Текст книги "Между жизнью и смертью (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Кот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21

Один поцелуй.

И всё.

Только один.

Я смогу это сделать. Я смогу. Я смо…

Толстая дверь захлопывается за мной с яростью раската грома, прерывая мой подбадривающий внутренний монолог и запирая меня в личных покоях, которые, к моему ужасу, не похожи на другие комнаты. Здесь стоит кровать, украшенная роскошными, дорогими на вид мехами, а пол усеян свечами, их мерцающее пламя создает тусклый, интимный свет. Справа от меня дверной проем, занавешенный так, что остается лишь узкий проход в другую комнату. Пар просачивается между шторами, медленно проникая внутрь, словно шаловливая рука, захватывающая новую территорию.

Фу.

– Можешь войти, – раздается мужской голос, принадлежащий советнику короля.

Поджимаю губы, но быстро расслабляю их, вспомнив о яде, которым они покрыты. Медленно подхожу, осторожно отодвигая пальцами ткань и вхожу.

Его мускулистые загорелые руки лежат на бортиках ванны, взгляд быстро скользит по изгибам моего тела, прежде чем он останавливает его на моих глазах.

Часть меня хочет отшатнуться, собраться с мыслями и уйти. Но моя сильная часть ‒ воин, женщина ‒ остается на месте. Я сыграю свою роль. Получу информацию и уйду.

– Хотите, чтобы я присоединилась к Вам? – раздается чувственный голос ‒ мой голос. Откуда он взялся, я не знаю.

Не шевеля рукой, он поднимает палец, указывая на личный бар за моей спиной.

– Я бы предпочел выпить.

– Что бы Вы хотели? – спрашиваю я, медово-сладким тоном.

– Удиви меня, – отвечает он, и его харизматичное обаяние исчезает, хотя голос остается приятным и негрубым.

Легонько киваю, разворачиваюсь и подхожу к бару. Различные хрустальные графины всех форм и размеров аккуратно расставлены на деревянной столешнице, перед ними стоят два хрустальных бокала.

Кажется, он глубоко вдохнул, когда я повернулась. Закатываю глаза, не оценив его осмотр моей пятой точки.

– У тебя довольно необычный цвет волос для твоего возраста, – замечает он.

Беру графин с темно-янтарной жидкостью и наливаю ровно на два пальца.

– Я с ним родилась, – отвечаю, возвращая пробку в хрустальный графин.

– Если хочешь, можешь налить и себе что-нибудь, – предлагает он, и его вежливость застает меня врасплох.

– Я не пью, – лгу, не желая пробовать собственный яд.

– Может быть, чай или воду?

Качаю головой.

– Нет, спасибо. Не хочу испортить блеск для губ.

Разве это не правда?

Подхожу к краю ванны и протягиваю ему бокал.

Он обхватывает его длинными пальцами и рассматривает содержимое. С его губ срывается тихий смешок.

– Никогда не любил виски.

– Прошу прощения. Могу принести Вам что-нибудь другое, – предлагаю я, протягивая руки к бокалу, но он убирает его подальше от меня.

На его лице появляется довольная ухмылка.

– Всё в порядке. Я живу по одному правилу.

– Какому? – спрашиваю, обхватив себя руками.

– Я всегда довожу начатое до конца, – он выпивает содержимое залпом. Его мышцы напрягаются, когда он опускает руку и ставит стакан на деревянный пол. – Сколько тебе лет? – спрашивает он, нахмурив брови и внимательно изучая мое лицо.

– Двадцать два, – отвечаю я и машинально спрашиваю. – А Вам?

– На несколько лет старше тебя, – отвечает он, подмигивая.

– Не хочу Вас обидеть, милорд, но Вы выглядите довольно молодо для советника короля.

– Никаких обид, – отвечает он небрежным тоном. – Меня часто судят по возрасту.

Киваю, указывая на его пустой стакан.

– Хотите, я принесу Вам что-нибудь еще?

– Пытаешься напоить меня?

Нет, просто отравить.

К моему ужасу, я чуть не произнесла это вслух. Блядь.

– Нет, просто подумала, что Вы, возможно, хотите еще, – еле говорю я.

– Где ты родилась? – он вопросительно хмурится.

Вопрос неожиданный, но думаю, что это просто его попытка завязать светскую беседу.

«Соври», – подсказывает голос в моей голове.

– Я не знаю места своего рождения, – честно отвечаю я ‒ слишком честно.

– Разве у тебя нет живых родителей, которые могли бы тебе рассказать?

«Соври» – теперь голос требует.

– Я никогда их не видела, – не могу контролировать свой язык.

Чувствую головокружение, даже легкое опьянение, как будто это я опрокинула тот стакан виски, а не он.

– Тогда кто же тебя вырастил? – продолжает расспрашивать он, сверля меня взглядом.

– Женщина, которая меня приютила, – чуть не зажимаю руками свой предательский рот ‒ я явно отравилась эликсиром правды Эзры. Нужно перевести разговор на него, пока он не узнал еще больше. – Не хочу показаться грубой, но разве разговоры обо мне ‒ то, ради чего Вы меня сюда привели?

– Я бы предпочел поговорить о тебе, чем сидеть здесь наедине со своими мыслями, – отвечает он, откидываясь на спинку ванны и расслабляясь в теплой воде.

– Не понимаю. Я предполагала, что Вы захотите заняться другими вещами. – осмеливаюсь поднять на него взгляд, наполненный похотью.

Он проводит пальцами по своим взъерошенным рыжим волосам.

– Я прихожу сюда, потому что это единственное место, где я могу найти покой от бесконечной работы в замке.

– Значит Вы не…

Он прерывает меня.

– Нет. Я прихожу сюда, в эти личные покои за спокойствием. А взамен я играю свою роль, выбираю одну из вас, но затем не прошу никаких услуг. Никогда. Большинство девушек спят, пока я сижу наедине со своими мыслями.

– Но мадам, она думает, что Вы… неужели она не знает?

– Мои возможности гораздо больше, чем ее. Я предлагаю девушкам хорошую сумму за молчание, и они подыгрывают. Со временем их рассказы породили легенду, что мне нравится определенный аромат, определенный цвет волос ‒ что у меня есть типаж.

Кажется, будто он сейчас закатит глаза.

Почти начинаю чувствовать себя виноватой за то, что собираюсь с ним сделать, хотя после его признания поцелуй с ним становится большей проблемой, чем я думала.

– Значит, меня зря облили ароматом розы и гардении? – спрашиваю я, присаживаясь на край ванны.

Он усмехается.

– Мне действительно нравятся белые цветы гардении, но я не поклонник запаха роз.

– А предпочтение к брюнеткам?

– Мне нравятся блондинки и брюнетки одинаково, но… – он наклоняется вперед, вода плещется по сторонам. Его грубые мозолистые пальцы нежно обхватывают один из моих локонов. – Этот уникальный цвет вызывает у меня особую симпатию.

– Даже так? – спрашиваю я.

Он кивает, выпускает локон из пальцев, и откидывается на металлическую ванну.

– Он напоминает мне о том, кого я когда-то знал.

– Где сейчас этот человек? – спрашиваю, не в силах остановиться.

– Она больше не принадлежит этому миру, воспоминания о ней ‒ призрак, который всегда преследует меня, – отвечает он, и его грудь становится шире, когда делает глубокий, ровный вдох.

Чувствую в нем тоску ‒ по женщине, которая, как мне кажется, была его возлюбленной. И если у меня такие же волосы, как у нее, возможно, получится использовать эту власть над ним.

Зрение становится мутным, но моя цель остается ясной. Не сводя с него взгляда, неторопливо опускаю ногу в воду, проверяя его реакцию.

Он наблюдает.

Но не возражает.

Медленно опускаюсь в огромную ванну. В ней легко поместятся двое.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, встречаясь со мной взглядом.

– Освобождаю тебя от твоего призрака ‒ хотя бы на мгновение.

Подползаю к нему, вода переливается через край, расплескиваясь по полу.

– Тебе не нужно этого делать, – говорит он, хотя его взгляд говорит об обратном.

Нежно прикладываю палец к его губам, затем убираю и наклоняюсь к его лицу. Всего мгновение мы смотрим друг другу в глаза ‒ две отчаянные души, жаждущие вернуть домой утраченного любимого человека.

Закрываю глаза и прижимаюсь губами к его губам. Я представляю, что целую Вона, что это его стальное, татуированное тело подо мной.

И, о боги, как же это горячо.

Я растворяюсь в поцелуе, убеждая себя, что это он.

* * *

– Кстати, как тебя зовут? – спрашиваю я немного позже, хихиканье срывается с моих опухших губ.

– Аркин, – отвечает советник короля, разглядывая свои аккуратно подстриженные ногти на руках, по которым стекают капли воды до предплечья. Он подносит пальцы ближе к лицу, как будто это поможет ему лучше их рассмотреть.

– Ар-кин, – повторяю по слогам.

Чувствую себя легкомысленной, счастливой и пьяной… святые танцующие бананы, неужели элексир Эзры так сильно подействовал.

Мое настроение мгновенно меняется. Я чувствую раздражение. Нужно что-то делать. Я должна была что-то сделать. Мне нужно…

– Ты очень привлекательный, – воркую я, глядя на него, не заботясь о том, что проболтаю еще один секрет.

Он бьет рукой о воду, и мы оба смеемся, как будто это самое смешное, что мы когда-либо видели. Он делает это снова, и мы снова смеемся.

– Ты так на нее похожа, но что-то не так, – бормочет он. – Как будто тебя окутывает вуаль. Твои черты искажены, я не вижу тебя настоящую.

– Что? – я икаю. В его словах столько же смысла, сколько в моих беспорядочных мыслях.

В комнату врываются громкие шаги. Мне становится больно ‒ слишком громко.

Руки хватают меня за плечи, и голос ‒ голос Харпер ‒ заполняет мое сознание.

– Ты в порядке? Я везде тебя искала.

– В порядке, – пытаюсь дотронуться ее носа, но промахиваюсь, и моя рука плюхается обратно в воду.

Поворачиваю голову в сторону Аркина, наши взгляды встречаются, и мы оба начинаем смеяться.

– Нужно вытащить тебя отсюда, – говорит Харпер, обхватывая меня за талию и пытаясь поднять. Мои ноги похожи на две вялые макаронины ‒ невероятно мягкие, размокшие, переваренные, тонкие и длинные макаронины.

Одна пожилая пара продавала их на рынке ‒ как же они назывались? Усиленно пытаюсь вспомнить, напрягая мозг до предела. Я улыбаюсь. Ах да, точно!

– Спагетти! – торжественно вскликиваю я, удовлетворенно кивая.

– Давай, Сейдж, помоги мне, – говорит Харпер, продолжая меня поднимать.

– Эй, шатенка. Скажи мне, ты видишь на ней вуаль? – спрашивает Аркин, труся головой, словно у него двоится в глазах.

Не могу расслышать ответ Харпер, потому что мое тело стало таким тяжелым, а голова… о, мои бедные макаронистые ноги. Я резко поднимаю голову, мне в голову пришла важная мысль.

– Подождите. Кто-нибудь принес соус? Кажется, их лучше подавать с соусом.

– Ну-у-у ладно, – говорит Харпер, вытаскивая меня из ванны.

– А как же Арки-бой? – протестую я.

– Я в порядке. Ты можешь преследовать меня завтра, но только если снимешь вуаль, – невнятно бормочет он, и позади меня раздается всплеск воды.

– Я с ним разберусь, – говорит Харпер, волоча меня к кровати.

Падаю в облако теплых, пушистых простыней, таких мягких, что кажутся райскими, хоть и прилипают к моей мокрой коже. Тело дрожит, но мне не холодно – или, по крайней мере, так кажется. Как спагетти могут быть холодными?

Смутно слышу голоса Харпер и Аркина, но они не более чем гул в моем жужжащем разуме. Закрываю глаза, чтобы не видеть кружащийся потолок. Хочется спать, беззаботно парить в стране снов, подальше от моих кошмаров, невесомая и свободная.

Как перышко, летящее в дыхании ветра. Выше, выше и выше.

Сильный, устойчивый порыв ветра поднимает меня всё выше.

Я знаю, что это он.

Мой ураган, уносящий меня прочь.

Глава 22

Красно-черные блики пляшут перед глазами еще до того, как я успеваю их открыть. Устраиваюсь поудобней, мое тело словно налилось свинцом от слишком долго сна. Хочется остаться здесь, застряв между сном и явью, на всю оставшуюся жизнь. Но меня начинает терзать совесть ‒ накатывая волной ответственности. Она разбивает мой покой и вырывает из сна.

Сглатываю, но в горло словно засыпали мешок гвоздей. И не один.

В моей комнате темно, но я не одна. Сорен спит в кресле рядом, его рот слегка приоткрыт, а по подбородку стекает тоненькая струйка слюны.

Почему Сорен спит в кресле рядом с моей кроватью?

А главное ‒ почему я в постели?

Тянусь к своим воспоминаниям, словно к закрытому сундуку, с которого нужно смахнуть пыль.

Последнее, что я помню…

Мои губы переплетаются с губами советника короля.

Кончиками пальцев касаюсь своих губ. Я думала о Воне, представляла, что это он… хотела, чтобы это был он.

Мы с Воном были далеки от того, чтобы называться парой, далеки от любых ярлыков, но я всё равно чувствую, как предательство впивается когтями в мое сердце, его хватка странная и сбивает с толку. Я не просто поцеловала советника короля… Я растворилась в поцелуе с ним.

Но потом? События ускользают от меня.

– Ты проснулась! – восклицает Сорен, морщит нос и зевает как лев.

– Похоже на то, – мой голос такой же невнятный, как и мои мысли. Качаю головой, всё еще пытаясь пробраться к воспоминаниям. – Что случилось?

– Ты спала последние сорок восемь часов, – говорит Сорен, снова зевая.

Его лицо выглядит бледным, мешки под глазами делают его немного старше ‒ прямо как у Эзры, когда она возвращалась после недельного отсутствия. Они оба обладают Проклятием Разума, возможно, это как-то связано.

– Два дня? – бормочу я. Что, во имя Богини Света, Эзра добавила в этот эликсир, что он вырубил меня на два дня?

– Эмм, Сейдж, мне нужно тебе кое-что сказать. Я вроде как… Мне пришлось… – Сорен замирает в нерешительности.

– Пришлось что? – спрашиваю я.

– Ты кричала без остановки. Мы не могли тебя разбудить. Я просто хотел помочь, и…

– И? – качаю головой, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Я проник в твое подсознание и заглушил твой разум, чтобы ты могла поспать. Спокойно, – говорит он, крепко сжав руки и опустив плечи.

Тяжелый груз, словно свинцовый валун, опускается в моем желудке.

Внезапно я почувствовала его присутствие, на самом краю сознания, застывшего в глубине ‒ тень, которая никогда не исчезнет. Мои личные, сокровенные мысли больше не принадлежат мне. Вторжение в личное пространство, потеря права распоряжаться собой ‒ всё это накатывает на меня, как приливная волна.

– Убирайся, – кричу я, глядя на его силуэт.

– Я не могу. Мне очень жаль. Ты кричала. И плакала, – версия Сорена в моем сознании поворачивается ко мне.

– Верни всё обратно.

Его тень двигается медленно, осторожно.

– Я не могу. Но могу спрятаться. И больше не появляться.

Он сделал, как сказал, его призрак превратился в мышь и забился в нору ‒ с глаз долой, но не из сердца вон. Теперь он всегда будет там… пока кто-то из нас не умрет. Если только не найдется способ всё исправить.

– Мне жаль, – он смотрит на меня умоляющими глазами, полными страдания.

– Мне просто нужно время, чтобы это переварить, – запинаюсь, пытаясь справиться с потрясением.

– Понимаю. Мне было ужасно от того, что я делаю это, – говорит он, и в его глазах блестят слезы. – Твои крики… твои ночные кошмары ‒ казалось, будто за тобой гнались гончие из Царства Духов.

– Я борюсь с этими кошмарами с самого детства. Они ‒ часть моего Проклятия Сновидений. Тебе правда не нужно было… – снова вздыхаю. То, что сделано, уже не изменить. – Ладно. Возможно, Эзра знает, что можно с этим сделать. А пока, видимо, ты просто будешь знать все мои мысли.

От того, что я произнесла это вслух легче не стало.

– Где все? – спрашиваю, сжимая в кулаках сиреневые простыни.

– Готовятся к отъезду, – отвечает он.

Отъезду?

Как мы можем уехать? Я провалила задание с советником короля. Но буду пытаться снова и снова, пока не получим информацию, за которой пришли. Мы не можем уехать сейчас ‒ только не в тот момент, когда мы понятия не имеем, где находится Калеб.

Подол моей хлопковой ночной рубашки касается края деревянных ступеней, пока я спускаюсь на первый этаж. Сорен следует за мной, протестуя против моей активности и настаивая, что мне нужно оставаться в постели и отдыхать.

Бросаю на него свирепый взгляд, и он тут же захлопывает рот.

Входная дверь раскачивается взад-вперед под порывами ветра, а большой мешок, лежавший перед ней, не дает ей закрыться.

Снаружи Райкер ловко застегивает сумку, перекинутую через спину его лошади. Харпер проверяет копыта своей кобылы, ее сумки всё еще лежат на земле.

– Мы не можем уехать, – заявляю я властным тоном.

Райкер качает головой, нежно поглаживая своего мерина.

– Извини, дорогая, но та ночь была провальной. Нам нужно вернуться домой, перегруппироваться и придумать другой план.

– Должен быть какой-то другой способ.

Отказываюсь признавать поражение.

– Какой? Мы упустили единственный шанс, – говорит Харпер, отпуская ногу лошади. Она резко выпрямляется, прохладный осенний ветерок треплет кончик ее хвоста. Улавливаю нотки надменности в ее голосе ‒ упрека.

– Хочешь сказать, это моя вина, что мы не получили информацию?

Она многозначительно смотрит на меня.

– Ты серьезно? – закипаю я от гнева.

– Ты должна была прийти ко мне. Если бы ты сообщила, что тебя выбрали вместо того, чтобы просто уйти, не сказав ни слова, я бы успела вовремя допросить его. Но вместо этого ты решила работать в одиночку, – Харпер скрещивает руки на груди. О, да она в ярости.

Прекрасно. Я как раз не против подраться.

– И когда, по-твоему, у меня было время прийти к тебе? Когда мадам раздевала меня догола или когда меня запихнули в комнату к нему? – парирую я, и моя ярость ничуть не уступает темпераменту огненного близнеца.

Ее яростное выражение лица ‒ гнев, огонь ‒ внезапно гаснет.

Она подходит ко мне и обнимает, крепко сжимая. Ее голос смягчается.

– Прости. Мне жаль, что мы не получили информацию, необходимую для поиска Калеба.

Меня словно ударили мешком с кирпичами. Потеря, которую я ощутила. Неудача. Всё это напрасно. Мне хочется рыдать, но я сдерживаю слезы. Эти чувства постепенно уступают место чему-то другому ‒ в моем сознании начинает формироваться новый план.

– Я хочу вернуться, – говорю я, стискивая зубы от решимости.

Харпер отстраняется от меня, обмениваясь растерянным взглядом со своим близнецом.

– Вернуться?

Киваю

– В купальню.

Железная хватка сковывает мое запястье, разворачивая меня к нему. Даже тени, которые часто цеплялись за его бока, казалось, съежились от страха.

– Это… – рычит Вон, приблизив свое лицо к моему, – …последнее место, куда ты пойдешь.

Но в отличие от теней, я не собираюсь прятаться от него. Смотрю на него в ответ, сосредоточиваясь на этих необузданных, разъяренных глазах, темных, как беззвездная ночь, и показываю ему надвигающуюся бурю в своих.

– Может, нам стоит ее выслушать? – голос Сорена заставляет Вона оторвать свой взгляд от моего.

Мы оба поворачиваем головы к нему, наши тела по-прежнему находятся в опасной близости друг к другу.

– Вот тебе точно, не стоит вмешиваться, – голос Вона опускается до угрожающе низкого тона. Это предупреждение.

– Что происходит? – вмешивается Райкер, требуя объяснений.

– Расскажи им, – требует Вон, его интонация решительная, наполненная непоколебимой силой бога, чей приговор неизбежен.

– Я… – Сорен давится словами. – Ей было так больно. Поэтому я… Я проник.

– Куда ты проник? – спрашивает Харпер, делая шаг вперед.

Сорен отступает назад.

– В ее подсознание.

Райкер сжимает кулаки, выражение лица убийственное. Сквозь стиснутые зубы он произносит:

– Ты что сделал? – словно ему нужно еще раз это услышать, прежде чем избить его.

Харпер повторяет действия своего брата.

– Ты же это не серьезно.

Лира входит в дверь, пытаясь справиться с мешком, почти такого же размера, как и она сама. Сбитая с толку, она смотрит на нас, в поисках ответов на наших лицах.

– Я думал, что помогаю, – пищит Сорен, и краска сходит от лица, делая его мертвецки-бледным.

– Помогаешь? Пошел ты на хуй, Сорен! – Райкер сжимает челюсти, его широкие плечи приподнимаются на вдохе, а на его лице написано отвращение.

Когда он бросается на Сорена, к моему удивлению, именно Вон удерживает его. Прежде чем Харпер успевает сделать то же самое, Лира оказывается рядом, обхватывая своими тонкими руками талию Харпер.

– Это… не поможет, – говорит Вон Райкеру, и два гиганта сталкиваются лбами, представляя собой устрашающий дуэт.

Чувствую себя загипнотизированной, застрявшей в клетке белого шума, наблюдающей за разворачивающейся сценой. Не в силах что-либо сделать или сказать. Я понимаю ярость Райкера из-за того, что случилось с Фэллон. И могу понять, почему Харпер чувствует то же самое ‒ она чуть не потеряла брата из-за того, что произошло лишь от одного намерения прорваться в подсознание.

Но дело не в них.

Это между мной и Сореном. Это была ошибка, а я мастер ошибок, так что кто я такая, чтобы судить? К тому же, он уже искренне извинился. И я стараюсь принять это.

В основном потому, что на карту поставлены вещи поважней ‒ например, жизнь Калеба.

– Хватит! – кричу я, повелительный тон в голосе удивляет даже меня.

Все поворачиваются в мою сторону. Я качаю головой.

– Это всё неважно.

– Как ты можешь такое говорить? – одновременно шипят Райкер и Харпер.

– Потому что я здесь. Живая и здоровая. А Калеб где-то там.

Взмахиваю рукой в сторону, указывая на внешний мир. Мое сердце бешено колотится, накачивая мои вены опьяняющей смесью адреналина, страха и решимости.

Калеб где-то там.

Не хочу больше ничего слушать и тратить время впустую, поэтому поворачиваюсь и направляюсь к двери. Но прежде чем зайти, я даю обещание, чтобы они услышали, чтобы услышал весь мир.

– Я возвращаюсь в эту гребанную купальню.

Чувствую, как моя внутренняя воительница просыпается и потягивается.

И на этот раз я не подведу.