Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Кот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
Глава 7
Прихожу в себя, крик застревает в горле, разрывая его на части.
До меня доносится чей-то приглушенный голос, большие руки обхватывают мои дрожащие, поникшие плечи.
– Калеб, – шепчу с облегчением, обнимаю его, уткнувшись лицом в грудь и плачу. Всё кажется таким реальным.
Мгновение спустя, его теплая рука гладит мои волосы, пытаясь успокоить. Прижимаюсь ближе, но вместо привычного аромата цитруса меня окутывает запах сандала и амбры.
Иллюзия разрушена.
Резко отстраняюсь, вглядываясь в мужчину с темными, бездонными глазами. Он сидит на краю кровати, вокруг его бицепса обернута тканевая повязка, через нее просачивается кровь.
– Почему ты до сих пор не научилась контролировать свои сны? – резко спрашивает Вон, как будто злится на меня.
Как будто он имеет на это право. Чувствую необходимость напомнить ему, что мы совершенно чужие друг другу люди и его гнев неуместен.
– Это абсурд. Люди не могут контролировать свои сны.
– Те, кто обладает Проклятием Сновидений, могут.
– Проклятие Сновидений?
– Ты не знаешь? Она тебе не рассказала? – спрашивает он, и на его свежевыбритой челюсти дрогнули мускулы.
Темные брови нахмурены, а красивое лицо становится строгим и раздраженным. Доминирующий. От выражения лица, стальных мышц, делавших его плечи шире, до волос, собранных в пучок на затылке – готовый к битве. Он выглядит диким.
Сосредоточься.
– Ладно, похититель, то, что ты сейчас говоришь, лишено всякого смысла.
Подавляю это опасное влечение и погружаюсь в себя, поглаживая дремлющее Проклятие – ожидая его пробуждения. Снова стараюсь выиграть время.
– Я не похищал тебя. Я спас тебя. И ты можешь уйти, когда захочешь, – он скрещивает руки на груди, его упругие мышцы перекатываются под кожей, покрытой татуировками.
Перестаю гладить водяного зверя – я могу уйти?
Он наклоняется ближе.
– А ты, Маленькая Богиня… – его голос снова становится глубоким и жестким. – …обладательница Проклятия Сновидений.
– Ты идиот. Очевидно, что у меня Проклятие Воды, – указываю на его руку, повязка уже полностью пропитана кровью – как странно. Небольшая царапина, а кровотечение не останавливается. – Кроме того, никакого Проклятие Сновидений не существует, – еле сдерживаюсь, чтобы не напрячь ноги и не скинуть его звериную задницу с кровати. Меня всё в нем раздражает.
Он смеется, тихо, чувственно и лениво.
– Поразительно, как мало ты знаешь. Пожалуй, вместо Маленькой Богини, я буду называть тебя Маленьким Росточком.
Пинаю его ногой в лицо. Уважительно.
Он перехватывает мою ногу. Уважительно.
Я фыркаю.
Он смеется.
Отмахиваюсь от нарастающего раздражения, и поддаюсь любопытству.
– Кого ты имел в виду, когда сказал, что она не рассказала мне о снах?
– Эзру, – равнодушно отвечает он, как будто это ничего не значит.
– Эзру?! – кричу я, смятение прожигает мой разум, словно раскаленные угли.
Внизу открывается дверь, сквозняк проносится по старому дом, заставляя его скрипеть и стонать.
Вон улыбается, прожигая меня хищным взглядом.
– А, вот и она.
* * *
Иду за Воном вниз по лестнице, просверливая глазами дыры в его затылке с непокорными черными волосами.
Трость Эзры прислонена к деревянному, лакированному стулу. Она напевает себе под нос, накладывая жаркое на тарелку каменного цвета, как ни в чем не бывало.
Мой мозг кипит. Глаза прищуриваются.
Эзра. Накладывает. Себе. Еду. В доме этого незнакомца.
Потому что… она здесь уже была.
Всё это время. Каждый раз, когда она уходила от нас, то приходила сюда? Зачем скрывать это? Это ее убежище от нас?
Подумать только, я представляла, что она отправляется на какое-то великое задание, как какая-то героиня одной из моих книг. Теперь эта мысль кажется смехотворной. Горькой и ироничной.
Что еще она скрывает?
– Какие грозные глаза у того, кто мечтает спасать Проклятых, – поддразнивает Вон.
От разрушений, вызванных моим водяным копьем не осталось и следа, только шкаф без дверцы напоминает о случившемся. Он берет стакан и наполняет его темно-янтарной жидкостью – явно готовясь к долгой ночи.
Хмурюсь.
Эзра оборачивается, одаривая меня доброй, теплой улыбкой, как будто мы в хижине, как будто ничего не случилось.
– Я нашла интересный камень по дороге сюда. Он в сумке у двери, если хочешь взглянуть. Но предупреждаю, не смотри слишком пристально. Кажется, он может заманивать души в ловушку.
Сжимаю руки в кулаки.
– Камни, Эзра? Камни?! – подхожу к ней и бью кулаками по гладкой деревянной столешнице, от чего столовые приборы в ее тарелке звенят. – Все эти годы. Это сюда ты приходила, когда тебе нужно было отдохнуть от нас?
Эзра смотрит на меня, ее молочно-белые глаза такие же пустые, как и лицо. Она открывает рот, но так ничего и не говорит.
Вон наполняет свой стакан и выходит на улицу. Он открывает дверь и раздается тихий шелест дождя, но этот умиротворяющий звук тут же прекращается, как только он ее закрывает. Аромат сырой земли и свежего дождя наполнил дом, на мгновение уняв мои взвинченные нервы.
– Может, сядешь и дашь шанс старой дуре объясниться? – спрашивает она, ее нетронутая тарелка тихо скользит по дереву, когда она отодвигает ее в сторону.
Сажусь. Неохотно. Но сажусь.
– Я хочу знать всё.
– И ты узнаешь, – говорит она, ее руки тянутся через стол, пытаясь нащупать мои. Оставляю их на коленях, ощущение предательства сжигает изнутри. Я думала, что знаю ее, но оказалось, что вовсе не так.
Она кивает, глубоко вздыхает и начинает рассказывать.
– Ты всегда интересовалась моими путешествиями, даже когда была совсем крохой. Я никогда не отвечала прямо. Но, полагаю, сейчас самое время, – она делает паузу и начинает говорить тише, словно стены могут подслушать. – Я одна из Проклятых мятежников. Все эти годы я путешествовала по Проклятым Землям, а иногда по разным поручениям.
Глубоко вдыхаю. Эзра – Проклятая мятежница. Это непросто осознать, но зато всё встает на свои места.
– Пожалуй, я не совсем удивлена, услышать это, – отвечаю, проводя рукой по волосам.
Это объясняет, почему женщина, которая торгует камнями и выращивает плесень, так хорошо разбирается в боевом искусстве. А еще это объясняет, почему она так и не вышла замуж за Джо, так и не пустила корни.
– Все эти годы… – качаю головой. – Зачем скрывать это от нас?
Она молчит, подыскивая ответ, а потом говорит:
– Мне хотелось, чтобы у тебя было нормальное детство. Я планировала рассказать тебе, когда придет время. Поэтому так много тебя тренировала.
– А как же Калеб? Ты никогда его не тренировала.
Калеб. К горлу подкатывает ком. Интересно, она знает?
– Тьфу, – она отмахивается от меня рукой, как будто глупо такое спрашивать. – Этот мальчик не рожден для сражений. Это, моя дорогая, всегда был твой путь.
– Хорошо, но почему ты решила рассказать мне об этом сейчас?
– Потому что, дитя, время наконец-то пришло, – произносит она с улыбкой.
Чувствую, как мое раздражение растет.
Ее улыбка гаснет.
– Я чувствую твой гнев и твою растерянность. Но знай, я вложила свою душу в Проклятых мятежников – именно поэтому я теперь плохо вижу. Но я бы сделала это снова, не задумываясь. И всё это, дитя мое, ради тебя. Чтобы у тебя было будущее.
Обдумываю ее слова. Я же видела, как это изматывало ее год за годом. С каждым возвращением, она выглядела немного старше, а в волосах появлялось всё больше седины. Походка становилась не такой уверенной – не такой воинственной.
Мне становится стыдно за то, как я себя вела еще несколько мгновений назад. Как я могла так быстро схватить вилы и нацелиться на единственного близкого мне человека, заменившего родителей. Она стольким пожертвовала, включая свое зрение – и всё ради того, чтобы у меня было будущее.
Это моя вина. Меня тошнит.
– Нет, ты никогда не должна так думать, – говорит она, прекрасно понимая мое молчание.
Разочарованная собой, открываю рот, чтобы что-то сказать, но она продолжает:
– Ты в этом не виновата. Создатель решил, что ты должна появиться на свет именно сейчас, во времена, когда на тех, кто отличается от других, объявлена охота. Но отличаться – это не проклятие. Это дар. Ты – дар. Дар, которым нужно поделиться с миром, а не прятать за закрытыми дверями… прятать в хижине в лесу.
Она делает медленный, глубокий вдох.
Смотрю на ее морщинистые руки. Они словно спасательный круг, брошенный в море – море, которое пытается утащить меня на дно. Но вот она здесь, вытаскивает меня.
Как и всегда.
Глава 8
Мы разговариваем до поздней ночи.
Когда редкие капли дождя сменяются сильным ливнем, мы перемещаемся в гостиную и укрываемся вязаным пледом, как делали это уже сотни раз. Комната уютная, на деревянном полу лежат два больших овальных ковра, немного выцветшие со временем, но всё еще теплые. Небольшой диван и кресло стоят рядом, а перед ними по центру – низкий прямоугольный столик. В камине потрескивает огонь, наполняя комнату теплом и напоминая о доме.
Она рассказывает мне всё – всё, что пережили Проклятые мятежники за эти годы. О хороших временах – победа, дружба. И о плохих – кровь, слезы и прощания, которые так и не были произнесены. Мое сердце разрывается, пока я слушаю эти истории. Эзра запросто могла бы оказаться одной из мятежников, погибших на поле боя. Отцы, матери, сестры и братья – хорошие люди, сражавшиеся за одну и ту же цель – будущее для Проклятых.
Речь зашла о Калебе, и, конечно, Эзра уже всё знала. Она убедила меня, с присущей ей уверенность, что мы вернем его. И в этом нам помогут мятежники. Завтра мне предстоит познакомиться с четырьмя из них, прямо здесь, в этом доме. Оказалось, что Вон тоже мятежник, и Эзра знает его уже много лет. Она сказала, что он их лучший боец, еще бы. И что именно благодаря ему Проклятые Земли остаются на шаг впереди Короны. Она очень хорошо о нем отзывалась. Ее слова немного смягчают мое отношение к нему. Совсем немного.
Когда ночь начинает перетекать в раннее утро, она хлопает меня по колену и предлагает лечь спать. Я не шевелюсь, чувствуя, как во мне тлеет еще один вопрос.
Прочищаю горло и спрашиваю:
– У меня Проклятие Сновидений?
Она смотрит на меня, и хотя ее глаза подобны чистому холсту, в них промелькнула какая-то эмоция – та, которой я не могу подобрать названия.
– Да, – наконец произносит она, склонив голову вниз, как будто ее слепые глаза рассматривают руки.
– Как такое возможно? Я всегда считала, что у человека может быть лишь одно Проклятие? – спрашиваю, нахмурившись от непонимания.
– Иногда Проклятий бывает несколько, хоть это и редкость, – отмечает она, небрежно пожимая плечами.
Вглядываюсь в ее лицо. Почему у меня такое чувство, что она что-то не договаривает?
– А что такое Проклятие Сновидений?
Эзра прочищает горло.
– Проклятие Сновидений дает возможность видеть прошлое, настоящее и будущее во снах, а также видеть призраков умерших и говорить с ними, – она качает головой. – Из-за Проклятия Сновидений многие сходят с ума… Не для живых это дело – с мертвыми разговаривать.
Поджимаю губы.
– Получается, у меня не одно Проклятие, а два, и одно из них позволяет видеть мертвецов пока не сойду с ума.
Она кивает, и ее беззаботный ответ кажется очень ироничным.
Голова идет кругом, мозг кипит. Я собираю всё, что только что услышала об этом чертовом Проклятии Сновидений, выбрасываю в ведро с надписью «да пошло оно всё» и мысленно отряхиваю руки.
Эзра молчит, несомненно, пытаясь понять, все ли шарики на месте в моей голове или я всё-таки окончательно свихнулась.
– Я в порядке, – заверяю ее, постукивая по виску.
* * *
В тишине раннего утра, лежа под одеялом в незнакомой комнате, я боюсь заснуть – боюсь увидеть сон. Мне совсем не хочется проваливаться в этот мир пророческого ужаса, а тем более заводить разговоры с мертвецами.
Покусываю нижнюю губу.
Делала ли я это раньше? Говорила с мертвыми?
Тревога сжимает мое горло.
Вздыхаю и поворачиваюсь на левый бок, уставившись в плотные шторы и пытаясь упорядочить мысли.
Сколько себя помню, мои сны всегда были пронизаны кошмарами. Эзра сказала, что некоторые из них могут быть просто снами, несвязанными с Проклятием Сновидений. Тем не менее, некоторые могут быть пророческими.
Вопрос был в том, какие из них вещие, а какие – нет?
Все мои мысли как осколки стекла, разлетевшегося на части, ждут, когда я соберу их воедино, но каждое прикосновение наносит глубокую рану. Как вообще можно собрать осколки разбитого стекла?
Устало вздыхаю.
Мое тело измотано, а вот мозг – нет.
Нужно попытаться уснуть. Всё равно скоро придется вставать, чтобы встретиться с четырьмя мятежниками и придумать план по возвращению Калеба. Желудок скрутило при мысли о нем, меня переполняют тоска и печаль.
Что если у нас ничего не получится?
Нет, нельзя так думать.
Вздыхаю в десятый раз, переворачиваюсь на живот и засовываю руки под слишком плоскую подушку. Сквозь тонкие, как бумага, стены доносится легкий храп Эзры. Боги, ночь обещает быть долгой.
Вон так и не вернулся.
Вероятно, он застрял в каком-нибудь борделе – типаж подходящий, хотя, такому как он платить за секс вряд ли приходится. Не сомневаюсь, женщины сами на него вешаются… Могу только представить, сколько их у него было. Число, которое мне, явно, знать не стоит.
Чтобы окончательно себя добить, представляю, как он лежит на спине, обхватив своими огромными руками пышнотелых брюнеток, их тела прижаты к нему с обеих сторон, а на его пухлых губах самодовольная ухмылка.
Святые небеса, у него такие красивые губы.
Фу. Хватаю подушку и швыряю ее в стену, проклиная свою хохочущую внутреннюю богиню, предательницу.
Переворачиваюсь на спину, прикрываю глаза рукой, и начинаю нудный процесс подсчета овец. К тому времени, как двенадцатая овца доковыляла своей пушистой попой к воображаемому забору, я сдаюсь и иду вниз.
Как только моя нога касается пола первого этажа, дверь в гостиной скрипит. Вон, похож на большого хитрого кота, заглядывает внутрь, а затем, виляя своим воображаемым хвостом, направляется ко мне.
Дело не только в его росте, а в том, как он двигается – Вон не просто занимает пространство, он им повеливает.
– Не можешь заснуть? – мурлычет он, его тело слишком близко к моему, его запах бьет в голову, пробуждая во мне что-то дикое.
– Я не в настроении, – отворачиваюсь от него и наливаю себе стакан воды.
– Жаль. Мне так нравится играть с тобой.
Он подходит к стойке и наливает янтарную жидкость в небольшой стакан.
Я не отвечаю.
– Некоторые вещи, – он протягивает мне стакан, наклоняет голову набок и выжидающе смотрит, – требуют чего-то покрепче воды.
Смотрю на него с подозрением, прежде чем взять стакан и осторожно понюхать.
Он тихо и лениво смеется.
– Какая недоверчивая штучка. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это по-другому.
– Это утешает, – отвечаю с сарказмом. – Зачем ты усилил пламя на Очищении?
Его ониксовые глаза встречаются с моими.
– Я не хотел, чтобы она страдала.
– И всё?
– Да.
– Ты знал ее? – спрашиваю, делая осторожный глоток.
Жидкость плотнее виски, с нотками ванили, карамели и чего-то еще, что напомнило мне о хижине – обугленный дуб.
Делаю еще один глоток, на этот раз гораздо больше.
– Нет, – он наливает себе еще.
– Что это такое? – спрашиваю, разглядывая теплый янтарный цвет напитка. Это совсем не похоже на лошадиную мочу, что падают в «Хромой Кобыле».
– Бурбон.
Его низкий, чувственный голос заставляет это слово звучать завораживающе, словно это волшебство.
– Никогда о таком не слышала, – безразлично отвечаю я, отпивая еще.
– Мало кто слышал.
– Напоминает виски, но мягче. Как ты на него наткнулся?
– Случайно. Я делаю виски в свободное время. Иногда экспериментирую с разными ингредиентами, и про одну из бочек, забыл на несколько лет, и вот что получилось, – он одаривает меня дьявольской ухмылкой. – Теперь это мой любимый напиток.
– А почему «бурбон»?
– Секрет, – подмигивает он.
Закатываю глаза.
– Сойдет, – подначиваю я, алкоголь уже начинает действовать, немного расслабляя.
– Я думал, ты сегодня не в духе, – дразнит он, заметив перемену в моем настроении, словно это написано у меня на лбу.
То, что может очаровывать других женщин, я вижу насквозь. Мне известны такие мужчины как он: используют свою заботу, дьявольски привлекательную внешность и мрачное обаяние, чтобы получить доступ в твою постель. Сомневаюсь, что он из тех, кто задерживается до утра. Не то чтобы я собиралась это проверять.
– Так и есть, – отвечаю сухо, и всё веселье улетучивается из моих мыслей.
– Ну, тогда… – он тянется к бутылке бурбона, – …позволь мне долить.
Он подносит прозрачную бутылку к моему стакану и начинает наливать, задерживая взгляд на мне дольше, чем следовало, затем отстраняется и прислоняется к шкафу рядом со мной.
Эти темные, невероятные глаза выводят меня из равновесия.
– Пытаешься напоить меня? – спрашиваю, решившись взглянуть на него.
– Всегда, – отвечает он с дьявольской ухмылкой, чокаясь своим стаканом об мой.
Он залпом выпивает свой стакан, обнажив татуировку розы на шее. Она выполнена безукоризненно, реалистично и совсем не похоже на обычные татуировки, которые я видела раньше. Мне ужасно захотелось дотронуться до нее.
Вместо этого я опрокидываю стакан, наслаждаясь жжением бурбона, растекающегося по горлу.
Тепло разливается по телу, окутывая броней уверенности.
Отталкиваюсь от шкафа и поворачиваюсь лицом к нему. Медленно поднимаю глаза, награждая его самым томным, соблазнительным взглядом. Он лениво опирается большими руками о столешницу, словно своим мощным торсом приглашает меня в объятия. Приближаюсь к нему, почти касаясь его губ, остановившись в паре сантиметров.
В тот момент, когда он уже готов проглотить наживку, я отступаю назад и направляюсь к лестнице, виляя своей неблагодарной, хорошенькой, маленькой задницей.
– Спокойной ночи, Вон.
Я: 1. Ублюдок: 0.
Как я и говорила, мне известны такие мужчины как он.
* * *
Забираясь в постель, решаю, что бурбон, пожалуй, станет моим новым любимым напитком. Чего не скажешь о Воне. Высокие, темноволосые, загадочные мужчины никогда были не в моем вкусе. Закатываю глаза от очевидной лжи.
Словно мои мысли призвали его, дверь открывается, и входит Вон. Он с усмешкой смотрит на подушку на полу, прекрасно понимая, что она не сама туда попала. А затем стягивает рубашку, обнажая рельефный пресс и множество татуировок. Повязки на руке больше нет – рана полностью зажила. Это странно. Он расстегивает ремень и медленно вытягивает кожаный ремешок. Всё это время его темные, ониксовые глаза не отрываются от меня. Мышцы на предплечье напрягаются, когда он бросает его на пол. Прежде чем я успеваю возразить и прогнать его, он стягивает штаны.
Передо мной стоит мужчина под два-метра-слишком-много-сантиметров-чтобы-угадать ростом – сплошные мышцами и в одних только, слишком обтягивающих, трусах.
Мой рот открывается сам собой – боги, надеюсь там носок, потому что ни один мужчина не имеет права быть настолько одаренным природой.
Он подхватывает подушку с пола, бросает ее на кровать и растягивается на матрасе, закидывая свою огромную ногу на мою половину. Помечая территорию.
Вот это задница.
– Что ты делаешь? – цежу сквозь стиснутые зубы.
Он одаривает меня победоносной, наглой ухмылкой.
– Это моя комната. Моя кровать. А ты в ней.
Фыркаю и поворачиваюсь к нему спиной.
– Ублюдок, – бормочу себе под нос.
Но оскорбление тонет в оглушительном храпе, исходящем из его дурацких пухлых губ.
Я накрываюсь одеялом с головой.
Глава 9
Несмотря на то, что я спала спокойно, но четырех часов сна явно недостаточно. Теперь чувствую себя уставшей, разбитой и совершенно не выспавшейся.
Вон сидит напротив меня, скрестив накаченные руки на груди. Черные кожаные штаны, которые он надел сегодня, до неприличия обтягивающие, подчеркивают его мускулистые ноги и крепкую, упругую задницу. Боже правый, эта задница, всё в ней кричит о том, что она создана, чтобы трахать. Она то и дело приковывала мое внимание этим утром, пока он заваривал кофе.
Словно наши взгляды связаны невидимой нитью, эти невероятные темные глаза поднимаются и останавливаются на мне, бросая в мою сторону мягкий тлеющий взгляд.
Отпихиваю в сторону мысли о его великолепных достоинствах, снова называю его идиотом и выразительно закатываю глаза.
Он хихикает, наслаждаясь вниманием, независимо от того, хорошее оно или плохое.
Эзра копошится на кухне, готовя… – пока не совсем понимаю, что именно. Что-то кашеобразное, похожее на то, чем я бы накормила свиней. Мой желудок сжимается – неужели это… наш обед?
– Эм… Эзра, могу я тебе помочь?
Под помощью я подразумеваю выбросить это в мусорку.
Она качает головой.
– Нет, нет, я почти закончила, – она принюхивается, и улыбка касается ее лица. – Они здесь.
Сглатываю.
Совру, если скажу, что не чувствую небольшой нервозности. Раньше были только Эзра, Калеб и я. Теперь всё поменялось.
Легкий стук раздается в дверь гостиной, и она тут же распахивается, а на пороге появляется огромный мужчина.
Ничего не скажешь, у него чертовски потрясающее телосложение – такое, которого можно добиться только многолетними упорными тренировками, а не просто генетикой. Его кожа смуглая, теплого, роскошного коричневого цвета, подчеркивающая выразительные глаза. Это глаза «трех часов ночи» – в которые смотришь, танцуя в таверне, те, с которыми знаешь, что, наверное, не стоит идти домой, но всё равно идешь, те, что не дают сомкнуть глаз всю ночь. Туника обтягивает мускулистые руки и торс, V-образный вырез небрежно зашнурован, позволяя увидеть рельеф грудных мышц. Он с грохотом бросает сумки, которые нес, на пол и начинает разминать свое впечатляющее тело, словно после долгой дороги.
Следом входит его женская версия. Повернувшись к нему, она тычет на сумки, брошенные на пол, и шипит:
– Зачем ты свалил все сумки прямо у двери? Отнеси их вниз.
– Я просто разминаю спину. Сделаю это чуть позже, – отвечает мужчина, неторопливо продолжая растягиваться, чтобы еще немного ее позлить.
Они, должно быть, брат и сестра.
– Сделай это сейчас, – рявкает на него женщина.
Он смотрит на нее с вызовом, давая понять, что готов сразиться с ней, если понадобится.
Да, определенно брат и сестра.
И судя по их внешности… Скорее всего, они близнецы. Думаю, что им где-то от двадцати пяти до тридцати.
Как и он, она высокая, но в отличие от его грубой мускулатуры, ее телосложение отличается гибкостью и изяществом. Черты ее лица волевые, но если смотреть на весь «холст», она поразительно красива. На ней одежда для верховой езды – обтягивающие брюки и укороченная рубашка, обнажающая живот. Стиль совершенно не похож на многослойную одежду, которую носят большинство женщин. Но она «контролирует» свой образ, так же как и комнату, в которую только что вошла – уверенность и решимость исходят от нее мощными, чистыми волнами. Такими, что другим женщинам может стать не по себе, если она посмотрит в их сторону.
Следом за ней входит девушка невысокого роста. Она берет за руку высокую девушку, переплетая пальцы. В том, как они держат друг друга за руки, нет ни намека на родственную связь, могу предположить, что они пара.
Невысокая девушка похожа на маленькую куклу – волнистые каштановые волосы и испуганные глаза, как у лани. Мы встречаемся взглядами, и она тут же опускает глаза в пол. На ней прелестное серо-коричневое платье с длинными, струящимися рукавами, лиф украшен изящно вышитыми цветами, словно глазурь на крошечном тортике.
У последнего, кто входит видно только ноги. Судя по коричневым брюкам, это мужчина. У него в руках гора сумок, возвышающаяся над головой, заслоняя обзор. На секунду он напомнил мне Калеба, но я тут же отгоняю нахлынувшие воспоминания и подхожу к нему.
– Давай помогу? – предлагаю я, пытаясь разглядеть его за кучей сумок.
Он выглядит юным, совсем еще мальчишка. Его светло-русые волосы заслоняют карие глаза. Он сдувает прядь в сторону, чтобы лучше видеть, и добродушно улыбается.
– Думаю, я справлюсь. Если не сложно, открой дверь в подвал, – он кивает в сторону двери, и я оглядываюсь через плечо. Впервые ее вижу.
О да, он точно напоминает мне Калеба – всегда откусывает больше, чем может прожевать, но всё равно не сдается.
– Конечно.
Подхожу к двери в подвал, спрятанной под лестницей, и открываю ее. Он нащупывает ногой ступеньку, и начинает медленно спускаться.
– Здравствуйте, дети, – воркует Эзра у меня за спиной и направляется к ним.
Они обнимаются, перекидываются парой фраз о погоде, прежде чем обсудить какого успеха удалось достигнуть мятежникам и прочие детали, сообщая Эзре всё, что она пропустила.
Наблюдать, как она с ними, с этими людьми, которых она явно знает уже давно, было… ну… это было странно. Но думаю, я к этому привыкну.
Протягиваю руку девушке с глазами лани, которая оказалась ближе всех ко мне.
– Привет, – говорю я.
Она уставилась на мою руку, так и не пожав ее, словно не зная, что с ней делать.
Высокая брюнетка встает между нами, словно заслоняя девушку, но при этом тепло улыбается.
– Я Харпер, а это Лира, – говорит она, указывая сначала на себя, а затем на миниатюрную девушку рядом с собой.
Лира прижимается ближе к Харпер, притяжение между ними невозможно не заметить.
Лира застенчиво улыбается, но так и не смотрит мне в глаза.
– Приятно познакомиться. Я Сейдж.
Шатен неторопливо подходит к нам, его руки в карманах. Он тихонько присвистывает.
– Вон не упоминал, что ты такая красотка, – он одаривает меня дерзкой улыбкой, демонстрируя свои белоснежные зубы. – Я Райкер.
Он произносит свое имя с невероятной самоуверенностью и чувством собственного достоинства.
– Приятно познакомиться, Райкер, – говорю, рассчитывая, что он слышал мое имя, когда я представлялась Харпер и Лире.
– Мне тоже очень приятно, – отвечает Райкер, вновь одаривая меня своей очаровательной улыбкой.
Представляю сколько женщин бегают за ним с такой улыбкой. Он, без сомнения, сердцеед.
Вон подкрадывается ко мне, его ноги не имеют права ходить так тихо.
Райкер смотрит на Вона и его улыбка исчезает.
– Ты что выпил весь бурбон без меня? – спрашивает он абсолютно серьезным тоном.
Вон кивает в сторону кухни.
– Только вчера пополнил запасы.
– Вы, два идиота, только попробуйте смыться сегодня в таверну, – грозит им Харпер.
В этот момент я поняла, что она мне уже нравится.
– Послушай сюда, сестренка, – Райкер перекидывает ей руку через плечо, от тяжести его руки, ее плечи опускаются. – То, что ты старше меня на пятнадцать минут, ни хрена не значит.
– Сейчас я покажу тебе «ни хрена не значит», – шипит она, стряхивая его руку. В ее ладони вспыхивает огненный шар.
Эзра бьет их обоих по голове деревянной ложкой, раздается отчетливое «тук-тук».
– Довольно, вы двое.
Огненный шар Харпер гаснет в ладони, когда она тянется и трет ушибленное место. Райкер делает то же самое, зеркально повторяя ее движения. Их синхронность выглядит забавной.
Мы с Воном усмехнулись, и, судя по глазам Лиры, она бы тоже засмеялась – если бы могла. Я еще ни разу не слышала, как Лира говорит… И начинаю сомневаться, а может ли она.
Эзра подталкивает нас к столу.
– Ладно, дети, садитесь. Нам нужно кое-что обсудить. Но сначала… – она берет с плиты огромную кастрюлю с кашей и ставит ее на стол. – …давайте поедим.
* * *
Мы все думаем об одном и том же.
Главный вопрос.
Безопасно ли это?
Перекладываю кашу по тарелке, мой бурлящий желудок умоляет меня не делать этого. И судя по лицам остальных – не считая Эзры, которая с аппетитом ест – они думают о том же самом. Видимо, кулинарные таланты Эзры пользуются еще более дурной славой, чем я думала. Сколько еще пали жертвой ее так называемых блюд? Возможно, нам стоит почтить память этих бедных, несчастных душ минутой молчания.
Харпер сжимает губы, ее взгляд перемещается к Лире, которая выглядит искренне напуганной. Парень, которого, как я выяснила, зовут Сорен, отважился попробовать первым. Мы смотрим на него, ожидая увидеть, какие ужасы нас ждут.
Он наклоняет голову набок, хмурится, а затем… улыбается.
– Ух ты, Эзра, это на самом деле вкусно.
Я чуть не падаю со стула. И судя по взглядам остальных, они тоже.
С удивлением наблюдаю, как Сорен отправляет в рот одну ложку за другой.
Я озадачена. Немного заинтригована. Но в основном шокирована.
Лира сдается следующей, пробует совсем крошечную капельку. Мы все наблюдаем за ней. Ее лицо засияло, и она одобрительно поднимает большой палец вверх.
Близнецы переглядываются, жмут плечами и набрасываются на кашу, зачерпывая полные ложки.
Остались только мы с Воном. Он кивает в сторону каши «давай, пробуй».
Киваю в ответ, предлагая ему начать. Он качает головой.
Урчание в животе заставляет меня сдаться, и я решаюсь попробовать. Наверное, в Царстве Духов наступили заморозки, потому что это… вкусно.
Пока мы едим, воздух наполняется звоном столовых приборов и разговорами, но, несмотря на теплую атмосферу и смех, я чувствую грусть и тоску. Калебу бы здесь понравилось. Он бы легко влился в разговор, подкалывал бы Сорена словно старший брат и поразил бы Райкера и Вона своими обширными познаниями в спиртном. Но вместо того, чтобы быть здесь, он где-то там. Смотрю в кухонное окно над раковиной, и чувствую, как на меня давит груз вины.
Солнце почти достигло зенита, на ясном голубом небе сегодня ни облачка. Светит ли солнце там, где сейчас Калеб? Или там пасмурно? Эта неизвестность мучит меня, извиняюсь и встаю из-за стола, ставлю тарелку в раковину и выхожу на улицу через заднюю дверь.
Глубоко вдыхаю свежий воздух, прислонившись к выступающему бревну. Раствор, который скрепляет его, местами осыпался, крошась на заросшую травой землю. Прохладный октябрьский ветер касается моих рук, покрывая кожу мурашкам. Тру ладони, пытаясь согреться, но, несмотря на холод, мои мысли в другом месте.
Мои мысли с Калебом и где бы он ни был. Цел ли он? Или… Беспокойство перерастает в страх, пока не остается один-единственный вопрос – что, если мы потерпим неудачу?
У меня перехватывает дыхание.
Шепот трепещущих крыльев привлекает мое внимание, и я смотрю в небо. Но вместо птицы, передо мной перо, черное, как беззвездная ночь. Протягиваю руку, хоть и не могу этого объяснить, я просто знаю, что оно прилетит ко мне – они всегда прилетают ко мне. И, действительно, легкий ветерок подталкивает его, и ониксовое перо опускается мне в руки. Оно такое же, как и другие, которые я нашла – переливающееся, огромное, сияющее. Неземное.
Меня накрывает тень, и прохладный ветерок уносится прочь, мои обнаженные руки больше не мерзнут. Отрываю взгляд от ониксового пера и встречаюсь с глазами Вона – они такого же опасного черного цвета, как и перо в моих руках.
«Ты нашла меня», – шепчет затаившийся в моем сознании голос.
Мои глаза расширились от удивления, и перо выскальзывает из моих рук. Ветер подхватывает его.
