующую секунду мы оказываемся в комнате Вона в особняке Беламура.

Глава 35

Стою с открытым ртом. Буквально разинув его.

Когда я попросила Вона уйти, думала, что мы пойдем пешком. А не так: схватил, «пуф» – и мы уже здесь, за много километров оттуда, вернулись в его комнату в особняке.

В его комнату…

Я и раньше заглядывала сюда через приоткрытую в дверь, но никогда не заходила внутрь. К тому же обычно тут было темно, так что рассмотреть особо ничего не удавалось. Но сейчас, благодаря мягкому свету, льющемуся из окон, я вижу всё.

Судя по нелепо огромным размерам, его комната была главной спальней. От пола до самого потолка, включая каждую мелочь, всё выдержано в черном цвете, с едва заметными вкраплениями темного, насыщенного золота. Мебель больше и массивнее, словно изготовлена специально для него, под его рост.

Справа от меня – кровать из темного дерева с балдахином, задрапированная черным шелком, а у ее изножья – большой сундук. Слева, у эркерного окна, стоят два кожаных кресла, а чуть дальше – невероятных размеров письменный стол, заваленный бумагами и разными книгами. За столом располагается личная библиотека с полками до самого потолка. Лестницы, чтобы добраться до самого верха не видно. Интересно, как вообще доставать оттуда книги? Хотя, зная Вона, он, вероятно, может просто щелкнуть пальцами, и они сами спустятся к нему.

Кстати, о Воне и его загадочных способностях…

– Как ты это сделал? Мы просто взяли и перенеслись сюда? – спрашиваю я, мои ладони упираются в его грудь, а его рука всё еще обвивает мою талию. – Это часть твоего Проклятия Ветра?

– Что-то вроде того, – отвечает он с греховно привлекательной улыбкой.

Густые черные ресницы, словно подведенные кайалом, подчеркивают его глаза цвета полуночи. Он опускает взгляд, задерживаясь на моих губы, прежде чем медленно отстраняется.

Наблюдаю, как его ловкие пальцы расстегивают черные ремни, удерживающие нагрудную броню. Попутно он подходит к большому деревянному сундуку, выкрашенному темным лаком и украшенному золотыми металлическими вставками. Когда останавливается перед ним, крышка распахивается сама по себе, но я не улавливаю в воздухе никакой магии.

– Значит, вы двое знакомы, – произношу скорее для себя, чем для него, разглядывая сундук, где он хранит свою экипировку. – Почему он назвал тебя Кровавым Королем?

– Существует множество причин, из-за которых я получил это прозвище, – он складывает кожаные ремни поверх блестящего нагрудника и убирает его в сундук. – Но главная причина кроется в том, кем я становлюсь, когда оказываюсь на поле боя.

Сглатываю, переваривая эту информацию.

– Вы с Аркином сражались друг против друга? В бою?

– Сражались, – отвечает Вон, осторожно бросая в сундук меховую накидку. – И ему крупно повезло уйти оттуда живым.

В его словах нет и намека на самолюбование. Он просто констатирует факт. Аркин служит королю – прямому врагу Проклятых мятежников. Почему же тогда Вон… Перевожу взгляд с пола на него.

– Почему ты его не убил?

Вон оборачивается, и его обсидиановые глаза встречаются с моими.

– Я бы так и сделал, если бы не сделка, которую заключил.

– Сделка? Какая еще сделка?

Вон начинает закатывать рукава.

– Я мог лишить его жизни, но вместо этого пощадил и заключил сделку, – он поворачивает предплечье, и мой взгляд опускается на золотое копье, зажатое между пухлыми женскими губами.

– И что ты получил взамен? – спрашиваю, испытывая искушение протянуть руку и прикоснуться к рисунку, обвести его пальцем.

Вон ухмыляется, и одного этого порочного изгиба губ достаточно, чтобы свести меня с ума.

– Я получил гораздо больше, чем рассчитывал.

Не могу понять, заводит ли меня скрытый смысл его слов, или я просто ревную. Губы наводят на мысли о поцелуе, но если он получил больше, чем рассчитывал…

– Хочешь сказать, взамен ты затащил кого-то в постель? – спрашиваю в лоб, разрываясь между ревностью и собственным возбуждением.

Прекрасно зная, что Вон интересуется только женщинами, не могу не задаться вопросом, какая женщина пошла бы на такой обмен ради жизни Аркина?

Но все мысли разбиваются вдребезги, стоит его взгляду пленить мой. Его греховная улыбка становится шире.

– Много, много, много раз, Маленькая Богиня.

Со свистом втягиваю воздух, чувствуя, как по щекам разливается непристойный жар.

Заметив мою реакцию, он издает смешок, а затем снова поворачивается к сундуку.

Я наблюдаю за ним, внимание цепляется за то, как туника облегает широкие плечи, а легкая складка посередине, лишь подчеркивает, насколько сильно натянулась ткань. Его мускулистые, покрытые венами руки, напрягаются, когда он собирает распущенные волосы в пучок, обнажая выбритую сторону, откуда всё же выпадает несколько прядей. Он откидывает голову, бросая на меня взгляд через широкое плечо.

– Нравится то, что видишь?

Кокетливо ухмыляюсь.

– Кое-что нравится.

– Например?

Он поворачивается и медленно крадется ко мне. Каждое его движение напоминает охотника, идущего по следу оленя на тихих, смертоносных лапах, словно боится спугнуть добычу за секунду до того, как выпьет из нее жизнь.

Он останавливается, когда наши тела оказываются на расстоянии лишь одного вдоха.

– Твои губы, для начала, – отвечаю, переводя взгляд на эти полные, чувственные губы. Такие соблазнительные, с его требовательным, властным языком.

– Хм-м… – низко рокочет он, подаваясь вперед. Его губы оказываются мучительно близко к моим, но всё же не касаются их.

Я судорожно вдыхаю.

Вон ухмыляется – он прекрасно знает, что делает. И, видит богиня, до чего же он в этом хорош.

– И твои плечи, – произношу я, голос звучит хрипло, будто в горле пересохло.

– Достаточно широкие… – он кладет мои руки к себе на плечи, одну за другой, – чтобы закинуть на них твои лодыжки.

Его слова, его голос – это поистине греховное сочетание. Образ, который они вызывают перед глазами: обнаженная кожа и тяжелое, прерывистое дыхание…

Прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как нарастает возбуждение.

– И твои руки… – я выжидающе смотрю на него.

Его рука сминает ткань на моем бедре. Одним резким движением он притягивает меня к себе.

– Достаточно сильные, чтобы поднять тебя и трахнуть у стены.

Я сглатываю – проклятье.

Он тихонько смеется, его темные глаза жадно скользят по мне, словно пробуя на вкус.

Раздается стук в дверь.

С раздражением перевожу взгляд от самого горячего мужчины, которого когда-либо видела, на главного кайфолома – Сорена, просунувшего свою светловолосую голову в приоткрытую дверь.

– Ты вернулась! – громко восклицает он, вламываясь внутрь и безжалостно убивая момент между мной и Воном.

Вон выглядит еще более недовольным, хотя, к моему удивлению, и не применяет свой маленький трюк с удушьем на Сорене. Вместо этого он оставляет меня стоять посреди комнаты, а сам опускается в свободное кожаное кресло. Он широко раздвигает свои длинные ноги, занимая всё пространство сиденья. Невозможно не заметить доказательство его влечения ко мне, упирающееся в шов брюк. Великая богиня. Вновь начинаю молиться, чтобы он просто что-то туда подложил, потому что с этого ракурса всё выглядит… катастрофически огромным.

Поспешно отворачиваюсь, пытаясь унять предательский жар, вспыхнувший на щеках.

– Да, вернулась, – говорю, поправляя юбку.

– Всё прошло удачно? – спрашивает он, засунув руки в карманы.

– Мне кажется, если бы ты действительно хотел узнать, то с легкостью бы всё выяснил, – честно отвечаю.

Уже давно не чувствовала его присутствия. И всё же, как бы искусно он не сжимал свою тень до мышиных размеров, он всё еще там, скрывается в глубоких трещинах.

– Я стараюсь так не делать, – смущенно произносит он, опустив взгляд в пол – всё еще корит себя за это.

Шутливо толкаю его в плечо, как бы говоря: «Не беспокойся об этом».

– Да, я знаю, где Калеб, – говорю, сама с трудом в это веря.

Сорен радостно хватает меня за руки, расплываясь в широкой белоснежной улыбке И только сейчас до меня доходит, что он настоящий друг, искренне разделяющий мой триумф, как и остальные, когда я им об этом расскажу.

Чувствую, как что-то мимолетное проносится в моем сознании.

– Прости, – хмурится он. – Я случайно.

– Ничего страшного, – успокаиваю его, и в тоже время отмечаю, что Вон не проронил ни звука – что на него совершенно не похоже. – Хочу рассказать о Калебе сразу всем. Соберешь ребят в гостиной?

– Я им передам. Дайте мне десять минут, – отвечает он и выходит, оставляя меня наедине с этим грешным, похотливым мужчиной.

Медленно поворачиваюсь к нему.

Широкое кресло просто теряется под его мощным телом. Одна татуированная рука небрежно перекинута через изогнутый подлокотник, другая лежит на мускулистом бедре. Он дважды хлопает по нему, безмолвно приказывая сесть к нему на колени, металлические кольца на его пальцах переливаются на свету.

Послушно подчиняюсь и устраиваюсь у него на коленях: сажусь на одно бедро, а ноги перекидываю через другое. Но даже в таком положении он по-прежнему кажется огромным.

– Слышал? – спрашиваю я, обвивая руками его плечи, и переплетаю пальцы на затылке.

– М-м-м? – мурлычет он своим глубоким, терпким, как выдержанный бурбон тоном. Его рука вычерчивает небольшие круги на моей пояснице. Пальцы, словно спички, поджигают нервные окончания везде, где бы он не коснулся.

Лукаво улыбаюсь.

– У нас есть десять минут.

– Этого… – один палец подцепляет мой подбородок, мягко приподнимая его, и наши взгляды встречаются, – …даже близко не хватит.

Дыхание сбивается.

– Не хватит?

На его губах расцветает мрачная, порочная улыбка. Он кивает и, понизив голос на октаву, произносит:

– Я собираюсь поклоняться этому телу часами, Маленькая Богиня.

– Часами? – шепчу, задыхаясь и представляю, что на нем нет ничего, кроме этой похотливой ухмылки, а его лицо опускается между моих бедер.

– Часами, – подтверждает он и властно впивается в мои губы.

Поцелуй Вона как глоток чистого бурбона – обжигает, пьянит… вызывает мгновенное привыкание и жажду выпить до дна.

Его руки обвивают мою талию, и кресло под ним жалобно скрипит от облегчения, когда мы встаем. Он переносит меня к широкому столу, с которого внезапно исчезают все бумаги, перья и свечи. Гадаю, не моя ли одежда следующая на очереди? И надеюсь, что да, – потому что вот-вот сгорю.

Он не спешит усаживать меня на столешницу, а медленно опускает на нее вдоль своего торса, позволяя пряжке ремня и тому, что скрывается под ним, оставить обжигающий след от трения прямо о мой клитор. А затем мягко толкает, укладывая на спину.

Нетерпеливо покачиваю бедрами, пока он мучительно медленно избавляет меня от юбок, обнажая бледную, мерцающую в лунном свете кожу. Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра – прикосновение невесомое, словно шепот, – и он мурлычет:

– Ты опьяняюще прекрасна, Маленькая Богиня.

Жадно впитываю этот момент, любуясь могучим воином, нависающим надо мной. В его неземных, диких глазах сейчас гораздо больше от зверя, чем от человека.

Он сжимает мою ногу, а его горячие, обжигающие губы целуют внутреннюю сторону колена. Игриво прикусывает кожу, и на его губах расползается хищная ухмылка. Медленно, не торопясь, он продвигается вверх по бедру, время от времени бросая на меня полыхающий взгляд. Иногда он втягивает кожу губами, и я чувствую, как царапают его острые клыки, от чего по телу разливается сладкая боль. С губ срывается стон, когда его рот оказывается совсем рядом с моим пульсирующим центром.

Великая Богиня… он уже так близко.

Тянусь к своему белью – оно только мешает.

Но он перехватывает мое запястье.

– Такая нетерпеливая, – дразнит, цокая языком, словно я напроказничала.

Он рывком поднимает мою руку и прижимает к столу над головой. А костяшками пальцев свободной руки проводит по чувствительному клитору между моих дрожащих бедер, не разрывая зрительного контакта.

– Какая же ты мокрая.

Вздрагиваю, сама интонация его голоса ласкает не хуже пальцев.

Он ласкает меня прямо через белье, и этот жалкий, тонкий барьер из ткани делает всё только острее. Извиваюсь, содрогаясь всем телом. Откидываюсь назад, растворяясь в его прикосновениях, в этих скользящих круговых движениях. Стону, чувствуя, как возбуждение взлетает по спирали всё выше и выше, пока…

Его рука замирает.

– Еще рано, Маленькая Богиня.

Свирепо смотрю на него, не понимая, что это за издевательство.

Клитор набух и пульсирует – я абсолютно готова. Свободная рука скользит вниз – если он не хочет довести дело до конца, сделаю это сама.

– Ай-ай-ай, маленькая воришка. Я не позволю тебе это у меня украсть, – ласково отчитывает он, перехватывая ладонь, а затем вскидывает ее над моей головой, прижимая к другой руке.

В ониксовых глазах мелькает искра, после чего он убирает свои руки, но вместо них мои запястья сковывает что-то другое.

Поднимаю голову и ахаю – мои трусики. Ткань намертво пригвождена к столу, оплетая сведенные вместе руки. Какого…

Пытаюсь вырваться, но чем сильнее тяну, тем туже затягивается узел. Резко поворачиваюсь к Вону, он не сводит с меня глаз, внутри которых клубится тьма. Улавливаю в этом взгляде предупреждение: как только позволю ему войти, пути назад не будет.

Не отрывая взгляда, его руки скользят по моим ногам, медленно разводя их в стороны, проверяя меня. Проверяя, понимаю ли я, что всё это значит. О да, я прекрасно всё понимаю. И пусть малая часть меня вопит о том, что нужно немедленно свести бедра и бежать от этого разрушительного прекрасного монстра… остальная, куда большая часть, отчаянно хочет этого – хочет его.

И я делаю выбор. Сдаюсь и покорно раздвигаю ноги.

Моя покорность вызывает на его губах дьявольски красивую ухмылку, и он едва слышно мурлычет:

– Хорошая девочка.

Его пальцы снова находят мой отзывчивый клитор, только на этот раз между нами нет барьера из ткани.

Он скользит пальцем между моих складочек, подхватывает шелковистую влагу и тянет ее вверх, размазывая по наэлектризованному клитору. Выгибаю бедра, извиваясь под натиском прикосновений, пока его пальцы умело работают над этим чувствительным местом. Второй рукой он дразнит вход, проверяя насколько я промокла, а затем плавно вводит один палец внутрь. С моих губ срывается тихий вздох.

Его пальцы гораздо больше моих, и даже один приносит невероятное наслаждение.

Но когда он добавляет второй… я громко стону его имя.

Запрокидываю голову и подаюсь навстречу его руке, принимая каждый толчок. Грудь вздрагивает в такт каждому толчку, и ткань начинает невыносимо царапать соски. Словно прочитав мои мысли, Вон заставляет белую тунику исчезнуть. Остаюсь совершенно голой, а он всё еще полностью одет, – и это подчеркивает наши неравные условия, определяя, кто контролирует ситуацию, а кто нет.

Это ощущается порочно – и в то же время дарит невероятную свободу.

Вон разворачивает кисть ладонью вверх, и теперь каждым глубоким толчком бьет по заветной точке, пока его вторая рука продолжает ласкать набухший клитор снаружи. Вскидываю голову, наблюдая за тем, как двигаются его мышцы, когда он трахает меня пальцами. Вздутые вены на его руках и татуировки – особенно та, что в точности повторяет мою, поднимают градус возбуждения до предела.

Когда понимаю, что он даже не снял кольца, что они всё еще на его пальцах, что-то первобытное взвывает внутри. Порочный. Развратный мужчина.

Он возносит меня всё выше и выше. Растворяюсь в его руках, мой мир рушится, пока нарастающая волна подталкивает шаг за шагом, к самому пику.

– Кончи для меня, Маленькая Богиня, – приказывает он, не сводя с меня темных глаз.

Поддавшись экстазу, заполняю комнату хриплыми стонами и кончаю – для него. Для себя. Тело бьется в конвульсиях, оргазм пульсирует внутри тяжелыми, ошеломляющими волнами. Судорожно хватаю ртом воздух, грудь тяжело вздымается. Ноги совершенно онемели.

Он медленно подносит руку к губам. Его глаза прикованы к моим, пока он слизывает блестящую влагу с пальцев – снизу вверх, кончиком длинного, толстого языка.

Меня пробивает дрожь от этой картины – мой прекрасный, темный завоеватель, пробует на вкус свою новую добычу – ту, что так легко сдалась, так легко досталась ему.

Внезапно радужки глаз, еще секунду назад черные как уголь, начинают наполняться цветом – сочным, невероятным цветом. Он напоминает мне о лесе, о влажной траве после дождя поздней весной, о кроне старого, крепкого дуба.

В его глазах я вижу дом.

Подаюсь вперед, осознавая, что запястья внезапно освободились. Обхватываю его лицо руками, и тихо выдыхаю:

– Твои глаза!

Он улыбается, и это самая прекрасная улыбка, которую когда-либо видела.

– Но как? – спрашиваю едва слышным шепотом.

– Это часть нашей связи, – отвечает он, целуя мою ладонь.

– А мои глаза тоже изменятся, если я… – взгляд многозначительно опускается к оставленному без внимания возбуждению, выпирающему под тканью брюк.