Текст книги "Няня для мертвого наследника дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Не «узда перестала давить?»

А «ощущение сильнее или слабее, чем до этого?»

Мне понравилось, как он работал.

Теон тоже быстро перестал напрягаться.

Через десять минут я остановила проверку.

Хотя мальчик говорил, что может продолжать.

– Мы договаривались.

Лорен сразу убрал инструменты.

Никаких уговоров.

Никакого «еще один раз».

Роэн это заметил.

После этого его отношение к старому исследователю чуть изменилось.

Совсем немного.

Но лед между ними стал тоньше.

К вечеру Лорен уже понимал принцип, по которому узда удерживала давление.

Он объяснял нам за ужином, стараясь не превращать разговор в лекцию.

– Печать использует сопротивление самого дракона. Чем активнее он пытается пойти против внешнего импульса, тем сильнее становится воздействие. Очень неприятная конструкция, потому что она превращает волю жертвы в источник собственного наказания.

Я отложила вилку.

– Поэтому дикий дракон боится даже попытки уйти.

– Именно. Он мог уже понять закономерность. Пытается удалиться от того, кто управлял, получает боль, возвращается или подчиняется, боль уменьшается. Через некоторое время страх возникает раньше самого воздействия.

Теон сидел между мной и Нореном и выглядел мрачным.

– Это можно убрать полностью?

Лорен ответил:

– Теперь почти уверен, что да. Нужно разомкнуть три слоя в правильной последовательности. Завтра попробуем первый. Если реакция будет нормальной, к вечеру смогу снять внешнюю часть.

– А потом он сможет улететь?

– Если крыло позволит и если сам захочет.

Теон немного успокоился.

Роэн спросил:

– Что понадобится для поиска изготовителя?

Лорен отложил ложку.

– Доступ к реестрам государственных мастерских. В таких системах металл не берут случайный. Сплав готовят партиями, каждая партия получает знак мастера и номер печи. Внешний знак на узде стерли, но на внутренней стороне я видел остаток маркировки.

Роэн выпрямился.

– Сможете прочитать?

– После снятия. Если ее не уничтожили намеренно полностью.

– А если прочитаете?

– Получим хотя бы мастерскую, в которой сделали основу. Не человека, который наложил саму узду, но это уже след.

Я спросила:

– И этот реестр находится в столице?

– Да. Причем доступ к нему есть только у мастерских, командования и нескольких надзорных чиновников.

Роэн коротко усмехнулся без веселья.

– Удобно.

Лорен посмотрел на него.

– Теперь расскажете, почему слово «столица» вызывает у вас такое лицо?

Роэн помолчал.

Теон тоже смотрел на отца.

Мне показалось, что он откажется.

Но Роэн сказал:

– Потому что два дня назад имперский патруль потребовал передать им этого дракона и назвал узду лечебным фиксатором. А той же ночью вооруженные люди проникли в мой дом и попытались похитить сына. У одного был служебный жетон закрытых ангаров Крыльев Короны.

Лорен не шевельнулся.

Веселье исчезло полностью.

– Покажите жетон.

Роэн достал его из внутреннего кармана и положил на стол.

Старик взял.

Перевернул.

Посмотрел номер.

Потом поднял глаза.

– Это не просто жетон закрытых ангаров. Серия начинается с восьмерки.

Роэн нахмурился.

– И?

– Так обозначали допуск в технические мастерские особого назначения.

Норен спросил:

– Что там делают?

– Во времена моей службы – экспериментальное снаряжение, защитные системы, новые типы седел, иногда закрытые магические разработки. Не знаю, как устроено сейчас.

Теон ничего не сказал.

Я тоже.

Роэн медленно забрал жетон.

– Значит, связь с мастерскими становится еще вероятнее.

– Да.

– Вы готовы подтвердить все, что увидели на узде, официально?

Лорен посмотрел на него.

– Перед кем?

– Пока ни перед кем. Я спрашиваю, откажетесь ли потом.

Старик помолчал.

– Я ушел из корпуса пятнадцать лет назад именно потому, что не хотел ставить подпись под вещами, с которыми не согласен. Если вы покажете мне запрещенную узду современного изготовления, я подтвержу это хоть перед императором.

Роэн кивнул.

– Хорошо.

В тот вечер Теон уснул рано.

Событий для одного дня оказалось слишком много даже для него.

Он пытался убедить меня, что совсем не устал, а через пять минут после того, как лег, уже спал.

Я закрыла окно, поправила одеяло и некоторое время смотрела на него.

На тумбочке лежал деревянный дракон.

Возле кровати стояли сапоги, один чуть впереди другого.

Самая обычная детская комната.

Если не знать, что мальчика в ней дважды пытались похитить.

Я тихо вышла.

В коридоре никого не было.

Мне не хотелось сразу идти к себе.

После целого дня разговоров об уздах, запрещенных экспериментах и закрытых военных мастерских в голове оставалось слишком много мыслей.

Я спустилась вниз.

На кухне уже гасили свет.

В библиотеке было пусто.

Через окно в холле я увидела Тарна.

Дракон лежал на площадке.

Рядом стоял Роэн.

Не в форме.

Без оружия.

Просто в темной рубашке и брюках.

Я собиралась уйти.

Потом почему-то открыла дверь.

Ночной воздух был прохладным.

Тарн заметил меня сразу.

Поднял голову.

Роэн обернулся.

– Не спится?

Я подошла ближе, но остановилась на достаточном расстоянии от дракона.

– Спится. Просто не хотелось сразу идти в комнату.

– После сегодняшнего дня понимаю.

Я посмотрела на Тарна.

– Можно подойти?

Роэн бросил взгляд на дракона.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Тарн снова положил голову на лапы.

– Можно. Только не ближе к морде без меня.

Я подошла.

Раньше рядом с Тарном всегда были люди, седла, охрана или Теон.

Сейчас площадка была почти пустой.

Дракон дышал медленно.

Теплый воздух время от времени проходил над камнем.

Я остановилась возле Роэна.

– Он знает про раненого дракона больше, чем вы?

– Что именно?

– Понимает, что на том узда?

Роэн посмотрел на Тарна.

– Не так, как мы. Но он чувствует чужое состояние. Отвращение к печати точно есть.

– Вы чувствуете это через связь?

– Да.

– Как Теон?

– Нет.

Он ответил сразу.

– Моя связь только с Тарном. Когда тот видит другого дракона или реагирует на него, я получаю часть образа через него. Теону посредник не нужен.

Мы некоторое время молчали.

Потом я спросила:

– Вы когда-нибудь хотели не быть всадником?

Роэн посмотрел на меня с удивлением.

– Откуда такой вопрос?

– Не знаю. Сегодня весь день говорили о том, как важен добровольный выбор дракона. А про выбор человека почти не говорили.

Он задумался.

– Когда Тарн выбрал меня, мне было шестнадцать. Я хотел этого столько лет, сколько себя помню. Все мужчины в моей семье служили. Отец был всадником, дед тоже. Я даже не рассматривал другую жизнь.

– Значит, выбор был.

– Был. Просто очень предсказуемый.

– А потом сожалели?

Роэн провел ладонью по чешуе Тарна.

– О нем – никогда. О некоторых вещах, которые приходили вместе со службой, да.

– Война?

– В том числе.

Я впервые говорила с ним о чем-то, что не касалось непосредственно Теона.

Не о правилах.

Не о безопасности.

Не о ребенке.

И он, кажется, заметил это тоже.

– А вы? – спросил он.

– Что я?

– Всегда хотели работать воспитательницей?

– Нет. В детстве я собиралась открыть книжную лавку.

– Почему передумали?

Я улыбнулась.

– Потому что в четырнадцать лет помогала соседской девочке учиться читать. Оказалось, мне нравится момент, когда человек вдруг понимает то, что еще вчера казалось ему невозможным. Потом была другая семья. Потом еще. В какой-то момент я решила, что лучше буду учить детей, чем продавать книги их родителям.

– А школа?

Я посмотрела на него.

– Норен рассказал?

– Вы сами упоминали в первые дни. Просто тогда я думал, что это далекий план.

Он запомнил.

Почему-то именно это оказалось приятно.

– Не настолько далекий, как был раньше. Если я когда-нибудь перестану работать у богатых семей, хочу открыть небольшую школу. Не для знати. Для детей торговцев, ремесленников, служащих. Людей, у которых достаточно денег на еду и дом, но не на частного учителя.

– В столице?

– Возможно. Там проще найти учеников. Но аренда дорогая.

– Поэтому согласились на предложение Норена.

– В том числе.

Роэн посмотрел на меня.

– А я думал, вы приехали исключительно ради возможности спорить со мной.

– Это оказалось приятным дополнением.

Он рассмеялся.

Тихо, чтобы не потревожить Тарна.

Я тоже улыбнулась.

– Если серьезно, жалованье было одной из главных причин согласиться на собеседование. Я не собираюсь притворяться, что меня привлекли загадочные условия и закрытое поместье неизвестного мужчины.

– Очень романтично.

Слово прозвучало неожиданно.

И между нами на секунду появилось что-то неловкое.

Не неприятное.

Просто новое.

Я отвела взгляд к дракону.

– Вы сами назначили сумму.

– Потому что понимал, чего прошу.

– Тогда почему столько предыдущих учителей уходили?

– Большинство не знало правды о Теоне. Они приезжали на короткие занятия. Мне не нравилось, что каждый новый человек увеличивает риск.

– Значит, вы увольняли их до того, как ребенок успевал привыкнуть.

– Да.

– Теперь понимаете, почему он в первый день спросил, могу ли я уйти когда хочу?

Роэн медленно выдохнул.

– Теперь да.

– Тогда почему со мной решили иначе?

Он не ответил сразу.

Я почти пожалела, что спросила.

Но Роэн все-таки сказал:

– Норен настоял на постоянной воспитательнице. Я согласился дать месяц. Потом увидел, что Теон за несколько дней начал делать вещи, которых раньше избегал.

– Писать?

– Не только. Он стал просить меня завтракать вместе. Раньше просто принимал, что меня нет. Начал спорить о прогулках не потому, что хотел нарушить приказ, а потому, что понял, что может сказать, чего хочет. Стал приносить мне свои задания. Рассказывать о кухне, конюшнях, ваших странных уроках с мешками муки.

– Они не странные.

– Теон рассчитывал, сколько свечей можно сэкономить, если я буду работать на час меньше по вечерам.

Я рассмеялась.

– Я не давала такого задания.

– Знаю. Он придумал сам.

– Значит, обучение работает.

– К сожалению.

Мы снова замолчали.

Тарн открыл глаз, посмотрел на нас и снова закрыл.

– Вы хороший отец, – сказала я.

Роэн повернул голову.

Похоже, такого он не ожидал.

– Вы говорили мне обратное почти с первого дня.

– Нет. Я говорила, что вы иногда делаете плохие выводы из хорошего желания защитить сына. Это не одно и то же.

Он смотрел на меня слишком внимательно.

Я продолжила, потому что теперь уже отступать было странно:

– Вы любите Теона. Слушаете, даже если не сразу. Меняете решения, когда понимаете, что ошиблись. Для человека, привыкшего командовать, это вообще серьезное достижение.

– Сейчас должна быть часть, где вы добавляете недостатки.

– Их слишком много. Уже поздно перечислять.

Он улыбнулся.

Потом вдруг стал серьезным.

– А вы очень хорошо с ним обращаетесь.

– Это моя работа.

– Мы оба знаем, что дело уже не только в работе.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались на краю рукава.

Не потому, что слова были признанием.

Не были.

Просто он сказал вслух то, чего я старалась пока не формулировать.

Я привязалась к Теону.

Слишком быстро.

Наверное, этого и следовало ожидать от человека, который каждый день проводит с ребенком.

Но здесь все ощущалось сильнее из-за того, что Теон доверял мне вещи, которых не говорил другим.

Из-за могилы.

Из-за ночного нападения.

Из-за того, что именно мою руку он искал, когда рядом оказывалось слишком много чужой боли.

– Да, – ответила я. – Уже не только.

Роэн кивнул.

Больше ничего не сказал.

И я была ему благодарна.

Некоторые разговоры не нужно сразу превращать во что-то большее.

Мы постояли рядом еще несколько минут.

Потом Тарн поднял голову.

Роэн тоже мгновенно посмотрел на восток.

– Что?

– Дикий дракон проснулся.

– Вы чувствуете?

– Через Тарна. Он услышал.

Я улыбнулась.

– А я просто слышу, как там кто-то разбивает миску.

Из-за стены действительно донесся металлический грохот.

Роэн рассмеялся.

– Видимо, у каждого свои способности.

– Моя значительно практичнее.

Мы пошли обратно к дому.

У лестницы Роэн остановился.

– Элина.

Я повернулась.

– Если станет слишком опасно, я отправлю вас из Ранвеля.

Спокойствие исчезло мгновенно.

– Нет.

– Я не спрашивал.

– А зря. Мы только что провели приятный разговор, не портите достижение.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Он нахмурился.

– В мой дом уже проникли вооруженные люди. Вы не обязаны оставаться рядом с Теоном, если ситуация станет хуже.

– Именно я вывела Теона, когда они проникли. Значит, мое присутствие оказалось полезнее отсутствия.

– В следующий раз вам может не повезти.

– В следующий раз охрана будет подготовлена лучше.

– Это не аргумент.

– А ваш аргумент состоит в том, что вы снова собираетесь решить за человека, которого хотите защитить.

Он замолчал.

Я сразу поняла, что попала.

– Видите? То же самое.

– Вы сравниваете себя с шестилетним ребенком?

– Нет. Я взрослый человек, поэтому у вас еще меньше оснований принимать решение вместо меня.

Роэн некоторое время смотрел на меня.

Потом выдохнул.

– Хорошо. Если станет опаснее, я предложу вам уехать.

– А я решу.

– Вы ужасно упрямая.

– Норен предупреждал.

– Недостаточно.

Я улыбнулась.

– Спокойной ночи, Роэн.

– Спокойной ночи, Элина.

Я поднялась наверх.

У двери собственной комнаты поняла, что улыбаюсь.

Это раздражало.

Потому что день был тяжелым.

Потому что за восточной стеной лежал дракон с запрещенной уздой современного изготовления.

Потому что след этой узды вел к военным мастерским столицы.

Потому что люди с жетоном тех же структур уже пришли ночью за Теоном.

И совершенно точно не было никакой разумной причины радоваться нескольким спокойным фразам мужчины, который еще неделю назад выводил меня из себя каждый второй разговор.

Я вошла в комнату и закрыла дверь.

Утром Лорен начал снимать первый слой узды.

Теон стоял рядом со мной на стене и сообщал только о том, что чувствовал сам.

Первые две линии разомкнули без реакции.

На третьей раненый дракон резко поднял голову.

– Стойте, – сказал Теон. – Сейчас давит сильнее.

Работу немедленно остановили.

Лорен изменил порядок.

Через несколько минут Теон выдохнул.

– Лучше.

К полудню внешний контур был снят.

Впервые за все время дикий дракон самостоятельно встал на поврежденную лапу и сделал несколько шагов без того, чтобы узда вспыхнула красным.

Теон улыбался так широко, будто сам научился летать.

Но настоящее открытие сделал Лорен.

Он поднял снятую внешнюю пластину, очистил внутреннюю сторону от засохшей крови и грязи и долго рассматривал маленький знак возле крепления.

Роэн стоял рядом.

– Что там?

Лорен молча протянул ему увеличительное стекло.

Я находилась достаточно близко, чтобы увидеть маленькие выбитые символы.

Три буквы.

Номер.

И крошечный знак крыла внутри круга.

Роэн побледнел.

– Вы знаете его?

Лорен кивнул.

– Это маркировка центральной столичной мастерской Крыльев Короны.

Никто не сказал ни слова.

Даже Теон понял, что сейчас произошло что-то важное.

Лорен осторожно положил часть узды на чистую ткань.

– Кто бы ни изготовил основу этой печати, металл вышел из военной мастерской в столице. И судя по номеру партии, совсем недавно.

Роэн смотрел на знак.

Теперь у нас был не слух.

Не странное совпадение.

Не жетон, который можно было украсть.

На столе лежала часть запрещенной узды с маркировкой государственной мастерской.

И впервые след, по которому мы шли, вел не куда-то в прошлое.

Он вел прямо в столицу.

Глава 11. Что Роэн скрывал от меня

Глава 11. Что Роэн скрывал от меня

После того как Лорен Харт подтвердил происхождение металла с узды, Ранвель впервые за несколько дней стал тише.

Не спокойнее.

Именно тише.

Люди говорили вполголоса, охрана менялась на постах без обычных шуток, а Ивар Кесс почти не появлялся в главном доме. Роэн отправлял письма одно за другим, причем каждое запечатывал лично. Лорен вместе с Нореном продолжал работать над оставшимися слоями узды, а раненый дракон уже мог уверенно вставать на поврежденную лапу.

Теон считал это главным событием.

Все остальное его интересовало значительно меньше.

– Если завтра снимут вторую часть, он сможет летать? – спросил он утром, когда я проверяла его письмо.

– Лорен сказал, что сначала нужно дождаться, пока заживет крыло. Узда мешала ему, но не она разорвала перепонку.

– Он может лететь и с дыркой.

– Может. Вопрос в том, насколько долго и чем закончится такая попытка.

Теон нахмурился и вернулся к тетради.

На листе он писал небольшой рассказ о диком драконе. Я специально разрешила выбрать тему самому, надеясь, что он хотя бы часть накопившихся мыслей перенесет на бумагу.

Получилось не совсем так.

В первых двух абзацах он подробно описал размер крыльев, форму рогов и цвет чешуи. Потом написал, что люди сделали дракону больно, а он все равно сумел уйти.

Последняя фраза была:

«Наверное, он очень хотел быть свободным».

Я прочитала и некоторое время смотрела на строчку.

– Что не так? – спросил Теон.

– Почему вы решили закончить именно этим?

Он пожал плечами.

– Потому что так и было. Если бы не хотел уйти, остался бы там, где ему надели узду.

– Верно.

– А вы думали, я опять неправильно написал слово?

– Сегодня всего три ошибки.

Теон сразу оживился.

– Три? Вчера было семь.

– Поэтому не портите хороший день.

Он быстро нашел первое исправление.

Я смотрела на него и думала о том, насколько легко ребенок понял то, вокруг чего взрослые строили целые системы оправданий.

Дракон хотел уйти.

Ему сделали больно, чтобы не позволить.

Для Теона этого уже хватало, чтобы знать, на чьей стороне он находится.

Взрослым требовались указы, архивы, экспертизы, номера партий и официальные доказательства.

Все это тоже было необходимо.

Но иногда за документами очень легко забыть главное.

Ближе к полудню Лорен пришел за Теоном для короткой проверки состояния раненого дракона.

Теперь у них был четкий порядок.

Не больше десяти минут.

Никаких просьб усилить ощущение.

Никаких неожиданных действий с уздой без предупреждения.

Норен находился рядом с мальчиком.

Я тоже.

Роэн следил за работой Лорена.

За последние два дня эта схема оказалась настолько удобной, что даже Роэн перестал стоять рядом с сыном так, будто в любой момент собирался унести его со стены на руках.

Теон, разумеется, заметил.

Но пока разумно молчал.

Второй слой узды сняли около часа дня.

На этот раз дракон даже не взревел.

Только резко поднял голову, когда Лорен разомкнул внутренний контур, а через несколько секунд опустил снова.

Теон выдохнул.

– Стало легче.

Норен сразу спросил:

– Как именно? Боль уменьшилась или другое ощущение?

Мальчик задумался.

– Не боль. Как будто он все время должен был помнить, что нельзя делать некоторые вещи, а теперь часть этого пропала.

Лорен стоял внизу возле дракона и слушал через открытые ворота.

– Хорошо описано. Сегодня больше ничего не снимаем. Последний внутренний контур связан глубже остальных, и я хочу еще раз проверить последовательность.

Теон явно разочаровался.

– Но если осталось совсем немного, почему не закончить сейчас?

Лорен убрал инструменты.

– Потому что «совсем немного» рядом с магической системой, которую мы до конца не понимаем, часто означает именно ту часть, на которой люди совершают самые дорогие ошибки. Хороший специалист умеет не только что-нибудь сделать, но и вовремя остановиться.

Теон посмотрел на меня.

– Вы сговорились.

– С кем на этот раз?

– Со всеми взрослыми. Вы постоянно объясняете, почему нужно ждать.

– Потому что ожидание иногда полезнее, чем героический поступок, после которого Норену приходится всех лечить.

Доктор кивнул.

– Наконец-то кто-то сформулировал мою жизненную позицию.

Роэн стоял чуть поодаль.

На лице появилась слабая улыбка.

С утра он почти не разговаривал.

Даже за завтраком, на который все-таки пришел, больше слушал Теона, чем отвечал.

Я решила, что причина в письмах из столицы.

Оказалось, ошиблась.

Когда мы вернулись в дом, Роэн попросил меня зайти в кабинет после обеда.

Теон сразу поинтересовался, можно ли присутствовать.

Роэн сказал, что разговор касается не его способности, а событий, которые произошли много лет назад.

Теон посмотрел на меня, явно ожидая, что я начну спорить.

Я не стала.

Некоторые вещи ребенок действительно не обязан был слышать раньше, чем взрослые поймут, как объяснить их без лишней тяжести.

– Тогда вы потом скажете, если там будет что-нибудь про меня? – спросил он.

Роэн ответил уже привычно и значительно лучше, чем в первые дни моего пребывания:

– Если разговор коснется тебя, я не стану делать вид, что ничего не произошло. Но есть вещи о твоей матери и о моих собственных решениях, которые я сначала должен рассказать госпоже Маррен без тебя. Это не тайна против тебя, а мой разговор со взрослым человеком.

Теон подумал и согласился.

Я оценила формулировку.

Роэн заметил мое выражение.

– Даже не начинайте.

– Я вообще молчу.

– У вас очень разговорчивое лицо.

Теон усмехнулся.

– Я говорил.

На этом мы разошлись.

После обеда Теона забрал Норен. Они собирались продолжить упражнения на отделение собственных ощущений от чужих, причем сегодня без драконов: доктор использовал обычные запахи, звуки и предметы, чтобы мальчик учился возвращать внимание к себе.

Я пошла в кабинет Роэна.

Дверь была открыта.

Он стоял у стола, но перед ним лежали не письма из столицы.

Зеленая книга Селии.

Несколько листов.

И небольшой деревянный ящик, которого раньше я не видела.

– Вы нашли что-то еще?

Роэн закрыл дверь.

– Да.

Я села.

Он не спешил начинать.

Это было необычно.

Роэн почти всегда знал, что хочет сказать. Даже когда отказывался отвечать, делал это быстро.

Сейчас он явно подбирал слова.

– После вчерашнего разговора с Лореном я открыл личный архив Селии. Не тот, который хранится в общей библиотеке. Ее собственный ящик с бумагами после смерти оставался запечатанным.

Я посмотрела на деревянную коробку.

– Пять лет?

– Да.

– Почему вы его не открывали?

Он провел ладонью по краю стола.

– Потому что считал, что уже видел все важное.

– А еще?

Роэн поднял глаза.

– Потому что не хотел.

Это было настолько просто и честно, что я не стала задавать следующий очевидный вопрос.

Пять лет назад он потерял жену.

Иногда закрытая коробка могла быть тяжелее любого военного отчета.

– Что нашли?

Роэн подвинул ко мне первый лист.

Я сразу узнала почерк Селии.

Запись была короткой.

Несколько дат.

Названия документов.

Номера архивных дел.

Возле одного стояло:

«Испытания прекращены официально. Запросить реальные списки».

Я прочитала еще раз.

– Испытания чего?

– На другом листе есть продолжение.

Он дал второй.

Здесь записей было больше.

«Дорнские узды – запрет подтвержден.

Современные случаи не совпадают с официальными отчетами.

Драконы 7-го, 11-го, 18-го крыла.

Повторяющиеся повреждения связи.

Кто разрешает применение?»

Последняя строчка была подчеркнута дважды.

Я подняла глаза.

– Селия знала об уздах.

– Подозревала, что существует современная версия.

– Еще до нападения.

– Да.

– Почему вы раньше этого не сказали?

Роэн не отвел взгляд.

– Потому что до вчерашнего дня не понимал, насколько далеко она зашла.

Я посмотрела на бумаги.

– Но знали, что она что-то расследовала.

– Знал.

– Насколько много?

Он помолчал.

– Достаточно, чтобы пять лет считать себя человеком, который помог привести к ней убийц.

Я не сразу поняла фразу.

Потом поняла слишком хорошо.

– Что вы сделали?

Роэн отошел к окну.

На этот раз его привычка двигаться во время тяжелого разговора не раздражала.

Я видела, как напряжены плечи.

– Селия начала задавать вопросы примерно за два месяца до смерти. Сначала я считал, что речь идет только о слышащих. Она искала старые случаи, сравнивала записи, переписывалась с несколькими исследователями. Потом сказала, что нашла упоминания о драконах, у которых повреждения связи выглядели слишком похожими на старые последствия узды.

– В современном корпусе?

– Да.

– И что вы ответили?

– Что такого не может быть.

Я почувствовала раздражение, но пока молчала.

Роэн продолжил:

– Она показала мне три отчета. В одном дракон отказался от всадника после закрытых учений. В другом животное несколько месяцев не могло нормально передавать эмоции через связь. В третьем дракон погиб, а причиной официально назвали магическое истощение. Селия считала, что все трое могли участвовать в экспериментах.

– А вы?

– Считал ее вывод слишком большим для трех документов.

– Это само по себе не преступление. Три случая действительно могли иметь другие причины.

– Да.

Он повернулся.

– Ошибка была позже.

Я уже знала, что мне не понравится продолжение.

– Кому вы рассказали?

Роэн смотрел прямо на меня.

– Дейрану Вальку.

Имя мне ничего не сказало.

– Кто это?

– Сейчас маршал. Один из руководителей корпуса. Тогда командовал столичным крылом и входил в высший совет.

– Ваш начальник?

– Когда-то. И наставник.

Он вернулся к столу.

Сел напротив.

– После смерти отца именно Дейран занимался моей подготовкой. Я пришел в корпус молодым, уже связанным с Тарном, уверенным, что знаю больше, чем на самом деле. Он несколько раз вытаскивал меня из ситуаций, которые могли закончиться очень плохо. На восточной границе спас мне жизнь. Когда я получил первое командование, именно он поддержал назначение, хотя половина старших офицеров считала меня слишком молодым.

Я слушала.

С каждым предложением становилось понятнее, почему имя Дейрана появилось именно здесь.

Это был не просто начальник.

– Вы ему доверяли.

– Полностью.

– И показали материалы Селии.

– Часть.

– Какую часть?

– Два отчета и список номеров подразделений, которые она хотела проверить. Я не говорил о слышащих. Не говорил о Теоне. Тогда я еще сам не связывал его способность с ее расследованием узд.

– Зачем вы пошли к Дейрану?

– Потому что считал, что если внутри корпуса действительно происходит что-то незаконное, именно он сможет проверить без официального шума. И если Селия ошибается, он скажет это раньше, чем она обвинит людей, которые ни в чем не виноваты.

Я медленно выдохнула.

Пока все звучало логично.

Именно поэтому мне было хуже.

– Что сказал Дейран?

– Сначала отнесся серьезно. Пообещал проверить. Через два дня сообщил, что один отчет относится к обычному повреждению связи после боевой травмы, второй составлен неточно, а остальные подразделения не участвовали ни в каких закрытых экспериментах.

– Вы поверили?

– Да.

Одно слово.

Без попытки смягчить.

– А Селия?

– Нет.

– Она знала, что вы показали материалы?

– Я сказал ей.

– И?

Роэн помолчал.

– Мы впервые за несколько лет по-настоящему поссорились.

Я смотрела на него и пыталась представить Селию не портретом на кладбище и не почерком в старой книге.

Живой женщиной.

Женой, которая принесла мужу то, что считала опасной тайной.

И узнала, что он передал ее человеку из той же системы, которую она подозревала.

– Что она сказала?

– Что я выбрал доверие к корпусу вместо доверия к ней.

Роэн произнес это спокойно.

Но фраза явно прожила с ним пять лет.

– А вы?

– Ответил, что она строит обвинение на нескольких совпадениях и старых легендах. Что Дейран знает корпус лучше нас обоих. Что если бы такие испытания существовали, он бы не скрывал их от меня.

Я молчала.

– На следующий день Селия уехала в архив. Еще через день ее убили.

Вот теперь все встало на место.

Не доказательство.

Не причина считать Дейрана виновным.

Но последовательность, от которой невозможно было просто отмахнуться.

– И после этого вы решили, что материалы могли попасть не к тому человеку.

– Я решил, что сам показал кому-то направление.

– Дейрану?

Роэн покачал головой.

– Не обязательно ему. У него были помощники. Адъютанты. Архивные запросы. Люди, которым он мог поручить проверить номера. Я не знал, где произошла утечка.

– Вы спрашивали его после смерти Селии?

– Да.

– Что он сказал?

– Что потрясен. Пообещал найти виновных. Отдал мне часть своих людей, открыл доступ к нескольким закрытым отчетам, помог искать нападавших.

– И вы продолжали ему доверять?

Роэн провел рукой по лицу.

– Не так, как раньше.

– Но не считали врагом.

– Нет.

– Почему?

Он посмотрел на меня с усталостью.

– Потому что у меня не было ни одного доказательства против него. Только собственное чувство вины и время событий. Дейран действительно помогал. Его люди нашли часть поддельных документов. Через его связи мы проверили лекаря, который пришел по фальшивому приказу. Если он хотел Теона, его действия выглядели очень странно.

Это было справедливо.

И раздражало именно поэтому.

Я не могла просто решить, что Дейран злодей, только потому, что имя появилось рядом с трагедией.

Но могла задать другой вопрос.

– Что произошло с расследованием после того, как вы инсценировали смерть Теона?

Роэн не ответил.

Вот тогда я поняла.

– Вы его прекратили.

– Да.

Я уставилась на него.

– Полностью?

– Почти.

– Роэн.

– Элина, я знал, к чему приведет этот вопрос.

– И все равно пригласили меня сюда.

– Потому что вы должны знать.

– Тогда рассказывайте до конца.

Он кивнул.

– После похорон я вывез Теона. Первые месяцы меня интересовало только одно: убедиться, что никто не знает, где он. Я продолжал проверять отдельные следы через людей, которым доверял, но не вел официального расследования. Не подавал запросов. Не поднимал старые дела. Не пытался снова искать современные узды.

– Почему?

– Потому что любое движение создавало новый след.

– Или потому что боялись повторить ошибку с Селией.

– И это тоже.

Я встала.

Сидеть стало невозможно.

Прошла к окну.

Во дворе Теон вместе с Нореном шел к саду. Мальчик что-то рассказывал, размахивая руками. Доктор слушал и время от времени отвечал.

Живой ребенок.

Пять лет жизни.

Пять лет тишины.

Я повернулась к Роэну.

– Вы спрятали сына. Это я понимаю. После того, что произошло, я даже не могу сказать, что на вашем месте поступила бы иначе.

Роэн молчал.

– Но вы одновременно похоронили и расследование.

– Да.

– Селия погибла, пытаясь узнать, что делают с драконами. Вы решили, что ее работа могла привести убийц к Теону, и вместо того чтобы найти людей, которые за этим стояли, сделали так, чтобы они поверили, будто победили.

– Я сделал так, чтобы мой сын остался жив.

– И больше ничего не имело значения.

– В тот момент – нет.

Я почувствовала, как злость наконец прорвалась.

– Вот в этом ваша проблема, Роэн. Она была тогда и осталась сейчас. Вы выбираете одну вещь, которую нужно защитить, и перестаете видеть все вокруг. Пять лет назад это был Теон. Теперь снова Теон. Вы настолько боитесь потерять его, что готовы принять любую цену, если он физически останется рядом.

Роэн не повысил голос.

– Если вы хотите сказать, что я должен был рисковать сыном ради продолжения расследования после убийства его матери, то нет. Я не соглашусь.

– Я не это говорю.

– Тогда что?

Я подошла к столу.

– Что между «рисковать ребенком» и «пять лет не задавать вопросов» существует огромное пространство. Вы могли искать через людей, которым доверяли. Могли вывести материалы за пределы корпуса. Могли найти Лорена раньше. Могли хотя бы открыть коробку Селии до того, как современная узда сама пришла к вашим воротам на лапе раненого дракона.