Текст книги "Любовь на грани смерти (СИ)"

Автор книги: Юлия Гойгель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

Глава 16. Пробуждение

– Леон, вы меня слышите, Леон? – пыталась достучаться до его сознания. Но на лице мужчины не дрогнул не один мускул, не мелькнула тень узнавания.

Рука с кинжалом, занесённая над моей грудью, стала медленно опускаться. Я вцепилась пальцами в простыни холодея от ужаса. Кончик острого лезвия легко скользнул по ложбинке между полушариями. Боли я не почувствовала, но следом за лезвием потянулся тонкий длинный порез.

– Леон, где ты? – взмолилась я. – Кого мне теперь звать? Где тебя искать, когда ты мне так нужен?

Что-то дрогнуло внутри него. Но чёрный зрачок по-прежнему затапливал зелёную радужку.

– Леон, услышь, услышь меня, – я обхватила ногами его спину. – Мне страшно, мне очень-очень страшно.

Его глаза прошлись по моим разведённым бёдрам. Рука с кинжалом опустилась следом за взглядом.

Только не это!!!

– Леон, – простонала я.

Холодное лезвие плашмя прижалось к гладкому лобку. Я застыла, боясь пошевелиться. Он чуть надавил, но не царапнул, затем повёл ниже. Я замерла от ужаса.

– Не шевелись, Лиз, – хрипло прошептал и развёл пальцами нежные складочки, чтобы острое лезвие не коснулось их. Чуть двигал кинжалом, но не ранил. Он так и не снял брюки, но я видела, как набухает и крепнет мужской член. Прошлый раз я не обратила на это внимание, но теперь чётко увидела его принадлежность к исламской культуре по отсутствию крайней плоти. И на столе в его доме никогда не было блюд из свинины. В основном говядина и курица, намного реже – рыба.

Кем был этот человек? И, главное, кем он являлся теперь? И кем в его глазах была я?

– Возьми в руку, – приказал мне, убирая кинжал в сторону. – Коснись себя.

Сделала, как он говорил. Обхватила ладонью крупный возбуждённый член, ещё влажный от смазки, немного поласкала пальцами. Мне нравилось его трогать, если бы он только всё полностью осознавал, а я не боялась, что в любую секунду он вновь станет безжалостным монстром. Медленно провела по своим влажным и нежным складочкам, как он недавно водил острым лезвием кинжала. И вскрикнула, когда мужчина резко проник внутрь.

Упала на спину, разбросав в сторону ноги. Он вновь брал меня яростными грубыми движениями и обхватывать ногами его спину было невозможно. И, чем сильнее росло его возбуждение, тем больше он проигрывал битву с самим собой. Вновь рванул меня за волосы, вынуждая стать на колени и ещё сильнее врезаясь в меня сзади. В крепкой руке мелькнуло острое оружие, прижалось к моему позвоночнику. Боли не было, но я понимала, что каждый выпад его тела отражается порезами на моей коже.

В какой-то момент перед моими глазами вновь мелькнули его пальцы, испачканные моей кровью. Плотная темнота, сжалившись, окутала моё сознание.

Что-то резкое и остро пахнущее выдернуло меня из забытья. Я громко чихнула от сильного запаха.

– Живая? – поинтересовался Стас и убрал смоченную какой-то гадостью ватку из-под моего носа. – Больно?

Я попыталась посмотреть на собственную спину.

– Не знаю. Должно болеть?

– Порезы больше похожи на царапины. Не глубокие, через пару дней и следа не останется. А ремешок ещё долго помнить будешь. Сейчас смажем твою попу заживляющей мазью, затем выпьешь таблетку и поспишь, – ответил он.

Я лежала на животе, как и была, полностью обнажённой.

– Стас, а накрыть меня можно?

– Можно. Но, если начну мазать через одеяло, вряд ли поможет. Не беспокойся, я не пёс, на кости не бросаюсь, – успокоил меня мужчина.

Мой блуждающий взгляд прошёлся по спальне. Никого. Леон, так и оставшись в брюках, лежал чуть дальше от меня на кровати. Его глаза были закрыты.

– Что с ним? – невольно вырвалось у меня.

– Ничего. Спит. Часа через два оклемается, – буркнул Стас, втирая в мои ягодицы прохладный гель. Сразу стало легче.

– Что произошло? – спросила я, не надеясь на ответ. Мускулистый Горыныч всегда был немногословен.

– Пока точно не знаю. Кто-то пообещал этой дуре Каролине крупную сумму за то, чтобы она сегодня легла под Леона. Да ещё какой-то дряни приказали ему подлить. Сказали, что у мужика не стоит, нужно помочь. Так как она у нас девственница, может заинтересовать Леона настолько, что тот на ней женится. По факту «этот кто-то» рассчитывал, что от Каролины останется одно большое мокрое место. Даже с полицией подсуетился. Они припёрлись сюда, надеясь увидеть жестко изнасилованный труп бедной молодой девочки, разрезанной и разорванной на британский флаг богатым извращенцем, – как всегда не стал выбирать выражения Стас.

– Они почти это увидели, – ужаснулась я. – Где эта девушка?

– С Владом. Уже сама поняла, что вляпалась в самое настоящее дерьмо. Боится домой возвращаться.

– Но она же видела этого заказчика?

– Не совсем. Они встречались только в клубе. А там многие мужчины и женщины носят маски, особенно в период общения, когда нет сексуальных контактов. В клубе приличные членские взносы. Далеко не всем по карману. И своими настоящими лицами, как и фамилиями, там светить не любят. Всё, что смогла сказать Каролина, что мужчина, который с ней общался, приятный, располагающий к себе. Высокий, плечистый, около пятидесяти, плюс-минус пару лет. Очень легко входит в доверие. Я, конечно, попытаюсь проверить всех посетителей клуба, но это займёт много времени. Там очень сильно оберегают личную жизнь каждого клиента и никаких записей не ведётся. За это платят большие деньги, – добавил Стас и набросил на меня простыню. Достал из кармана небольшую коробочку с таблетками и, выдавив одну из блистера, засунул мне в рот, дав запить стаканом воды. – Допивай до конца. Это обезболивающее со снотворным эффектом. Засыпай и не бойся. Я останусь в спальне пока Леон полностью не придёт в себя. Ещё один вопрос: ты видела, откуда взялся нож? Был у Леона с собой?

– Нет. В кровати. Лежал под одной из подушек.

Уснула я почти мгновенно. Первым, что почувствовала, проснувшись – это неприятная одеревенелость всего тела. Я никогда не спала на животе и сразу же попробовала перевернуться на спину.

– Тише-тише, – шепнул знакомый голос, и я невольно сжалась от прикосновения его рук. Мужчина почувствовал.

– Не бойся, Лиза. Я в порядке.

– Не скажу того же о себе, – не смолчала я. Язык с трудом ворочался, сильно хотелось пить, голова словно свинцом налилась. – Не могу больше на животе лежать.

Бесов медленно повернул меня на бок, поморщился. Видимо, как и сзади, спереди я тоже выглядела не очень. Пусть идёт к своей Каролине! Там всё намного симпатичнее.

– Мне лучше вернуться в свою комнату, – пробормотала я, пытаясь сесть. Попа тут же отозвалась болью. – Ай!

Начальник чуть сильнее нажал мне на плечи, удерживая на боку:

– Не хочешь меня видеть? – понимающе спросил мужчина.

– Придётся, – отозвался Стас, садясь на ковре, где до этого спал. – Медбратом я не нанимался. Мазь можно наносить в первые сутки через каждые четыре часа. Могу таблетку дать, но лучше ещё часа два потерпеть.

– Не нужно таблетку, – отказалась я. – Ничего после неё не соображаю.

– Есть такое, – согласился Стас и направился к двери. – Спокойной ночи.

Очень сильно захотелось в туалет по-маленькому. Придерживая простынь, попыталась ссунуться с кровати. На попу точно не сесть.

– Лиза, тебе не нужно оставаться сейчас одной, – повысил голос Бесов, думая, что я собираюсь ползти в свою комнату.

– Мне в туалет нужно, – призналась я. Живот тянуло, между ног саднило, бёдра казались липкими и грязными.

Мужчина сдёрнул мешающую простынь и помог слезть с кровати. Приподнял за плечи и отнёс в туалет. Сесть на унитаз не представлялось возможным.

– Я тебя придержу, а ты писай, – посоветовал начальник, обхватывая меня руками за спину. – Поздно стесняться.

Терпеть я больше не могла, поэтому упрямиться не стала. Оторвав бумажку промокнула между ног. На ней тут же остались вязкие следы.

– Сколько раз я в тебя кончил? – пробормотал босс.

– Четыре или пять, – ответила я. – Может, больше.

– Когда у тебя женские дни должны начаться?

– Через два или три дня. Но этого же ничего не значит. Лучше купить таблетки.

– Наверное, но не хочется твой организм травить, – покачал головой мужчина. – Тебе там не больно? Может, к врачу нужно? Я был очень груб, да?

– Я помнила, где у вас лежит смазка, – призналась в ответ. – Всё саднит, но боли нет. И крови. Если бы что-то было не в порядке, кровь бы была? Я в душ хочу.

– Не сейчас. В ванной есть биде. Попробуем тебя там немного умыть.

Конечно, на него тоже я лишь слегка присела. Леон сам аккуратно промыл между моих ног. Когда вернулись на кровать, пришлось вновь ложиться на живот. Мужчина нашёл в кровати всё ещё валяющийся флакон со смазкой. Окунул в неё палец.

– Я помажу тебя внутри. Она заживляет мелкие ранки. Заодно посмотрим, нет ли крови. Потерпишь? Я аккуратно.

Пришлось чуть оттопырить попу, чтобы ему было легче проникнуть внутрь моего тела. Но саднить стало меньше.

– Чисто, – он показал мне руку. – Теперь давай обработаем попу.

– Принесите мне мою ночную рубашку, – попросила я. – Мне не комфортно без одежды.

Он сходил в мою временную комнату. Принёс самую короткую и открытую, чтобы ткань меньше соприкасалась с повреждениями.

– Я разденусь. Ты не против? Не хочу тереться о тебя одеждой, – спросил разрешения мужчина.

– Раздевайтесь, – пожала я плечами. Что мне до его одежды, если он будет спать на другом конце широкой кровати?

Но мужчина лёг рядом, прижав меня к себе.

– Устраивайся удобнее, – вежливо предложил. – Забрасывай ногу и руку. Вот так. Это лучше, чем лежать на животе?

– Лучше, – согласилась я.

– А теперь поговорим, – решил он.

– Мне плохо, спать хочется, – противно разнылась я. Какой разговор? О чём здесь вообще можно говорить?

– Несколько вопросов, – Леон убрал мои волосы, сильно укоротившиеся с одной стороны. Ещё на стрижку в хорошем салоне придётся раскошелиться. В дешёвом обстригут так, словно горшок на голову перед этим надели. – Зачем ты поменялась с Каролиной местами?

– Затем, что вы ей резко разонравились.

– А тебе, значит, понравилось? – уточнил мужчина.

Я вздохнула. Не отстанет.

– Леон Русланович, я ещё не забыла, что чувствовала сама две недели назад. Всё же для меня это не было первым разом. И вас я знала.

– То есть, если бы вместо меня был Стас, ты бы тоже, не задумываясь, поменялась с Каролиной местами?

Доставучий же!

– Не знаю! Он не был на вашем месте! И я ни о чём не думала. Девушка смотрела на меня. Я видела её взгляд. Произошедшее, скорее всего, её бы сломало. Если бы я знала, что вы не ограничитесь шлепками и возьметесь за нож… Не знаю, как бы тогда поступила. У меня не было времени на раздумья… Если вы жалеете, что всё же не отымели Каролину, то примите мои извинения за то, что помешала. Поговорите с ней ещё раз, предложите больше денег…

– Успокойся, Лиза, – оборвал Бесов мои «советы». – Я просто спросил. Мне жаль, что с тобой всё это произошло. В этот раз ты совсем не при чём. И, когда мы не в офисе, называй меня по имени. Без отчества. Оно всё равно не моё. В Афганистане, как и в Америке, отчеств нет. Я не привык к нему.

– Но откуда-то оно у вас взялось?

– Как и фамилия. Русланом звали маминого отца. Так как я взял её фамилию, то смог взять и отчество, – терпеливо пояснил мужчина.

Глава 17. Баба с возу, кобыле легче

Проснувшись утром, я услышала тихий разговор. Сама я лежала на другом боку, а Бесов, соотвественно, поддерживал меня с другой стороны. Значит, ночью он вставал, чтобы перейти на вторую сторону кровати.

Сразу открыла глаза. Не хотелось, чтобы мужчины подумали, что я подслушиваю.

Стас тоже лежал на кровати, только поверх одеяла.

– Больше всего во всей этой истории меня смущает появление ножа под подушкой, – говорил он. – Сам заползти туда он не мог. Его положили. И этого не мог сделать любой желающий с улицы. Лишь тот, кто живёт в доме, либо обслуживающий персонал, либо кто-то из охранников.

– Я не делала этого, – тут же стала оправдываться. Почему-то казалось, что в первую очередь подумают на меня. – Я понятия не имела о существовании кинжала. Это ваш?

– Да, – задумчиво протянул Леон, продолжая гладить меня по плечу. – Дельная мысль. Стас, а кто мог знать о кинжале? Я, да ты. Даже не уверен, что Владу было о нём известно.

– Ты прав, – согласился начальник безопасности. – Похоже, что кто-то роет под тебя основательно.

Мой взгляд упал на наручные часы Леона. Одиннадцать дня! Уже прошла половина суток с того момента, как…

– Больно? Сейчас обработаем, – уловил моё напряжение Бесов.

– Терпимо. Леон Русланович, мы вчера говорили про таблетки, – попыталась напомнить, косясь в сторону Стаса. Сейчас обратно скажет какую-нибудь гадость. – Уже время. Они могут не подействовать.

– Не нужно таблеток, – твёрдо произнёс мужчина. – Пусть будет, как будет. Если ты забеременеешь, значит, ребёнок родится.

– Ребёнок?! У меня?! – не поверила своим ушам я. – Леон Русланович! С вами всё в порядке?

– А что со мной не в порядке, Лиза? – неожиданно рыкнул он на меня. – Почему, когда ты убегала из постели Влада тебя совсем не волновал возможный ребёнок? А мой волнует? Какая разница? Не успела глаза открыть, сразу – про таблетки. Всю ночь о них думала?

В дверь раздался громкий стук, после чего в спальню заглянул тот, о ком только что вспоминали – Влад.

– Леон, можно тебя на пару минут? – попросил он.

Бесов ещё раз зло зыркнул на меня и вышел из комнаты. Я удивлённо посмотрела на Стаса:

– Что я не так сказала?

Тот пожал плечами.

– Леон всегда очень остро реагирует на упоминание о его происхождении. Даже в Гарварде его этим постоянно задевали. Те, которые на весь мир кричат, что дети не отвечают за грехи отцов. Наверное, ты своими словами снова это спровоцировала. Кстати, по нашим законам ребёнок в случае развода, смерти матери и так далее, всегда остаётся с отцом. Если ты родишь, Леон заберёт ребёнка. Здесь без вариантов.

– Мы не у вас на родине, – напомнила я.

– Какая разница. У вас тоже всё продаётся и покупается.

– Стас, пожалуйста, купите мне таблетки. Я сразу вам деньги отдам!

– Без меня, Лиза, – покачал он головой. – Я никогда не пойду против Леона. А ты следующий раз подумаешь, нужно ли лезть не в своё дело. Добро часто наказуемо. В твоём случае – всегда.

Лена принесла мне обед в спальню. Аккуратно поставила и исчезла. Я к нему не притронулась. Не было времени. Как говорят: спасение утопающего – это дело рук самого утопающего. Пользуясь тем, что все собрались в столовой, даже звонкий смех Каролины был слышен оттуда, я поднялась в свою комнату.

Морщась от боли, натянула брюки и кофточку, прихватила с собой сумочку. Днём двери дома были открыты, а охрана не стала меня останавливать. Такой приказ, видимо, им никто не давал.

Коттедж Бесова, относительно небольшой по размеру, находился в пригороде столицы среди таких же дорогих собратьев. Каждый строился по индивидуальному проекту и был обнесён высоким забором. Нужной мне аптеки здесь не наблюдалось, как и других объектов инфраструктуры. Ничего не должно нарушать спокойствие тяжело трудящихся! Пришлось выйти из дорого столичного микрорайона и пойти по автомобильной дороге, между двух полей, обсаженных колхозной кукурузой в сторону виднеющихся впереди обычных многоэтажек.

Удалось пройти почти половину расстояния, когда сзади послышался рокот двух тяжёлых мощных автомобилей. Примерно такой звук издавали машины Бесова и его усиленной в последнее время охраны. Я не была уверена, что едут именно за мной. Может, босс лишь вздохнёт с облегчением, когда увидит, что я ушла. Как там в народе говорят: «Баба с воза, кобыле легче». В нашем случае – жеребцу. И не одному. Никто не будет мешать налаживать отношения с Каролиной. Влад назвал меня удобной. У блондинки, понятно, найдётся значительно больше достоинств. Как бы не передрались между собой за невинную прекрасную принцессу три головы Горынычей.

Гул машин приближался, и я с трудом подавила желание рвануть в кукурузу. Даже, если это босс. На работе всё равно встретиться придётся. Другой у меня пока нету. Поскандалим без лишних свидетелей. Голубое небо, он, она и кукуруза. Чем не настоящее свидание?

Рокот моторов заглушил рёв скоростного мотоцикла. Я всё же обернулась. Никакого предчувствия не было. Лишь неприятное чувство того, что что-то быстрое несётся тебе прямо в спину. Не в переносном смысле! С сумасшедшей скоростью байкер нёсся прямо на меня! На несколько минут я замерла, превратившись в соляной столб.

Почему-то вспомнились слова дяди Димы. Он был заядлым охотником и любил рассказывать на работе разные интересные истории. Кто-то из коллег спросил, можно ли спастись от волка? Дядя Дима ответил, что убежать не получится. Можно залезть на дерево, но волки часто остаются и ждут, пока их жертва ослабнет или уснёт и свалится прямо им в лапы. А кабан всегда несётся прямо. Если времени лезть на дерево нет, можно попытаться свернуть прямо перед самым его носом. Терять-то уже нечего.

В моём случае это тоже было единственным спасением. Буквально в метре перед мотоциклом я резко рванула в сторону. В кукурузу. Не заметила кювета, упала и покатилась в высокие растения. Тут же поднялась и бросилась бежать к центру поля. Но чёртов мотоциклист, сегодня твёрдо решивший стать моей смертью, развернулся и, судя по звуку, легко преодолев кювет, понёсся за мной. Он был совсем рядом, я чувствовала жар перегревшегося двигателя. А, говорят, что смерть несёт холод! Вновь резко остановилась и увидела направленное на себя дуло пистолета. Даже успела заметить, как палец в байкерской перчатке нажимает на курок.

В следующую минуту меня развернули и толкнули на землю, закрывая тяжёлым телом. Я лежала, царапая лицо о подсохшие у основания листья кукурузы и чувствовала, как в закрывшую меня мужскую спину со свистом врезаются пули. Одна, вторая, третья, четвёртая… Сбоку раздались ответные выстрелы, и мотоциклист, тоже изменив траекторию стрельбы, дал по тормозам и рванул обратно на дорогу.

– Леон, Леон, – зашептала я, переворачиваясь под ним и глядя в его искажённое от боли лицо. – Леон.

– Брат, брат, живой? – Стас рухнул рядом с нами на колени и стал срывать с Бесова рубашку. Под ней оказался бронежилет, надетый на майку. – Выдержал?

– Не знаю, – прохрипел мужчина. – Помоги снять.

Стальной корсет был отброшен на землю, и Стас задрал майку, осматривая спину друга. Ран не было, но на коже прямо на глазах наливались яркие фиолетовые синяки.

– Выдержал, – выдохнул начальник охраны и зло зыркнул на меня. – Уйди с глаз, иначе сам пристрелю.

Я поспешно стала отползать в сторону, потому что в руке взбешённого Горыныча всё ещё находился пистолет, из которого он стрелял в мотоциклиста.

– Держите её, – приказал Стас.

Четыре охранника, словно сорвавшись с цепи, бросились на меня, повалили на землю, заломили руки за спину и зачем-то развели в сторону ноги, грубо колотя меня по бёдрам своими ногами в тяжёлых берцах. Но я лишь сжала зубы от новой сильной боли. Из-за меня едва не погиб их начальник. Чем успокоить свои нервы, как не избиением первого подвернувшегося под руку? Неважно, кто перед ними – слабая девушка или здоровый мужик.

– Что вы творите? – рявкнул Леон. – Немедленно отошли. Ещё раз кто-нибудь хоть пальцем её коснётся – лично пристрелю. Без предупреждения. Пусти меня! Ты где их понабирал?

Последние слова предназначались Стасу. Сильно прихрамывая и цедя ругательства сквозь стиснутые зубы, Бесов присел возле меня и помог сесть мне. Я постаралась не застонать от новой волны боли. Пятая точка напомнила о вчерашнем приключении и теперь несколько ударов грубой подошвой также пришлось на неё.

– Давай встанем, Лиза, – мягко произнёс мужчина, помогая мне подняться. – Может, тебе будет не так больно.

Мне показалось, что стало ещё хуже. На несколько секунд я прижалась к плечу мужчины:

– Леон, простите меня. Я не подумала, что могу доставить вам столько неприятностей. Не нужно было рисковать из-за меня. Но это нападение не из-за денег. Я их не брала. Мне даже никто ничего не предлагал. Не знаю, как вам это доказать.

– Лиза, почему ты ушла?

– В аптеку. Мне же срочно нужно было.

– Ненавидишь саму мысль, что можешь забеременеть от меня? – тихо спросил он.

– Дело не в вас. Куда мне ребёнок? У меня фактически нет работы, нет жилья, ничего нет. Меня мама проклянёт, если я скажу, что беременна. Она собственную беременность мной себе простить не может. Дядя Дима тоже считает, что я его подставила, отплатила неблагодарностью за всё, что он для меня сделал. Других близких родственников, которые бы могли мне помочь, у меня нет. Мне лучше вернуться домой. Что будет, то будет. Я очень устала. Ещё раз простите, что всё так получилось.

– Куда ты пойдёшь, Лиза? Ты на ногах еле стоишь, – вздохнул он. – Вернёмся в дом. Никто тебя не тронет. Не бойся.

– Нет. Я пойду домой.

– Ко мне домой, – всё ещё мягко произнёс он. – Даже, если ты ещё раз откажешься. Сегодня будет так, как считаю нужным я.

Мы медленно шли к машинам. А по дороге ехали другие автомобили. Нечасто, но ехали. И их водителям, и пассажирам были хорошо видны и мои испачканные в грязи светлые голубые брюки, и порванная майка, и шатающаяся походка. Еле держащаяся на ногах девушка в окружении шести крепких мужчин. Понятно, что не кукурузой мы ходили лакомиться.

Но ни одна машина не остановилась, и никто не только не предложил мне свою помощь, но и не спросил, всё ли у меня в порядке.

Наоборот, рассмотрев нас, встречные автомобили лишь прибавляли скорости. Впрочем, может это мне и казалось. Позже я вспомню об этом эпизоде, когда окажусь в похожей ситуации на улицах Афганистана. В стране, которую во всём мире называют самой враждебной для женщин. Вспомню и подумаю, что не так и много отличий в этих, на первый взгляд, таких не сравниваемых моментах. Только там, в Афгане, меня будут готовы растерзать дикари, те, которых мы называемым боевиками, для которых женщина бесправнее животного.

А здесь на меня бешеными псами смотрят мои соотечественники, мои ровесники, живущие со мной в одном городе, на соседних улицах. Смотрят, готовые набросится на меня и растерзать, как только их хозяин, человек, который бросает им кости, скажет: «Фас!».

– Можешь топать чуть быстрее, – шипит на меня Стас. – Нас из каждой машины перестрелять могут.

– Я не прошу вас плестись рядом со мной. Подождите в машине. Куда я отсюда денусь? Если и застрелят, то меня одну. Минус проблема для вас, – гавкаю в ответ.

Словно услышав его слова, недалеко от брошенных машин паркуется старенькая иномарка.

– А это ещё что за чудо? Вторая партия подъехала? – недоумевает начальник охраны и приказывает остальным: – Стреляем, едва там кто-то зашевелится.