Текст книги "Любовь на грани смерти (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)
Глава 24. Первый
– Держите! Крепче держите, – командовал Стас, разжимая руки Леона на моей шее. Теперь я задыхалась от нехватки воздуха. Наконец начальнику охраны удалось оттащить меня от взбесившегося шефа, которого с трудом удерживали трое крепких парней.
– Дышать можешь? Горло не отекает изнутри? – спросил меня Стас, осторожно ощупывая мою шею подушечками своих пальцев. – Ещё несколько вдохов. Воды попей. Вот так. Глотай. И снова дыши. Молодец! А теперь говори, что случилось?
Говорить я не могла. Не из-за повреждений. Из-за страха. Подтолкнула рукой упавший со стойки на стол телефон. Дорогая модель не подвела. Гаджет не разбился.
Стас Горыныч быстро пролистал присланные фото.
– Шеф, не удержим, – тявкнул кто-то из парней.
– В кабинет его, в ванную, – распорядился начальник. – Женя, останься в приёмной. Никого не пускай. Говори, что важное совещание. Лиза, тоже в кабинет.
Едва я шевельнулась, слегка успокоившийся Леон вновь попробовал вырваться. На этот раз Стас бросился на помощь своим сотрудникам. Я видела, как они заволокли исполнительного директора в ванную, в которую можно было пройти из кабинета. Включив холодную воду, начальник безопасности, долго не думая, сунул под неё голову босса.
Я вжалась в угол большого кожаного дивана, пытаясь слиться с обивкой. Поджала под себя ноги, стараясь казаться незаметнее.
Услышала, как шум воды усилился. Видимо, Стас вытащил друга из-под ледяной струи и стал что-то говорить.
– Всё равно убью, – донёсся до меня рык Леона.
Вода стала литься тише. Скорее всего начальник безопасности решил ещё раз повторить лечебную процедуру. И так следующие пятнадцать минут. Охрана ушла только после того, как Леон согласился со словами Стаса, что убить меня успеется в любой момент. А оживить уже не получится.
Бесов вышел из санузла первым, вытирая полотенцем мокрую голову. Он был без рубашки. Наверное, вся промокла.
Сразу же двинулся в мою сторону.
– Леон, сядь на своё место, – рявкнул Стас, закрывая меня собой.
– Пусть она уйдёт, – процедил мужчина.
– Всё расскажет и сразу уйдёт, – согласился безопасник. – Лиза, когда были сделаны эти фотографии?
– Более трёх лет назад, – прошептала я.
– Рассказывай, – приказал Стас. – Чуть громче, если можешь. Начинай с опознавательных знаков фотографа.
– Его зовут Камышев Виталий Владимирович. Когда я пришла работать на предприятие, он уже работал бригадиром в цехе фасовки готовой продукции. В самом начале, пока руководил отец Влада, одной из моих обязанностей было ходить по цехам и проводить беседы с рабочими на тему права. «Пятиминутная идеология», так прозвали рабочие мой приход. Чаще всего тем, кто обращался с вопросами, нужна была консультация узкого специалиста. Тогда я говорила, к какому именно чиновнику нужно обратиться. Но попадались и типовые вопросы, на которые я могла ответить.
Как правило я общалась сразу с несколькими бригадами. Всех рабочих, конечно, не помнила, но мастеров и бригадиров в лицо запомнила быстро.
Виталик стал подходить ко мне в столовой. Сразу было обычное общение, затем он стал выказывать повышенный интерес. Мне было двадцать два, ему – двадцать шесть. Внешне приятный, не наглый, умеющий произвести хорошее впечатление. Часто говорил о своей маме, что она сильно болеет, что за ней требуется постоянный уход и дорогие лекарства. Я уже знала, что он иногда опаздывал на работу или приходил сонный и отсыпался где-нибудь в укромном уголке.
Мне, как и многим другим, было его жаль. Единственный сын, круглосуточно ухаживающий за тяжелобольной матерью. Я, да и девочки с бухгалтерии постоянно подсказывали ему, когда и на какой вид помощи ему можно написать. Часто к подобным заявлениям нужно было прикладывать справки от врачей. Но Виталик их не приносил. Объяснял тем, что у него просто нет на это время. Чтобы получить заключение комиссии, маму нужно было дополнительно возить по врачам, сдавать анализы. А они жили на пятом этаже дома, лифт в котором был не предусмотрен.
Иногда он подвозил меня с работы и оставался на чай.
– Что, даже в кафе не пригласил? – хмыкнул Стас.
– Не пригласил. Да я и не напрашивалась. У человека чеки из аптеки длиннее, чем у семьи из семи человек в магазине. Какое может быть кафе! Чеки за лекарства, кстати, он приносил.
– Момент, когда он трахал тебя, можешь пропустить, – впервые обратился ко мне Леон. – Как появились фотографии?
– Не знаю, – честно ответила я. – Он никогда не оставался у меня на ночь. Ему было нужно возвращаться к матери. Для этих снимков я не позировала. Возможно, всё же когда-то задремала…
– Дремать и сосать член одновременно мало у кого получается, – возразил Стас, разглядывая соответствующую фотографию.
– Я не знаю, как её можно было сделать. У нас такого не было. Никогда. Я ему так не делала! – чувствуя, как горит от стыда лицо, повысила голос. – Когда он прислал эти фотографии в первый раз, её не было. Их было пять, а не шесть.
– Дай свой ноут, посмотрим ближе, – решил Стас, подключая мой телефон к ноутбуку Леона. – Продолжай, Лиза. Когда ушла любовь, завяли помидоры…
– Любви не было. Но в двадцать два, когда у половины моих одноклассниц уже были дети, мне тоже хотелось узнать, как они делаются. Практически, – произнесла я. – Виталик был вполне симпатичным, чтобы меня не вытошнило в самый ответственный момент. Да и других кандидатов на роль первого мужчины на моём горизонте не наблюдалось, если честно. Но мне не понравилось. Я его не хотела. Решила, что лучше ни с кем, чем с ним. Он стал одалживать у меня деньги, забывая возвращать. А мне было неловко ему об этом напоминать. Просил прикрывать его перед руководством за свои частые опоздания. Я стала замечать, что по утрам от него пахнет спиртным. Словно он ночью не за мамой ухаживал, а вместе с ней пил. Я старалась его избегать. Он заметил. Стал караулить на проходной, устраивать скандалы. Один раз даже толкнул на тротуаре. Был гололёд, я не удержалась и упала прямо на проезжую часть, под колёса выезжающей с территории предприятия грузовой машины. Хорошо, что водитель меня заметил и смог уйти в сторону. Этот инцидент произошёл на глазах охраны, попал на камеры. Всё дошло до ушей дяди Димы. Пришлось ему во всём признаваться. Дядя Дима вызвал Виталика для разговора к себе в кабинет, но тот не только не пришёл, но и две недели не появлялся на работе. Без всяких документов. Тогда поехали к нему домой.
Уже там оказалось, что мать Виталика полностью здорова и живёт в деревне, в другой области. А такие романы, как со мной, он заводил с многими девушками, не афишируя этого. У него был роман с девушкой-фармацевтом, которая отдавала ему не забранные покупателями чеки, которые он приносил для отчёта за выплаченную ему материальную помощь. Собирал с нас деньги, чтобы гулять в дорогих клубах. Поэтому и опаздывал с утра и запах спиртного был. Его уволили по статье за прогулы. Через месяц он прислал мне пять фотографий оценив их в пять тысяч долларов. Если я не дам денег, пообещал отправить их не только всем сотрудникам предприятия, но и моим родителям. В банке мне дали кредит лишь на три тысячи долларов. Ещё пятьсот я смогла насобирать и пятьсот одолжить. Поняв, что или четыре тысячи, или ничего, Виталик согласился.
– А ты не подумала, что через неделю ничто не помешает ему потребовать ещё раз. И значительно больше, – удивился Стас.
– Подумала. Пригрозила дядей Димой. Сказала, что больше денег я найти не смогу и терять мне уже будет нечего. Думаю, он поверил мне. Всё же мы общались почти год. Он видел, что деньги на меня не сыпятся. Я тогда платила кредит за учёбу. А новый закончила платить буквально четыре месяца назад. Наверное, Виталик решил, что теперь я могу взять очередной, – предположила и встала с дивана, мысленно вспоминая, где в последний раз видела ключи от своей квартиры. Хорошо, если я их переложила из старой сумочки в новую. Мне совсем не хотелось возвращаться за ними в дом Леона.
– Сядь на место, – приказал Стас.
Я отрицательно покачала головой.
– Мне сказали рассказать и уходить. Я всё рассказала. Больше добавить нечего.
У самой двери кто-то удержал меня за плечо. Я знала кто это, даже не оборачиваясь. Невольно отшатнулась и сбилась с ритма дыхания.
– Лиза, вернись на место, – негромко произнёс Леон.
– Стоя добивать неудобно? – ответила, по-прежнему не оборачиваясь. Когда его вторая рука скользнула по моему плечу, снова зажмурилась от страха.
Мужчина легко приподнял меня и отнёс обратно на диван. Но не стал садиться рядом, вернулся к Стасу.
– Последняя фотография, как и две первые – точно не твои, – произнёс тот. – У этой девушки на левой ягодице две родинки. У тебя, насколько я помню, одна на правой.
– Откуда ты помнишь? – тут же прошипел главный Горыныч.
– Пока ты кайфовал после полученного удовольствия после бурного знакомства с Каролиной, кому-то нужно было заниматься Лизой. Ей, поверь, было не так приятно, – глянув на друга, ответил Стас. – В следующий раз я обязательно подожду, пока ты дашь разрешение.
– Мне совсем неважно, я там, или не я, – тоже пожала плечами. – Больше платить не буду. Так и напишу. Пусть хоть всему городу рассылает.
– Подожди с письмами, – покачал головой Стас. – Нужно узнать, почему этот фотограф именно теперь решил о себе напомнить. Кто-то попросил или сам тебя забыть не может?
– Эти два фото тоже принадлежат другой девушке, – неожиданно проговорил Леон. – Я уверен.
– Качество плохое. Родинок или других отметин не разобрать, – не согласился Стас.
– Я увидел то, что хорошо помню, – не стал вдаваться в подробности Бесов. – Лишь на самом первом фото действительно ничего не видно. Темно и девушка почти полностью накрыта.
Я всё же подошла к ноутбуку и всмотрелась в увеличенные кадры.
– Это я. У меня было такое постельное бельё. И часть обоев видно. И волосы здесь длиннее, чем на остальных фото. Уже потом я стала короче их стричь. Можно, я поеду домой? Уже пять часов. Завтра приеду к семи и доделаю, что сегодня не успела, – на Леона смотреть так и не решилась. Пока говорила, смотрела на свои босые ноги.
– Дома обсудим, – согласился Стас. – Собирайтесь. Пойду пошевелю охрану.
Я вышла за ним следом. Выключила компьютер, обула валяющиеся под столом туфли и заглянула в сумочку. К счастью, ключи от квартиры лежали в боковом карманчике. За вещами, конечно же, возвращаться не буду. Жаль, что и большинство старых останется в доме. Хотя… Понадобятся ли они мне вообще? До квартиры бы живой добраться.
Глава 25. Последний раз
– Распоряжение вас выпускать не поступало, – загородил мне выход из приёмной оставленный Женя.
Не попытался до меня дотронуться. Загораживал проход и всё.
– Женя, подожди нас за дверью, – приказал Бесов, тоже выходя из своего кабинета. Он надел чистую рубашку и держал в руках ноутбук, который каждый день брал с собой в офис.
Охранник быстро вышел и прикрыл дверь приёмной.
– Лиза, ничего не изменилось. Мы возвращаемся ко мне домой, – мягко произнёс Леон. – Оставаться одной тебе по-прежнему опасно.
Я всё же посмотрела в его лицо. Он что, забыл, как едва не свернул мне шею?
– А с вами, не опасно? Думаете, я уже чего-то боюсь? Через час, через день, через неделю вам снова могут прислать фотографии, или видео, или анонимку в конверте. Вы отреагируете по-другому?
– Я отреагирую по-другому, – тоже глядя мне в глаза, ответил он. – Подобного больше никогда не повторится.
– Вы уже мне это обещали. Я не кошка, девяти жизней у меня нет. Даже парочки в запасе не завалялось.
– Последний раз, Лиз. Поверь последний раз, – попросил мужчина.
– Леон, если я поверю – это ничего не изменит. Мне не забыть. Как и вам. Дело даже не в фотографиях. Это было. Другой мужчина был. И Влад был. Мне не стать юной и чистой. Даже, если бы я сама этого хотела.
Он тяжело сглотнул. Положил ноутбук на стойку и поднял руки. Я тут же отступила назад. Я теперь всегда буду отступать, когда он поднимет руку.
– Возвращаемся в дом, Лиза. В мой дом, – так и не сделав, что намеревался, произнёс Бесов. – Поговорим, когда ты будешь готова к разговору.
В доме я сразу же стала подниматься по лестнице.
– Лиза, – окликнул меня босс.
Я подождала, пока уйдёт охрана. Неужели он думает, что я теперь с ним спать в одну постель лягу? Да я не то, что не усну, глаз не закрою.
– Я хочу вернуться в комнату, Леон Русланович.
– Лиза!
– Я хорошо подумала.
На ужин я пошла. Нечего привлекать к себе лишнего внимания детскими капризами. Никогда не любила подобный тип людей. Выпила чашку чая и съела сладкую кукурузную лепешку. Леон и Стас по-прежнему отдавали предпочтение многим блюдам восточной кухни. А вот мне не очень нравился их острый вкус.
Мясоедом я не была, поэтому отсутствие свинины меня не расстраивало. Почти каждый вечер на ужин был плов, вернее, его очередная разновидность. Стас мне «с ходу» легко набросал десяток рецептов его приготовления. Самым известным являлся «кабули-пилав». Он готовился из рассыпчатого длиннозёрного риса, куда добавлялась яркая карамелизированная морковь и изюм, кусочки молодого ягнёнка. Но чаще всего на столе были блюда из нежной телятины, к которым я быстро привыкла.
Как мне как-то вечером рассказал сам Леон, особенностью национальной кухни его родины являлось полная взаимозаменяемость мяса. Нет ягнёнка, добавили баранину, можно телятину или говядину, если совсем туго, заменили курицей. Также на столе часто были мясные блюда, похожие на наши фрикадельки и пельмени, начинкой которых являлся лук и шпинат. В выходные на обед подавался густой и наваристый суп, опять же, с изобилием мяса. Вес каждого мужчины, на мой взгляд, перевалил за сотню. Даже Влад, самый стройный из них, весил сотню. Все втроём часто зависали в расположенном в подвале коттеджа тренажёрном зале. Понятно, что всю эту активность и впечатляющие габариты нужно компенсировать приличной порцией белка.
Леон упоминал, что молочные продукты также часто встречаются в афганском меню. Но никто из братьев их не любил. Я тоже не жаловала. Единственное, что постоянно находилось в холодильнике – это разнообразные йогурты. Их любили все.
Уже Стас рассказал мне о том, что основным напитком в Афганистане является чай. Его пьют без ограничений, как чёрный, так и зелёный. Привычка к кофе возникла уже в Америке.
– Может, хочешь, чтобы тебе что-нибудь приготовили? – спросил Леон, глядя на кусочек лепёшки в моих пальцах.
– Нет, спасибо. Я не голодна. Можно, я пойду в комнату?
– Иди, – разрешил он.
Вернувшись в спальню на втором этаже, взяла свои вещи. Пользуясь отсутствием Влада, я набрала ванну и, добавив ароматной пены, залезла в горячую воду. Своей ванны в гостевой спальне не было.
Нервный озноб всё ещё сотрясал тело. Хотелось в чём-то согреться. Я всё ещё отчётливо чувствовала сильные руки Леона на своей шее. Воспоминание лишь усиливало озноб.
Горячая вода сделала своё дело. Я понемногу расслабилась и не заметила, как уснула. Проснулась от того, что кто-то открыл краны с горячей водой и слив ванны, спуская остывшую воду.
– Заболеть решила? – мягко укорил меня Бесов.
– Нет. Уснула. Мне холодно было.
– Естественно. Вода давно остыла.
– Ещё раньше. Что вы делаете?
Мужчина снял свою футболку и выглянул из ванной.
– Стас, сделай Лизе чай, – дожидаться ответа не стал, вновь прикрыв дверь. Налил на губку гель и стал растирать моё тело. – Пытаюсь тебя согреть. Сейчас сполоснём горячим душем и отнесу тебя в кровать.
– Я сама дойду. Мне ходить хочется. Ведь я уже могла никогда не встать.
Его лицо дёрнулось, и я поспешно прикусила язык. Вот какой чёрт заставляет меня драконить мужчину? Сейчас точно додушит. Испуганно сжалась, втягивая шею в плечи. Но Леон взял в руки душевую лейку и стал настраивать температуру воды.
– Не горячая?
– Нет. Нормальная.
Промокнув мягким полотенцем, завернул в большую махровую простыню.
– Посиди здесь, – сказал мужчина. – Спущусь в спальню и принесу тебе рубашку.
– В моей комнате есть старые. Зачем спускаться, – возразила я.
– Хорошо, – не стал спорить он. Принёс ночнушку, затем снова завернул в простыню, словно ребёнка, и отнёс на кровать. Положив, закутал в одеяло. Но сам не стал садиться рядом. Опустился на ковёр возле кровати.
Вернулся Стас с кружкой горячего чая. Когда я его выпила, мужчина подал мне телефон.
– Проверь. Может есть новые сообщения от фотографа.
– Есть, – подтвердила я. – Хочет пять тысяч долларов. Если не дам, обещает отправить фото родителям. Сбрасывает мне условия экспресс-кредита. Пишет, что могу им воспользоваться, если не хочу просить денег у Влада. Но, судя по моему сегодняшнему платью, для Влада это пустяковая сумма.
Мужчины несколько минут смотрели друг на друга.
– Просят денег, значит, нужно дать, – произнёс Стас и перевёл взгляд на меня. – Отпишись, что деньги у тебя есть. Завтра после трёх дня сможешь подвезти их, куда он скажет.
– Не буду ему ничего платить. Пусть шлёт эти снимки кому хочет, – не согласилась я.
– Вот мы это ему и объясним, – настоял Горыныч. – Пиши, Лиза.
Вскоре после моего сообщения пришёл ответ. Виталик мне даже спокойной ночи пожелал.
– Урод, – тихо прошептала я.
Стас поднялся и достал из кармана знакомую упаковку с таблетками.
Я отрицательно завертела головой.
– Тебе нужно поспать, – снова стал настаивать он. – Лиза, не выпьешь сама, я помогу.
Леон промолчал. Помощи ждать неоткуда. И на что я надеялась? Послушно проглотила таблетку, запив остатками чая.
Мужчины не ушли из комнаты. Сев на ковёр, стали негромко общаться на непонятном для меня языке. Я быстро и крепко заснула.
Проснулась от звона будильника. Медленно села на кровати. Немного подташнивало и голова казалась тяжёлой. Мой рассеянный, никак не желающий фокусироваться взгляд, скользнул по соседней подушке. Примята, словно там кто-то спал. Наверное, я сама металась по кровати.
Как же мне всё же плохо! Еле передвигаясь, выползла в коридор, оттуда в ванную Влада. Почистила зубы и умыла лицо. Нужно хотя бы увлажняющим кремом его смазать.
В дверь кто-то поскребся. Разрешила войти. На пороге появилась горничная Лена. Забыв о приветствиях, произнесла:
– Леон Русланович спрашивал, что вы будете на завтрак? – и начала мне перечислять бесконечное меню. От её слов голова разболелась ещё сильнее.
– Лена, только кофе, – остановила я её бормотание.
– Заболели? – наконец-то начала что-то замечать девушка.
– Наверное. Какой-то вирус, – согласилась я.
– Может, вам врача вызвать, а не на работу? – посоветовала горничная.
– Температуры пока нет, больничный без неё не дают. Всё Лена, идите.
Возвратившись в свою спальню, села на край кровати, опёрлась о подушки и накрыла себя краем одеяла. Пообещала, что полежу всего пять минут. Максимум, шесть и сразу встану дальше собираться на работу.
В очередной раз проснулась на середине кровати и укрытая одеялом до подбородка. В зашторенные окна пыталось пробиться яркое солнце. Чёрт! Резко подорвалась и заметила, что в комнате не одна. Леон, одетый в строгие брюки и очередную белоснежную хрустящую рубашку, уже привычно сидел на ковре возле кровати.
– Сколько времени, – первое, что вырвалось у меня.
– Десять. Как ты себя чувствуешь? Лена сказала, что ты заболела. Всё же простыла в холодной воде?
– Не простыла. Мне плохо от таблетки, что дал Стас. Я ещё в прошлый раз это заметила. Не знаю, может она на вес рассчитана… Но сейчас мне лучше. Вы на работу не поехали?
– Сейчас ты позавтракаешь и поедем. Если совсем плохо, оставайся дома. Напишешь этому фотографу, что заболела, но подъедешь передать деньги.
– Нет, не плохо. Я выспалась, только умоюсь и можно ехать. Завтракать не буду. Всё равно вытошнит.
– Кофе выпьешь. И что-нибудь из фруктов скушай. Например, банан, – не отстал начальник. – Какое тебе платье принести?
– Я вчерашнее надену. Оно не испачкалось.
– Лиза, нужно выбрать что-нибудь с более закрытым горлом. У тебя синяки остались, – просветил меня мужчина.
Я тут же вернулась в ванную. Так вот что испугало утром Лену!
Бесов пошёл за мной следом. Ждёт моей реакции? Даже смешно стало. Я что, должна ему скандал закатить? Пальчиком погрозить или попросить так больше не делать? Или шубу новую потребовать? За моральный ущерб.
– Несите любое платье. Мне всё равно.
Уже сняв ночную рубашку, поняла, что и новое нижнее белье осталось в его спальне. Но вчерашнее надевать самой неприятно. Нашла в шкафу старый комплект с пометкой Узбекистана. Но Леон принёс не только платье, но и чистый комплект белья. Платье тёмно-зелёное, а комплект салатовый. Я не любила тёмное и яркое бельё. Оно всё у меня постельных нежных тонов.
– Я подожду тебя в столовой. Собирайся сколько нужно. Не спеши, – явил милость царевич-душитель и покинул комнату.
