Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Эпилог. Через год

Эпилог. Через год

В первый учебный день Теон опоздал на занятие на одиннадцать минут.

Я знала точное время, потому что специально не начинала без него.

За длинным столом уже сидели восемь детей.

Дочь конюха Рина старательно выводила свое имя на новой тетради. Близнецы Марты, которых она много лет называла племянниками, спорили, кому достанется место возле окна. Сын одного из всадников смотрел на чернильницу так подозрительно, будто ожидал от нее нападения.

Двое детей приехали из Берена.

Еще одна девочка была дочерью кухонной помощницы.

И только место Теона оставалось пустым.

Я стояла возле доски и смотрела на дверь.

Марта, сидевшая у задней стены с несколькими родителями, тоже смотрела на дверь.

Потом на меня.

– Не надо.

– Я ничего не сказала.

– Но собираетесь.

– Разумеется.

Марта попыталась сохранить серьезное лицо, но не смогла.

Школа открылась всего неделю назад.

Формально занятия шли третий день, однако сегодня впервые приехали все дети, которых мы приняли в первую группу.

Помещение в Берене я в итоге не арендовала.

Не потому, что Роэн отговорил.

Он вообще не отговаривал.

Мы вместе посмотрели тот дом, потом еще два. Один оказался слишком сырым. Второй находился возле шумного рынка. Третий был хорош, но дорога от Ранвеля занимала почти час.

Тогда Марта напомнила, что старый восточный флигель поместья много лет стоит почти пустым.

Роэн предложил его мне.

Не подарил.

Не приказал переделать.

Предложил.

Я согласилась при условии, что школа не станет частью дома Арденов и в нее смогут приходить дети людей, не имеющих никакого отношения к всадникам.

Роэн спросил только, сколько денег требуется на ремонт.

Я назвала сумму.

Он предложил вдвое больше.

Я отказалась.

Мы спорили два дня.

В итоге он оплатил крышу и отопление как владелец здания, а мебель, книги и учебные материалы я купила на деньги, которые сама накопила за время работы.

Компромисс получился настолько разумным, что мы оба остались слегка недовольны.

Это я считала хорошим признаком.

Дверь наконец открылась.

Теон влетел в класс.

На нем была обычная темно-синяя куртка, брюки, сапоги в пыли и выражение человека, у которого существует очень убедительная причина нарушить расписание.

За ним появился Роэн.

Совершенно не запыхавшийся.

Разумеется.

Я посмотрела сначала на часы.

Потом на мужа.

Даже через четыре месяца после свадьбы это слово иногда казалось новым.

– Одиннадцать минут.

Роэн снял перчатки.

– Я знаю.

– Теон тоже умеет определять время.

Мальчик подошел к своему месту.

– Мы не специально.

– Именно это обычно говорят люди, которые опоздали специально.

– Тарн не хотел уходить.

Я подняла брови.

– Тарн удерживал вас силой?

– Нет.

– Тогда продолжаем.

Теон вздохнул.

– Возле западной площадки появился молодой дикий дракон. Он сел совсем рядом. Тарн пошел смотреть, и отец сказал, что мы подождем несколько минут.

Я посмотрела на Роэна.

Он совершенно спокойно подтвердил:

– Так и было.

– И вы забыли, что у сына сегодня занятие?

– Не забыл.

– Тогда почему одиннадцать минут?

– Потому что молодой дракон впервые подошел к Тарну сам. Я решил, что для Теона это тоже полезно увидеть.

В классе уже никто не делал вид, что не слушает.

Даже родители у стены.

Я сложила руки.

– Лорд Арден, вы сейчас пытаетесь убедить учителя, что наблюдение за диким драконом является уважительной причиной для опоздания?

– Именно.

– Не является.

Теон посмотрел на отца.

– Я говорил.

Роэн нахмурился.

– Нет, ты сказал, что госпожа Маррен...

Он остановился.

Я посмотрела на него.

В классе стало очень тихо.

Роэн исправился:

– Что госпожа Арден будет недовольна.

Теон улыбнулся.

Я тоже.

К новой фамилии привыкала еще медленнее, чем к слову «муж».

– Госпожа Арден действительно недовольна. Теон, садитесь. После занятия допишете пропущенные одиннадцать минут отдельным упражнением.

– Это несправедливо. Отец тоже опоздал.

– Ваш отец сегодня не ученик.

Рина подняла руку.

– А можно его тоже заставить писать?

Роэн посмотрел на нее.

Девочка сразу немного съежилась.

К репутации одного из сильнейших всадников империи дети привыкали медленнее, чем Теон.

Я спокойно ответила:

– Можно предложить. Но боюсь, в его возрасте исправление почерка потребует слишком много времени.

Теон засмеялся первым.

За ним остальные.

Даже Рина.

Роэн покачал головой.

– Я вижу, мое присутствие мешает образовательному процессу.

– Наконец правильный вывод.

Он подошел ко мне.

Не стал целовать при всех.

Только наклонился и тихо сказал:

– Молодой дракон действительно еще возле площадки. Если останется до конца занятия, сходим вместе.

– Хорошо.

– Значит, нас прощают?

– Нет.

Он улыбнулся и ушел.

Теон сел.

Я посмотрела на детей.

– Теперь начнем. Сегодня у нас не будет ни древних узд, ни государственных заговоров, ни способов оправдать опоздание дикими драконами. Сегодня у нас дроби.

По выражениям нескольких лиц стало понятно, что государственные заговоры они предпочли бы.

Через час я отпустила младших.

Старшие остались на чтение.

Теон тоже.

Я сознательно не делала для него отдельной программы только потому, что он Арден или слышащий.

Некоторые предметы он знал лучше остальных.

В некоторых отставал.

За пять лет жизни почти без других детей Теон научился свободно разговаривать со взрослыми, но сначала совершенно не умел проигрывать ровесникам в обычных играх.

Первый месяц после возвращения имени оказался для него сложнее, чем мы ожидали.

Он хотел друзей.

А когда они появились, выяснилось, что друзья не обязаны соглашаться.

Могут забрать лучший кусок пирога.

Могут не считать сына известного всадника главным.

Могут сказать, что его коллекция камней скучная.

Однажды мальчик из Берена вообще объявил, что драконы ему неинтересны и он собирается стать корабельным мастером.

Теон пришел домой почти оскорбленным.

Теперь они были лучшими друзьями.

Сегодня этот самый мальчик, Дин, сидел напротив и пытался доказать Теону, что половина от восьми равна пяти, потому что «если разделить неправильно, может получиться».

Я не вмешивалась до тех пор, пока Теон не принес со стола восемь деревянных счетных палочек и не разделил.

– Четыре.

Дин нахмурился.

– Это с палочками.

– А без палочек тоже четыре.

– Докажи.

Теон посмотрел на меня.

Я подняла руки.

– Не втягивайте учителя. Вы начали спор самостоятельно.

В итоге они выясняли еще пять минут.

И именно такие проблемы мне нравились.

Обычные.

Через несколько недель Теону исполнилось семь.

Никто больше не называл его способность государственной собственностью.

После суда этот вопрос попытались поднять дважды.

Сначала военное ведомство предложило создать при новом Совете отдел по изучению слышащих и вписать Теона как «единственного подтвержденного носителя способности».

Роэн отправил ответ на пяти страницах.

Я прочитала.

Попросила переписать.

Первые три версии были слишком похожи на угрозу.

В финальном документе осталось главное: до совершеннолетия Теона никакие военные исследования его способности невозможны. Обучение допускается только по добровольному согласию ребенка, с участием независимого лекаря и гражданского наставника, причем единственная цель – помочь ему безопасно жить со своей особенностью.

Лорен стал таким наставником.

Не каждый день.

К счастью для всех.

Он приезжал в Ранвель раз в неделю и учил Теона не «усиливать дар», как предлагали некоторые умные столичные люди, а наоборот – различать границы.

Где заканчивается его собственная тревога.

Где начинается чужая.

Когда стоит прислушаться.

Когда можно не слушать.

Почему способность понимать чужое чувство не дает права вмешиваться в него.

Последнее Лорен считал главным.

Однажды я услышала их разговор возле площадки.

Теон тогда спросил:

– Если я точно знаю, что дракон боится, а всадник не понимает, я должен сказать?

Лорен долго думал.

– Если речь о непосредственной опасности – скажи. Если просто хочется доказать, что ты слышишь лучше всадника, сначала промолчи и подумай еще раз.

– Почему?

– Потому что чужая связь не становится твоей только потому, что ты способен услышать часть происходящего.

Мне понравилось настолько, что позже я записала фразу в учебную тетрадь.

Теон возмутился.

Сказал, что это был частный разговор.

Лорен ответил, что хорошие мысли должны работать, а не лежать без дела.

Они спорили половину занятия.

Старик выглядел счастливым.

После гибели Астра он много лет не хотел снова иметь дело с детьми всадников и корпусом.

Теперь все изменилось.

В новый Совет он так и не вошел.

Отказался.

Сказал, что слишком стар, чтобы добровольно сидеть на заседаниях с людьми, которые умеют обсуждать один вопрос шесть часов.

Зато согласился стать независимым советником по правам драконов.

Название должности ненавидел.

Работу любил.

Реформа корпуса заняла почти год и все еще продолжалась.

Закрытые технические программы больше не могли существовать без гражданского и судебного надзора.

Любое магическое устройство, вмешивающееся непосредственно в связь всадника и дракона, требовало отдельного разрешения независимой комиссии.

Узды запретили окончательно.

Не только применение.

Само изготовление.

Остатки Единой узды уничтожили через два месяца после событий в цитадели, когда Лорен, маги и лекари убедились, что ни один из связанных драконов больше не зависит от контуров.

Я туда не поехала.

Теона тоже не пустили.

На этот раз он не спорил.

Сказал, что достаточно уже видел.

Дейран Вальк прожил до суда.

Роэн однажды спросил, хочу ли я присутствовать.

Я отказалась.

Не из страха.

Просто не видела, что мне даст еще несколько недель слушать, как человек объясняет необходимость собственных решений.

Роэн ходил.

Не каждый день.

Только когда давал показания и когда оглашали приговор.

Дейрана признали виновным по основным обвинениям, включая организацию убийства Селии, похищение Теона, незаконные испытания узд и уничтожение государственных документов.

Его лишили звания, всех должностей и права когда-либо приближаться к драконам.

Остаток жизни он должен был провести под заключением.

Когда Роэн вернулся после приговора, Теон спросил:

– Вам стало лучше?

Роэн подумал и ответил:

– Нет. Но стало закончено.

Я запомнила.

Иногда справедливость действительно не делает человеку лучше.

Она просто ставит точку там, где раньше оставалась открытая рана.

С Селией все оказалось сложнее.

Ни суд.

Ни приговор.

Ни восстановленное имя Теона не могли вернуть ее.

Роэн больше не избегал говорить о ней.

И не превращал каждый разговор в наказание для себя.

В день рождения Теона мы втроем пришли на семейное кладбище.

Плиты мальчика там уже не было.

Мы перенесли ее несколько месяцев назад.

Не уничтожили.

Теон сам придумал место.

В семейном саду Ранвеля, возле старой липы.

На камне сохранилось имя.

Даты мы убрали.

Вместо них по просьбе Теона написали:

«Здесь помнят пять лет, которые у него пытались отнять».

Я сначала считала, что фраза слишком тяжелая для сада.

Теон настоял.

Роэн поддержал.

В итоге я согласилась.

Теперь возле плиты росли цветы.

Иногда дети из школы спрашивали, почему у живого Теона есть свой памятный камень.

Он объяснял по-разному.

Совсем маленьким говорил, что когда-то людям пришлось притвориться, будто его нет.

Старшим рассказывал больше.

Не все.

Только то, что хотел сам.

В день рождения мы сначала пришли к могиле Селии.

Теон положил цветы.

– Думаете, мама бы меня узнала?

Роэн стоял рядом.

– Сразу.

– Но я был маленький.

– У тебя осталась привычка морщить нос, когда думаешь. Она появилась еще до года.

Теон возмутился:

– Я не морщу.

Я и Роэн посмотрели друг на друга.

Мальчик немедленно нахмурился.

Мы оба рассмеялись.

– Вот именно, – сказал Роэн.

Теон попытался сохранить обиду, но тоже улыбнулся.

Потом спросил:

– Она бы разрешила мне учиться у Лорена?

– Думаю, да.

– А летать?

Роэн посмотрел на сына.

– Вот тут мы бы с ней спорили.

– Почему?

– Потому что твоя мать считала, что я слишком рано разрешаю детям находиться возле драконов.

– Каким детям? Я один.

– Ты тогда был единственным ребенком, про которого мы спорили.

Теон подумал.

– А кто побеждал?

Роэн усмехнулся.

– Селия.

– Значит, она была как госпожа Маррен.

Я подняла брови.

– Какая именно часть сравнения должна мне польстить?

– Вы тоже обычно побеждаете отца.

Роэн посмотрел на меня.

– Видите, какую репутацию создали.

– Я ничего не создавала. Ребенок наблюдательный.

Теон пошел вперед.

Мы остались возле могилы еще на минуту.

Роэн коснулся камня.

Не долго.

Потом взял меня за руку.

Мы пошли следом.

Без неловкости.

Без ощущения, что любовь к женщине, которой больше нет, каким-то образом уменьшает любовь к женщине рядом.

Я никогда не пыталась занять место Селии.

У меня было свое.

И этого оказалось достаточно.

После занятий я действительно пошла смотреть молодого дракона.

Теон вылетел из класса первым.

Роэн ждал во дворе.

– Одиннадцать минут отработал?

– Пятнадцать.

Я посмотрела на сына.

– Почему пятнадцать?

Теон нахмурился.

– Потому что Дин неправильно решил последнюю задачу, и я помогал.

– Тогда четыре минуты вам возвращаются.

– Как?

– Никак. Это не деньги.

Он возмущенно посмотрел на меня.

Роэн тихо рассмеялся.

Мы пошли к западной площадке.

Теперь территория вокруг Ранвеля выглядела иначе.

Ворота больше не держали закрытыми весь день.

Из Берена регулярно приезжали повозки.

Дети ходили в школу.

Несколько семей всадников поселились неподалеку, потому что после реформы северный округ снова стал одним из главных центров подготовки.

Роэн вернулся в корпус не сразу.

Первые месяцы вообще не хотел.

Потом согласился войти в новый Совет при условии, что не будет снова руководить северным округом единолично.

Я удивилась.

Он объяснил:

– Мне надоело быть человеком, которому кажется, что он обязан решать все сам.

Я решила не напоминать, кто говорил ему это почти с первого месяца знакомства.

Очень хотелось.

Но удержалась.

Почти.

Теперь Роэн летал с Тарном несколько раз в неделю, участвовал в подготовке новых правил связи и возвращался домой к ужину значительно чаще, чем раньше.

Не всегда.

Иногда заседания затягивались.

Иногда Тарн сам хотел остаться в горах.

Иногда появлялась реальная работа.

Но когда Роэн обещал Теону завтрак, он приходил.

Если понимал, что не успевает, предупреждал.

Обычные вещи.

Именно из них постепенно складывалась жизнь, которой им обоим когда-то не хватало.

Тарна мы увидели первым.

Он стоял на краю площадки.

Рядом находился другой дракон.

Молодой.

Песочного цвета, значительно меньше Тарна, с длинными крыльями и совсем небольшими рогами.

Дикий.

Без седла.

Без знаков связи.

Теон сразу замедлил шаг.

Раньше он бы побежал.

Теперь научился останавливаться.

– Он еще здесь.

Роэн кивнул.

– Пришел утром. Тарн не прогоняет.

– Можно ближе?

– Если Тарн позволит и молодой сам не уйдет.

Теон посмотрел на меня.

– Я уже закончил занятия.

– Я помню.

Мы подошли на несколько шагов.

Молодой дракон поднял голову.

Я остановилась.

Роэн тоже.

Теон стоял между нами.

Не прислушивался специально.

Просто ждал.

Через некоторое время песочный дракон посмотрел прямо на него.

Теон тихо сказал:

– Он любопытный.

Роэн спросил:

– Уверен, что не придумываешь по поведению?

Мальчик подумал.

– Немного вижу, немного слышу. Но могу ошибаться.

Лорен явно хорошо работал.

– Тогда не подходи первым, – сказал Роэн. – Пусть сам решает.

Теон кивнул.

Мы ждали.

Дикий дракон сделал один шаг.

Потом еще.

Тарн не двигался.

Молодой остановился далеко от нас.

Теон улыбнулся.

Не протянул руку.

Не пытался показать способность.

Не звал.

Просто стоял.

Через минуту дракон развернулся и отошел к Тарну.

– Все? – спросил Теон с легким разочарованием.

– На сегодня, возможно, все, – ответил Роэн. – Он никому ничего не должен.

Теон вздохнул.

– Знаю.

Потом повернулся ко мне.

– Госпожа Маррен... то есть мама, можно завтра прийти раньше школы?

Я до сих пор иногда замирала на этом слове.

Он начал называть меня так всего несколько месяцев назад.

Сам.

Не после свадьбы.

Не потому, что кто-то попросил.

Однажды просто сказал.

Первый раз сразу смутился.

Я не стала делать из этого событие.

Только ответила.

Теперь слово стало обычным.

Почти.

– Можно, если встанете вовремя и не будете использовать дракона как причину снова опоздать на занятие.

– Не буду.

Роэн спросил:

– А мне можно?

Я посмотрела на него.

– Вы не ученик.

– Значит, могу опаздывать?

– Нет. Просто наказание придумаю другое.

Теон засмеялся.

Роэн обнял меня за плечи.

Тарн поднял голову.

Молодой дракон рядом с ним тоже.

За нашими спинами из школьного двора доносились голоса детей.

Кто-то звал Теона.

Он обернулся.

– Это Дин. Мы обещали после уроков идти к ручью.

Роэн автоматически спросил:

– С кем?

Теон посмотрел на него.

Роэн остановился.

Я ничего не сказала.

Он сам исправился:

– До ручья по нижней тропе?

– Да. С Дином и Риной. Севен будет у мельницы, как договаривались.

– Тогда хорошо. Возвращайтесь к ужину.

Теон улыбнулся.

– Хорошо.

И побежал.

Не к закрытому окну.

Не в тайную комнату.

Не по подземному проходу.

Просто к друзьям.

Роэн смотрел ему вслед.

– Мне все еще хочется отправить за ними четырех охранников.

– Знаю.

– И Тарна.

– Особенно Тарна.

– Это плохая идея?

– Ужасная.

Он вздохнул.

– Тогда оставлю одного Севена.

– Именно так мы и договаривались.

Роэн посмотрел на меня.

– Вы понимаете, насколько раздражает, когда человек рядом почти всегда помнит договоренности лучше тебя?

– Представляю.

Он поцеловал меня в висок.

Мы еще немного постояли возле площадки.

Потом молодой дракон внезапно расправил крылья.

Теон, уже добежавший до школьного двора, услышал движение и обернулся.

– Мама! Отец! Смотрите!

Мы посмотрели.

Песочный дракон разбежался по краю площадки и поднялся в воздух.

Тарн проводил его взглядом.

Никто не знал, вернется ли молодой завтра.

Никто не пытался удержать.

Он сделал над Ранвелем широкий круг, поднялся выше и полетел к горам.

Теон махал ему снизу.

Роэн стоял рядом со мной.

Я взяла его за руку.

А потом Теон снова позвал нас, потому что ему казалось совершенно необходимым показать, в какую сторону улетел дракон.

И мы пошли к нему.