Текст книги "Ближе некуда (СИ)"

Автор книги: Юлия Леру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Я закрыла глаза – резко накатила тошнота.

– И что теперь? Ты меня отпустишь? Я могу сойти с ума, если не вернусь.

– Так и есть. Но я не могу тебя отпустить, увы. Я слишком много вложил в тебя. Будем надеяться, что способность проснется раньше.

Открыв глаза, я посмотрела в его ухмыляющееся лицо.

– Может быть, если бы ты рассказал мне о ней, я могла бы понять, как и что должна делать.

Он помолчал, словно взвешивая «за» и «против». Потом качнулся на пятках.

– Ладно. Ладно, Нина. Как я уже сказал, мне не нужна ты. Мне нужно то, что у тебя внутри. То, что я сам вложил давным-давно в твои тела.

– О чем ты говоришь, – почти простонала я, прижимая руку к виску, который вдруг собрался взорваться.

– Я служил демонам, – сказал он, и ухмылка сползла с его губ. – Я был большим начальником… Жаль, что теперь приходится играть султанчика в этом отсталом мирке, но делать нечего.

– Так ты… помогал врагу? – спросила я, держась за висок.

Его слова не ударили и не шокировали меня. Все, что было для меня важно – это Ворота и Белый мир. Только он имел значение. Только ради него следовало бороться и жить.

– Помоги мне, – я протянула к нему руку. – Помоги мне вернуться в Белый мир… Пожалуйста. И я никому не скажу о том, что ты демон, никому не скажу.

– Я – не демон! – прервал он меня резко. – Я человек, более того, я твой отец в одном из воплощений.

Я закрыла глаза всего на мгновение. Отец. У меня нет отца. Мне нужен Белый мир.

Следующее, что я помню – меня держат четыре птицечеловека, а я ору, кусаюсь, бью ногами и царапаюсь. Я оказалась у самой двери, но их было слишком много, да и за дверью стояла охрана, и меня скрутили. В шею вонзилась игла, и я обмякла. Тело перестало подчиняться, но в голове по-прежнему бушевал ураган.

– Драная кошка, – услышала я слова «господина», когда меня тащили мимо него.

Я заметила, что он держится за щеку, а сквозь пальцы течет кровь. Видимо, я его все-таки зацепила. Мысль об этом вызвала у меня чувство удовлетворения.

– У нее лихорадка, привяжите ее, – бросил он.

– Я хочу в Белый мир! – завизжала я.

– Все мы куда-то хотим.

И, уже на выходе:

– Пришлите ко мне старшего надзирателя. Надо что-то придумать.

Я визжала, пока хватало голоса. На меня надели подобие смирительной рубашки и за талию привязали к кровати. Я била ногами и выкрикивала ругательства до тех пор, пока не охрипла. Но даже потом шептала и шептала весь день и всю ночь напролет:

– Белый мир, Белый мир, Белый мир.

А на следующий день я встретила Корта.

Я плохо помнила, как оказалась в подвалах дворца. Уже потом Корт рассказал, что меня принесли утром, в полубессознательном состоянии, выкрикивающую «Белый мир» на всех знакомых мне языках. «Господин» приказал приковать меня к стене, чтобы я не билась о прутья решетки. Приступы усиливались и учащались буквально на глазах. Я пришла в себя уже ближе к обеду – руки и ноги ободраны от оков, голова разрывается от дикой боли, в горле сухо.

Осознав, где я нахожусь, я испытала шок.

Я лежала на каменном полу, пристегнутая за руки и за ноги к цепи, уходящей к каменному кольцу в стене. Это была явно тюремная камера: вокруг решетки, на двери – замок, у – деревянная лавка. Я повернула голову и увидела, что такие камеры тянутся по обе стороны от меня. Какие-то были пусты, в каких-то плакали и жаловались на жизнь такие же пленники, как я. Ощущение дежавю было настолько сильным, что я почти решила, что снова сплю и вижу эту тюрьму во сне.

Голос рядом уверил меня, что это не так.

– Ну, вот мы и встретились в реальности, Стилгмар Аргентджен.

Я закрутила головой, пытаясь понять, откуда доносится звук. Ангела, сидящего у стены в следующей камере, я заметила не сразу – не потому, что что-то скрывало его от меня. Просто он этого не захотел раньше, а сейчас решил, что момент настал. Я увидела полные губы, темные глаза, белоснежные, почти ослепительно-белые крылья.

– Корт… вандайре? – вспомнила я полное имя.

Он поднялся, и загремела цепь. Ангел, в отличие от меня, был пристегнут только за ногу. Подойдя ближе к решетке, разделяющей наши камеры, Корт прислонился к ней и оглядел меня внимательным взглядом.

– Как ты? Лучше?

Я попыталась сесть, поморщилась от боли в руках и ногах. Покрутила головой – шея затекла от долгого лежания на холодном полу. Кажется, лихорадка отступила. Мои мысли не вертелись более вокруг Белого мира. Гораздо интереснее мне было узнать, где я и как здесь оказался Корт.

– Лучше, – сказала я, отвечая на его вопрос. – Правда, я не помню, как попала сюда.

Он рассказал. Я поднялась на ноги, отмечая и свое грязное платье, и длину цепи, едва позволяющую сделать по камере пару шагов.

– Тебе придется некоторое время провести рядом со мной, – сказал ангел, наблюдая за моими попытками освоиться. – Я могу сдерживать развитие лихорадки, но для этого ты должна держаться со мной рядом и периодически касаться меня. Подойти, я вылечу твои раны.

Цепь не позволила. Тогда я натянула ее до предела, протянула руку – ангел сделал то же самое – и наши пальцы на миг соприкоснулись. Слезы потекли у меня из глаз, но боль, и головная, и в натертых оковами конечностях исчезла.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности.

Где-то вдалеке раздался взрыв истерического хохота, который затем перешел в плач. Корт и ухом не повел, я же вздрогнула и поежилась. Судя по тому, что я видела справа и слева от себя, ряд камер тянулся и тянулся. Пленников было много, они сидели и стояли, плакали и бормотали что-то себе под нос, просили и умоляли, угрожали и смеялись.

– Сколько же их здесь?

– Около сотни, – ответил на мой почти риторический вопрос Корт. – В основном, местные, но есть и такие, как мы, из других миров.

Я повернулась к нему. Кажется, голова вот только обрела ясность. Я вдруг отчетливо поняла, кто сейчас находится рядом со мной. Ангел, да, но не просто ангел. Корт связывался с Лаксом через меня. Он посылал ему сигнал об опасности, он предупреждал его.

– Где Лакс? – спросила я у него с резкостью, которой сама у себя не ожидала.

– Если ты передала ему мое послание, думаю, он в Солнечном мире, – сказал Корт.

Я мотнула головой.

– Конечно, я передала. Но разве ты не знаешь, что война все равно начнется? Люди…

– Прячут у себя последнего из демонов? – закончил он за меня. – Мы все стали свидетелями убийства Лириндайре Айре Айре в Снежном мире, так что да, я думаю, Лакс об этом тоже знает.

Лириндайре? Ли-ра… Ну, конечно, моя Ли-ра не могла зваться просто Ли-рой в этой сложной иерархии ангельских имен. Я подумала о своем теле, лежащем у ее объятого огнем домика. Сколько времени уже прошло? Наверняка моя мать поняла, что я перешла, но ведь никто не знает, что случилось с Ли-рой на самом деле. Никто не знает, что по деревне бродит вампир – а теперь, когда я видела их, я знала, как они выглядят.

Я знала, что в моем родном мире водятся притворщики, но они не нападали на людей даже в полнолуние, когда их сводила с ума луна. Я знала ангелов, но они помогали и людям, и притворщикам и делом, и словом, давали советы и жертвовали собой ради спасения других. Я знала одного вампира – Терна, но и тот предпочел сбежать в другой мир, чтобы не причинить мне вреда.

Но с недавних пор все словно сдвинулось с места, искривилось, исказилось, как в кривом зеркале. Люди убивали друг друга. Вампиры убивали ангелов. Оборотни убивали людей. Только ангелы пока никого не убивали… но, может, я просто не знаю ситуацию в целом?

– Что ты имеешь в виду «все стали свидетелями»? – спросила я у ангела.

Он проницательно на меня посмотрел.

– Ты ведь знаешь о том, что ангелы чувствуют друг друга. Мы можем сказать, жив или мертв тот или иной ангел в любой момент времени. Когда Лириндайре шагнула на порог смерти, она испустила ментальный крик, который услышали все ангелы во Вселенной. Она была одной из самых сильных. Не удивлюсь, если люди, находившиеся поблизости от места ее смерти, тоже услышали этот крик.

– Что это за крик?

– Картинка. Момент смерти, окрашенный эмоциями. Ты находилась с ней рядом, ведь так?

Я кивнула.

– Последняя мысль Лириндайре была о тебе. Она умерла рядом с человеком, которого любила и которого защищала. Она умерла, спасая тебя, и умерла счастливой.

– Не понимаю, – прошептала я. – Если тот вампир хотел убить меня… почему он не сделал этого? Я ведь видела…

– Вампир? – перебил меня Корт. – Вампир? Но в Снежном мире не должно быть вампиров, это не их планета.

Лицо его засветилось от волнения. Он зашагал по камере туда-сюда, не глядя на меня. При каждом движении цепь гремела по каменному полу.

– Стилгмар, расскажи-ка мне, как ты попала сюда, – попросил он минуту спустя.

Я кивнула.

– Ладно, только не называй меня Стилгмар. Не люблю это имя. Зови… – и тут я осеклась. – Хм. Ладно, зови хотя бы Стил.

– Хорошо. Тогда зови меня Корт. – Я кивнула. – Стил, расскажи.

Я коротко пересказала все то, что произошло со мной с момента смерти Ли-ры. Корт молчал, слушал, не перебивал. На лице его проступили сначала сомнения, потом догадка. Он сжал губы, сосредоточенно раздумывая, дождался, пока я замолчу и кивнул.

– Да. Я так и думал. – Ангел вздохнул. – Кажется, вампиры правы, развязывая с нами эту войну.

Я посмотрела на него.

– О чем ты?

– Вампир убил Лириндайре из-за того, что она отказалась раскрыть ему, кого защищает в Снежном мире. Защищала она тебя. Подозреваю, что ты как-то связана с последним демоном, только не знаю, как. Иначе объяснить это невозможно. Лириндайре находилась в Снежном мире только из-за тебя. И приняла смерть за тебя. Она не отдала бы жизнь просто так, это была жертва. Она позволила убить себя, чтобы все ангелы тебя увидели.

– Хочешь сказать, что я – последний демон? – в ужасе спросила я.

Боже, и я еще смеялась, когда говорила тетушке Раштлек, что могу оказаться вселенским Злом!

– Нет, – он покачал головой. – Лириндайре убила бы тебя, если бы это было так. Но похоже, что она за тобой… приглядывала. Теперь мы все будем за тобой приглядывать, Стил.

Мне не понравилось выражение его лица. Но я сразу же перестала об этом думать. Белый мир – вот, что важнее.

– Корт, – сказала я испуганно, понимая, что вот-вот начнется приступ.

Он без слов подошел и протянул руку.

– Просто коснись меня.

Я дотронулась до его пальцев, мечтая, чтобы он пробил крышу тюрьмы и унес меня в Белый мир. В следующую секунду перед глазами вспыхнул яркий свет, и из них заструились слезы. Желание удариться головой о стену, проломить ее и бежать Белый мир тоже прошло.

Остаток дня мы разговаривали. Корт рассказал о себе. Когда-то он был одним из лучших ангелов Мастера правления, но не так давно покинул Белый мир навсегда. После исчезновения Фея ангелы решили мобилизоваться. Человеческие миры были взяты под строгий контроль, и Корту достался один из миров в дальнем конце Вселенной. Там его и ждала засада. Вампиры применили узы – они действуют одинаково и на людей, и на ангелов. Он не успел ничего понять – просто закрыл глаза, а открыл уже здесь.

– Я не знал, что в каком-то из миров сохранили секрет уз, – сказал он мне. – Видишь ли, «узы смирения и покорности» – именно то оружие, с помощью которого демоны подчиняли себе миры и заставляли людей и вампиров, и даже ангелов вставать под свои знамена.

Я вспомнила о своей способности и промолчала.

– Именно так были покорены самые ожесточенно сопротивляющиеся миры. Все бы закончилось нашим поражением, если бы не человек, которого в Белом мире ты знаешь, как героя. Ты встречалась с ним?

Я покачала головой.

– Герой прибыл к нам с одной из заброшенных планет. Цивилизация там не прижилась – все сгубила местная неприветливая атмосфера. Люди как-то послали туда сорок тысяч колонистов. Но дети там почти не рождались, и через несколько сотен лет на планете осталась едва ли тысяча человек. Герой был одним из этой тысячи. Он и его сородичи работали на добыче минерала – материала, который помогал им выживать. Наверное, минерал был радиоактивным, во всяком случае, те, кто работал с ним, как-то изменились – и оказались невосприимчивы к узам. Герой и несколько его друзей добрались до ближайшей планеты с Воротами и прыгнули в Белый мир.

Я внимательно слушала: еще никто не рассказывал мне о Герое так подробно.

– В Белом мире открывается очень много Ворот. Минерал растащили по мирам, узы перестали действовать, и мы организовали контрнаступление. Демоны погибли, напоследок взорвав ту планету, на которой добывался минерал. Войну мы выиграли, но ужасной ценой – многие погибли, многие сошли с ума, поняв, что натворили под действием уз. Но это еще не все. Минерал оказался и вправду радиоактивным. На планетах, где он остался, начались мутации. Люди, которые работали с минералом, болели и умирали. Герой и его друзья собрали минерал и увезли его на одну из необитаемых планет в системе Белого мира. Там он и лежит до сих пор.

– Но если узы снова появились…

– Мы так и не узнали, откуда демоны взяли такое оружие, – сказал Корт. – Если оно снова объявилось, значит, вампиры правы, и где-то скрывается демон. И почему-то именно теперь те, кто тайно все эти годы надеялся на возвращение демонов, решил, что пора действовать.

– Они чего-то ждали и дождались, – сказала я, вспоминая слова «господина» о том, что способность должна проявиться в еще одном моем воплощении, а потом…

А что потом? Что со мной будет потом?

Я обхватила себя руками и отошла к скамейке. Мысли вихрем носились в голове, одна хуже другой. Вампир пытался убить меня, ангел отдал за меня жизнь. «Господин» – я не могла называть этого человека отцом – отдал за меня кучу денег. Он был на стороне демонов, и он знает секрет уз. И ему нужна не я сама – а это значит, что я и правда не последний демон – ему нужно что-то внутри меня. Но что?

– Корт, – позвала я, и ангел сразу же повернулся ко мне. – Ты можешь передать Лаксу то, что я тебе рассказала?

Он покачал головой.

– Я могу связаться только с тем, на ком его метка, но Камнри я больше не вижу и не могу до нее дотянуться.

– А другие? Ининджер, Мастер правления?

– Нет. Ангел связан только с теми, кому он спасал жизнь. Я лечил Ининджера и Лентерна… и еще многих. Но воскрешал я только Лакса.

Я подумала о смерти вампира… Инфи, нет, не буду думать, у меня мозг расплавится.

– Так ты архангел? – спросила я. – Я думала, они все выглядят как дети.

– В Белом мире я и выгляжу, как ребенок, – сказал Корт. – Ты видела меня в павильоне, когда приходила выбирать одежду для приема у Ининджера. Потому я и узнал тебя, когда попробовал достучаться до Лакса в Снежном мире. Но я связался и с Камнри. А теперь не могу. Наверное, она умерла.

Он сказал это спокойно и холодно, а у меня перехватило дыхание. Пана. Мать Терна. Женщина, которая учила меня жизненным мудростям. Женщина, которая избавилась от сына в одном из миров, чтобы не оставлять его беззащитным перед лицом врага.

Сначала Ли-ра, теперь она. Я уселась на скамейку, опустив голову и глядя на свои прикрытые платьем колени.

– Ты уверен?

– Да, – сказал Корт. – Так же как в смерти Лириндайре.

ГЛАВА 37

Остаток вечера прошел спокойно. Птицелюди принесли еду, и, ужиная, я поняла, почему ангел при всей его силе и мощи не пытается сбежать из заточения. Ключи от дверей тюрьмы были узами. Прежде чем занести еду охранники приказали ему отойти к стене и стоять там. Он послушался так, словно это и собирался делать. Как там сказал «господин»? Импульс идет прямо в мозг. Я вспомнила и свои ощущения от способности – это непередаваемое чувство власти над другими живыми существами и способность контролировать волю. Джорнаки пытались сопротивляться – и не справились. Умерли, один за другим отправившись туда, куда я приказала.

В тарелке из материала, похожего на плотную бумагу, лежали кусок мяса и какие-то овощи. Я не знала, кем питаются местные гурманы, но попробовала, сказав себе, что после зеленых водорослей Миламира я уже должна перестать удивляться вкусам и виду пищи. Мясо напоминало по вкусу курицу. С сомнением посмотрев на птицелюдей, я постаралась выбросить из головы непрошеные мысли. Прикончив овощи, я отставила тарелку и посмотрела на Корта. Он тоже доел, и, взяв в руки тарелку, швырнул ее через решетку в коридор. Решив не отставать, я последовала его примеру.

– Остатки пищи на тарелке очень быстро начинают портиться, – сказал он, поймав мой взгляд. – Их уберут.

– Хорошо.

И в самом деле, птицелюди скоро вернулись. Их человеческие глаза казались мне странными и немного жутковатыми. Я вспомнила о рептилоидах, которых видела во сне, и вздрогнула. Нет уж, лучше они, чем те змееголовые люди. Хотя чем лучше?

Я попыталась завязать с Кортом разговор, но он явно думал о своем, так что, задав пару вопросов о Лаксе и Белом мире, я замолчала. Усевшись на скамейку, я поджала колени к груди, обхватила их руками, задумалась.

Я провела в этом мире уже девять дней, каждый из которых приближал цивилизации теплокровных и холоднокровных созданий к войне. Кровопролитной войне за право обладания тем, чего у ангелов могло и не быть. Зачем кому-то скрывать у себя последнего из рода Врага? Зачем кому-то подвергать риску миллионы форм жизни? Ради чего?

Один-единственный демон – только если они не размножаются почкованием – не может стать началом новой цивилизации. В моем мире цивилизация не ушла далеко от попыток клонирования и овечки Долли, но я была уверена – в других мирах ситуация может обстоять совершенно иначе. Вполне возможно, что на каких-то планетах создаются целые армии, состоящие из клонов. Почему же за две тысячи лет тот, кто держал у себя последнего из рода демонов, не создал легион похожих друг на друга, как игрушечные солдатики, воинов? Мне не хотелось знать ответы на эти вопросы. Мне хотелось проснуться, дома, вечером того дня, когда погибла Ли-ра. Пойти к ней, позвать людей с оружием, защитить ее от неминуемой смерти.

Ах, Ли-ра. Мой ангел-хранитель, который позволил себя убить, чтобы рассказать другим ангелам обо мне. Мой друг, который был со мной от рождения и до самой своей смерти.

Свет, льющийся из вмонтированных в потолок светильников неожиданно погас, и тюрьма утонула в кромешной тьме. Пленники застонали, заворочались, закричали, пугаясь этой тьмы, но мне она почему-то принесла успокоение. А может, все дело в том, что в темноте Корт не сможет увидеть слез на моих глазах.

Мыслей о Белом мире не было, и я решила, что можно поспать. Однако на жесткой скамейке заснуть получилось далеко не сразу. Я ворочалась, вспоминала Ли-ру, думала о Пане, представляла себе лицо Терна, уходящего в Солнечный мир, лицо Трайна, убегающего в Белый мир от лихорадки возвращения. Теперь я знала, что это такое.

Теперь я…

В следующий миг я оказалась на полу, стоя на коленях в луже собственной крови. Горел яркий свет, пленники вокруг стонали и вопили как безумные, дергали цепи, рычали и ревели как загнанные в угол звери. Стоял такой дикий вой, что я не слышала собственного голоса, а выстрелы, прозвучавшие совсем рядом, воспринялись мною как хлопки праздничных петард.

Я дергала руками и ногами, пыталась вырваться из оков, удерживающих меня на пути к Белому миру. Серебристый свет Ворот казался почти осязаемым. Я слышала их легкое гудение, чувствовала запах нагретого солнцем песка, я знала, что Белый мир меня ждет и любит.

– Пусти-и-и-и-и! – услышала я сквозь гул чужих, полных ярости голосов свой крик.

– Поднимите стену! – вопил «господин», мечась у запертой клетки. – Поднимите!

Но птицелюди не подчинялись его приказам. Сквозь белую дымку приступа я увидела, что четыре птицечеловека – охрана «господина» тоже сошли с ума. Они бились о прутья моей клетки, просовывали сквозь решетку руки и кричали, кричали, кричали…

Решетка, разделяющая наши клетки, наконец, с режущим уши скрипом поехала вверх. Корт ринулся ко мне, но его не пустила цепь, остановила, заставила упасть на одно колено, яростно хлопая по воздуху раскрывшимися крыльями. В этот момент раздались еще выстрелы – два, три четыре. Запахло смертью и болью, и этот запах заставил меня поднять голову и посмотреть вперед. Я увидела распростертые у двери тела птицелюдей и «господина», стоящего над ними с дымящимся оружием в руке, а потом на меня снова накатила волна безумия.

Очнулась я в объятьях ангела. Корт прижимал меня к себе, спиной к своей широкой горячей груди, по моему лицу текли слезы. «Господин» стоял рядом с нами, держа ангела на прицеле какого-то, напоминающего земной автомат, оружия. Он кричал.

– Я же сказал тебе, это не-воз-мож-но! Невозможно, ты понял?!

– Если она не будет со мной в одной клетке, она умрет, – сквозь зубы чеканил Корт. – Сколько своих людей ты потерял? Четверых?

«Господин» оглянулся на трупы своих солдат. Лицо его было искажено злостью, но направлена она была не на меня и не на ангела. Он злился на себя, и на какой-то миг мое еще затуманенное сознание посетила мысль, полная удовлетворения.

«Он себя переоценил. Он не ожидал, что это случится».

– И будет больше, – продолжил Корт, все еще прижимая меня к себе. – Я не знаю, что не так с ее кровью, но, похоже, кое-кого из твоих ребят она сводит с ума. Я не знаю, зачем она тебе нужна, но, похоже, ты не хочешь, чтобы каждый раз открыв дверь ее клетки, твои ребята пытались ее прикончить.

Я застонала и закрыла глаза, чувствуя тошноту, но они оба словно забыли обо мне.

– Это не твое дело! – рявкнул «господин». – Узы…

– Узы не действуют на тех, кого жжет лихорадка возвращения, – веско сказал Корт. – Похоже, ее кровь туманит им разум.

– Что ты предлагаешь? Вы вдвоем сговоритесь и устроите побег, – спросил «господин» почти мирно.

Ангел хмыкнул.

– Ну, на меня-то узы действуют. Ты всегда можешь запретить мне выходить из клетки.

Я открыла глаза, посмотрела на «господина» и поймала на себе его бешеный взгляд.

– Проснулась, красавица, – сказал он с едкой иронией в голосе. – Твоя выходка дорого мне стоила, ты знаешь. Молись своим богам, чтобы способность проявилась у тебя как можно скорее.

Похоже, решение он уже принял. «Господин» развернулся и пошел к выходу, к дверям, возле которых остывали тела его убитых им же охранников. Уже в коридоре обернулся. Корт так и прижимал меня к себе, и, похоже, его это страшно позабавилось. Мерзко ухмыльнувшись, «господин» кивнул.

– Что ж. оставайся с ней. Оставайся.

Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. «Господин» обернулся к нам, помахал ключами, зажатыми в руке.

– Ты остаешься в клетке, даже если дверь открыта. Я сказал.

Когда шаги его затихли, я осознала, что и в коридоре стало очень тихо. Пленники успокоились, как по мановению волшебной палочки, вернувшись к своему обычному, уже знакомому мне бормотанию и плачу.

Корт отпустил меня, усадив на скамейку. Я оглядела свои руки и ноги – конечно же, на них не осталось ни ссадины после его лечения, но все же. Лужа сворачивающейся крови на полу красноречиво давала понять, что у меня действительно был приступ. Тела птицелюдей свидетельствовали о том, что намерения их были серьезными.

– Жаль, что во время лихорадки возвращения менять воплощение невозможно. Ты могла бы сбежать отсюда, но если попробуешь сейчас… умрешь. Кстати, запах твоей свежей крови свел с ума половину тюрьмы, – сказал Корт, глядя на меня с другого конца клетки, ставшей теперь в два раза шире. Я заметила, что цепь на его ноге стала длиннее, и теперь он мог перемещаться и по моей части камеры. А вот со мной все было по-старому. – Тебе ведь такое знакомо, правда?

Я кивнула.

– Волк напал на меня в Снежном мире. И в Дайтерри… – я запнулась. – И в Дайтерри на меня напали деревья.

В Дайтерри меня едва не убили деревья, так будет точнее. Меня и всех тех, кто был со мною рядом. Вот только, получается, что напали они на остальных из-за меня? Я посмотрела на мертвых птицелюдей у клетки и сглотнула. Они тоже почувствовали запах моей крови и напали. Точнее, напали бы, если бы не решетка, ставшая для них непреодолимой преградой. Но если бы дверь была открыта…

– Так выходит, я и правда стала причиной нападения деревьев, – я просто должна была это высказать вслух, произнести, озвучить, признать.

Ну, конечно. Тот последний сон, в котором Фей предупредил меня – «не позволяй никому узнать цвет своей крови». Те слова волка про то, что он бросился на меня, почувствовав запах моей «овечьей» крови. А дайт напали на меня после того, как я при падении снесла кожу на локтях. Везде и всегда причиной была моя кровь.

Я была глупа и слепа, отрицая очевидное.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он, внимательно глядя на меня, но я не слушала его, да и не нужно мне было его понимание.

Все дело было в моей крови. Все дело было в том, что находилось в моей крови – наверняка это и имел в виду «господин», когда говорил о том, что ему нужна не я, а то, что внутри меня. Но почему-то это начало проявляться только сейчас. Почему-то животные не сходили с ума от запаха моей крови еще год или два назад.

– Корт, – промолвила я, глядя на него. – Так ему нужна моя кровь?

Он пожал плечами.

– Я честно не знаю, Стил. Давай мы не будем говорить об этом, хотя бы пока не уберут тела. Не хотелось бы, чтобы кто-то из птичек потом рассказал «господину» о том, что слышал.

– Но как они…

Я замерла по его знаку. Корт предупредил вовремя. Буквально через мгновение послышался топот нескольких пар ног, и вот уже к нашей клетке в полном облачении – маски, костюмы, оружие – подошла целая группа птицелюдей. У того из них, кто шел первым – высокого и плечистого, в руках были ключи, которыми он осторожно и почти аккуратно отпер дверь. Словно боялся, что я сейчас заору, выбегу и врежу ему ногой промеж глаз. Я, может, и выбежала бы, но цепи по-прежнему не давали мне свободы движений.

Но этим людям не была нужна я.

По знаку я и ангел перебрались в его часть клетки. Мне пришлось натянуть цепь до предела, и, похоже, расстояние, на которое я смогла отойти, птицелюдей не удовлетворило. Они о чем-то быстро переговорили и перегруппировались. Трое вошли внутрь, четверо остались снаружи, в том числе и тот, у кого были ключи. Он захлопнул за вошедшими дверь и знаком отдал приказ навести на нас оружие. Выглядело это все устрашающе.

За спинами у вошедших были баллоны. Быстро и методично один с помощью пульверизатора нанес на пятна крови на полу какую-то пенистую жидкость. Потом двое нацелили на образовавшуюся смесь мощные струи воды и смыли кровь в отверстие в углу камеры, очевидно, предназначенное как раз для таких целей. Высокий отворил дверь, выпустил эту троицу наружу и снова запер. Я думала, что на этом процедура закончится, но оказалось, все только начинается.

Заперев дверь с моей стороны, птицелюди перешли к двери, которая раньше вела в камеру ангела. По знаку я отошла прочь, ангел остался на месте. Похоже, Корту уже не раз приходилось участвовать в том, что должно было произойти, во всяком случае, он спокойно скрестил руки на груди, сложил крылья и стал ждать.

Тела погибших птицелюдей перетащили к открытой двери. Я недолго оставалась в неведении относительно того, что с ними собираются делать. По сигналу главного тело первого птицечеловека занесли внутрь и положили на пол перед Кортом.

Он занес над трупом руку, и все мы на мгновение зажмурились от вспышки ярчайшего синего света. В следующий миг убитый зашевелился и попытался подняться с пола.

Он воскрес.

Корт оживил одного за другим всех остальных «покойников», пока те трое, что мыли мою камеру, уничтожали следы крови у входа в нее. Казалось, для ангела не составляло труда воскресить четверых птицелюдей, однако, он всем своим видом выражал такое отвращение к тому, что делает, что даже высокий птицечеловек с ключами как-то съежился и опустил голову.

Наконец, последний из убитых поднялся, с оторопелым видом оглядываясь вокруг. Птицелюди вышли и заперли за собой дверь. Не глядя на нас, они направились туда же, откуда пришли.

– Эй, а спасибо? – крикнул вслед Корт. – Я вообще-то к жизни вас вернул!

Повернувшись ко мне, он пожал плечами.

– Никогда не благодарят.

Я все еще смотрела на него с открытым ртом, и Корту пришлось объяснить.

– Я не воскрешал их – биологическая смерть есть биологическая смерть. А вот из клинической смерти вывести их было можно. Этот демонопоклонник специально стрелял не насмерть, знал, что я сумею их спасти.

– Так они не были мертвы?

– На грани, – сказал он. – Я просто дал их сердцам мощный заряд энергии, и они вернули мозг к жизни. А омоложение – как приятный бонус.

– Омоложение, – повторила я.

Он кивнул.

– Ну да. Они ведь какое-то время были почти мертвы. Вернув их к жизни, я просто отмотал время назад, так что теперь они стали чуть моложе, чем были. Словно побывали в криокамере. – Он вздохнул, понимая, что и это нуждается в пояснении. – Ее используют, чтобы заморозить людей, а потом разморозить через некоторое время – в каких-то мирах так пытаются сохранить молодость своих воплощ… – он запнулся, глядя на выражение моего лица. – У тебя что, приступ?

Корт оказался рядом в мгновение ока, но я замахала руками, одновременно пытаясь не упустить мысль и донести ее до него.

– Корт, послушай меня, послушай. Ты сказал, криокамера, ты сказал «разморозить»…

– Да. В криокамеру помещается человек, потом его температура доводится до точки замерзания…

– Неважно… – перебила я, и он замолчал. – Это неважно. Корт, послушай меня внимательно. Мне кажется, я знаю, где скрывается последний из рода демонов и почему его нашли именно сейчас.

Я сделала глубокий вздох, сама не веря в то, что пытаюсь озвучить.

– Мне кажется, демона спрятали после войны в ледниках Дайтерри. Устроили ему там криокамеру, понимаешь? Убрали его с радаров до поры до времени, чтобы разморозить, когда настанет подходящий момент. И подходящий момент настал – «господин» сам сказал мне, что они ждут только последнего проявления моей способности, чтобы начать действовать. Я практически уверена в этом, он мне сам об этом говорил.

– В Дайтерри больше нет Ворот, – сказал Корт, глядя на меня. – Они закрылись.

Он еще немного подумал, потом отошел от меня, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль.

– Похоже, пора использовать резервный канал связи, – сказал он, поворачиваясь ко мне. – Узы запрещают мне связываться с ангелами, так что попробуем выйти на Лакса другим путем.

– Ты же сказал, что больше ни на ком нет его метки.

– Есть, – помолчал он. – Правда, я никогда не думал о том, чтобы использовать этот канал. Слишком он еще хрупкий.

– Кто? О ком ты?

– В истинном мире у Лакса есть брат или сестра?

Я кивнула.

– Фелик. Брат. Но он же еще совсем ребенок, что он может сделать?

Ангел посмотрел на меня. На мгновение его глаза вспыхнули синим светом – тем, что я видела у Ли-ры перед смертью и у Фея в своем сне.