Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

– Теон не ходит на кладбище.

– Сегодня пошел.

– Потому что вы его повели.

– Потому что вы не пометили место как запрещенное.

– Я исправлю это.

Я закрыла глаза на секунду.

– Вы слышите себя?

– Прекрасно.

– Я говорю, что ваш сын видел собственную могилу, а вы собираетесь решить проблему запретом на кладбище.

– Мой сын жив.

– Да.

– Именно это для меня имеет значение.

– Для вас.

Он замолчал.

Я продолжила:

– А для него имеет значение еще и то, как он живет.

– Вы не знаете, как он мог бы жить, если бы я пять лет назад принял другое решение.

– Не знаю.

– Его могли убить.

– Возможно.

– Не возможно.

Он произнес это тихо.

Без гнева.

И именно поэтому слова прозвучали тяжелее.

Я перестала ходить.

Роэн смотрел на меня.

– Вы видите стены. Запертые окна. Охрану. Запреты. И считаете, что я сделал из жизни сына тюрьму, потому что не умею иначе воспитывать детей.

– Я не говорила, что вы не умеете воспитывать детей.

– Но подумали.

Я не стала лгать.

– Отчасти.

– Пять лет назад я похоронил жену. Через несколько часов после ее смерти люди попытались забрать моего годовалого сына. Я не собираюсь извиняться за то, что после этого сделал все, чтобы он остался жив.

Голос у него не повысился.

Но я впервые увидела не лорда Ардена, не знаменитого всадника и не человека, который любит отдавать приказы.

Отца.

Того, кому однажды действительно пришлось выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и неизвестным.

Это не отменяло моих вопросов.

Но делало ответы сложнее.

– Я не прошу вас извиняться за то, что спасли Теона.

– Тогда за что?

– За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.

Роэн выпрямился.

– Угроза не исчезла.

– Откуда вы знаете?

– Знаю.

– И снова не объясните.

– Нет.

Я посмотрела в окно.

Во дворе прошел человек в форме охраны.

Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.

Я пришла сюда меньше суток назад.

У меня оставалась комната в столице.

Вещей – два чемодана.

Я могла уйти.

И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.

Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.

На мальчика когда-то покушались.

У дома вооруженная охрана.

Хозяин отказывается назвать врага.

Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.

– Вы знали, что я найду могилу? – спросила я.

– Рано или поздно.

– Почему тогда не рассказали вчера?

– Хотел сначала понять, можете ли вы остаться.

– Великолепно. А я должна была сначала остаться, а потом узнать, во что ввязалась.

– Вы могли отказаться.

– Не зная главного.

– Поэтому сейчас можете отказаться еще раз.

Я повернулась.

– Что?

– У вас есть выбор.

Он говорил совершенно спокойно.

– Сегодня же отправлю вас в столицу. Жалованье за месяц будет выплачено полностью. Соглашение о неразглашении подпишете перед отъездом.

– Вы мне заплатите за месяц за один день работы?

– За молчание.

– Мне не нравится, когда мне платят за молчание.

– Тогда считайте компенсацией за неудобства.

– Это еще хуже.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

Я не была уверена, что это была улыбка.

– Если останетесь, – продолжил Роэн, – вам придется принять несколько вещей.

– Какие?

– Теон официально мертв. Вы не называете его имя за пределами Ранвеля. Не говорите, что у меня есть сын. Не отправляете о нем письма. Если во время поездки вас спрашивают о работе, отвечаете, что занимаетесь образованием ребенка одной из семей северного округа.

– Ложь.

– Да.

Хотя бы не пытался назвать это иначе.

– Если появится незнакомый человек?

– Следуете правилам, которые я дал вчера.

– А если мне покажется, что ваши правила вредят Теону?

– Говорите мне.

– И вы слушаете.

– Выслушаю.

– Я спросила не это.

Роэн несколько секунд смотрел на меня.

– Не обещаю соглашаться.

– Отлично. Тогда хотя бы честно.

– Что еще?

Я подумала.

– Не заставляйте Теона лгать мне о вещах, связанных с его безопасностью.

– Я не заставляю.

– Он уверен, что нарушил ваш запрет, когда сказал про смерть.

– Потому что нарушил.

– Ему шесть.

– И он знает правило.

– Правило должно защищать его от посторонних. Я живу с ним под одной крышей и отвечаю за него.

– Вы здесь первый день.

– Если останусь, это изменится.

Роэн прошел к шкафу.

Достал небольшую папку и положил ее на стол.

– Соглашение.

Я не двигалась.

– Вы приготовили его заранее.

– Разумеется.

– Были уверены, что останусь?

– Нет.

– А что делали бы, если бы ушла вчера?

– Сжег бы.

Я открыла папку.

Текст занимал три страницы.

Я читала внимательно.

Никакой магической клятвы.

Никаких печатей.

Обычный юридический договор: не разглашать имя, происхождение, местонахождение и сам факт существования ребенка; не передавать письма и вещи без разрешения; сообщать о попытках посторонних получить сведения.

Срок – бессрочный.

Нарушение – огромный штраф и судебное преследование.

Я дочитала до конца.

– Хорошо составлено.

– Мои юристы старались.

– Они знают, кого защищает договор?

– Нет.

Я посмотрела на него.

– Как?

– В их копии нет имени.

Конечно.

Даже юристы.

– Сколько людей вообще знает, что Теон жив?

– Достаточно, чтобы за ним ухаживать. Недостаточно, чтобы информация стала безопасной.

– Опять ваш любимый ответ.

– Он не перестает быть верным от повторения.

Я закрыла папку.

– Мне нужно подумать.

– Сколько?

– До вечера.

– Хорошо.

Он не давил.

Не напоминал про деньги.

Не пытался вызвать жалость.

Просто принял.

Я направилась к двери.

– Госпожа Маррен.

Обернулась.

– Если решите уехать, не говорите Теону до того, как сообщите мне.

Я почувствовала, как раздражение вернулось.

– Почему?

– Потому что он слишком быстро привязывается к людям, которые потом исчезают.

– Интересно, почему.

Роэн ничего не ответил.

Я вышла.

Теон ждал в библиотеке.

Разумеется, не читал.

Он сидел за столом и смотрел на дверь.

Когда я появилась, сразу спросил:

– Вы кричали?

– Нет.

– Отец?

– Тоже.

– Значит, нормально.

– У вас довольно низкие требования к удачному разговору.

– Вы уезжаете?

Прямо.

Без подготовки.

Я села напротив.

– Еще не решила.

Он отвел взгляд.

– Понятно.

– Не начинайте.

– Что?

– Делать вид, будто вам все равно.

– Мне не все равно.

– Я заметила.

Он провел пальцем по краю книги.

– Вы из-за могилы?

– Из-за того, что мне нужно понять, смогу ли я здесь работать.

– Могила просто камень.

Я посмотрела на него.

– Кто вам это сказал?

– Отец.

Конечно.

– А вы сами что думаете?

Теон пожал плечами.

– Я же жив.

– Это тоже верно.

– Значит, неважно.

– Если действительно неважно, почему вы вчера спросили, сказали ли мне, что умерли?

Он замолчал.

Я ждала.

– Потому что потом все удивляются.

– Кто все?

– Те, кто узнает.

– Много таких было?

– Норен. Марта. Другие.

– Какие другие?

– Старые слуги.

– Учителя?

Он покачал головой.

– Они не знали.

– А я почему должна знать?

– Вы будете со мной каждый день.

Ответ был таким простым, что заставил меня замолчать.

– Если останусь.

– Да.

Мы несколько минут сидели молча.

Потом Теон спросил:

– Почему вы стали няней?

Вопрос застал меня врасплох.

– Потому что люблю учить детей.

– Всех?

– Нет. Некоторые ужасно надоедливые.

– Я?

– Еще думаю.

Он улыбнулся.

– А раньше у вас были дети?

– Воспитанники.

– Я это и сказал.

– Это немного другое.

– Почему ушли от последнего?

Я посмотрела на него.

– Меня уволили.

Глаза мальчика округлились.

– Правда?

– Удивлены?

– Да.

– Почему?

– Вы спорите.

– Именно поэтому.

Он засмеялся.

– А что сделали?

– В доме был наставник, который бил мальчика.

Улыбка исчезла.

– Сильно?

– Достаточно.

– И вы ударили его?

– Нет.

– Почему?

– Потому что взрослые люди не должны решать все дракой.

Теон явно не был полностью согласен.

– Тогда что?

– Запретила ему заходить к ребенку, пока не вернется отец.

– А он?

– Попытался пройти.

– И?

Я помолчала.

– Закрыла дверь на ключ.

Теон широко улыбнулся.

– Значит, все-таки почти драка.

– Совершенно не почти.

– А потом?

– Потом отец ребенка решил, что наставник имеет право продолжить работу, а я – нет.

– Глупый.

– Это ваш вывод.

– А ваш?

– Такой же, только я выражалась вежливее.

Он снова рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему Норен Фальк выбрал именно меня.

Не потому, что у меня была плохая рекомендация.

И не потому, что я умела держать язык за зубами.

Он хотел человека, который однажды уже потерял хорошую работу, потому что поставил интересы ребенка выше спокойствия хозяина.

Это было одновременно приятно и раздражающе.

Старик использовал меня значительно хитрее, чем я думала.

– Давайте работать, – сказала я.

Теон насторожился.

– Сегодня?

– До вечера я все еще ваша воспитательница.

– А потом?

– Теон.

– Я просто спросил.

– К письму.

Он взял перо.

Первые двадцать минут мы занимались спокойно.

Потом я дала ему предложение для переписывания, а сама подошла к окну.

Из библиотеки было видно часть двора.

Роэн разговаривал с Тарном.

Не вслух.

По крайней мере, я не видела, чтобы его губы двигались.

Он стоял перед огромной мордой дракона, положив ладонь на темную чешую.

Тарн был совершенно неподвижен.

Я вспомнила вчерашние слова Теона.

«Это Тарн ему сказал».

Норен говорил, что у всадника и дракона есть связь. О ней знали все. Чувства, образы, направление. Ничего необычного.

Но почему мальчик говорил так, будто тоже понимает дракона?

Еще один вопрос.

Я уже начинала составлять коллекцию.

После обеда доктор Фальк нашел меня в саду.

Я сидела на скамье с тетрадью, пока Теон неподалеку пытался запустить деревянный планер.

– Нашли могилу, – сказал Норен вместо приветствия.

– Вы знали, что найду.

– Конечно.

– Все в этом доме знали, кроме меня?

– Теон тоже не знал, когда вы решите туда пойти.

– Очень смешно.

Фальк сел рядом.

– Как разговор с Роэном?

– Удивительно цивилизованно.

– Значит, вы его не ударили.

– Почему все ожидают от меня насилия?

– Репутация.

– Моя репутация состоит в том, что я закрыла дверь перед наставником.

– Именно. Начало опасного пути.

Я убрала тетрадь.

– Почему вы не рассказали?

– Потому что это должен был сделать Роэн.

– Он не сделал.

– Теперь сделал.

– Половину.

– Для первого дня это почти чудо.

Я посмотрела на старика.

– Вы понимаете, насколько все это ненормально?

– Да.

Ответ был мгновенным.

Без попытки защитить хозяина.

– И считаете правильным?

Норен посмотрел на Теона.

Мальчик снова запустил планер. Тот пролетел два шага и упал носом в траву.

– Пять лет назад я считал это единственным возможным решением.

– А сейчас?

– Сейчас считаю, что решения, принятые во время войны, не всегда подходят для мирной жизни.

– Война закончилась?

Фальк посмотрел на меня.

Я поняла, что спросила слишком прямо.

– Не та война, о которой пишут в газетах.

– Норен.

– Не могу.

Я устало выдохнула.

– Вы все говорите одинаково.

– Мы долго тренировались.

– Зачем вы вообще меня привезли сюда, если никто не собирается ничего объяснять?

Он стал серьезнее.

– Потому что Теону нужен человек, который будет видеть в нем прежде всего ребенка.

– А вы?

– Я лекарь. Роэн – отец и человек, который однажды его едва не потерял. Марта знает его с рождения и слишком долго жила по правилам этого дома. Охрана видит задачу. Учителя видели ученика. Нужен кто-то еще.

– Кто?

– Вы.

– Очень удобно.

– Не отрицаю.

Теон поднял планер и побежал обратно.

– Смотрите! Сейчас дальше!

Он разогнался, бросил.

Планер пролетел через дорожку и застрял в кустах.

– Дальше, – признала я.

Теон победно поднял руки.

Норен улыбнулся.

– Он сегодня смеялся больше, чем за последнюю неделю.

– Я здесь один день.

– Именно.

Я посмотрела на него.

– Не используйте ребенка, чтобы убедить меня остаться.

Улыбка исчезла.

– Справедливо.

– Я серьезно.

– Знаю. Простите.

Он встал.

– Решение ваше.

– Роэн сказал то же самое.

– Потому что в этом мы с ним согласны.

– А в чем не согласны?

Норен посмотрел туда, где Теон вытаскивал планер из куста.

– Иногда мне кажется, что Роэн слишком хорошо научился спасать сына и разучился позволять ему жить.

После этого он ушел.

Я осталась на скамье.

Именно эту мысль я сама пыталась сформулировать с утра.

Но услышать ее от человека, который был рядом пять лет, оказалось важнее.

До вечера я продолжила заниматься с Теоном.

Мы разобрали карту северных округов.

Он показал мне свою коллекцию камней.

Поспорил со мной о том, считается ли прогулка уроком, если я заставляю его называть деревья.

Потом мы починили деревянного дракона.

Я дала ему подержать крыло, пока наносила второй слой клея.

– Так?

– Чуть выше.

– Так?

– Да.

Он старательно не двигался.

– Госпожа Маррен.

– Да?

– Если вы останетесь, можно будет иногда завтракать вместе?

– Со мной?

– И с отцом.

Я посмотрела на него.

– Это нужно обсуждать с вашим отцом.

– Он скажет, что занят.

– Тогда спросим, каждый ли день он занят.

Теон тихо улыбнулся.

– Вы правда спорите.

– Не понимаю, почему это всех так удивляет.

– Обычно с ним не спорят.

– Обычно он не нанимает меня.

К вечеру решение почти сформировалось.

Мне не нравились секреты.

Не нравились стены.

Особенно не нравилось, как спокойно Роэн считал все ограничения необходимой ценой за жизнь сына.

Но я видела и другое.

Теон не был несчастным ребенком.

Он любил отца.

Доверял Марте.

Бежал к Тарну при первой возможности.

Его не били, не унижали, не игнорировали.

Его действительно любили.

Просто любовь в этом доме слишком долго жила рядом со страхом.

Я знала, что могу уйти.

Не была уверена, что хочу.

После ужина я сама пошла в кабинет Роэна.

Он был один.

Перед ним лежали карты и несколько писем.

Когда я вошла, он сразу отложил перо.

– Решили?

– Да.

Он ждал.

Я положила перед ним соглашение.

Подписанное.

Роэн посмотрел на подпись, потом на меня.

– Вы остаетесь.

– На испытательный месяц.

– Разумеется.

– И у меня есть условия.

– Я почему-то не удивлен.

– Первое. Мне нужен ключ от окон Теона.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Потому что если возникнет пожар или другая опасность, я не собираюсь бегать по дому в поисках Марты.

– Разумно.

Я не ожидала, что он согласится настолько быстро.

– Второе. Вы предупреждаете меня о любых людях, которые приезжают в Ранвель, если из-за их появления нужно прятать Теона.

– Да.

– Третье. Если происходит что-то, непосредственно связанное с безопасностью мальчика, вы не скрываете от меня инструкции, необходимые для его защиты.

– Не буду.

– И последнее.

– Слушаю.

– Вы не наказываете Теона за то, что он сказал мне о своей смерти.

Роэн молчал.

– Я не собирался.

– Хорошо.

– Он пришел к вам ночью?

Я сразу поняла, что сама себя выдала.

– Это не относится к делу.

– Значит, пришел.

– Лорд Арден.

– Я с ним поговорю.

– Не так, чтобы он решил, будто из-за меня получил неприятности.

– Я умею разговаривать с собственным сыном.

– Пока у меня есть причины проверять.

Его взгляд стал почти возмущенным.

Но потом он неожиданно усмехнулся.

Впервые по-настоящему.

Совсем коротко.

Это полностью изменило лицо.

Я невольно замолчала.

Роэн открыл верхний ящик стола и достал маленький ключ.

Положил передо мной.

– Окна.

Я взяла его.

– Быстро.

– Я согласился еще утром, когда Марта сказала, что вы спросили.

– Тогда почему не дали сразу?

– Хотел увидеть, попросите ли сами.

Я уставилась на него.

– Вы меня проверяли?

– Вы проверяете моего сына.

– Это моя работа.

– А это моя.

Пожалуй, спорить было бессмысленно.

Я спрятала ключ.

Роэн взял соглашение.

– Теперь вы знаете больше большинства людей за пределами этого дома.

– Я знаю, что ваш сын жив и что когда-то его пытались похитить.

– Этого достаточно.

– Пока.

Он поднял глаза.

– Не ищите ответы самостоятельно, госпожа Маррен.

– Почему?

– Потому что некоторые вопросы опаснее, чем кажутся.

– Это угроза?

– Предупреждение.

– Вы очень любите предупреждения.

– А вы очень плохо их принимаете.

– Посмотрим.

Я направилась к двери.

– Элина.

Я остановилась.

Он впервые назвал меня по имени.

– Да?

– Спасибо, что остались.

В его голосе не было ни приказа, ни привычной сдержанной жесткости.

Только простая фраза.

Я кивнула.

– Поблагодарите через месяц.

В коридоре меня ждал Теон.

Он сидел прямо на полу возле стены.

При виде меня вскочил.

– Вы подслушивали?

– Нет.

– Конечно.

– Дверь была закрыта.

– Тогда что вы здесь делаете?

– Жду.

– Чего?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был глупым.

– Вас.

Я достала из кармана ключ и показала ему.

– Что это?

– От ваших окон.

Теон широко раскрыл глаза.

– Марта дала?

– Ваш отец.

– Вам?

– Мне.

Он посмотрел на дверь кабинета.

Потом снова на ключ.

– Значит...

– Значит, завтра в семь вы открываете окно и проветриваете комнату.

– Не это.

Я знала, что он имеет в виду.

– Я остаюсь.

Теон ничего не сказал.

Просто улыбнулся.

Не широко, не шумно.

Но так, что все сомнения, которые еще оставались после разговора с Роэном, на несколько секунд перестали иметь значение.

Я положила ключ в карман и направилась вместе с ним к лестнице.

На второй день моей работы я узнала, что воспитываю ребенка, которого пять лет назад официально похоронили.

И добровольно подписала договор, по которому должна была помогать его отцу сохранять эту ложь.

Глава 3. Правила закрытого дома

Глава 3. Правила закрытого дома

На следующее утро Теон разбудил меня стуком в дверь за десять минут до семи.

– Вы уже встали?

– Нет.

– Но отвечаете.

Я открыла глаза и посмотрела на потолок.

– Это не одно и то же.

– Вы вчера сказали, что в семь мы откроем окно.

– В семь.

– Сейчас почти семь.

– Насколько почти?

За дверью наступила короткая пауза.

– Без десяти.

– Теон.

– Я могу подождать здесь.

– Можете. Молча.

– Хорошо.

Прошло секунд пять.

– А долго?

Я закрыла лицо ладонью.

Через четверть часа мы стояли в его комнате.

Теон следил за ключом так внимательно, будто я собиралась открыть не оконный замок, а королевскую сокровищницу.

Я вставила ключ и повернула.

Замок щелкнул.

Мальчик первым потянул створку на себя.

В комнату ворвался холодный утренний воздух.

Теон сразу высунул голову наружу.

Я схватила его за рубашку сзади.

– Не настолько открыто.

– Я только посмотрел.

– Головой вниз с третьего этажа?

– Я не собирался падать.

– Удивительно. Обычно именно так и говорят люди перед тем, как падают.

Он отступил.

– Можно оставить?

– На десять минут.

– На двадцать.

– На пятнадцать.

– Хорошо.

Он был слишком доволен обычным открытым окном.

И это раздражало меня сильнее, чем вчерашняя могила.

Не сам Теон, конечно.

То, что в его жизни такой пустяк стал событием.

Я оставила створку открытой и оглядела комнату уже не как человек, который впервые здесь оказался, а как воспитательница, которой предстояло отвечать за распорядок ребенка.

Кровать была удобной.

Стол стоял у окна.

Книг много.

Игрушек меньше, чем я ожидала.

Одежды достаточно.

Все чистое, хорошее, дорогое.

Но ничего не выходило за пределы дома.

Ни одной открытки из поездок.

Ни одного рисунка с другими детьми.

Ни дешевой деревянной безделушки с ярмарки.

Даже коллекция камней Теона оказалась собрана здесь, на территории Ранвеля.

Я взяла один.

– Этот откуда?

– Из ручья.

– А этот?

– С холма за конюшнями.

– Этот?

– Тарн принес.

Я посмотрела на темный гладкий камень.

– Тарн собирает камни?

– Нет. Он однажды притащил половину скалы, а это откололось.

– Теперь звучит правдоподобнее.

Теон улыбнулся.

– Вы сегодня опять будете меня проверять?

– Сегодня начнем заниматься нормально.

– Я думал, вчера было нормально.

– Вчера я выясняла, что вы умеете.

– А сегодня?

– Буду выяснять, умеете ли вы делать то, что не любите.

Улыбка исчезла.

– Это уже звучит хуже.

– Письмо.

Он простонал.

– Я знал.

– И правила языка.

– За что?

– За вчерашние двадцать три ошибки.

– Их было не двадцать три.

– Двадцать одна. Две вы исправили сами.

– Значит, девятнадцать.

– Нет, Теон.

– Но если исправил...

– Мы начнем прямо сейчас, если продолжите торговаться.

Он сразу замолчал.

Через несколько минут Марта пришла сообщить, что завтрак готов.

Теон первым выбежал из комнаты.

Я закрыла окно, но не заперла.

Потом подумала и все же повернула ключ.

Не потому, что боялась побега шестилетнего мальчика.

Просто третий этаж оставался третьим этажом.

Зато ключ теперь лежал у меня.

Маленькое изменение.

Но первое, которое зависело не только от Роэна.

За завтраком его не было.

– Полет? – спросила я.

Теон кивнул, не отрываясь от хлеба.

– Он утром проверяет северную линию.

– Каждый день?

– Почти.

– Один?

– С Тарном.

– Я имела в виду без других всадников.

– Иногда с другими.

Марта поставила передо мной чай.

– Сегодня лорд Арден вернется ближе к полудню.

– Прекрасно.

Она посмотрела на меня.

– Что вы задумали?

– Почему обязательно что-то?

– Вы сказали «прекрасно» тем голосом, которым вчера спрашивали про замки на окнах.

Теон засмеялся.

– Видите? Вы тоже знаете.

– Что именно?

– Когда она собирается спорить с отцом.

– Доедайте.

Он послушно вернулся к хлебу.

Марта села напротив.

– Госпожа Маррен...

– Элина.

Она чуть улыбнулась.

– Тогда Марта.

– Согласна.

– Я понимаю, что многое здесь выглядит непривычно.

– Это очень мягкое слово.

– Но часть правил появилась не просто так.

– Я уже знаю.

– Роэн рассказал?

Я заметила, что наедине она называла его без титула.

– Что пять лет назад Теона пытались похитить.

Марта опустила взгляд.

– Тогда вы знаете достаточно, чтобы не считать все его решения прихотью.

– Я и не считаю.

– Но собираетесь их менять.

– Те, которые можно изменить без риска.

– Вы здесь третий день.

– Поэтому сначала буду спрашивать.

Марта вздохнула.

– А если ответ вам не понравится?

– Тогда, возможно, придется спрашивать еще раз.

Теон довольно закивал.

– Я говорил.

– Не помогайте, – сказала Марта.

– Я молчу.

Я посмотрела на управляющую.

– Мне нужна полная схема его обычной недели.

– Зачем?

– Потому что пока я вижу отдельные занятия, еду, прогулки и запреты. Хочу понять, как он жил до меня.

Марта немного подумала.

– После завтрака принесу расписание.

– Спасибо.

– И предупреждаю заранее: оно вам не понравится.

– Тогда тем более хочу увидеть.

Она оказалась права.

Расписание лежало передо мной через час.

Подьем.

Умывание.

Завтрак.

Чтение.

Письмо.

История.

Прогулка по восточному саду или внутреннему двору.

Обед.

Отдых.

Счет.

Карты.

Еще одна прогулка.

Ужин.

Чтение.

Сон.

На первый взгляд все выглядело прилично.

Даже разумно.

Я провела пальцем по строкам.

– А поездки?

– Нет.

– В город?

– Нет.

– На рынок?

– Нет.

– В деревню?

– Нет.

– Праздники?

– В доме.

– Гости?

Марта посмотрела на меня.

– Вы знаете ответ.

– Дети из семей людей, которые служат в Ранвеле?

– Не допускаются в главное крыло без необходимости.

– Теон играет с ними?

– Нет.

– Почему?

– Они могут рассказать о нем дома.

– Их родители работают у Ардена.

– Не все знают, кто он.

Я подняла глаза.

– В смысле?

Марта села напротив.

Мы находились в маленькой комнате, которую мне выделили для занятий с Теоном. Сам он сейчас выполнял упражнение за соседним столом и делал вид, что ничего не слушает.

Не слишком убедительно.

– Часть работников считает его сыном одного из управляющих, – сказала Марта. – Другие думают, что он дальний родственник хозяина.

– В одном поместье?

– Теон редко бывает в хозяйственной части.

– Значит, даже люди, которые каждый день живут за этими стенами, не знают, кто он.

– Да.

Я посмотрела на мальчика.

Он продолжал писать.

Только перо больше не двигалось.

– Теон.

– Что?

– Работайте.

Перо снова заскрипело.

Я понизила голос.

– И сколько так можно?

– Не мне решать.

– А вам кажется это нормальным?

Марта долго молчала.

– Мне кажется, что он жив.

Я услышала в этих словах Роэна.

Не потому, что они договорились.

Потому что пять лет назад один страх стал главным для всех, кто любил этого ребенка.

– Я не спрашиваю, было ли решение правильным тогда.

– А что спрашиваете?

– Правильно ли оно сейчас.

Марта посмотрела на Теона.

– Иногда я тоже об этом думаю.

Это было больше, чем она говорила до сих пор.

Я не стала давить.

После ухода Марты я подошла к столу.

Теон моментально прикрыл тетрадь ладонью.

– Что это?

– Ничего.

– Показывайте.

– Я еще не закончил.

– Значит, покажете незаконченное.

Он медленно убрал руку.

Вместо упражнения там был нарисован маленький человечек за высокой стеной.

Снаружи стояло еще пятеро детей.

Я не сразу сказала что-нибудь.

– Это Ранвель?

Теон нахмурился.

– Нет.

– Понятно.

– Просто рисунок.

– Конечно.

Он ждал, что я стану продолжать.

Я не стала.

Взяла его тетрадь, перевернула страницу и снова показала упражнение.

– Пять строк.

– Только пять?

– Если без ошибок.

– А если одна?

– Шесть.

– Это несправедливо.

– Жизнь полна испытаний.

Он вздохнул и начал писать.

До обеда я не возвращалась к теме.

Мы занимались письмом, разбирали текст про первые поселения на севере, потом спорили о том, насколько важны даты, если Теон и так помнит порядок событий.

После уроков я отпустила его на полчаса.

Он почти сразу исчез.

Через пять минут я нашла его возле западной двери.

Той самой, которую вчера Роэн запретил использовать из-за ремонта ограды.

Теон стоял у окна и смотрел, как двое рабочих укрепляют каменную секцию.

– Я не вышел, – сказал он до того, как я спросила.

– Вижу.

– Значит, не нарушил.

– Формально.

– А неформально?

– Тоже нет.

Он повернулся ко мне.

– Вы не будете запрещать просто смотреть?

– Нет.

– Марта иногда запрещает.

– Возможно, у нее были причины.

– Все здесь говорят про причины.

– Потому что причины бывают.

– Но их никто не объясняет.

Вот это было уже не про окно.

Я встала рядом.

Рабочие внизу переносили тяжелую каменную плиту. За стеной начиналась дорога, которую я пока видела только из экипажа.

– Что там дальше? – спросил Теон.

– Вы не знаете?

– До дороги знаю.

– А дальше?

– Деревня.

– Какая?

Он пожал плечами.

– Просто деревня.

– Название?

– Не помню.

Шестилетний мальчик жил в двух часах верхом от деревни и не знал ее названия.

Я ничего не сказала.

– А в столице улицы правда всегда полные? – спросил он.

– Не всегда.

– Норен говорит, там шумно.

– Очень.

– И плохо пахнет.

– Местами тоже.

– Там есть лавки с игрушками?

– Есть.

– Большие?

– Разные.

– И дети сами выбирают?

– Иногда.

– А вы ходили туда с теми детьми, которых учили?

– Да.

Он снова посмотрел наружу.

– Я бы тоже выбрал.

– Что?

– Не знаю. Сначала надо увидеть.

Так просто.

Не «хочу дворец» и не «хочу собственного дракона».

Увидеть лавку с игрушками.

Я почувствовала, что разговор с Роэном откладывать больше не хочу.

Но сначала мне нужна была полная картина.

После обеда я попросила Марту показать мне все места, куда Теону разрешено ходить без отдельного согласования.

Она удивилась, но согласилась.

Мы начали с внутреннего двора.

Потом конюшни.

Теона туда пускали только со взрослым.

К кухонному саду – можно.

К нижнему пруду – можно, но с охранником.

В лес – только до ряда белых камней.

На дальний луг – только если Роэн в Ранвеле.

В башню – нельзя.

В северное крыло – нельзя.

В старую библиотеку – только с Нореном или Роэном.

За внешние ворота – никогда.

– Никогда? – переспросила я.

– Без Роэна.

– Он вывозит Теона?

Марта помедлила.

– Редко.

– Когда последний раз?

– Прошлой зимой.

– Куда?

– В охотничий домик Арденов.

– Он тоже внутри охраняемой территории?

– Да.

Я остановилась.

– Это не считается.

– Для Теона считалось поездкой.

– Вот именно.

Марта ничего не сказала.

Впереди мальчик бросал палку в ручей и пытался попасть точно между двумя камнями.

– А к Тарну?

– Если Роэн разрешил или рядом кто-нибудь из опытной охраны.

– Теон говорил, что Тарн никогда его не тронет.

– Не тронет.

– Тогда зачем охрана?

– Дракон остается драконом.

– Разумно.

Мы пошли дальше.

У белых камней я остановилась.

За ними лес выглядел точно так же.

– Это граница?

– Да.

– Магическая?

– Нет.

– Тогда Теон может переступить.

– Может.

– Но не переступает.

– Ему запрещено.

Я посмотрела на мальчика.

Он стоял возле ближайшего камня.

Носок ботинка почти касался земли за условной линией.

– Никогда? – спросила я.

– Один раз, – ответила Марта.

Теон быстро обернулся.

– Я был маленький.

– Вам пять было, – сказала Марта.

– Это маленький.

– И что произошло? – спросила я.

Марта сжала губы, будто уже жалела, что начала.

– Ничего.

– Совсем?

– Его нашли через десять минут.

– Где?

– За ручьем.

– И?

– После этого две недели он гулял только во внутреннем саду.

Я посмотрела на Теона.

Он смотрел в сторону.

– Теон.

– Что?

– Вы знали, что будет наказание?

– Да.

– Почему пошли?

Он пожал плечами.

– Хотел посмотреть.

– На что?

– Что там.

Я оглянулась на лес.

Там.

Самое обычное слово.

И самое понятное желание.

Ребенок хотел узнать, что находится за камнями.

Вечером Роэн вернулся позже, чем обещал.

Я увидела Тарна раньше.

Темно-бронзовая фигура прошла над крышей, заслонив солнце на несколько секунд. Потом послышался тяжелый удар лап о посадочную площадку.

Теон бросился к окну.

– Отец.

– У вас через десять минут ужин.

– Я только посмотрю.

– Смотрите.

Он прижался лбом к стеклу.

Я в это время проверяла его записи.

Сегодня ошибок было меньше.

Прогресс мог оказаться случайным, но я предпочла считать его результатом собственного выдающегося таланта.

– Госпожа Маррен.

– Да?

– Можно я завтра пойду к Тарну?

– Спросите отца.

– Он скажет да.

– Тогда зачем спрашивать меня?

– Потому что вы тоже теперь решаете.

Я подняла голову.

Это было сказано без упрека.

Как факт.

Вчера у него был один взрослый, который решал почти все.

Сегодня появился еще один.

Я не была уверена, нравится ли мне это.

– Не все.

– Что тогда?

– Учеба. Часть распорядка. Когда вы едите. Когда отдыхаете. Что читаете.

– А куда хожу?

– Отчасти.

– Значит, к Тарну?

– С разрешением вашего отца.

Он задумался.

– Вы с ним поговорите?

– О многом.

Теон сразу оживился.

– Про завтраки тоже?

– Возможно.

– И про лес?

– Возможно.

– И про ворота?

– Теон.

– Я просто спрашиваю.

Я закрыла тетрадь.

– Вы очень хорошо поняли слово «возможно».

– Потому что оно не значит нет.

– И не значит да.

– Но лучше, чем нет.

В этом он был прав.

За ужином Роэн выглядел уставшим.

На виске виднелась небольшая ссадина.

Я заметила ее сразу.

Теон тоже.

– Что случилось?

– Ничего.

– У вас кровь.

Роэн провел пальцем по виску.

– Ремень задел при посадке.

– Тарн дернулся?

– Ветер.

Теон нахмурился.

– Он не любит сильный боковой ветер.

Роэн посмотрел на сына.

– Не любит.

– Я говорил.

– Когда?

– Давно.

Я отметила это про себя.

Не потому, что разговор казался особенно важным.

Просто Теон снова говорил о предпочтениях Тарна с уверенностью, которой я пока не могла объяснить.

Мы начали есть.

Я дала Роэну несколько минут.

Потом сказала:

– Мне нужно обсудить распорядок Теона.

Он поднял глаза от тарелки.

– Что с ним?

– Почти все.

Марта тихо положила вилку.

Теон замер.

Я посмотрела на мальчика.

– Доедайте.

– Я ем.

– Тогда ешьте, а не слушайте.

– Это невозможно.

Роэн едва заметно вздохнул.

– После ужина.

– Хорошо.

Теон сразу спросил:

– Я могу присутствовать?

– Нет, – одновременно ответили мы с Роэном.

Мальчик посмотрел сначала на отца, потом на меня.