Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Кот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Он усмехается, слегка покачивая головой.

– Нет, котенок, это так не работает.

– Почему ты так уверен? – рука тянется к его бедрам, притягивая ближе. – Может, нам стоит проверить и посмотреть?

Его черная бровь взлетает вверх, а губы расплываются в улыбке. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Как бы сильно ни хотел почувствовать, как этот соблазнительный ротик обхватывает меня, не сейчас, Маленькая Богиня.

– Почему нет? Наши десять минут уже вышли?

– К черту десять минут, – рычит он, снова укладывая меня на спину. Вон опускается на колени, по очереди закидывая мои бедра на свои широкие плечи. – Хочу снова попробовать тебя на вкус.

– Вон! – вскрикиваю, когда его голова опускается между моих ног. Сильные руки рывком подтягивают меня вперед, так что бедра оказываются на краю стола.

– Да, котенок? – мурлычет он, горячее дыхание обжигает чувствительные складочки.

Его широкий язык медленно скользит по моей щели, вылизывая снизу вверх – и в этот самый миг он заявляет права на мое тело, обрекая на вечные муки мою душу. А затем делает это снова. Меня никогда прежде не вылизывали так первобытно. Язык проникает внутрь, пока пальцы раздвигают губы, открывая еще больший доступ, пока он ритмично толкается языком туда-сюда. Его рот такой влажным, такой горячий, а язык – невероятно властный и неумолимым.

– Блядь, – судорожно выдыхаю, чувственно извиваясь всем телом. Вцепляюсь в край стола, до боли впиваясь ногтями в дерево стола.

Низкий смешок прокатывается по моему телу вибрирующей волной. Запрокидываю голову и с губ срывается стон. Его пальцы надавливают по обе стороны от клитора, лаская его так искусно, как сама никогда бы не смогла.

– Вон, – выдыхаю я, его восхитительные ласки попадают точно в цель, вознося меня всё выше и выше. Я так близко.

Но, как раз в тот момент, когда готова уже кончить, он вытаскивает язык, прерывая наслаждение.

Боль прошибает насквозь, когда он кусает – действительно кусает – этот чувствительный комочек нервов.

– Ты меня укусил, – шиплю в недоумении. Это одновременно эротично и пугающе.

– Укусил, – мурлычет он, впиваясь в меня темными глазами. – И сделаю это снова, если ты попытаешься кончить без моего благословения.

– Что? – выдыхаю, хватая ртом воздух.

– Твои оргазмы, как и твои губы, принадлежат мне, котенок, – произносит он, и снова пропадает между моих бедер.

– Это же… – его язык очерчивает круги по чувствительному, набухшему клитору. – О… – теряю мысль, когда он толкает внутрь два пальца, выбивая воздух из легких.

Горячее, жидкое тепло разливается внизу живота, пока он ласкает языком и пальцами в унисон, сжигая меня в экстазе и погружая в наслаждение. Это порочная, сладкая пытка.

После двух неудачных попыток достичь оргазма и двух головокружительных укусов не могу даже подобрать слова, чтобы описать, насколько мощным оказывается взрыв, когда он, наконец, позволяет кончить. Придя в себя после этого катастрофического удовольствия, я поняла, что Вон собирается меня уничтожить.

И, если честно? Я сама этого хочу.

Глава 36

– Поверить не могу, – Харпер качает головой.

– Вот и я о том же, – отзываюсь, сидя на подлокотнике кожаного кресла в гостиной, ноги зажаты между бедрами Вона. Сам он сидит в кресле, лениво вычерчивая пальцами замысловатые узоры у меня на пояснице.

– Что такое? Во что поверить не можете? – спрашивает Райкер, входя в комнату. Он промакивает лоб полотенцем, кожа блестит от пота после тренировки.

– Иди сюда, – командует Харпер, подзывая брата-близнеца.

С трудом сдерживаю смех, когда она притягивает его лицо вплотную к Вону. Можно подумать, для того чтобы заметить изменения в его глазах, обязательно нужно подходить вплотную. Они отличаются так же сильно, как день и ночь.

Райкер отшатывается и протяжно свистит, вешая полотенце на шею. Он смотрит на меня, на сестру, а затем снова на Вона.

– Но как?

Пожимаю плечами, как ни в чем не бывало, но бросаю в сторону Вона предупреждающий взгляд, чтобы он ничего не говорил.

– Он почувствовал сладкий вкус Сейдж, – восклицает Харпер, и эти слова бьют по мне как подушка с камнями.

Вон ухмыляется. Этот засранец еще и кивает, заставляя меня сгорать от стыда.

Ни одному из них нельзя доверять, они просто не могут держать язык за зубами. Вон и Харпер ничем не лучше сплетниц.

Райкер посылает мне полный уважения кивок.

– Вот ты где! – тяжело дыша выпаливает Сорен, врываясь в комнату. Он сгибается пополам, упираясь ладонями в колени и пытается отдышаться. – Я тебя везде искал!

– Я тренировался во дворе, – Райкер небрежно пожимает широкими мускулистыми плечами. – Харпс сказала, у нас собрание, – он подходит к диванчику и плюхается на него, устраивая голову прямо на колени Лиры. Она улыбается ему, мягко поглаживая его по волосам своими маленькими ручками.

– Ох, – с шумом выдыхает Сорен, рухнув в кожаное кресло. Руки безвольно свисают с подлокотников, а ноги вытянуты вперед. Лицо раскрасневшееся, и я не могу не задаться вопросом, какую часть особняка он успел оббежать в поисках Райкера и с какой скоростью. Бедняга выглядит так, словно пробежал марафон. Очевидно, он со всей ответственностью отнесся к задаче уложиться в десять минут.

А вот Вон – точно нет. Жар заливает мои щеки, когда вспоминаю последние тридцать минут, проведенные с ним. Всемогущая Богиня… этот язык. Порочный. Требовательный. И совершенно греховный. Позже мне определенно придется помолиться богам о спасении своей души.

Изумрудные глаза Вона встречаются с моими, и внутри поднимается волна удовлетворения и гордости, словно я заявила на него свои права перед всем миром, и доказательство этого ясно читается в этих потрясающих глазах.

С тех пор как мы вышли из его комнаты, Вон держит меня рядом, будь то прикосновение тени или его собственное касание. В этом есть что-то первобытное. Оберегающее. Уходящее корнями во что-то, чего пока не понимаю, но очень хочу понять.

– Вон… – начинает Сорен, наконец, восстановив дыхание, – у тебя… зеленые глаза.

Тяжело вздыхаю и прячу лицо в ладонях, ожидая, что Харпер сейчас всё расскажет.

Но первым говорит Вон.

– Такое иногда бывает.

Брови ползут вверх от такого быстрого и уклончивого ответа. Ему ничего не стоило признаться Райкеру в том, что вызвало изменение в его глазах – он даже, казалось, горд этим, – но почему-то решил не рассказывать об этом Сорену… Почему?

Всматриваюсь в непроницаемое лицо Вона в поисках ответов, но ничего не нахожу.

– Так… насчет собрания, – тянет Харпер, устраиваясь на подлокотнике дивана рядом с Лирой и закидывая руку на спинку.

Точно. Собрание.

Встаю, слова уже готовы сорваться с языка и на лице расплывается улыбка

– Я знаю, где Калеб, и мне понадобится помощь каждого из вас.

Мое признание мгновенно приковывает их внимание. Даже Райкер перестает прохлаждаться на коленях у Лиры и садится ровно.

В течение следующих трех часов мы погружаемся в планирование.

Где-то в середине обсуждения ощущение «неужели я сплю» сменяется осознанием реальности. Время пришло.

Мы вернем Калеба.

Глава 37

Если не считать глухого стука лошадиных копыт по покрытой свежей изморозью земле, мир вокруг погружен в тишину. Даже ветер стих, словно тоже затаил дыхание.

Райкер, Харпер, Лира, Сорен и я едем среди пологих холмов. Чем ближе мы подбираемся к казармам, тем сильнее сглаживаются мягкие изгибы ландшафта, расстилаясь перед нами, как раскрытая ладонь. Пейзаж усеян огромными валунами: гладкими и отполированными, словно бизоны, когда-то бродившие по этим землям, обтерли их своими спинами.

Прихожу к выводу, что у жизни и впрямь весьма специфическое чувством юмора.

Калеб казался так далеко, но на самом деле всё это время был совсем рядом.

Мужчины, призванные из Меристуона, размещены в тренировочных казармах в нескольких часах езды к западу от замка Клируэлл. Они – часть огромной группы, которую наспех обучат, выдадут дерьмовые доспехи и тупые мечи, а затем отправят в Проклятые Земли – на верную смерть. Их кровь останется на руках Проклятых, в то время как руки короля останутся незапятнанными и чистыми – чего нельзя сказать о его душе, хотя вообще сомневаюсь, что она у него есть.

После нашего собрания Вон и Райкер отправились в тренировочный лагерь на разведку. Это было два дня назад. Райкер вернулся вчера, а Вон остался… Почему он решил остаться, мне непонятно.

По словам Райкера, дорога верхом занимает меньше трех часов, но пока мы едем к лагерю, кажется, что проходит целая вечность. Всё, что я делала в последние недели, было ради этого момента. Я не уеду без брата.

Перед нами раскидывается густая роща, голые ветви деревьев, словно застыли от внезапного приближения зимы. Высокие деревья, лес – они напомнили мне о доме. Делаю глубокий вдох, и мои легкие требуют еще.

Когда холмы осталась позади, мы привязываем лошадей к деревьям и остаток пути идем пешком. Тихое ржание наших лошадей затихает вдали, пока мы продвигаемся дальше на север, в густые заросли. Идем молча, готовые к любой опасности. Мы находимся в тисках врага, и все это прекрасно понимают.

Райкер ведет группу, Сорен следует за ним по пятам, а Харпер и Лира замыкают колонну. Я плетусь всего в нескольких шагах позади – тело, измученное недосыпом, тянет к земле куда сильнее, чем хотелось бы признавать.

Что-то мелькает позади.

Выхватываю нож и разворачиваюсь, чтобы нанести удар.

– Маленькая Богиня, – мурлычет Вон мне на ухо. Его пальцы стальным кольцом смыкаются на моем запястье, останавливая руку на полпути. На нем длинный черный плащ, капюшон отбрасывает тень на лицо.

– Вон, – выдыхаю вместо приветствия. Черт бы его побрал с этим дьявольски красивым лицом.

– Надеялась увидеть кто-то другого? – дразнит он. Его глаза всё еще слегка зеленоватые, но уже не такие яркие, как раньше. Не терпится увидеть вновь, как в них возвращается этот насыщенный, упоительный цвет.

Его пухлые губы расплываются в той самой ленивой и безмятежной ухмылке, словно он знает, о чем я думаю. Он убирает унизанные кольцами пальцы с моего запястья, рука исчезает под черной вуалью его плаща. Направляясь к Райкеру, он бросает через широкое плечо:

– Идем, маленькая шалунья, – плащ развивается позади, подхваченный его собственным ветром.

Фыркаю и бросаюсь за ним следом, едва поспевая за невероятно длинными ногами Вона, которые пожирают расстояние куда быстрее моих.

После короткого разговора и беглого повторения плана мы двигаемся вперед, следуя за Воном и Райкером.

Ландшафт сменяется в крутую долину, по центру которой извивается узкая река. Жалкое подобие того мощного потока, который когда-то протекал здесь, прорезая долину. А в самом сердце долины, у воды, располагается укрепленный лагерь – тренировочные казармы Арундала.

По четырем углам лагеря возвышаются смотровые башни, с которых ведется непрерывное наблюдение за окрестностями. Не сомневаюсь, что там полно экипированные лучников, держащих оружие наготове. Взгляд скользил по овальному периметру, внешняя стена выше двухэтажного дома, достаточно высокая, чтобы никто не смог ни проникнуть, ни выбраться наружу. Она сложена из сосновых стволов, верхушки которых заострены, а основания глубоко вкопаны в землю. Бревна стянуты между собой толстой веревкой, кажется, она сделана из пеньки²⁰, хотя из-за старости и изношенности определить ее происхождение трудно.

Вдоль всего периметра, примерно через каждые три метра, развешаны багровые знамена.

Внутри, должно быть, около сотни палаток, если не больше. Правая часть лагеря занимает основная их масса – небольшие палатки, выстроенные в ровные, аккуратные ряды. Слева обособленно стоят более крупные, роскошные палатки – я насчитала ровно десять. Посередине тянется песчаная площадка, вдоль которой стоят стойки для оружия, некоторые деревянные, а некоторые металлические. Одна зона отведена под длинные дорожки с мишенями для тренировки лучников. Рядом выстроились ряды тряпичных тренировочных манекенов, набитых соломой и установленных на вращающиеся шесты.

В лагерь ведут два охраняемых входа. Один находился со стороны больших палаток, а второй – на противоположной от нас стороне, обращенной в сторону замка Клируэлл. Я вспоминаю эту деталь, потому что изучала одну из нарисованных от руки карт Лиры.

Интересно, сколько раз король проезжал по этой дороге? Сомневаюсь, что его напыщенная задница утруждала себя подобным, хотя, полагаю, его советник точно ездил.

Сжимаю кулаки.

– Ну что, грязные мятежники, есть последние слова? – ухмыляется Райкер.

Одним движением он скидывает плащ, демонстрируя идеально натренированное, мускулистое тело, облаченное в боевую кожаную одежду и увешанное арсеналом. Я насчитываю шесть видов оружия, но, держу пари, у него есть еще.

– Не думаю, – отзывается Сорен, пытаясь выглядеть храбрым, хотя его поникшая осанка говорит об обратном. Как только эта мысль пришла мне в голову, Сорен поспешно расправляет плечи, и стреляет в меня взглядом.

«Убирайся!»

«Прости», – его теневая мышь прячется обратно в свою нору.

Великие боги и Лорд Света в воскресный день, это уже начинает надоедать.

Харпер и Лира отходят в сторону. Харпер что-то шепчет ей. У Лиры огромные глаза. Она выглядит до смерти напуганной, словно находится на грани нервного срыва.

– Тебе стоило остаться в поместье, – Харпер больше не шепчет. Тревога ясно читается в ее любящем взгляде, пока она мягко и успокаивающе поглаживает Лиру по плечам.

Лира дрожит, ее колени подкашиваются.

Харпер заключает ее в объятия, ритмично поглаживая по волосам. Лира вцепляется в нее так, словно от этого зависит ее жизнь, словно какой-то ужасный монстр подбирается к ней, угрожая утащить прочь.

– Всё будет хорошо, – успокаивает ее Харпер. Она бережно приподнимает Лиру за подбородок и скрепляет свое обещание поцелуем. В лунном свете они выглядят как ожившая картина, слившаяся в объятиях друг друга.

Райкер подходит к сестре.

– Камень, ножницы, бумага?

Она ухмыляется, продолжая прижимать к себе заметно успокоившуюся Лиру.

– Договорились.

* * *

Лицо Харпер заливает мягкое медовое свечение, пока она накладывает стрелу на тетиву. Ее изогнутый лук и сама стрела были сотканы из пламени – простые, изящные, служат истинным доказательством ее мастерства. Она намеренно сохраняет пламя приглушенным, чтобы не выдать наше местоположение. Выпрямив локоть, она пальцами оттягивает тугую тетиву. Плечи лука изгибаются от нарастающего натяжения, и когда она выпускает стрелу, вибрируют, словно испуская вздох облегчения. Она не опускает оружия, взгляд прикован к стреле, которая устремляется в ночное небо, пролетая через деревянные казармы, и вонзается прямо в одну из тканевых палаток.

Ее губы изгибаются в торжествующей улыбке.

– В яблочко.

Лира подпрыгивает от радости, разделяя победу Харпер.

Легкий ветерок касается моей щеки, лаская кончики волос, а затем нехотя уносится прочь. Секунду спустя огненная стрела Харпер вспыхивает чудовищным, голодным пламенем, жадно пожирающим всё, до чего может дотянуться – всё, что может сжечь. Огонь перекидывается на соседнюю палатку, словно обладая собственной волей, но по запаху магии, по мощи этой силы я знаю – это всё Вон.

И он делает всё это, не пошевелив ни единым мускулом.

Палатки продолжали вспыхивать, пламя перескакивает с одной на другую, увеличиваясь вдвое с каждой секундой, пока воздух над лагерем не окрашивается в дымчато-оранжевый цвет.

Люди, спотыкаясь, выбегают наружу. Они кричат и зовут на помощь, предупреждая остальных. Чем сильнее разрастается пламя, тем больше становится людей. Поразительно, сколько их вываливается из одной палатки. Как они там вообще помещались? На тренировочной площадке царит хаос, напоминая перевернутую банку с муравьями, которые ползают друг по другу, не зная, что делать дальше.

Мои глаза мечутся из стороны в сторону, пытаясь найти Калеба, но среди этих людей его нет.

Запрокидываю голову к звездному небу, едва слышно с губ срывается молитва.

Пожалуйста, Леди Света, позволь мне найти его.

Один из мужчин хватает столько ведер, сколько способен унести. Он впихивает их в руки остальных, командуя таскать воду из колодца и тушить пожар.

Сердце ударяет о ребра с такой силой, что, кажется, сейчас расколет грудную клетку пополам – я узнаю эту непоколебимую решимость.

– Калеб! – кричу я. Не раздумывая, просто срываюсь с места. Бегу.

Чья-то рука обхватывает мой торс, чуть не сбив с ног.

– Ты не можешь просто так вломиться туда, – решительно произносит Вон мне на ухо, его хватка становится еще сильнее.

Ослепленная порывом спасти Калеба во что бы то ни стало, отказываюсь от плана и пытаюсь вырваться из рук Вона,

– Я должна вытащить его.

– И мы вытащим. Но будем придерживаться плана, – возражает он. Как только перестаю вырываться, его рука соскальзывает с моей талии и он ловит мой взгляд.

– Теперь твоя очередь.

Беру себя в руки, киваю и делаю шаг вперед. Сосредоточившись, я обращаюсь к своей силе, тело словно вычерчивает невидимую карту, чувствуя каждую каплю влаги вокруг нас. Концентрируюсь на колодце, мысленно обращаясь к воде внутри – уговаривая ее просочиться в подземные жилы, утягивая ее всё ниже и ниже, туда, где уже не достать.

Пока колодец не пересыхает – до последней капли.

И, в точности как и планировал Вон, солдатам приходиться бросить колодец и бежать за пределы лагеря, к реке на север. Это растягивает их силы, заставляя разбрестись на большое расстояние, где им гораздо сложнее следить друг за другом.

– Мы их отвлечем, – говорит Райкер, поднимая свой лук, сделанный из белого пламени.

Вон нежно погладил мою щеку.

– Держись в тени.

Накрываю его ладонь своей, от решимости на переносице появляется складка.

– Обещаю.

Сорен кивает мне, давая понять, что готов.

Делаю глубокий вдох. Пора.

Глава 38

Пока смотрю, как она спускается в долину, мне требуется вся сила воли до последней капли, чтобы не броситься за ней. Не послать к черту эту спасательную миссию, не перекинуть ее через плечо – она бы наверняка стала брыкаться и вопить – и увезти ее отсюда, подальше от всего этого.

Когда дело касается ее, все мои чувства становятся первобытными. Эта часть меня неумолима в своих требованиях – защищать, оберегать. Всё это ради нее. Всегда ради нее.

По своей сути, это базовые инстинкты, уходящие корнями к заре человечества. Хотя я далеко не простой смертный, эти потребности горят во мне в десять раз сильнее. И даже больше.

– Они уже почти спустились, – констатирует Райкер, всё еще сжимая в руке огненный лук.

Лира мрачно кивает, прижимаясь к боку Харпер, ее широко распахнутые глаза прикованы к Сейдж и Сорену. Она лучше всех понимает, какие ужасы творятся в тренировочных казармах. Несколько лет назад я нашел ее в одном из таких мест – ее маленькое тело было окровавлено, переломано и сплошь покрыто синяками. Я не ожидал, что она выживет, думал, что один из моих воронов скоро прилетит забрать ее душу. И всё же… она доказала, что я ошибался.

Поворачиваюсь к Райкеру.

– Видишь палатку, перед которой выставлен караул?

Я наблюдаю за этой палаткой уже больше суток. Именно поэтому остался здесь, пока Райкер вернулся за остальными – нужно было убедиться, что крыса, сидящая внутри, никуда не сбежит.

Его взгляд скользит по палаткам, пока он не находит нужную. Он кивает, вскидывая лук, и материализует стрелу.

– Вижу, – он накладывает стрелу, натягивает тетиву и отпускает. Она взмывает в воздух, пролетает над казармами и вонзается в правый верхний угол палатки.

– Отличный выстрел, – говори Харпер своему брату. Ее взгляд постоянно мечется между тем, что происходит внизу, и Лирой, которую она надежно прижимает к себе.

Вот именно поэтому мне пришлось в последний момент изменить план.

Изначально я собирался отправить с Сейдж Харпер, а не Сорена, но после того, что случилось с Лирой чуть раньше, отбросил эту идею. Харпер бы всё время волновалась за Лиру, находясь там, внизу. Это бы отвлекло ее и могло привести к фатальной ошибке – риск, на который я не мог пойти… хотя внимательный Сорен тоже не лучший вариант. Но я делал ставку не на Сорена. Я рассчитывал на то, что Сейдж защитит его – того, кого она воспринимает как младшего брата – замену Калебу. Надеясь, что он удержит ее от необдуманных поступков. Впрочем, речь идет о моей своенравной, импульсивной Маленькой Богине.

Проклятье. Мне следовало пойти с ней.

Я слишком хорошо знаю, каково это – потерять ее.

Но этого больше не произойдет – я скорее разорву в клочья все три мира, чем позволю этому случиться.

Вот почему я должен остаться здесь – почему не мог пойти с ней. Потому что, хотя там, внизу, ей угрожает множество опасностей, ни одна из них не представляет такой серьезной угрозы, как этот полукровка, Бог Истины.

Кстати о нем… Бросаю взгляд на огромную палатку, задняя часть которой уже полыхает, заставляя нескольких солдат выскочить первыми, держа наготове клинки. Двое стражей, стоявших у входа, хватаются за полы палатки и распахивают их. Наружу выходит этот напыщенный мелкий ублюдок, поправляя рыжие волосы рукой в перчатке.

– Сейчас вернусь, – говорю остальным и, не дожидаясь ответа, и позволяю теням унести меня.

Через несколько секунд моя рука уже смыкается на его горле.

Со всего размаху швыряю крысу обратно в горящую палатку, из которой он только что вышел. Медленно захожу следом, ветер, способный переломать кости, воет за моей спиной – надежная гарантия того, что никто не прервет нашу небольшую встречу. Ну, разве что кому-то очень хочется, чтобы им свернули шеи.

Полукровка с грохотом врезается в длинный стол, раскидывая во все стороны карты, бумаги и крошечных деревянных солдатиков, мирно дремавших на нем. Окидываю взглядом одну из этих маленьких игрушек, с помощью которых так называемые взрослые мужчины планируют войны, и скептически приподнимаю бровь. Смертные здорово деградировали по сравнению со своими мычащими предками-неандертальцами. Создатель, как же я скучаю по тем временам – жизнь тогда была простой: убивай или будь убит. Все стали такими изнеженными.

– Кровавый Король, – выплевывает Аркин, медленно отскребая себя со стола, прядь рыжих волос падает ему на лоб.

– Королевский жополиз, – приветствую его я. Игнорируя жар, исходящий от пожирающего заднюю стенку палатки пламени, неторопливо подхожу к столу справа от меня. Он уставлен серебряными подносами с мясом, сырами, хлебом, различными фруктами и овощами. Ищу взглядом яблоко и недовольно ворчу, не находя ни одного. – На твоем месте я бы уволил повара, – ковыряюсь в сырной тарелке, намеренно устраивая беспорядок, но так ничего и не беру. – Они забыли про яблоки.

Я откровенно издеваюсь над ним. Но скоро перейду к делу, чтобы поскорей вернуться к наблюдению за моей женщиной.

– Она здесь, не так ли? – требует ответа Аркин, делая шаг в мою сторону.

Игнорирую его, продолжая ковыряться в сырной тарелке. Прекрасно зная, что это прямой путь к запору, перехожу к подносу с фруктами. Отрываю виноградину от засохшей веточки, откусываю половину, а остаток бросаю через плечо. Срываю следующую и повторяю то же самое.

– Отвечай, – рычит Аркин с большей злостью, чем я ожидал. Поздравил бы его с тем, что он наконец-то нашел свои яйца, но раздавать комплименты – не в моих правилах.

Он делает еще пару шагов ко мне, пока я продолжаю наводить свинство на его роскошном столике с едой. Если бы бедные новобранцы только знали, чем обжираются их командиры каждый вечер, пока они сами дерутся из-за куска плесневелого хлеба, это наверняка вызвало бы бунт. Но, как гласит старая поговорка: чего глаза не видят, о том сердце не болит.

– Отвечай, – снова скрежещет зубами Аркин, оказавшись уже на расстоянии вытянутой руки.

Кое-кто забыл свое место, и я чувствую острую необходимость напомнить ему.

– Ладно, – отвечаю в тот самый момент, когда хватаю большой серебряный поднос и со всего размаху впечатываю его Аркину в лицо.

Мясная нарезка разлетается во все стороны, словно фейерверк, а один тонкий кружочек салями шлепается прямо на мою вытянутую руку.

Удар сбивает Аркина с ног, его сознание сейчас блуждает где-то между этой палаткой и звездами.

Мельком осматриваю поднос, слегка впечатленный тем, как четко лицо Аркина отпечаталось на тонком металле, и отшвыриваю его в сторону. Серебро со звоном брякается о землю.

Моя бровь ползет вверх – кусок мяса всё еще прилеплен к моей руке. Прицелившись в Аркина, сбиваю его щелчком пальцев, и салями шлепается ему на грудь.

Я сказал, что он где-то между палаткой и звездами? Беру свои слова обратно. Он улетел далеко за их пределы.

Тоже мне полубог.

Пинаю его по идеально начищенному ботинку.

– Подъем.

Он только невнятно мычит, но на этом всё.

Да твою мать… Для следующей части он нужен мне в сознании.