Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 18. Единая узда

Глава 18. Единая узда

В восемь утра в нашу комнату пришли четыре человека.

Независимая лекарка, которая осматривала Теона накануне, молодой маг в сером мундире медицинской коллегии, судебный писарь и офицер Короны.

Все выглядело настолько официально и спокойно, что на несколько секунд происходящее действительно можно было принять за обычное обследование ребенка.

Именно это пугало меня больше всего.

Теон сидел на краю кровати полностью одетый и держал в руках деревянного дракона. Ночью он почти не спал. Несколько раз просыпался от ощущений, доносившихся из драконьих ангаров, а ближе к рассвету наконец уснул и проспал меньше двух часов.

Норен пришел заранее.

Он стоял возле окна, скрестив руки на груди, и с самого начала ясно дал понять, что ни одной процедуры без своего участия не допустит.

Лекарка представилась доктором Сайной Мерр. Мы уже знали ее имя со вчерашнего дня, но сейчас она повторила его специально для писаря, после чего положила на стол официальный лист.

– Я хочу сразу объяснить порядок, чтобы Теон понимал, что мы собираемся делать. Сначала обычный осмотр, который вчера уже проводился частично. Затем нейтральный магический кристалл для определения общей реакции. После этого понадобится небольшой образец крови. Никаких контактов с драконами сегодня не предусмотрено.

Теон посмотрел на меня.

Я спросила:

– Сколько крови?

– Два небольших образца. Один для обычного анализа, второй для магического профиля.

Норен сразу подошел ближе.

– Почему два? Магический профиль можно составить с той же пробой.

Молодой маг ответил вместо лекарки:

– Не по протоколу редких способностей. Для обычного анализа используется стабилизатор, который искажает некоторые магические показатели. Второй образец берется без него.

Норен протянул руку.

– Покажите протокол.

Офицер Короны нахмурился.

– Доктор Фальк, документ одобрен судебным хранителем.

– Очень рад за судебного хранителя. Я лекарь ребенка и хочу видеть медицинский протокол до того, как у него возьмут кровь.

Возникла пауза.

Не ссора.

Не угроза.

Просто несколько взрослых людей выясняли, кто имеет право потребовать бумагу, пока шестилетний мальчик сидел на кровати и слушал.

Сайна первой нарушила тишину:

– Дайте доктору протокол. Это нормальное требование.

Маг достал из папки несколько листов.

Норен читал долго.

Я стояла рядом с Теоном.

– Если не хотите, чтобы я держала вас за руку, скажите заранее.

Он нахмурился.

– Я не боюсь иглы.

– Я тоже не говорила, что боитесь.

– Тогда зачем держать?

– Потому что иногда это приятно независимо от страха.

Он подумал и протянул руку сам.

Норен наконец положил бумаги.

– Медицинская часть составлена нормально. Но второй образец после анализа должен быть уничтожен при мне.

Маг ответил:

– Разумеется.

Я посмотрела на него.

Он говорил без раздражения.

Даже доброжелательно.

Именно это сбивало.

Все вокруг будто старались доказать, что мы беспокоимся напрасно.

Сначала осмотр действительно оказался обычным.

Сайна проверила сердце, дыхание, зрачки, руки.

Попросила Теона пройти несколько шагов по прямой.

Задала вопросы о головной боли и о том, как он спал.

Норен несколько раз дополнял ответы.

Потом на стол поставили прозрачный кристалл.

Теон положил рядом ладонь.

Кристалл слегка засветился.

Не красным.

Не синим.

Просто мягким белым светом.

Маг сделал несколько записей.

– Никакого активного выброса. Общий магический фон низкий. Это хороший признак.

Теон посмотрел на меня.

– Я же говорил, что не опасный.

– Никто из присутствующих сейчас и не говорил обратного.

Я специально произнесла это при писаре.

Пусть запишет.

Затем пришла очередь крови.

Теон отвернулся в сторону, хотя еще пять минут назад убеждал, что совершенно не боится иглы.

Я ничего не сказала.

Просто держала его за руку.

Сайна работала аккуратно.

Первый небольшой сосуд заполнился быстро.

Потом второй.

Я смотрела на него внимательнее.

Тонкая стеклянная трубка без стабилизатора.

Крови там было немного.

Несколько ложек, не больше.

Но после разговора с Дейраном даже этот объем казался слишком большим.

– Этого достаточно? – спросила я.

Маг кивнул.

– Более чем.

Норен забрал первый сосуд.

Второй лекарка передала магу.

Я сразу сказала:

– Он остается здесь до анализа.

Молодой мужчина посмотрел на официальную бумагу.

– Магический профиль проводится в лаборатории комплекса. Оборудование невозможно перенести сюда.

Норен резко ответил:

– Вчера никто не говорил, что кровь будут уносить.

Сайна нахмурилась.

– Я тоже считала, что профиль сделают на переносном кристалле.

Маг выглядел слегка растерянным.

– Мне передали другой порядок утром.

– Кто передал?

– Руководитель лаборатории.

Я спросила:

– Имя.

Он назвал.

Имя мне ничего не сказало.

Норен взял документ.

– В утвержденном протоколе нет разрешения выносить биологический образец из помещения без представителя семьи или врача.

Офицер Короны вмешался:

– Доктор Фальк, вы не являетесь законным представителем.

– Но являюсь врачом, присутствие которого прямо указано в решении комиссии.

Разговор затягивался.

Теон сидел рядом и становился все бледнее не из-за потери крови, а из-за напряжения.

Я остановила взрослых:

– Теону сейчас не нужна еще одна ссора вокруг него. Если оборудование находится в лаборатории, Норен идет вместе с образцом.

Офицер покачал головой.

– Доступ в лабораторное крыло ограничен.

– Тогда кровь остается здесь.

Он посмотрел на судебного писаря.

Тот перелистал бумаги.

– Формально доктор Фальк прав. Образец нельзя передавать вне медицинской процедуры без сопровождающего врача, если он потребовал присутствовать.

Маг явно не был готов к такому.

– Тогда я уточню.

Он вышел.

Сосуд остался на столе.

Я почувствовала первое облегчение за утро.

Рано.

Через десять минут пришел другой человек.

С официальным дополнением.

Подписанным судебным хранителем.

Норен прочитал.

На этот раз спорить было сложнее.

В документе прямо разрешалась транспортировка образца в центральную медицинскую лабораторию под охраной и в присутствии независимого специалиста.

Сайна Мерр становилась этим специалистом.

Не Норен.

– Я поеду с вами, – сказала она, увидев его лицо. – Образец не покинет мое поле зрения. После составления профиля лично принесу остаток обратно и уничтожу при вас.

Норен посмотрел на нее долго.

– Если сосуд хотя бы на минуту передадут другому подразделению, вы возвращаетесь сюда.

– Согласна.

Я тоже не видела законного основания удержать кровь силой.

Именно на это они рассчитывали.

На закон.

На бумаги.

На совершенно нормальную медицинскую процедуру.

Теон спросил:

– Все?

Сайна улыбнулась ему.

– Для вас – да. Теперь отдых, еда и никаких процедур до моего возвращения.

Люди начали уходить.

Я смотрела на сосуд с кровью до последней секунды.

Сайна держала его в маленьком запечатанном футляре.

Поставила собственную медицинскую печать.

Показала Норену.

Все было правильно.

Слишком правильно.

Когда дверь закрылась, Теон сразу сказал:

– Вам не нравится.

Я повернулась.

– Что именно?

– То, что кровь унесли.

Скрывать не имело смысла.

– Не нравится. Но доктор Мерр производит впечатление человека, который соблюдает правила, и Норен проверил документы.

Доктор мрачно добавил:

– А еще я через полчаса пойду к лабораторному крылу и буду ждать ее там, даже если меня не пустят внутрь.

Теон посмотрел на пластырь на руке.

– А кровь правда может сделать узду лучше?

Я села рядом.

– Дейран сказал, что они хотят изучить ваш магический отпечаток. Я не знаю, достаточно ли для этого одного образца. Именно поэтому мы так внимательно следим.

– Надо было не давать.

– Возможно.

– Вы жалеете?

Я задумалась.

– Жалею, что не могу заранее знать, какой законный медицинский анализ действительно анализ, а какой кто-то попытается использовать иначе. Но если мы начнем считать любого лекаря врагом, это тоже не поможет.

Норен кивнул.

– Сайне я пока доверяю. Людям, которые меняют ей протокол утром перед процедурой, значительно меньше.

Теон посмотрел на дверь.

– Отец бы вообще никому не дал.

– Именно поэтому сейчас его и держат в другом крыле, – сказала я. – Чтобы решения принимали без него.

Норен ничего не ответил.

Не требовалось.

Все и так понимали.

Через час он ушел к лабораторному сектору.

Я осталась с Теоном.

Мы попытались заниматься.

И даже почти преуспели.

Он прочитал несколько страниц, решил три задачи и написал половину упражнения.

На четвертом примере резко остановился.

Карандаш выпал из руки.

Я сразу поднялась.

– Что случилось?

Теон не ответил.

Смотрел в одну точку.

Потом прижал ладони к вискам.

– Теон.

Я подошла.

– На меня.

Он будто не слышал.

Я взяла его за плечи.

– Теон, смотрите на меня. Что вы чувствуете?

Глаза наконец сфокусировались.

– Они все...

– Кто?

– Драконы.

Я посадила его.

– Боль?

Он покачал головой.

– Не только. Они... соединяются.

Слово уже звучало раньше.

Но теперь лицо Теона пугало меня сильнее.

– Как?

– Не знаю. Как будто раньше каждый был отдельно, а теперь между ними появились дороги.

У меня внутри все похолодело.

Единая узда.

– Не слушайте.

– Я не могу.

– Можете не разбирать. Что видите в комнате?

Он попытался.

– Стол. Вы. Окно...

Замолчал.

– Дальше.

– Моя книга. Дверь.

– Хорошо. Пять вдохов.

Он начал считать.

На третьем резко согнулся.

Не от боли в теле.

Словно от слишком громкого ощущения.

– Они не хотят.

Я села на пол перед ним.

– Тогда это их чувство. Не ваше. Не нужно сопротивляться за них. Сейчас только Теон. Ваша рука. Ваше дыхание. Эта комната.

Он смотрел на меня.

Дышал.

Медленно.

Через минуту стало немного лучше.

Но только немного.

Потом он прошептал:

– Оно меня знает.

Я замерла.

– Что именно?

– Эта связь. Как будто она ищет меня.

Мне стало трудно дышать.

Кровь.

Образец уже в лаборатории.

Я поднялась.

– Мы идем к Норену.

Охрана за дверью попыталась остановить.

Я не спорила о политике.

Сказала правду:

– У ребенка резкое ухудшение состояния во время магического обследования. Мне нужен его врач немедленно.

Это сработало.

Нас повели.

Не к лаборатории.

В медицинскую комнату этажом ниже.

Норен пришел через несколько минут.

Один.

Без Сайны.

Я сразу поняла.

– Где она?

– Лаборатория закрыта.

– Что значит закрыта?

– Когда я пришел, проход перекрыли по технической тревоге. Сайна вошла с образцом за пять минут до этого. Потом наружные двери запечатали.

Я почувствовала настоящую панику.

– Теону стало плохо.

Он уже видел.

Опустился перед мальчиком.

– Расскажи.

Теон повторил.

Дороги между драконами.

Общая связь.

Ощущение, что она ищет его.

Норен побледнел.

– Кровь.

Я кивнула.

– Они использовали.

– Мы пока не знаем.

– Норен.

– Знаю. Но если сейчас начнем говорить ребенку, что его кровь уже в узде, станет только хуже. Сначала подтверждаем.

Он был прав.

Я ненавидела, что прав.

В коридоре раздался глухой удар.

Потом второй.

Стены едва заметно дрогнули.

Охрана напряглась.

Один мужчина выглянул за дверь.

Снаружи начались крики.

Далеко, со стороны драконьих дворов, раздался рев.

Не одного дракона.

Нескольких.

Теон закрыл уши.

– Началось.

Я опустилась рядом.

– Не слушайте.

– Оно уже здесь.

Норен посмотрел на меня.

Решение появилось одновременно.

Теона нужно было выводить из центрального комплекса.

Не завтра.

Не после комиссии.

Сейчас.

– Что нужно, чтобы официально перевести его в другой корпус по медицинским показаниям? – спросила я.

Норен уже думал.

– Решение дежурного лекаря или судебного хранителя.

– Дежурный лекарь сейчас где?

– В медицинском крыле.

– Тогда пишите заключение. Здесь ребенку становится хуже из-за количества драконов и активации неизвестной системы. Это правда.

– Напишу.

– Куда переводить?

Норен посмотрел на меня.

– В городской дом медицинской коллегии. Там нет драконов.

– Корона разрешит?

– Если не разрешит, получим письменный отказ вывезти ребенка из среды, которая причиняет подтвержденный вред. После вчерашнего заседания они не захотят такой документ.

Это был путь.

Закон против закона.

Пока Норен писал, я сидела с Теоном.

Он уже лучше контролировал себя.

Но все равно время от времени вздрагивал.

– Оно слабее?

– Нет. Я просто не смотрю туда.

– Вот и правильно.

– Но драконам все равно больно.

– Знаю.

– Мы их оставим?

Я понимала, о чем он.

– Сейчас мы сначала выведем вас. Потом взрослые будут решать, как остановить систему.

– Я тоже могу помочь.

– Возможно. Но не из комнаты, где вас используют как часть этой системы против вашей воли.

Слово «используют» подействовало.

Теон кивнул.

Через десять минут Норен вернулся с дежурным лекарем.

Мужчина осмотрел Теона и согласился почти сразу.

Не из симпатии.

Показатели действительно были плохими: учащенный пульс, головная боль, нарушение концентрации на фоне одновременной активности множества драконов.

Он подписал временный медицинский перевод.

Офицер Короны прочитал документ и ушел согласовывать.

Мы ждали.

Пятнадцать минут.

Двадцать.

На тридцатой я поняла, что нам просто тянут время.

Потом появился Лорен.

Я даже не знала, что ему разрешили выйти из собственного крыла.

Старик вошел вместе с человеком в темно-зеленой форме судебной службы.

– У нас пять минут, поэтому слушаем внимательно. Независимая комиссия получила новые копии архивов Селии и заключение по маркировке узд. Еще два всадника официально подтвердили старые случаи повреждения связи. Ограничение Роэна сейчас пересматривают.

Я поднялась.

– Когда его отпустят?

– Если все пройдет нормально, в течение часа. Но у нас другой вопрос. Норен сказал, Теону стало хуже после того, как кровь унесли в лабораторию.

– Да.

Лорен посмотрел на мальчика.

– Теон, сейчас нужно ответить только на одно. Связь, которую чувствуешь между драконами, стала похожа на тебя или просто заметила твое присутствие?

Вопрос был странным.

Я уже хотела остановить.

Теон нахмурился.

– Похожа на меня.

Норен выругался.

Я спросила:

– Что это значит?

Лорен ответил тихо:

– Свежая кровь слышащего могла стать настройкой центрального контура. Не источником силы. Ключом, который позволяет сети узнавать особый тип связи.

Я почувствовала, как внутри все обрывается.

– Мы отдали им ключ.

– Под видом медицинского анализа.

– Сайна знала?

– Скорее всего нет. Я встретил ее возле закрытой лаборатории. Она требует вернуть образец и утверждает, что после входа футляр забрали по распоряжению руководителя технической службы, хотя протокол этого не предусматривал.

Значит, даже лекарку использовали.

– Где кровь сейчас?

– Если центральный контур уже реагирует на Теона, поздно говорить о сосуде. Часть могла быть внесена в печать.

Теон слушал.

Я сразу увидела, как меняется лицо.

– Это из-за меня.

– Нет, – сказала я.

Не громко.

Но так, чтобы он услышал каждое слово.

– Кровь у вас взяли взрослые по официальной медицинской процедуре. Вы не отдавали согласие на узду. Никакой вины здесь нет.

– Но она моя.

– И именно поэтому тот, кто использовал ее без разрешения, отвечает за это.

Лорен кивнул.

– Госпожа Маррен права.

Норен спросил:

– Как вывести Теона?

Лорен посмотрел на человека судебной службы.

– Господин Тарс поможет провести медицинский перевод через западный выход. Документ уже зарегистрирован в независимой канцелярии, поэтому его нельзя просто отменить внутри корпуса без нового постановления.

Я поняла.

Лорен не просто пришел.

Он принес нам законный путь наружу.

– Почему западный?

– Центральные ворота сейчас закрыты из-за технической тревоги в ангарах. Западный выход соединен с медицинским корпусом и открыт для эвакуации.

– А если Дейран остановит?

Тарс ответил впервые:

– Маршал Вальк не имеет права отменять медицинское решение сам. Только судебный хранитель. А хранитель сейчас участвует в пересмотре ограничений лорда Ардена.

Хорошо.

Мы не убегали.

Не взламывали двери.

Не били охрану.

Мы использовали собственные бумаги государства против тех, кто рассчитывал на них.

Теона посадили в небольшое кресло на колесах.

Он возмутился.

– Я могу идти.

Норен ответил спокойно:

– Можете. Но медицинский перевод ребенка с ухудшением состояния вызывает значительно меньше вопросов, если ребенок выглядит как пациент. Кроме того, после двух часов такой перегрузки вам действительно полезно не бегать по лестницам.

Теон посмотрел на меня.

– Это хитрость?

– Это использование обстоятельств, которые уже существуют.

– Значит, хитрость.

– Немного.

Он согласился.

Мы вышли в коридор.

Двое людей Короны попытались сопровождать.

Тарс не возражал.

Это даже было полезно.

Никто не мог потом утверждать, что мы похитили Теона из-под защиты.

Путь до западного выхода занял около пятнадцати минут.

В здании происходило что-то серьезное.

Люди бежали в сторону ангаров.

Несколько раз нас останавливали.

Тарс показывал документ.

Норен повторял медицинское основание.

Никто не решался задержать.

На втором этаже снова раздался драконий рев.

Теон схватился за виски.

Я наклонилась.

– Что?

– Теперь их больше.

– Связаны?

– Да. И сеть становится сильнее.

Лорен шел рядом.

– Центральную печать настраивают.

– Сколько времени?

– Не знаю.

– Могут запустить прямо сегодня?

Старик посмотрел на Теона.

– Похоже, уже проверяют отдельные секции.

У западного выхода нас наконец попытались остановить серьезно.

Там стоял капитан Короны с шестью людьми.

Он прочитал бумаги.

Потом сказал:

– Временная защита Теона Ардена предусматривает нахождение ребенка внутри комплекса. Медицинский перевод должен быть согласован с комиссией.

Тарс ответил:

– Согласование на срочный перевод не требуется, если дежурный лекарь подтверждает непосредственное ухудшение состояния из-за среды содержания. Вот статья и регистрационная отметка.

Капитан прочитал.

Мне было видно, что он ищет основание отказать.

Не нашел.

– Я обязан связаться с начальством.

– Связывайтесь. Пациент продолжит движение. Если хотите задержать, оформляйте письменный приказ и указывайте, что берете ответственность за ухудшение состояния шестилетнего ребенка.

Капитан посмотрел на Теона.

Тот выглядел действительно плохо.

Не притворялся.

В итоге нас пропустили.

На улице стоял закрытый медицинский экипаж.

Я едва успела почувствовать облегчение.

Теон вдруг поднял голову.

– Отец.

Я оглянулась.

Никого.

– Где?

– Не здесь. Но Тарн спокойнее.

Лорен тоже посмотрел в сторону центральной площадки.

– Возможно, Роэна выпустили к дракону.

У меня сердце забилось быстрее.

– Мы ждем?

Норен сразу ответил:

– Нет. Теона нужно увести от сети. Роэн знает адрес городской коллегии.

Теон посмотрел на меня.

Я кивнула.

– Едем.

Он не спорил.

Экипаж тронулся.

Впервые за сутки за окнами были обычные улицы.

Настоящая столица.

Люди.

Лавки.

Повозки.

Дети, бегущие по тротуару.

Теон смотрел через маленькое окно.

В другой день он задал бы сотню вопросов.

Сейчас молчал.

Только когда центральные башни Крыльев остались позади, плечи немного расслабились.

– Слабее, – сказал он.

Норен сразу спросил:

– Насколько?

– Намного. Все еще чувствую, но уже не давит.

Значит, мы сделали правильно.

Городской дом медицинской коллегии оказался небольшим зданием в западной части столицы.

Никаких драконьих площадок рядом.

Никакой военной охраны.

Только два городских стражника у входа и пожилая служащая, которой Тарс передал документы.

Нас отвели в отдельную комнату.

Я думала, что наконец можно выдохнуть.

Через двадцать минут пришла Сайна Мерр.

Без футляра.

Лицо было белым от ярости.

– Они использовали образец.

Я встала.

– Вы видели?

– Не сам момент. Но когда лабораторию открыли, моя печать была сорвана. Сосуд пуст. В журнале записано, что кровь уничтожена после анализа, но никакого профиля в медицинской системе нет.

Норен сжал челюсть.

– Вы готовы подписать это?

– Уже подписала. И отправила копию судебной комиссии.

Лорен спросил:

– Кто забрал футляр?

– Магистр Орен Дасс, руководитель технической лаборатории. Он сослался на распоряжение маршала Валька.

Вот теперь у нас было имя.

Не слух.

Свидетель.

Распоряжение Дейрана.

Сайна продолжила:

– Я не знала, для чего нужна кровь. Если бы знала...

Я остановила:

– Сейчас важнее, что вы готовы свидетельствовать.

Она посмотрела на Теона.

– Готова.

Мальчик спросил:

– Это вы виноваты?

Сайна замерла.

Потом ответила честно:

– Я взяла кровь и позволила вынести ее из комнаты, потому что считала процедуру законной. Значит, часть ответственности моя. Но я не давала разрешения использовать ее вне медицинского анализа.

Теон подумал.

– Тогда вы тоже ошиблись.

– Да.

– Отец говорит, что после ошибки надо исправлять.

Сайна чуть улыбнулась.

– У вашего отца хороший совет.

Я почувствовала, как внутри что-то становится легче.

Не потому, что проблема исчезла.

Потому что Теон не искал одного виноватого на каждого плохого события.

Он учился отличать ошибку от намеренного поступка.

Через час приехал Роэн.

Я услышала его шаги в коридоре раньше, чем дверь открылась.

Теон встал так быстро, что стул опрокинулся.

Роэн вошел вместе с двумя людьми в судебной форме.

Без охраны Короны.

Свободный.

Теон бросился к нему.

Роэн поймал сына и сразу посмотрел на меня поверх его головы.

Я впервые за весь день позволила себе нормально выдохнуть.

– Как?

Он понял вопрос.

– Комиссия получила дополнительные свидетельства Лорена, документы Сайны и показания двух всадников по старым испытаниям. Ограничение отменили до завершения судебного рассмотрения. Меня не оправдали по делу о подделке смерти, но больше не считают основанием держать отдельно от Теона.

Он опустил сына на пол.

Тот сразу заговорил обо всем одновременно.

Про кровь.

Про сеть.

Про драконов.

Про медицинский экипаж.

Роэн выслушал до конца.

Не перебил.

Только когда Теон сказал, что его кровь использовали, лицо стало таким, что я почти пожалела любого человека, которому придется сегодня встретиться с ним.

– Ты сейчас как?

– Нормально. Когда уехали далеко, стало легче.

Роэн посмотрел на Норена.

Доктор подтвердил:

– Физически стабилен. Но возвращать его в центральный комплекс нельзя.

– Не вернется.

Никаких обсуждений.

В этот раз я и не собиралась спорить.

– Что с Тарном? – спросил Теон.

– На внешней городской площадке. Я не стал приводить его сюда, чтобы тебе не добавлять еще одно сильное ощущение.

Это было очень по делу.

Теон кивнул.

Роэн подошел ко мне.

Людей вокруг было достаточно, но на этот раз мне было все равно.

Я сама обняла его.

Он обнял в ответ.

Ненадолго.

Не потому, что чувств было мало.

Потому что сейчас перед нами стояла другая задача.

– Дейран? – спросила я.

– Исчез из административного крыла за полчаса до отмены моего ограничения.

– Куда?

– Пока не знаем.

Лорен положил на стол папку.

– Зато знаем, куда смотреть.

Все повернулись к нему.

Старик пришел с нами, но последние два часа работал почти без остановки. Пока мы ждали Роэна, ему передали копии внутренних медицинских документов и часть архива, полученного судебной комиссией.

Он развернул несколько листов.

– Единая узда не находится в медицинских ангарах. Там только отдельные контуры и испытательные секции. Центральная печать расположена в другом месте.

Роэн подошел.

– Где?

Лорен показал документ.

«Главная драконья цитадель».

Я уже слышала название.

Старейшая военная крепость внутри столичного комплекса, построенная еще до нынешнего корпуса. Там находились центральные командные площадки, старые гнезда и часть закрытых технических помещений.

Роэн прочитал строку.

– Доступ туда есть у высшего командования.

– И у Дейрана, – сказал Лорен. – Более того, вот реестр перемещений оборудования за последний месяц. Магические стабилизаторы, центральное кольцо, распределительные пластины. Все ушло туда.

Я посмотрела на бумаги.

Строк было много.

Номера.

Даты.

Количество.

И один отдельный документ.

«Реестр испытательных объектов».

Лорен развернул.

Драконы были обозначены номерами.

Но рядом стояли старые имена и принадлежность к крыльям.

Аррас.

Красная самка из горной долины.

Еще несколько драконов, которых мы видели.

Дикий дракон, пришедший в Ранвель, значился под номером двадцать один.

Статус:

«Утрачен до завершения калибровки».

Я почувствовала тошноту.

Он не случайно сбежал.

Он был частью Единой узды.

– Сколько всего? – спросила я.

Роэн быстро посчитал.

– Двадцать четыре.

То самое число.

Лорен кивнул.

– Первый рабочий контур рассчитан на двадцать четыре дракона.

Норен перевернул страницу.

– Здесь есть даты старых испытаний. Мы можем доказать, что это продолжение программы, которую курировал Дейран.

– И здесь кровь Теона, – сказала Сайна.

Она показывала на последнюю запись.

Сегодняшняя дата.

«Калибрующий биологический материал получен. Совместимость подтверждена. Центральный контур готов к полной синхронизации».

У меня внутри все стало холодным.

– Они уже закончили.

Лорен ответил:

– Они закончили настройку. Не обязательно запуск.

Роэн взял документы.

– Если Дейран ушел из административного крыла и центральная печать находится в цитадели, он пошел туда.

– Скорее всего, – сказал Лорен.

Теон стоял рядом и слушал.

Я посмотрела на него.

– Что чувствуете сейчас?

Он задумался.

– Сеть далеко. Но она все равно есть.

– Усиливается?

– Нет.

Пауза.

Потом он добавил:

– Ждет.

Мне не понравилось это слово.

Совсем.

Роэн присел перед сыном.

– Теон, сегодня ты больше никуда не идешь.

Мальчик сразу напрягся.

Я ожидала спора.

Но Роэн продолжил:

– Я не собираюсь прятать тебя и ничего решать за твоей спиной. Сейчас объясню. В цитадели находится система, в которую уже встроили часть твоего магического отпечатка. Мы не знаем, что произойдет при запуске и может ли расстояние защитить тебя. Поэтому ты остаешься здесь с Нореном и под независимой охраной медицинской коллегии, пока я, Элина и Лорен выясним, что происходит.

Теон посмотрел на меня.

– Вы тоже пойдете?

Я не успела ответить.

Лорен сказал:

– Элине незачем идти в военную цитадель.

Я посмотрела на него.

– Очень приятно, что теперь решения за меня принимает еще и вы.

Старик вздохнул.

– Я хотел сказать, что там может быть опасно.

– Тогда сформулируйте именно так.

Роэн почти улыбнулся.

Но стал серьезным сразу.

– Я тоже предпочел бы, чтобы вы остались.

– Предпочитать можно.

Он встретил мой взгляд.

Несколько секунд между нами шел разговор без слов.

Потом Роэн кивнул.

– Хорошо. Решение ваше. Но если мы войдем в цитадель, вы выполняете распоряжения по безопасности без спора.

– Если распоряжение действительно связано с безопасностью, да.

– Вы не могли просто согласиться?

– Нет.

Теон неожиданно улыбнулся.

Норен покачал головой.

На несколько секунд стало легче.

Потом за окном раздался далекий рев.

Теон замер.

Улыбка исчезла.

Он повернул голову в сторону центра города.

– Отец.

Роэн сразу оказался рядом.

– Что?

– Сеть изменилась.

– Как?

Теон закрыл глаза на секунду, но сам быстро открыл.

Уже помнил наши правила.

– Как будто кто-то взял все дороги и потянул в одну сторону.

Лорен побледнел.

– Центральную печать перемещают или подключают к командному узлу.

Роэн взял со стола реестр.

– Тогда у нас меньше времени, чем думали.

Один из судебных людей, которые пришли вместе с ним, сказал:

– Я отправлю приказ блокировать входы в Главную цитадель.

Роэн покачал головой.

– Если Дейран уже внутри с людьми, которые ему верны, бумага его не остановит.

– Что вы предлагаете?

– Не дать превратить это в еще одну закрытую операцию. Поднимите судебную комиссию. Созовите всадников, которые уже подписали свидетельства. Отправьте копии реестра в императорскую канцелярию и председателю собрания. Чем больше людей узнают прямо сейчас, тем сложнее будет назвать происходящее очередным техническим испытанием.

Вот оно.

Роэн больше не собирался решать проблему тайно.

Не один.

Не через одного наставника.

Не в закрытом кабинете.

Все то, чего не сделал пять лет назад.

Теперь делал.

Судебный чиновник ушел.

Лорен начал собирать бумаги.

Норен увел Теона в соседнюю комнату, чтобы дать лекарство от головной боли и немного еды.

Я осталась с Роэном.

Всего на минуту.

Он подошел.

– Я не хотел, чтобы вы шли.

– Знаю.

– И все еще не хочу.

– Знаю.

– Но не стану запирать дверь.

Я улыбнулась.

– Прогресс.

Роэн взял меня за руку.

– Не шутите сейчас.

Я перестала.

Он действительно боялся.

– Я буду осторожна. Я не собираюсь сражаться с военными, бросаться под драконов или изображать из себя человека, которым не являюсь. Но я была рядом с Теоном с начала этой истории. Видела первую узду. Видела Арраса. Читала бумаги Селии. Если понадобится свидетель, который не принадлежит ни к корпусу, ни к Совету, я буду там.

Роэн сжал мои пальцы.

– Хорошо.

– И вернемся к Теону вместе.

– Обязательно.

Мы вышли к остальным.

На столе остался реестр испытаний Единой узды.

Двадцать четыре дракона.

Пятнадцать лет испытаний.

Мертвые, исчезнувшие, потерявшие связь.

И последняя строка сегодняшней датой:

«Центральный контур готов».

За этим реестром больше нельзя было спрятать происходящее под словами о стабилизации или научной программе.

Дейран исчез.

Центральная печать исчезла вместе с ним.

А единственным местом, где могла заработать полная Единая узда, оставалась Главная драконья цитадель.