Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Только если Теон сам хочет ответить.

Мальчик кивнул.

– Можно. У нее не больно сейчас. Просто она плохо слышит других.

Роэн нахмурился.

– В каком смысле?

– Как будто все далеко. Даже те, кто рядом.

Лорен медленно выдохнул.

– Повреждение связи.

– У нее был всадник? – спросила я.

– По старой отметке на крыле – да. В некоторых подразделениях раньше ставили маленький знак на внутреннюю перепонку. Я вижу остаток.

Теон смотрел на дракониху.

– Она одна.

Это прозвучало просто.

Но от слов стало тяжело.

Роэн положил ладонь ему на плечо.

– Не бери все это на себя.

– Я не беру.

– Берешь. Я вижу.

Теон посмотрел на отца.

– А если я могу помочь?

– Тогда будем помогать вместе. Но ты не обязан исправлять все, что сделали взрослые до твоего рождения.

Я подняла глаза на Роэна.

Еще несколько недель назад эту фразу пришлось бы говорить ему самому.

Теперь он сказал сыну.

Теон немного расслабился.

Мы пошли дальше.

В общей сложности Лорен показал нам пять драконов, у которых шрамы почти наверняка были связаны с уздами.

Не все одинаковые.

У одного след на лапе.

У другого возле крыла.

У третьего на шее.

Несколько животных пережили повреждение естественной связи с всадником. Один больше вообще не подпускал людей.

Лорен знал только часть историй.

Некоторые драконы приходили сюда сами.

Некоторых приводили другие драконы.

Двух нашли уже без всадников, и никто не знал, что произошло с людьми.

– Почему вы раньше не связали их? – спросила я.

Лорен шел рядом.

– Потому что не видел всех одновременно и не знал, что именно искать. Один шрам кажется случайностью. Второй – странностью. Третий заставляет задуматься. А когда у вас в руках современная узда, старые следы начинают выглядеть совсем иначе.

– Сколько лет самому старому случаю?

– Из тех, что здесь, около пятнадцати. Возможно, больше.

Роэн спросил:

– А самому новому?

Лорен показал на темного дракона возле дальнего склона.

– Он пришел прошлой зимой.

Мы остановились.

– Значит, испытания продолжались совсем недавно, – сказала я.

– Если его шрамы действительно от узды – да.

Роэн смотрел на дракона.

– Дейран был в командовании все это время.

Я услышала имя.

Лорен тоже.

Он повернулся.

– Дейран Вальк?

Роэн не ответил сразу.

Вот теперь разговор подошел к тому, что он до сих пор не рассказывал Лорену полностью.

– Вы его знаете?

Старик усмехнулся без веселья.

– Служил вместе достаточно долго. Именно из-за людей вроде Валька я в итоге ушел из корпуса.

Роэн резко посмотрел на него.

– Что значит «вроде Валька»?

Лорен помолчал.

Теон стоял рядом.

Я заметила, как Роэн снова выбирает между желанием узнать немедленно и необходимостью не обсуждать все при сыне.

В этот раз он выбрал правильно.

– Позже. Без Теона.

Лорен кивнул.

– Разумно.

Мальчик недовольно посмотрел на нас.

Я объяснила:

– Это разговор о взрослых людях, которые служили вместе много лет назад. Если там будет что-то, что касается вас или узд, вам расскажут. Но не каждую старую ссору военных нужно слушать в шесть лет.

– Почти семь.

– Это ничего не меняет.

Он вздохнул, но согласился.

Мы вернулись к дому.

У порога Теон резко остановился.

Я подумала, что снова стало плохо.

– Что?

Он повернул голову к долине.

– Тарн зовет отца.

Роэн тоже уже остановился.

Через секунду повернулся к своему дракону.

Тарн поднялся.

Сарр тоже.

Оба смотрели на южный проход между скалами.

– Что происходит? – спросила я.

Роэн положил ладонь на шею Тарна.

Закрыл глаза.

Потом резко открыл.

– В долину кто-то входит.

Лорен сразу нахмурился.

– Дракон?

– Один. И всадник.

Теон напрягся.

– Остальные его не любят.

Я посмотрела на мальчика.

– Всадника или дракона?

– Не знаю. Они все сразу стали злые.

Это было видно даже без способности.

По долине прошел низкий рокот.

Один дракон поднялся.

За ним второй.

Красная самка со шрамом на шее раскрыла крылья.

Аррас встал между ручьем и южным проходом.

Лорен тихо выругался.

– Они не реагируют так на случайного всадника.

Роэн уже доставал оружие из крепления у седла.

– Теон в дом. Элина с ним. Норен тоже. Лорен остается со мной.

Я не спорила.

Сейчас это было разумно.

Теон тоже понял.

Мы вошли.

Я закрыла дверь.

Норен задвинул тяжелый деревянный засов.

– К окну не подходить, – сказала я.

Теон стоял посреди комнаты.

Глаза были широко раскрыты.

– Их слишком много.

Я подошла.

– Садитесь.

– Они злятся все сразу.

– Тем более. Сейчас не разбираем, кто и почему. Вы в доме. Смотрите на меня.

Он послушался.

Снаружи раздался рев.

Не Тарна.

Другой.

Потом ответил Аррас.

Долина словно ожила.

Теон схватился за голову.

Я присела перед ним.

– Не закрывайте глаза. Дышите. Пять вдохов. Потом называете мне пять вещей в комнате.

– Я не могу.

– Можете. Начинаем с самой простой. Что у меня в руках?

Он посмотрел.

– Ваша перчатка.

Я только сейчас заметила, что действительно держу снятую перчатку.

– Хорошо. Что на столе?

– Карта.

– На стене?

– Полка.

– Возле двери?

– Норен.

Доктор сказал:

– Очень рад оказаться полезным предметом обстановки.

Теон неожиданно засмеялся.

Совсем коротко.

Но напряжение уменьшилось.

– Пятая вещь.

Он посмотрел вокруг.

– Мой мешок.

– Отлично. Теперь еще пять вдохов.

Снаружи снова раздался рев.

Теон вздрогнул, но не потерялся.

– Лучше?

– Немного.

Норен проверил его пульс.

– Значительно лучше, чем при прилете.

Мы сидели так несколько минут.

Потом стало тише.

Не полностью.

Просто драконы перестали реветь один за другим.

Теон поднял голову.

– Он не идет дальше.

– Кто?

– Чужой дракон. Тарн не пускает.

Я почти спросила, что происходит с Роэном.

Остановилась.

Теон и так перегружен.

Не нужно заставлять искать отдельное ощущение специально.

Через несколько минут в дверь постучали условным сигналом.

Норен открыл.

Вошел Лорен.

– Все нормально. Всадник не приближался к дому. Остановился у южного входа, увидел реакцию свободных драконов и развернулся.

Роэна с ним не было.

– Где он?

– С Тарном. Хочет убедиться, что за нами не следят дальше.

Теон сказал:

– Это был человек Короны.

Лорен посмотрел на него.

– Ты почувствовал?

– Не человека. На драконе была военная связь. Такая же, как у тех возле Ранвеля. И остальные ее не любят.

Я нахмурилась.

– Связь может отличаться у военного дракона?

Роэн вошел как раз в этот момент.

– Не сама связь. Подготовка, запах снаряжения, привычки. Драконы многое различают без магии.

Он закрыл дверь.

Первым делом посмотрел на Теона.

– Как ты?

– Уже нормально.

Роэн присел перед сыном.

– Голова болит?

– Немного. Госпожа Маррен помогла.

Норен подтвердил:

– Было тяжелее, когда все драконы в долине одновременно отреагировали на чужого. Элина смогла быстро вернуть его внимание к собственным ощущениям. Без этого, думаю, состояние было бы значительно хуже.

Роэн посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

– Ничего особенного. Мы уже делали похожее.

– Для вас, возможно.

Он снова посмотрел на сына.

В его лице было выражение, которое я еще плохо умела определять.

Не страх.

Не благодарность отдельно.

Скорее понимание.

Теон взял отца за руку.

– Вы не отправите госпожу Маррен обратно в Ранвель?

Роэн удивился.

– С чего ты решил?

– Потому что там обыск, а здесь опасно. Вы иногда отправляете людей туда, где безопаснее.

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри.

Роэн посмотрел на меня.

Потом на Теона.

– Нет. Я не буду решать за нее. Если Элина захочет остаться здесь с нами, останется.

Теон сразу повернулся ко мне.

– Захочу.

– Я еще не успела ответить.

– Но вы же захотите.

Я не стала мучить ребенка.

– Захочу.

Он удовлетворенно кивнул.

Роэн продолжал смотреть на меня.

Теперь я уже понимала выражение.

Он видел то же, что и я.

Теон не просто привык ко мне.

Мое присутствие стало для него частью безопасности не хуже стен, охраны и Тарна.

Только в отличие от стен я могла научить его справляться с тем, что происходило внутри него самого.

Лорен подошел к окну.

– Чужой всадник ушел на юг. Я бы не рассчитывал, что он оказался здесь случайно. Долину трудно найти, но если в корпусе сохранились старые карты убежищ, они могли знать.

Роэн выпрямился.

– Значит, даже здесь у нас мало времени.

– Не обязательно. Один всадник сюда не войдет, если свободные драконы не позволят. Отряд вызовет такую реакцию, что его увидят за несколько миль. Но тайным убежищем место больше считать нельзя.

Я посмотрела на Теона.

Он услышал.

Конечно.

– Значит, снова нужно ехать?

Роэн подошел к столу и сел рядом с ним.

– Не сегодня. И не прямо сейчас. Мы останемся здесь до тех пор, пока не поймем, что произошло в Ранвеле и что собираются делать люди Короны. Потом решим вместе.

Теон внимательно посмотрел на него.

– Правда вместе?

– Правда. Но это не означает, что я соглашусь на любой вариант, который тебе понравится. Я все еще твой отец и отвечаю за твою безопасность.

– Я знаю.

– Хорошо.

Никакого спора.

Наверное, потому что впервые слово «безопасность» не означало «я уже решил, а ты узнаешь потом».

Вечером Сарр принес сообщение из Ранвеля.

Господин Мелвин вернулся один и передал письмо Марты.

Мы сидели за старым столом в доме смотрителей, когда Роэн вскрыл конверт.

Я видела, как он читает.

– Ну? – спросил Лорен.

Роэн положил лист.

– Обыск закончен.

– Что нашли?

– То, что мы позволили найти. Узду Лорен забрал. Бумаги Селии здесь. Ивар остается под нашей охраной в отдельной башне, потому что распоряжение Кальда не дает права забрать задержанного без судебного решения.

Марта сообщала, что представители Короны проверили детское крыло особенно тщательно.

Сняли копии списков прислуги.

Осмотрели могилу Теона.

И задавали вопросы о том, почему в доме есть комната шестилетнего ребенка, если официально ни один ребенок Арденов не живет.

Я почувствовала неприятный холод.

– Они теперь точно знают.

Роэн кивнул.

– Да.

– Что ответила Марта?

– Что это комната ребенка дальних родственников, который иногда жил в Ранвеле. Кальд не поверил, но доказать обратное пока не может.

Лорен хмыкнул.

– После того как они уже отправляли наблюдателя и получали письма Ивара, доказательства им вряд ли нужны. Им нужен официальный повод.

Норен спросил:

– Что еще?

Роэн дочитал письмо.

– Кальд оставил уведомление. Через два дня я обязан предоставить список всех лиц, проживавших в Ранвеле последний месяц, и документы на каждого несовершеннолетнего.

Теон сидел рядом.

Он прекрасно понял.

– У меня нет документов.

Роэн посмотрел на него.

– Есть.

– Но там написано, что я мертв.

– Именно.

В комнате стало тихо.

Пять лет эта запись спасала Теона.

Теперь она превращалась в проблему, которую нельзя было решать еще одной ложью.

Я спросила:

– Что будете делать?

Роэн не ответил сразу.

Лорен смотрел на него.

Норен тоже.

Теон ждал.

И я почти физически почувствовала, как решение формируется.

Не привычное решение спрятать ребенка глубже.

Другое.

Роэн положил письмо на стол.

– Хватит.

Теон нахмурился.

– Чего?

Роэн повернулся к сыну.

– Пять лет я сохранял твою жизнь, доказывая всему миру, что тебя нет. Теперь люди, от которых я тебя прятал, и так знают правду. Продолжать ложь бессмысленно.

Я поняла раньше остальных.

– Вы хотите вернуть Теону имя.

Роэн посмотрел на меня.

– Да. Но сначала мне нужны доказательства того, кто именно запустил узды, кто убил Селию и зачем им был нужен слышащий. Если я просто объявлю сына живым сейчас, первая же комиссия попытается забрать его под видом государственной защиты.

Лорен медленно кивнул.

– Значит, следующие два дня мы не прячемся. Мы собираем то, с чем можно выйти из тени.

Роэн взял письмо Марты.

– Именно.

Теон смотрел на отца.

– А потом я больше не буду мертвым?

Роэн положил ладонь на его затылок.

– Если я сделаю все правильно, нет.

Теон ничего не сказал.

Просто придвинулся ближе.

Я смотрела на них и понимала: Ранвель действительно перестал быть безопасным домом.

Но впервые проблема была не в том, что его стены оказались недостаточно высокими.

Проблема была в самой лжи, на которой пять лет держалась безопасность Теона.

И теперь Роэн наконец собирался не строить следующую стену.

Он собирался выйти из-за старой.

Глава 15. Имя маршала

Глава 15. Имя маршала

На следующее утро Теон проснулся раньше всех и попытался самостоятельно развести огонь в очаге.

К счастью, он успел только сложить поленья в таком порядке, который считал правильным, и найти коробку с кресалом.

Я застала его на коленях перед очагом.

– Даже не спрашиваю, откуда вы взяли кресало. Положите на стол и отойдите от огня.

Теон обернулся.

– Я умею. Гарн показывал.

– Гарн показывал вам, как разжигать печь под его присмотром. Это не означает, что вы получили разрешение тренироваться в деревянном доме, пока все спят.

– Дом каменный внизу.

– А потолок деревянный. И я совершенно не хочу начинать день с объяснения вашему отцу, почему убежище свободных драконов теперь нужно строить заново.

Он нехотя отнес кресало на стол.

– Вы всегда находите самую плохую вещь, которая может случиться.

– Нет. Это талант вашего отца. Я просто учусь рядом.

Теон усмехнулся и сел на скамью.

За окном только начинало светлеть. Горная долина оставалась почти полностью скрыта утренним туманом, но иногда из белесой дымки проступала темная спина очередного дракона.

Ночь прошла лучше, чем я ожидала.

Теон несколько раз просыпался, когда свободные драконы меняли места или переговаривались друг с другом низкими звуками. Но сильной боли и смешения ощущений больше не было. Перед сном мы повторили несколько упражнений Норена, а потом я заставила Теона читать вслух обычную детскую книгу, пока он не начал зевать между предложениями.

Роэн дежурил первую половину ночи вместе с Лореном.

Я не спрашивала, зачем, если долину охраняли Тарн, Сарр и десятки свободных драконов.

Ответ и так знала.

Роэн не умел просто лечь спать, когда вокруг существовала опасность, которую еще можно было проверить лично.

После вчерашнего появления чужого всадника мы не знали, насколько долго убежище останется скрытым.

Еще меньше понимали, что сейчас происходило в Ранвеле.

Марта обещала прислать известие утром.

Пока Сарр не возвращался.

Я разложила на столе остатки вчерашнего хлеба, сыр и яблоки.

– Завтрак будет именно такой. Гарна здесь нет, поэтому жалобы принимаются в письменном виде.

Теон посмотрел на хлеб.

– Он вчера был мягче.

– Невероятно. Хлеб за ночь стал черствее.

– Можно подогреть.

Я посмотрела на очаг.

Он проследил за взглядом и улыбнулся.

– Я просто сказал.

– Ждем кого-нибудь, кто умеет обращаться с огнем и не находится под моей ответственностью.

Будто услышав нас, в комнату вошел Роэн.

На нем была та же рубашка, в которой я видела его поздно вечером. Волосы растрепались, под глазами появились следы бессонной ночи.

Первым делом он посмотрел на Теона.

Потом на кресало на столе.

Потом на меня.

– Я даже не хочу знать.

Теон ответил совершенно невинно:

– Я хотел разжечь огонь, но госпожа Маррен решила, что я сожгу дом.

Роэн снял куртку и повесил на спинку стула.

– В этом вопросе я на ее стороне.

– Вы даже не видели, как я собирался делать.

– Именно это и беспокоит.

Я поставила перед Роэном кружку.

– Чай вчерашний, вода свежая, настроение зависит от новостей.

Он сел.

– Пока никаких. Сарр еще не вернулся.

– А чужой всадник?

– Не появлялся. Тарн несколько раз проверял южный проход. Ничего.

Теон перестал заниматься хлебом.

– Свободные драконы тоже спокойные. Кроме того черного возле скалы. Он злится на всех с самого утра, но, кажется, просто потому что молодой.

Роэн посмотрел на сына.

– Ты опять слушал?

– Не специально. Он громкий.

– Голова?

– Не болит.

Я добавила:

– Ночью было нормально. Один раз проснулся, но быстро уснул снова.

Роэн кивнул.

Я видела, что ему хочется расспросить еще подробнее, проверить пульс, посмотреть, не бледный ли ребенок, и желательно получить письменную гарантию от всех драконов долины, что они сегодня не собираются переживать слишком сильные чувства.

Но он остановился.

Еще одно маленькое изменение.

Теон откусил хлеб и спросил:

– Когда мы вернемся домой?

Роэн помолчал.

– Когда поймем, что именно происходит после обыска. Я не хочу обещать конкретный день, а потом менять решение.

– Я знаю. Но если Ранвель больше не безопасен, мы вообще туда вернемся?

Вот этого вопроса я не ожидала.

Роэн тоже.

– Ранвель наш дом. То, что туда пришли люди с распоряжением Короны, не делает его навсегда потерянным. Но я не стану говорить, что все будет как раньше.

Теон нахмурился.

– Потому что про меня уже знают.

– Да.

– И прятать меня дальше бессмысленно.

Роэн посмотрел на сына внимательнее.

– Мы вчера говорили об этом.

– Я думал ночью.

Я невольно улыбнулась.

– Очень полезное занятие вместо сна.

Теон не отреагировал.

Он смотрел только на отца.

– Если они знают, что я жив, зачем продолжать говорить остальным, что я умер? Это только мешает.

Роэн медленно поставил кружку.

– Ты хочешь, чтобы все узнали?

– Не все сразу. Но я не хочу больше говорить, что меня нет.

Ответ прозвучал не как детская прихоть.

И не как красивое заявление.

Просто усталость.

Роэн долго молчал.

Потом сказал:

– Я думаю об этом же.

Теон удивился.

– Правда?

– Правда. Но сначала мне нужно убедиться, что, когда я назову тебя своим сыном публично, у людей, которые захотят получить над тобой власть, не будет возможности сделать это одним приказом.

– Потому что я слышащий?

– В том числе.

– Тогда найдите быстро.

Роэн улыбнулся.

– Постараюсь.

После завтрака появился Норен.

Следом Лорен.

Старый исследователь выглядел бодрее всех нас, что я считала несправедливым.

Он принес с собой небольшой кожаный футляр.

Положил на стол.

– Сегодня я хочу заняться не драконами, а одной ошибкой, которую совершил много лет назад.

Роэн сразу стал серьезнее.

– Какой?

Лорен сел.

– Когда я уходил из корпуса, мне казалось, что достаточно забрать собственные записи и забыть о Совете. Я считал их людьми, которые слишком легко ставят военную необходимость выше драконов, но не думал, что дело зайдет настолько далеко.

Он открыл футляр.

Внутри находились несколько старых писем.

– Эти бумаги я получил спустя три года после увольнения. Их прислал архивист из столицы, с которым мы когда-то работали вместе. Он пытался доказать, что часть закрытых испытаний продолжается под другими названиями.

Роэн нахмурился.

– Почему вы ничего не сделали?

– Сделал. Проверил два случая. Оба оказались слишком старыми, документы были неполные, а люди, которых можно было спросить, либо умерли, либо отказались говорить. Потом погиб Астр, и несколько лет меня вообще не интересовало, что происходит в корпусе.

Лорен не оправдывался.

Просто сообщал факт.

Я подумала, что взрослые люди удивительно часто обнаруживают собственные ошибки только после того, как последствия приходят к ним сами.

Роэн спросил:

– И при чем здесь Селия?

Лорен достал последнее письмо.

– При том, что вчера ночью я вспомнил фамилию архивиста, которому она писала. Вы показывали мне ее список. Там был человек по имени Каррен Долл.

Роэн сразу кивнул.

– Архивист. Возле имени стояло «надежный».

– Именно. Каррен был тем самым человеком, который когда-то отправил бумаги мне.

Я подошла ближе.

– Значит, Селия и вы пользовались одним источником.

– Похоже на то. Более того, я думаю, что часть материалов, которые она не хранила в Ранвеле, могла остаться у него.

Роэн посмотрел на старика.

– Каррен жив?

– Нет. Умер четыре года назад.

Я почувствовала разочарование.

Лорен продолжил:

– Но перед смертью он отдал свой частный архив племяннице. Она живет в небольшом поселении к западу от гор и хранит бумаги в доме. Я знал об этом, потому что она однажды писала мне, предлагая забрать мои старые письма. Тогда не поехал.

– Как далеко? – спросил Роэн.

– На Сарре меньше часа.

– Почему вы вспомнили только сейчас?

– Потому что вчера в записях Селии увидел имя Каррена и всю ночь пытался вспомнить, где его слышал в последний раз. Возраст иногда заставляет мозг работать медленнее, но не всегда хуже.

Теон слушал очень внимательно.

– Там могут быть бумаги мамы?

Лорен посмотрел на него.

– Могут. Обещать не стану. Но если она боялась хранить часть материалов в Ранвеле и не доверяла официальным архивам, Каррен был подходящим человеком.

Роэн уже принял решение.

– Поедем сейчас.

Я посмотрела на него.

– Кто?

– Я и Лорен.

Теон открыл рот.

Роэн сразу продолжил:

– Ты останешься здесь. Не потому, что я хочу скрыть от тебя находки, а потому что лететь туда ради старых бумаг тебе совершенно незачем. Кроме того, после вчерашнего нужно дать голове отдохнуть от новых драконов.

Мальчик вздохнул.

– Я уже понял.

Роэн посмотрел на меня.

– Элина останется с тобой.

Я подняла бровь.

– Вы сейчас опять решили за меня?

Он остановился.

Лорен тихо усмехнулся.

Роэн потер переносицу.

– Хорошо. Элина, вы хотите лететь за архивом или остаться с Теоном?

Я посмотрела на мальчика.

Потом на горную долину за окном.

– Останусь. Не потому, что вы распорядились, а потому что Теону сейчас действительно лучше провести день спокойно.

– Спасибо.

– Видите, как просто работает вопрос.

Теон улыбнулся.

– Я говорил.

Роэн посмотрел на сына.

– Вы двое становитесь слишком похожи.

– Это хорошее воспитание, – сказала я.

Он ничего не ответил, но в глазах появилась улыбка.

Через полчаса Тарн и Сарр поднялись над долиной.

Роэн полетел с Лореном на Тарне.

Господин Мелвин остался у дома смотрителей с Сарром: после появления чужого военного всадника Роэн не хотел оставлять нас без связанного дракона.

Первые несколько часов прошли удивительно спокойно.

Теон занимался.

Норен проверял его состояние.

Мы сходили к ручью, не приближаясь к скоплению свободных драконов.

Аррас находился далеко, но Теон несколько раз говорил, что тот сегодня спокоен.

Потом мальчик вдруг попросил меня показать список мест, куда он хотел поехать.

Я удивилась.

– Он остался в Ранвеле.

– Я помню его наизусть.

– Тогда зачем нужен лист?

– Хочу добавить еще одно.

– Какое?

Теон посмотрел на горы.

– То место, где мама хранила бумаги.

Я не сразу ответила.

– Мы еще не знаем, действительно ли она там что-то оставила.

– Если оставила, добавлю.

– Хорошо.

Он немного помолчал.

– Госпожа Маррен, вы знали свою маму?

Вопрос застал врасплох.

– Да.

– Она умерла?

– Давно.

Теон посмотрел на меня осторожнее.

– Вы тоже не любите говорить?

Я подумала.

– Не так, как ваш отец. Просто иногда не вижу причины рассказывать о прошлом каждому человеку.

– А мне?

– Что именно хотите знать?

– Вы ее помните?

– Хорошо.

– Тогда вам легче.

Я поняла.

Ему почти не осталось собственных воспоминаний о Селии.

Все, что он знал о матери, пришло от других людей.

– Возможно. Но память тоже бывает разной. Я помню голос моей матери, то, как она заплетала волосы, как сердилась, если я читала ночью. Вы знаете свою маму по другим вещам: книгам, письмам, рассказам Роэна, Марты, Норена. Это не хуже. Просто иначе.

Теон провел носком сапога по земле.

– Если найдем ее бумаги, я смогу читать?

– Не все сразу. Если там взрослые документы про расследование, часть будет слишком сложной. Но то, что касается вас и что можно объяснить, думаю, отец покажет.

– Он раньше бы не показал.

– Раньше ваш отец вообще считал, что молчание лечит почти все проблемы.

Теон улыбнулся.

– А теперь?

– Теперь медленно учится.

– Вы его научили.

– Не преувеличивайте.

– Он сам говорил, что вы все меняете.

Я посмотрела на мальчика.

– Когда?

– Не скажу.

– Почему?

– Это был его разговор с Нореном.

Я подняла брови.

– И как вы его услышали?

Теон очень серьезно ответил:

– Дверь была открыта.

Я рассмеялась.

По этой причине в Ранвеле можно было объяснить половину детских секретов.

После обеда я все-таки заставила его писать.

Он протестовал меньше обычного.

Чем спокойнее становилась его жизнь хотя бы на несколько часов, тем легче возвращался обычный Теон.

Около четырех над горами появился Тарн.

Я увидела первым темное движение между скалами.

Теон почувствовал раньше.

– Отец вернулся.

Мы вышли к площадке.

Тарн сел тяжело, потому что нес двух людей и два больших дорожных ящика.

Роэн спрыгнул сразу.

Лорен слез значительно медленнее и тут же начал жаловаться, что молодые всадники совершенно не умеют выбирать нормальные воздушные потоки.

Роэн даже не спорил.

Я смотрела на ящики.

– Нашли?

Лорен ответил:

– Больше, чем ожидал.

Теон подошел ближе.

– Мамина?

Роэн присел перед сыном.

– Часть точно принадлежала ей. Есть письма с ее подписью и копии документов, которые она оставила Каррену. Но сначала мы должны спокойно все разобрать.

– Я могу присутствовать?

– Часть времени. Если речь пойдет о вещах, которые касаются твоей матери и могут быть тяжелыми, я сначала прочитаю сам. Потом расскажу тебе нормальными словами.

Теон нахмурился, но согласился.

Я заметила, что Роэн не добавил «потому что я так сказал».

Это тоже стало привычным.

Ящики перенесли в дом.

Лорен открыл первый.

Внутри лежали папки, завернутые в промасленную ткань.

На некоторых были даты.

На других номера частей.

Один пакет был подписан рукой Селии:

«Если со мной что-нибудь случится, передать Роэну лично».

Я почувствовала, как все внутри замерло.

Роэн тоже увидел.

Он не коснулся пакета сразу.

Теон стоял рядом.

– Это вам.

– Да.

– Мама знала?

Роэн посмотрел на сына.

– Похоже, она понимала, что расследование опасно.

– Вы откроете сейчас?

Роэн взял пакет.

– Не при тебе.

Теон хотел возразить.

Но Роэн продолжил:

– Не потому, что это тайна о тебе. Это письмо от моей жены, которая знала, что может не вернуться. Я хочу сначала прочитать его сам.

Теон замолчал.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Мы оставили его с Нореном и господином Мелвином.

Я думала, что Роэн попросит меня выйти тоже.

Он не попросил.

Мы с Лореном остались.

– Вы уверены? – спросила я.

Роэн посмотрел на пакет.

– Если там только личное, я прочитаю сам. Если про расследование, вы оба должны знать.

Он разорвал старую печать.

Внутри оказалось два листа.

Первый Роэн прочитал молча.

Лицо не изменилось.

Но я сразу поняла, что это личное.

Он сложил его и убрал во внутренний карман.

Второй положил на стол.

– Это для расследования.

Почерк Селии был ровным.

Письмо начиналось без обращения.

«Я больше не уверена, что материалы можно хранить дома. Каррен согласился принять копии и передать их Роэну только в том случае, если я сама не смогу».

Дальше шли даты.

Названия частей.

Номера документов.

И одно имя.

Маршал Дейран Вальк.

На момент написания он еще не был маршалом.

Селия называла его командующим Вальком.

Я читала медленно.

«После разговора Роэна с Вальком две архивные заявки были закрыты раньше срока. Один свидетель отказался от встречи. Через день документы по одиннадцатому крылу переместили в закрытый сектор по распоряжению Валька».

Роэн стоял рядом.

Я чувствовала его напряжение почти физически.

Лорен взял другую папку.

– Здесь копия распоряжения.

Он развернул лист.

Печать.

Подпись.

Дейран Вальк.

Распоряжение о переводе технических материалов закрытых испытаний в архив особого доступа.

Дата – за несколько дней до смерти Селии.

Я прочитала пояснение.

Испытания были обозначены как «программа стабилизации поведения боевых драконов в условиях отказа от приказа».

Я почувствовала холод.

– Это узды.

Лорен кивнул.

– Название другое. Смысл тот же.

Роэн взял документ.

– Подпись настоящая.

– Вы уверены?

– Я видел его подпись сотни раз.

Лорен достал следующий лист.

Это был список ответственных лиц.

Руководитель программы – полковник технического подразделения.

Куратор от высшего командования – Д. Вальк.

Я посмотрела на Роэна.

Он побледнел.

Теперь уже не было помощников.

Не было случайной утечки через адъютанта.

Дейран не просто мог узнать о расследовании Селии.

Он курировал программу, которую она расследовала.

– Роэн...

Он положил документ.

– Дальше.

Голос был спокойным.

Слишком.

Мы продолжили.

Следующая папка содержала отчеты о драконах.

Аррас был там.

Номер восемнадцатого крыла.

«Субъект проявил крайнее сопротивление корректирующему контуру. После третьего этапа разрушил часть оборудования и покинул испытательную площадку».

Ни слова о боевой травме.

Официальный отчет, который видел корпус, был ложью.

Еще два дракона из горной долины тоже значились в списках.

Красная самка со шрамом на шее.

Темный молодой дракон, пришедший прошлой зимой, отсутствовал: программа продолжалась и после документов Селии.

Лорен сел.

– Теперь у вас есть доказательство, что узды существовали как минимум двенадцать лет назад и Дейран курировал испытания.

– Есть доказательство его участия, – поправил Роэн. – Не убийства Селии.

– Еще нет, – сказал Лорен.

Я посмотрела на вторую папку.

Она была тоньше.

На ней рукой Селии:

«К императорской канцелярии».

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

Роэн открыл.

Внутри лежал черновик официального обращения.

Селия собиралась передать материалы не Совету.

Не Крыльям Короны.

Самому императору.

Она подробно перечисляла случаи воздействия на драконов, ссылалась на древний запрет узд и утверждала, что внутреннее расследование невозможно, потому что один из кураторов программы входит в высшее командование.

Имя Дейрана стояло прямо в тексте.

В конце была дата предполагаемой передачи.

Я посмотрела на нее.

За день до смерти Селии.

– Она собиралась передать это императору.

Роэн кивнул.

– На следующий день.

Лорен нашел еще один лист.

– Здесь запись Каррена.

Почерк был другим.

«С.А. должна была встретиться с представителем малой канцелярии у восточного архива. Не пришла. Позднее стало известно о нападении. Посыльный, которому передавал время встречи, исчез».

Я почувствовала, как по спине прошел холод.

– Значит, кто-то знал, куда она едет.

Роэн смотрел на дату.

– И когда.

– Не только через вас, – сказала я.

Он поднял глаза.

Я понимала, о чем он думал.

Пять лет он обвинял себя в том, что показал материалы Дейрану.

Теперь выяснялось, что позже Селия сама собирала новые доказательства и готовила официальную передачу.

Кто-то перехватил информацию о встрече.

Это не снимало его ошибку.

Но меняло картину.

– Дальше, – повторил Роэн.

В самом низу ящика лежала небольшая тетрадь.

Не дневник.

Скорее рабочие заметки Селии за последние недели.

Некоторые страницы были исписаны только номерами.

Другие – короткими мыслями.

На одной она писала о Теоне.

«Реакция усиливается. Он различает Тарна и Сарра, даже если не видит обоих. Норен считает это невозможным по обычной системе связи».

На следующей:

«В старых записях слышащие разрушали навязанные контуры, потому что возвращали дракону собственное ощущение выбора. Если это правда, Теон опасен для программы уже самим существованием».

Я перечитала.

– Разрушали узды.

Лорен приблизился.

– Похоже на то.

– Почему мы не нашли этого в других книгах?

– Потому что большая часть сведений о слышащих раздроблена. Возможно, Селия читала источники, которых у нас нет.

Роэн перевернул страницу.