Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Служебный жетон доступа. Такие выдают персоналу закрытых ангаров корпуса. Он именной и учитывается в реестре. Номер уже отправили проверять.

Теон смотрел на жетон.

– Значит, они солдаты?

– Не обязательно. Жетон мог быть украден, куплен или передан. Я не хочу говорить больше, чем можем доказать.

Я оценила.

Даже сейчас Роэн держался за факты.

– А что можно доказать уже сейчас? – спросила я.

Он посмотрел сначала на меня, потом на сына.

– Можно доказать, что человек, который ночью вошел в детское крыло Ранвеля и искал Теона, связан с внутренней структурой Крыльев Короны настолько близко, что носил при себе закрытый служебный жетон.

Теон ничего не сказал.

Я тоже.

В комнате было слышно только тихое потрескивание лампы.

Несколько часов назад имперский патруль стоял у наших ворот и требовал отдать раненого дракона.

Ночью вооруженные люди проникли в дом и пошли прямо в спальню ребенка, которого официально не существовало уже пять лет.

Роэн взял жетон со стола и сжал в ладони.

– Сегодня они пришли не за драконом, – сказал он. – Они пришли за моим сыном.

Теон побледнел, но не отвел глаз.

И впервые с момента моего приезда в Ранвель никто не попытался сказать ему, что все в порядке.

Глава 9. Слышащий

Глава 9. Слышащий

Утром Ранвель выглядел почти так же, как всегда.

Именно это казалось самым странным.

Солнце поднялось над восточными холмами. На кухне Гарн ругался на помощника за слишком тонко нарезанный хлеб. Во дворе выводили лошадей. Где-то в хозяйственном крыле Марта уже спорила с поставщиком, который приехал на день раньше и считал это достаточной причиной, чтобы принять его товар немедленно.

Только возле каждой двери теперь стояли вооруженные люди.

На внешней стене стало вдвое больше охраны.

А Теон проснулся не в собственной спальне, а в комнате внутри центральной башни.

Я пришла к нему сразу после семи.

Он уже был одет и сидел на подоконнике, хотя за окном можно было увидеть только небольшой внутренний двор.

– Доброе утро. Я принесла ваши тетради, поэтому заранее предупреждаю: нападение вооруженных людей не освобождает от письма. Возможно, я ужасный человек, но пропущенные буквы меня по-прежнему раздражают.

Теон повернулся ко мне.

Он выглядел уставшим. Под глазами остались легкие тени, а волосы торчали так, словно Марта пыталась их причесать и в какой-то момент признала поражение.

– Я думал, сегодня занятий не будет. Отец сказал, что я могу отдыхать.

– Отдыхать можно после завтрака. А потом посмотрим по вашему состоянию. Если не сможете заниматься, я не стану заставлять. Но провести весь день у окна и ждать плохих новостей точно не позволю.

Он спрыгнул с подоконника.

– Того человека допросили?

Вот с чего начинались все его мысли.

Не с завтрака.

Не с того, можно ли вернуться в собственную комнату.

– Один из задержанных пришел в себя ночью. Ваш отец разговаривал с ним, но я пока не знаю, что удалось выяснить.

– Он мне расскажет?

– Обещал рассказывать то, что сможет подтвердить. Думаю, обещание действует и сегодня.

Теон взял одну из тетрадей, которые я положила на стол, но открывать не стал.

– А если тот человек скажет, почему они пришли за мной?

– Тогда ваш отец прежде всего должен понять, говорит ли он правду. Человек, который ночью забирается в чужой дом с оружием, не становится надежным источником только потому, что наконец решил что-нибудь рассказать.

Мальчик подумал.

– Значит, даже если он скажет, сразу верить нельзя.

– Именно. Иногда самые неприятные ошибки происходят не потому, что люди ничего не знают, а потому, что слишком быстро поверили первому удобному объяснению.

Он помолчал, а потом спросил:

– Вы про отца?

– Сейчас вообще не про него.

– Но он тоже иногда слишком быстро решает.

– Теон, я очень рада, что критическое мышление у вас развивается, но давайте не использовать каждое мое правило против вашего отца.

На этот раз он улыбнулся.

Совсем немного.

Этого мне пока хватило.

– Идем завтракать. Потом письмо, а после решим, что делать дальше.

Когда мы вошли в малую столовую, Роэн уже сидел там.

Это было неожиданно.

После ночи, которую он почти наверняка провел без сна, я ожидала увидеть его где угодно, только не за столом.

Перед ним лежала сложенная записка. Рядом стояла чашка давно остывшего кофе.

Теон сразу ускорил шаг.

– Вы узнали?

Роэн поднял глаза.

– Садись сначала. Я расскажу то, что уже знаю, но не хочу обсуждать это стоя в дверях вместо завтрака.

Мальчик подчинился без спора.

Я села напротив.

Марта поставила перед нами еду и осталась у буфета. Обычно она не присутствовала во время всего завтрака, но сегодня явно не собиралась уходить.

Роэн дождался, пока Теон начнет есть.

– Один из задержанных назвался именем, которого нет ни в одном реестре корпуса. Второй пока без сознания. Служебный жетон настоящий, но по номеру он принадлежит человеку, который официально находится в столице и не покидал службу.

Я нахмурилась.

– Значит, жетон украден?

– Возможно. Или записи подделаны. Или тот человек, чье имя стоит в реестре, дал жетон добровольно. Пока мы не знаем.

– А задержанный?

Роэн посмотрел на сына и продолжил спокойно:

– Он утверждает, что его наняли для похищения ребенка из Ранвеля. Имени заказчика не называет. Говорит, что все распоряжения получал через посредника и не знал, кто именно живет в доме.

Теон перестал жевать.

– Он врет.

Роэн не стал отмахиваться.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что они знали мою комнату. И сказали, что я должен быть в крыле. Госпожа Маррен слышала.

Я кивнула.

– Один из них действительно знал, что ищет ребенка и где именно. Возможно, им не называли имя, но план действий у них был слишком точный.

Роэн согласился.

– Я думаю так же. Кроме того, у них был план внутренних коридоров. Не старый архивный. На схеме отмечена перепланировка детского крыла, которую сделали после рождения Теона.

Марта резко поставила чашку на блюдце.

– Такой план не должен находиться за пределами Ранвеля.

– Не должен.

– Сколько копий?

– Одна была у меня, одна у управляющего перестройкой, еще одна в строительном архиве дома. Подрядчик умер три года назад.

Марта уже выглядела так, будто мысленно собиралась лично проверить каждую комнату.

– Домашний архив закрыт. Ключи у меня и у вас. Значит, либо кто-то снимал копию раньше, либо сведения вышли через людей, участвовавших в работах.

Роэн покачал головой.

– Ивар этим занимается. Пока никого не обвиняем.

Я заметила, как Теон переводит взгляд с одного взрослого на другого.

Он уже почти не ел.

– Значит, кто-то все-таки рассказал, что я жив.

Роэн помолчал.

– Вероятнее всего, да. Или у людей, которые искали тебя пять лет назад, никогда не было полной уверенности в твоей смерти и теперь они получили подтверждение.

– Из-за человека на холме?

– Может быть.

Теон посмотрел на меня.

– Он мог увидеть меня в окне.

Я вспомнила тот вечер.

Человек с подзорной трубой стоял достаточно далеко, но окна классной комнаты были хорошо освещены.

– Мог. Мы не знаем, насколько хорошая у него была труба и что именно он успел увидеть.

Мальчик опустил взгляд.

– Это из-за меня.

Роэн ответил прежде, чем успела я.

– Нет. Даже не начинай эту мысль. Ты находился в собственном доме и сидел возле окна. Виноват человек, который пришел наблюдать за чужим домом, и люди, которые ночью попытались тебя похитить. Не ты.

Теон посмотрел на отца.

Я не вмешалась.

Мне очень хотелось, чтобы именно Роэн сказал это.

– Но если бы я не сидел там...

– Если бы ты не сидел там, они могли бы найти другой способ. Я не собираюсь учить тебя жить так, будто любое обычное действие может оказаться твоей ошибкой. Осторожность нужна. Вина – нет. Это разные вещи.

Теон несколько секунд молчал, после чего вернулся к завтраку.

Я поймала взгляд Роэна.

Возможно, он вспомнил наш разговор о Селии и вопрос мальчика, не умерла ли мать из-за него.

Я чуть заметно кивнула.

Роэн понял.

После завтрака Теон все-таки занимался.

Не идеально.

Он дважды отвлекался на голоса в коридоре, один раз подошел к окну, а потом потребовал узнать, где сейчас раненый дракон.

Я ответила честно: возле восточной стены, жив, Норен осматривал его утром. Тарн оставался рядом, поэтому чужой дракон позволял лекарю приближаться немного ближе, чем вчера.

Этого оказалось достаточно, чтобы Теон снова сел.

Письмо мы сократили вдвое.

Историю вообще отменили.

Вместо нее я попросила мальчика разложить карты и показать маршруты от Ранвеля до ближайших городов. Это занимало голову и при этом не требовало долгой концентрации.

Ближе к полудню пришел Норен.

Он остановился в дверях.

– Госпожа Маррен, Роэн просит вас зайти в старую библиотеку. Я побуду с Теоном.

Мальчик сразу насторожился.

– Почему меня не зовут?

Доктор прошел к столу и посмотрел на разложенные карты.

– Потому что взрослым иногда требуется сначала самим разобраться в том, что они собираются объяснять ребенку. Это не означает, что от тебя что-то скроют навсегда.

– Все сегодня стали говорить как госпожа Маррен.

– Видимо, заразно.

Я собрала свои записи.

Теон спросил уже спокойнее:

– Это про то, что я слышу драконов?

Норен не стал притворяться.

– Да. Мы нашли несколько старых записей. Пока не знаем, насколько им можно доверять. Поэтому сначала посмотрим сами, а потом расскажем тебе то, что имеет смысл.

Теон нахмурился.

– Я не хочу, чтобы вы делали опыты.

Доктор замер.

Я тоже.

– Какие опыты?

– Не знаю. Но если я умею что-то странное, взрослые всегда начинают проверять.

Не знаю, откуда у шестилетнего ребенка взялось такое точное представление.

Возможно, из книг.

Возможно, он просто хорошо понимал людей.

Я подошла к нему.

– Никто не будет проверять ваши способности без вашего согласия. Если появится необходимость что-нибудь понять, сначала вам объяснят, что именно хотят сделать и зачем.

Норен сразу поддержал:

– И я как лекарь тоже не позволю превращать тебя в учебное пособие. Нам важно понять, не вредят ли тебе чужие ощущения и как помочь, если они станут слишком сильными. Остальное может подождать.

Теон посмотрел на нас по очереди.

– А отец согласен?

– Спросите его сами, – ответила я. – И лучше сегодня. Тогда у нас не будет четырех разных версий одного правила.

Он кивнул.

Только после этого я ушла.

Старая библиотека находилась в северной части дома, куда Теону без сопровождения ходить не разрешали. Я бывала здесь всего один раз с Мартой.

В отличие от основной библиотеки, которой действительно пользовались, эта больше напоминала архив.

Высокие шкафы доходили до потолка. На столах лежали стопки книг. В углу стоял старый деревянный каталог с десятками маленьких ящиков.

Роэн был там один.

Перед ним лежала зеленая книга Селии и еще четыре старых тома.

– Где Норен все это нашел?

– Часть была в Ранвеле. Два тома привез с собой из своей коллекции. Еще один нашла Марта в ящике с бумагами Селии.

Я подошла.

Самая старая книга выглядела так, будто могла рассыпаться от слишком решительного прикосновения.

– И?

Роэн не предложил мне сесть.

Он просто развернул один из томов так, чтобы я могла прочитать отмеченный абзац.

Я наклонилась.

Текст был написан старым языком, но смысл оставался понятен.

В нем рассказывалось о ребенке из горного поселения, который без обряда выбора почувствовал боль раненого дракона и сумел привести к нему всадников.

На полях стояло более позднее примечание:

«Вероятный слышащий».

Я выпрямилась.

– Норен вчера упоминал это слово.

– Сегодня мы нашли еще семь упоминаний. Четыре могут быть обычными легендами. Три слишком хорошо совпадают с тем, что происходит с Теоном.

– Что именно совпадает?

Роэн открыл следующую книгу.

– Способность чувствовать дракона без собственной связи. Боль, страх, сильные желания, направление внимания. В некоторых записях говорится об образах.

Я вспомнила Теона.

«Как будто вспоминаешь место, где никогда не был».

– Он рассказывал про это.

– Знаю.

– Еще что?

Роэн провел пальцем по строчке.

– Некоторые слышащие могли передавать дракону простое намерение. Не слова. Не приказ. Скорее ощущение: опасности нет, уйди, подожди, мы хотим помочь.

Я медленно опустилась в кресло.

Теперь поведение дикого дракона возле ворот выглядело иначе.

– Когда Теон говорил убрать луки, дракон успокоился. Мы решили, что мальчик просто почувствовал его страх и правильно угадал причину.

– Возможно, так и было.

– Но затем дракон позволил вам приблизиться именно после того, как Теон сказал, что можно. Вы думаете, он не только услышал дракона, но и передал ему что-то?

– Я не знаю. И именно поэтому не хочу строить выводы раньше времени.

– Разумно.

Роэн поднял бровь.

– Запомню этот день.

– Не привыкайте.

Он чуть улыбнулся.

Потом открыл другую страницу.

– Есть еще важное. Ни в одной записи слышащий не управляет драконом.

– Это хорошо.

– Очень.

– Почему так подчеркиваете?

Роэн некоторое время смотрел на текст.

– Потому что люди всегда хотят превратить редкую способность в оружие. Если бы слышащий мог заставить любого дракона подчиниться, такие дети не проживали бы спокойную жизнь.

– А что с ними происходило?

– Вот этого мы почти не знаем.

Он показал несколько страниц.

В одной упоминание обрывалось после детства человека.

В другой говорилось, что слышащий ушел жить к свободным драконам.

Еще одна запись сообщала, что такой человек служил посредником между двумя драконьими гнездами и людьми.

Никаких подробностей.

– Когда жил последний?

– Самая поздняя запись, которой Норен доверяет, датирована сто двадцатью тремя годами назад.

– Больше века.

– Да.

– И за все это время ни одного?

– Возможно, появлялись. Просто способность могли не распознать.

Я подумала о том, как легко это могло случиться.

Если ребенок жил не рядом с драконами, ему вообще было бы некого чувствовать.

Если жил в семье всадника, окружающие могли списать все на наблюдательность.

Как мы и делали первые дни.

– Селия знала термин?

Роэн положил ладонь на зеленую книгу.

– Да.

Я ждала продолжения.

На этот раз он не стал заставлять меня вытягивать слова.

– После рождения Теона она начала собирать старые сведения. Сначала я не знал зачем. Она всегда интересовалась историей связей, поэтому несколько новых книг ничего не изменили. Потом однажды сказала, что с сыном происходит что-то необычное.

– Теону тогда был год.

– Меньше.

Я удивилась.

– Что можно заметить у такого маленького ребенка?

Роэн на секунду отвел взгляд.

– Тарн получил ранение на учениях. Ничего опасного, но глубокий порез возле основания крыла. Теон находился дома с Селией. В тот момент, когда Тарна задело, ребенок начал плакать и держаться за то же место на собственном плече.

Я почувствовала холод.

– Совпадение?

– Я именно так и сказал.

– А Селия?

– Не согласилась. Через несколько недель Тарн вернулся после долгого полета раздраженным из-за другого дракона, который вошел в его территорию. Теон, едва увидев его из окна, начал смеяться, потом вдруг стал злиться и отталкивать игрушки. Это могло быть чем угодно. Маленькие дети меняют настроение постоянно.

– Но Селия продолжила наблюдать.

– Да. Потом были другие случаи. Она рассказывала, что Теон успокаивался, когда Тарн успокаивался, даже если не видел его. Иногда просыпался за несколько секунд до того, как дракон садился возле дома.

Я вспомнила первые дни в Ранвеле.

Шестилетний Теон делал то же самое.

Просто никто не хотел называть это тем, чем оно являлось.

– Вы ей верили?

Роэн помолчал.

– Я верил Селии. В слышащих – нет.

Ответ был честным.

– Почему?

– Потому что я вырос среди всадников. Нас учат простой вещи: связь создается между одним драконом и одним человеком. Она уникальна. Никакой ребенок не может случайно получить часть чужой связи только потому, что родился в семье всадника.

– Но Теон не получил вашу связь с Тарном.

– Теперь понимаю.

– А тогда?

– Тогда считал, что мы ищем магию там, где достаточно хорошей наблюдательности и привычки к одному дракону.

Он не оправдывался.

И все же я услышала в его голосе то, что он, вероятно, не собирался показывать.

Сожаление.

– Селия нашла эти книги сама?

– Часть. Еще заказывала копии из архивов.

– И именно она оставила записку про Совет.

– Да.

– Она объясняла, почему не доверяет Совету?

Роэн закрыл книгу.

– Нет.

Слишком быстро.

Я посмотрела на него.

Он выдержал мой взгляд.

– Не сейчас, Элина.

Вот и граница.

– Значит, здесь опять есть часть, которую вы мне не рассказываете.

– Есть часть, в которой я сам не уверен.

– Это не одно и то же.

– Знаю. Но пока не хочу смешивать факты и собственные ошибки.

Последнее слово заставило меня насторожиться.

– Какие ошибки?

Роэн сжал губы.

– Я сказал: не сейчас.

Я могла начать спор.

Еще неделю назад точно начала бы.

Но по лицу поняла, что дело не только в привычке молчать. Он действительно собирался рассказать позже и явно не хотел делать это здесь, между старыми книгами, пока в доме оставались люди после ночного нападения.

Я отступила.

– Хорошо. Но я запомнила.

– Не сомневаюсь.

Я взяла одну из книг.

– Здесь что-то сказано о том, опасна ли способность для самого слышащего?

– Почти ничего. Иногда упоминается усталость после сильных эмоций дракона. Один человек терял сознание возле раненого гнезда, где одновременно находилось семь взрослых драконов.

Я сразу вспомнила, как Теон побледнел у ворот.

– Значит, чем больше драконов, тем тяжелее.

– Возможно.

– А расстояние?

– В источниках разное. Некоторые чувствовали только рядом. Другие могли определить направление за несколько миль.

– Теон почувствовал Тарна до появления над лесом.

– Да.

– И дикого дракона до сигнала охраны.

– Да.

Мы замолчали.

Мне все меньше нравилось, насколько точно старые записи совпадали с мальчиком.

Не потому, что в способности было что-то страшное.

Потому что теперь я понимала другое.

Если мы нашли эти сведения за одно утро, другие тоже могли знать, что такое слышащий.

И если Селия специально написала не вести сына к Совету, значит, она боялась не только любопытных ученых.

– Теона пытались забрать потому, что он слышащий?

Роэн медленно выдохнул.

– Это одна из версий.

– Ваша?

– Теперь да.

– А раньше?

– Селия подозревала.

Я почувствовала, как все внутри напряглось.

– Она успела сказать?

– Успела сказать, что способность Теона может заинтересовать людей, которым она не должна принадлежать.

– Каким людям?

– Она не назвала.

– Или вы не хотите назвать мне.

– Не назвала, Элина.

Он произнес спокойно.

Я поверила.

– Тогда зачем убивать ее?

– Потому что она, вероятно, узнала больше, чем успела рассказать мне.

– И поэтому тот лист был спрятан в детской книге.

– Возможно.

Я посмотрела на зеленую обложку.

Когда Селия складывала лист между страницами, Теону было меньше года.

Она, вероятно, рассчитывала когда-нибудь дать ему эту книгу.

«Когда станет достаточно взрослым, чтобы задавать правильные вопросы».

Мне не нравилось думать о том, что женщина могла понимать опасность и одновременно не успеть подготовить мужа к тому, что произойдет.

– Значит, сейчас у нас три вещи, которые могут быть связаны, – сказала я. – Теон слышит драконов. На диком драконе стоит печать, которая причиняет ему боль и вызывает страх перед имперским патрулем. А люди, связанные с внутренней структурой Крыльев Короны, ночью пытаются забрать Теона.

– Да.

– И вы все еще не хотите предполагать связь.

– Предполагать могу. Доказать пока нет.

– Это уже почти прогресс.

Роэн посмотрел на меня с усталой иронией.

– Вы собираетесь сопровождать каждое мое решение оценкой?

– Только важные.

– Мне стоит начать платить дополнительное жалованье.

– Я не откажусь.

На секунду напряжение ослабло.

Потом дверь библиотеки открылась.

Норен вошел без стука.

– Теон требует присутствовать при следующем разговоре о себе. Формулировка была значительно длиннее, но смысл именно такой.

Я встала.

– И правильно.

Роэн посмотрел на меня.

– Ему шесть лет.

– И он уже понял, что взрослые снова собирают книги о его способности. Если сейчас начнем шептаться за закрытыми дверями, получим ребенка, который будет подслушивать еще больше.

Норен добавил:

– В этом я на стороне Элины. Мы не обязаны обсуждать при нем нападение или политические подозрения, но собственную способность он имеет право понимать.

Роэн не спорил долго.

– Хорошо. Только без старых историй о людях, которые исчезали и теряли сознание. Ему нужна информация, а не причины плохо спать.

– Согласна.

Мы вернулись к Теону.

Он сидел в классной комнате за столом, но карты уже убрал и теперь вертел в руках карандаш.

При нашем появлении сразу выпрямился.

– Вы нашли?

Роэн закрыл дверь и сел напротив.

– Нашли слово, которым когда-то называли людей с похожей способностью. Слышащие.

Теон повторил:

– Слышащие.

– Да. Они могли чувствовать драконов без собственной связи. Не разговаривать с ними словами и не отдавать приказы. Скорее понимать сильные эмоции, боль, направление внимания. Иногда передавать простое намерение.

Мальчик долго молчал.

Потом посмотрел на меня.

– Значит, я не придумал.

Мне стало больно от самой формулировки.

– Разумеется, не придумали. Мы никогда не говорили, что вы выдумываете.

– Но вы все думали, что я просто хорошо знаю Тарна.

Роэн ответил сам:

– Я думал. И ошибся.

Теон уставился на него.

– Вы?

– Да.

– Правда?

– Не понимаю, почему это настолько удивительно.

– Потому что вы обычно говорите, что сначала надо проверить.

– Проверили. Я был неправ.

Теон некоторое время переваривал услышанное.

– А мама знала?

Роэн кивнул.

– Подозревала еще когда ты был совсем маленьким. Именно поэтому собирала книги.

– Почему вы мне раньше не рассказали?

Тут ответ оказался сложнее.

Роэн не пытался уйти от него.

– Потому что после смерти мамы для меня важнее всего было спрятать тебя. Потом прошло время, ничего необычного долго не происходило, а я убедил себя, что она могла ошибаться. Когда появились новые случаи, вместо объяснений снова выбрал молчание. Теперь вижу, что это было неправильным решением.

Теон опустил карандаш.

– Потому что я все равно слышал.

– Да. А поскольку никто ничего не объяснял, ты решил, что лучше не говорить.

Мальчик кивнул.

– Я думал, вы сердитесь.

Роэн наклонился вперед.

– Тогда послушай меня сейчас. Я не сержусь из-за того, что ты слышишь драконов. И не буду сердиться, если расскажешь о том, что почувствовал. Мне может не нравиться опасность, связанная с этим. Я могу запретить приближаться к раненому дракону или куда-то идти. Но сама способность не является твоей виной.

Теон снова помолчал.

– Она плохая?

Норен ответил:

– Пока мы не нашли ничего, что делало бы ее плохой или хорошей. Это способность. Важно, как она действует на тебя и что ты сам когда-нибудь решишь с ней делать.

– Я могу управлять драконами?

– Нет, – ответил Роэн твердо. – И это очень важно. Слышащий не командует ими.

Теон выглядел скорее облегченно, чем разочарованно.

– Хорошо.

Я удивилась.

– Вы не хотели бы командовать драконами?

Он посмотрел на меня как на человека, который предложил странную вещь.

– Зачем? У них свои всадники.

Ответ был таким простым, что мы с Роэном переглянулись.

Возможно, взрослые действительно были значительно сложнее детей там, где сложность совершенно не требовалась.

Теон продолжил:

– А дикие вообще никого не должны слушаться, если не хотят.

Роэн произнес:

– Именно.

Я запомнила это слово и то, как уверенно он его сказал.

Потом оно еще не раз вернется в нашу жизнь.

Теон снова взял карандаш.

– Если я слышащий, мне теперь надо учиться отдельно?

Вот этого я и боялась.

Не драконов.

Не необычной магии.

Того, как быстро ребенок превратится для взрослых в задачу, которую нужно измерять и исследовать.

Я ответила прежде, чем Роэн успел что-нибудь предложить:

– Учеба останется прежней. Вы по-прежнему будете писать, считать, читать и ругаться на правила языка. Возможно, Норен добавит несколько упражнений, чтобы вам было легче отделять собственные ощущения от чужих, если рядом окажется раненый дракон. Но никаких пяти часов в день за проверкой способностей.

Норен кивнул.

– Я как раз хотел предложить то же самое. Нам нужно научить тебя вовремя замечать усталость. Это похоже на обычную заботу о здоровье, а не на магическую академию.

Теон посмотрел на отца.

Роэн понял вопрос без слов.

– Я согласен. Никаких опытов ради любопытства. И никаких чужих исследователей в Ранвеле.

Последняя фраза прозвучала особенно жестко.

Я спросила:

– Даже если появится человек, который знает о слышащих больше нас?

– Сначала этот человек будет разговаривать со мной, Нореном и вами. Только потом с Теоном, если я сочту это безопасным.

Мне не понравилась одна часть.

– Если мы сочтем.

Роэн посмотрел на меня.

– Простите?

– Вы только что сказали, что не хотите снова решать все один. Если речь идет о человеке, который будет работать с Теоном и его способностью, решение принимается не только вами. Норен отвечает за здоровье, я каждый день нахожусь с ребенком. И сам Теон тоже должен понимать, кто и что собирается делать.

Он молчал несколько секунд.

Я ждала привычного сопротивления.

Вместо этого Роэн кивнул.

– Хорошо. Если мы сочтем.

Теон довольно улыбнулся.

– Вы опять договорились.

– Не пользуйтесь моментом, – сказала я. – Через десять минут начинаем письмо.

Улыбка исчезла.

– Я думал, после такого разговора можно отдыхать.

– Ваша способность не освобождает от грамматики.

– Очень неудобная способность.

Норен рассмеялся.

Роэн тоже улыбнулся.

И впервые слово «слышащий» прозвучало в комнате не как угроза.

Просто как часть Теона.

После обеда он действительно занимался.

Ненадолго.

Потом мы пошли в небольшой внутренний сад. Внешние прогулки после нападения все еще были запрещены, и на этот раз я с этим не спорила.

Теон сел на низкую стену возле клумб.

– Раненый дракон все еще у ворот?

– Да.

– Можно посмотреть издалека?

– Спросим вашего отца.

Он закатил глаза.

– Вы ведь понимаете, что ответите так на половину моих вопросов до конца жизни?

– Надеюсь, до вашего совершеннолетия. Потом будете спрашивать у собственной жены.

– Я не собираюсь жениться.

– В шесть лет разумное решение.

Теон подумал.

– А вы?

– Что я?

– Собираетесь жениться?

Я едва не рассмеялась.

– Обычно женщины выходят замуж.

– Это же одно и то же.

– По сути, да.

– Так собираетесь?

– Сейчас я собираюсь объяснить вам, почему воспитанные дети не задают воспитательницам вопросы о личной жизни каждые пять минут.

Он улыбнулся.

– Значит, нет.

– Значит, мы меняем тему.

– А отец тоже не собирается.

Я почувствовала себя гораздо менее весело.

– Это уже совсем не наше дело.

– Он говорил Норену.

– И вы опять подслушивали.

– Дверь была открыта.

– Удивительно, как часто двери открываются именно рядом с вами.

Теон пожал плечами.

– Я просто знаю, что он не хочет другую жену.

Я не ответила.

Не хотела обсуждать с ребенком личную жизнь его отца.

И совершенно точно не хотела думать о ней сама.

К счастью, Теона отвлек шум крыльев.

Он сразу поднял голову.

Тарн возвращался с короткого полета.

Дракон прошел над домом и направился к восточной площадке.

Теон прислушался.

Я заметила.

– Что?

– Он спокоен.

– Хорошо.

– А тот другой тоже.

Я нахмурилась.

– Вы чувствуете обоих одновременно?

– Немного.

– Это трудно?

Он подумал.

– Если они разные, да. Как будто два человека говорят рядом, только без слов.

Это описание нужно было передать Норену.

– Голова не болит?

– Нет.

– Если начнет, сразу говорите.

– Я помню.

Он соскочил со стены.

– А теперь можно спросить отца?

Мы нашли Роэна возле посадочной площадки.

Он снимал с Тарна часть упряжи. Дракон спокойно стоял, позволяя двум помощникам работать с ремнями.

Теон остановился на безопасном расстоянии.

– Отец, можно посмотреть на дикого дракона? Только со стены. Я не буду подходить.

Роэн закончил с застежкой и повернулся.

– Почему хочешь?

Теон явно не ожидал, что вместо отказа придется объяснять.

– Хочу понять, лучше ли ему.

– Ты и отсюда чувствуешь.

– Но хочу увидеть.

Роэн посмотрел на меня.

Я ответила:

– Если только со стены и рядом будет охрана, я не вижу большой опасности. Патруль ушел, подходы проверены.

– Хорошо. Десять минут.

Теон уже хотел бежать, но я поймала его за плечо.

– Нормальным шагом.

Он послушался.

Роэн пошел с нами.

На стене возле восточных ворот стояли четверо охранников. За ней лежал дикий дракон.

Сегодня он выглядел лучше.

Голову держал выше. Раненое крыло было сложено аккуратнее. Возле него оставили воду и несколько кусков мяса.

Черный обруч по-прежнему находился на задней лапе.

Тонкие красные линии сейчас не светились.

Теон долго смотрел.

– Ему действительно лучше.

Роэн спросил:

– Что чувствуешь?

Мальчик помолчал.

– Усталость. Нога болит. Но уже не так страшно.

– Он хочет уйти?

– Да. И не хочет.

– Почему?

– Не знаю.

Теон нахмурился.

Дикий дракон вдруг поднял голову и посмотрел прямо на стену.

Не на Роэна.

На Теона.

Я почувствовала, как мальчик рядом замер.

– Что?

Он не ответил сразу.

Дракон продолжал смотреть.

Теон тихо произнес:

– Он спрашивает, безопасно ли здесь.

У меня по спине прошел холод.

Не страх.

Скорее понимание, что сейчас происходит что-то, для чего у меня нет привычных объяснений.

Роэн не двигался.

– Ты слышишь вопрос словами?

– Нет. Просто... он хочет знать.

– И ты можешь ответить?

Теон посмотрел на отца.

– Не знаю.

Я сразу сказала:

– Тогда ничего специально не делаем. Если ответ возникает сам, хорошо. Если нет – не пытаемся давить.

Роэн кивнул.

Теон снова посмотрел на дракона.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом он тихо произнес:

– Я хочу сказать, что мы не причиним ему боль.

– Словами он не услышит, – заметил Роэн.

– Я знаю.

Мальчик закрыл глаза.

Я уже собиралась остановить, если замечу напряжение.

Но Теон просто стоял.

Дышал спокойно.

Никаких жестов.

Никакой внезапной магии, которую можно было увидеть глазами.

Через несколько секунд дикий дракон медленно опустил голову.

Потом вытянул шею и лег удобнее.

Норен, стоявший внизу возле внутренней стороны ворот, заметил изменение и посмотрел на нас.

Теон открыл глаза.

– Кажется, получилось.

– Что именно ты сделал? – спросил Роэн.

– Не знаю. Просто подумал, что здесь его не будут держать и делать больно.

Я посмотрела на Роэна.

Он выглядел так, будто окончательно перестал сомневаться в старых книгах.

– Слышащий, – произнес он тихо.

Теон услышал.

– Значит, точно?

Роэн положил руку ему на плечо.

– Думаю, да.

Мальчик снова посмотрел на дикого дракона.

– Тогда я хочу научиться так, чтобы не делать ему хуже.

И вот это было единственным видом обучения, против которого я не могла возразить.

Не ради Совета.

Не ради корпуса.

Не ради того, чтобы кто-то когда-нибудь использовал необычного ребенка.

Ради того, чтобы Теон понимал собственную способность и не терял себя в чужой боли.

Норен поднялся к нам.

– Теперь у меня есть хорошая и плохая новости. Хорошая: дракон впервые позволил мне подойти почти к самой лапе.