Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Такой идеальный план легче всего было осуществить при основании новых городов, хотя и в таком случае на его воплощение влиял характер местности. Если же город располагался на месте старинного местного поселения, то последнее оказывало свое влияние на некоторые стороны урбанизма. Например, в старинном финикийском Гиппоне Регии в Африке римлянам пришлось следовать старому городскому плану, но и там возникли здания и пространства римского типа. Был построен прямоугольный форум, с трех сторон окруженный портиками, а недалеко от него – еще ряд сооружений, в том числе храмы. К северу от форума располагался фонтан, вокруг которого разветвлялась дорога, идущая с севера, которая затем огибала форум. Дальше находился рынок, представлявший собой квадратный открытый двор с магазинами по бокам. В южной части Гиппона размещались бани. Блоки жилых домов образовывали решетчатую сетку города. Один из районов Гиппона был расположен на самом берегу моря. Специальная высокая стена защищала его от морских штормов и одновременно укрепляла сырую почву. Он был создан римлянами, самые древние его следы относятся к I в. В Карфагене римляне разровняли вершину холма Бирсы, где ранее размещалась пуническая цитадель, и возвели там огромный форум площадью почти 75 тыс. кв. м. Форумы, а также портики, базилики, храмы, театры, амфитеатры создавались и в других районах города. Однако карфагенские порты имели в основном прежний вид, а дома вблизи набережной сохраняли старую пуническую ориентацию.

Даже в восточных провинциях, где существовали свои старинные традиции, внешний вид многих городов романизуется. Они пересекаются прямыми улицами, сооружаемые в них портики напоминают римские. Афины столь значительно перестраиваются и достраиваются, особенно при императоре Адриане, что возникают как бы два города, соединенные друг с другом торжественной аркой, – старый город (город Тесея) и новый (город Адриана). На восточном побережье Средиземного моря таким «римским» городом выглядел Берит. Он был распланирован по римскому образцу, его перпендикулярно пересекали кардо и декуманумс, а параллельно им располагались другие улицы, так что весь план города напоминал прямоугольную сетку. В нем были построены два форума, Капитолий, базилика, театр и амфитеатр, термы. Воду доставлял специальный акведук. Улицы украшались колоннадами, а в общественных местах стояли копии знаменитых греческих статуй. К югу от города на морском берегу располагались открытые морю виллы местных богачей. Колоннады украшали также улицы Библа, в котором имелись еще театр, базилики, храмы римского типа с коринфскими портиками. Форум, ипподром, театр и широкие мощеные улицы, украшенные колоннадами, имелись в Тире; одна из этих улиц соединяла два порта города и была, по крайней мере частично, вымощена не обычными плитами, а мозаиками. Еще поразительнее случай с Пальмирой, являвшейся столицей зависимого царства. Город тоже в основном принял римский вид, включая прямоугольную планировку городской сети. И здесь строятся здания общеимперского типа, как, например, театр.

Однако преувеличивать римское воздействие на восточные города не надо. В том же Берите к северу от города римского типа располагался старый, сохранявший далеко не прямоугольную систему планировки. В Пальмире улицы украшались колоннадами скорее восточного типа, и многие колонны использовались для крепления тентов, перекрывавших улицы во время жары. Но все же если не города в целом, то значительная их часть принимала вид, обычный для восточной части Римской империи.

Каждый город обладал и сельской округой. Горожане владели земельными участками именно как граждане данного города, а сельчане считались такими же муниципалами, политами, колонистами, как и те, кто жил внутри городских стен. Во многих случаях владеть землей в римское время могли и поселенцы, не имевшие гражданства данного города, но их права были ограничены. Земельные владения граждан и частично поселенцев на городской территории были сравнительно небольшими. Их размер зависел от характера земледельческих культур, плодородия почвы, плотности населения, исторических традиций и политических условий. Так, в романизованной зоне Запада он составлял приблизительно 120–200 югеров (30–50 га). За ее пределами имения были более обширными, достигая 400, а в некоторых местах и 4 тыс. югеров, т. е. 1 тыс. га.

Уровень жизни муниципальных землевладельцев тоже был разным. Наряду с хозяевами небольших имений были богачи, владевшими несколькими имениями. Например, в восточной части Галлии, как уже говорилось, известны 13 имений среднего размера (каждое приблизительно по 400 югеров), принадлежавших одному владельцу. Поместья одного господина могли располагаться в разных местах и даже провинциях. Но при всей концентрации богатства в руках одного хозяина или одной семьи каждое такое имение сохраняло хозяйственную автономию.

В имениях, расположенных в Италии и Греции и в романизованной зоне, работали преимущественно рабы. Рабство распространялось, хотя и медленнее, и в менее романизованной зоне, переплетаясь там с доримскими социальными отношениями, в частности с клиентелой. Эти установления вплетаются в сеть античных социальных связей. В ряде районов Испании, Галлии, Британии клиенты широко эксплуатировались наряду с рабами и даже, может быть, в еще большем масштабе. В восточных провинциях в основном эксплуатировались крестьяне-общинники (кометы), а также арендаторы, что не исключало и использования рабов.

Часть производимых ремесленниками изделий изготавливалась в имениях, но основная масса ремесленников сосредотачивалась в городе. Ремесленные мастерские были преимущественно мелкими. Известны мастерские, выпускавшие однотипную продукцию. В мастерских применялся как рабский, так и свободный труд. Соотношение того и другого было различным в зависимости от вида ремесла и региона. На Востоке, где социальное развитие зашло довольно далеко и имелось громадное количество неимущих людей, готовых взяться за любую работу, доля свободного труда была больше, чем на Западе. Основную массу торгового люда тоже составляли мелкие торговцы, хотя в Империи были и крупные купцы, занимавшиеся по большей части оптовой торговлей.

Наряду с этим укладом существовал и крупнособственнический, чисто частный. Владения таких хозяев были исключены из городских земель. В первую очередь данный уклад был представлен императорской собственностью. Монополией императора, как уже было сказано, являлись рудники, ему же принадлежали некоторые карьеры и ремесленные мастерские. В его собственности были и крупные земельные владения – сальтусы, имевшиеся не только в Италии или императорских провинциях, но и в сенатских. Ими управляли прокураторы, располагавшие полной административной властью, практически не подчинявшиеся наместнику провинции и обладавшие даже собственной вооруженной силой. Императорские владения составляли patrimoium Augusti, а кроме того, каждый император имел и свои личные владения – res privata. В результате он оказывался самым богатым человеком в империи. «Исключенными», т. е. не входившими в городскую территорию, имениями владели и сенаторы.

Существовали и другие крупные землевладельцы, и в их числе – разбогатевшие вольноотпущенники. В Италии в результате кризиса муниципального землевладения таких имений становилось все больше. Они образовывали латифундии, т. е. обширные имения, встречающиеся и в провинциях. Например, во времена Нерона половиной провинции Африка владели всего 6 человек. Имения приносили огромные доходы. Так, в начале императорской эпохи сенатор Гн. Корнелий Лентул обладал богатством в 400 млн сестерциев, а фактически правивший государством в первые годы правления Нерона Сенека – в 300 млн сестерциев. Часть владений обрабатывалось рабами, но эффективно организовать рабский труд в столь больших масштабах было практически невозможно, поэтому значительную часть земли отдавали арендаторам. Часто, особенно в императорских сальтусах, первичными арендаторами были относительно крупные, так называемые кондукторы, которые затем сдавали землю мелким арендаторам – колонам, так что в латифундиях в основном работали не столько рабы, сколько колоны. Подобные явления наблюдаются и в рудниках, сдаваемых последним в аренду. Впрочем, наиболее ценные золотые рудники в аренду не сдавались и разрабатывались императорскими рабами.

На Востоке сохранялись владения храмов. Их размеры сократились, но сами они продолжали существовать. Взаимоотношения внутри этих религиозно-административно-хозяйственных единиц оставались теми же, что и в доримское время.

Значительное место в социально-экономической ткани империи занимал крестьянско-общинный уклад. Свободные крестьяне не исчезли, они были и в Италии, и в провинциях. Их значительная часть проживала в рамках городов на тех же правах, что и собственно горожане, т. е. они являлись муниципальными (полисными) землевладельцами. Другие же объединялись в сельские общины. Некоторые общины принесли с собой италийские переселенцы, иные возникли в результате разложения родовых общин, третьи явились результатом внедрения в провинциальное общество местных объединений. В восточных провинциях общины существовали с незапамятных времен, предшествуя не только римскому, но и греко-македонскому завоеванию.

Таким образом, с точки зрения социальных отношений Римская империя I–II вв. не была единой. Ведущее место в ней занимал античный уклад или в римском (в Италии и западных провинциях), или в греко-эллинистическом (в Греции и на Востоке) варианте. Он господствовал в романизованной зоне и занимал важные позиции в романизующейся. В хозяйствах рабовладельцев и землевладельцев античного типа производилась основная масса продуктов, игравших важную роль в имперской экономике. Со времени Августа не только Рим, но и вся Италия были освобождены от уплаты прямого налога. Позже такое «италийское право» стали давать в виде награды и некоторым провинциальным городам. Но большинство провинциалов платило довольно тяжелые налоги. И главными их плательщиками являлись города античного типа. Тяжесть косвенных налогов падала на те центры, в которых активнее шла экономическая и общественная жизнь, т. е. опять же на колонии, муниципии, полисы. Города были и одной из важнейших опор императорской власти. Рабовладельческая знать провинций прямо или косвенно включалась в правящий класс государства. Города античного типа являлись и центрами культуры, поэтому независимо от того, как складывались отношения в конкретных районах, в целом римское имперское общество было античным.

Все больше провинций становилось частями единого организма – Римской империи. Провинциалы входили во все сословия, занимали самые разные посты наряду с римлянами и италиками. Траян, как уже говорилось, был первым уроженцем провинции, достигшим трона. Правда, и он, и его преемники из династии Антонинов являлись потомками италийских колонистов. И нужно было ожидать кризиса Римской империи, чтобы императором стал романизованный провинциал. Но на других ступенях общественно-политической лестницы, включая сенаторов, коренных провинциалов становилось все больше. Это, однако, относилось лишь к тем уроженцам провинций, которые имели римское гражданство. И хотя последнее распространялось все более, значительное число провинциалов его еще не имело. И это сдерживало включение провинций в единую социально-политическую ткань Римской империи.

VIII

НАРАСТАНИЕ КРИЗИСНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Приближение кризиса. Антонин умер 7 марта 161 г., и его наследниками стали Марк Аврелий, принявший имя Император Цезарь Марк Аврелий Антонин Август, и Люций Вер (Император Цезарь Люций Аврелий Вер Август). Антонин явно отдавал предпочтение первому, делая наследником всего своего имущества свою дочь – жену Марка и призывая своих советников оказать помощь именно Марку Аврелию. Однако, выступая в сенате после смерти Антонина, Марк настоял на передаче точно таких же полномочий и Люцию Веру. Такое подчеркнуто уважительное отношение к своему брату по усыновлению очень понравилось и сенаторам, и римской публике и увеличило популярность нового принцепса и его соправителя. Ей способствовали и личные качества Марка, его внешний демократизм, подчеркнутое уважение к другим людям, дозволенность относительной свободы слова.

Впервые в римской истории у власти оказались два формально равноправных августа. Их совместное правление подчеркивалось монетами, прославлявшими Concordia Augustorum (согласие августов). Однако оба императора были очень разные люди. Марк был не только старше (ему в тот момент было около 40 лет), но и обладал более зрелым и ответственным характером. Прекрасно образованный, он был видным философом стоической школы, по существу являясь последним крупным философом-стоиком. Его философия очень пессимистична: все бренно; жизнь человека лишь миг в потоке времени, и в этом потоке все повторяется, так что в мире пет ничего нового; бессмысленно стремиться к славе и богатству, ибо богатство нельзя унести в иной мир, а славу забудут уже ближайшие потомки, да и что будет после смерти, неизвестно; единственный смысл жизни – твердое исполнение своего долга и покорность судьбе. Поэтому он всю свою сознательную жизнь и стремился как можно лучше исполнять выпавший на его долю долг и не противиться судьбе. Уже при жизни своего приемного отца Марк Аврелий выполнял ряд ответственных поручений.

После смерти Адриана, пока Антонин сопровождал прах императора, Марк, находясь в Риме, исполнял необходимые обряды и, занимая в этом году пост квестора, устроил в честь умершего принцепса гладиаторские игры. Позже вместе с Антонином он был консулом, а в 146 г. получил трибунские полномочия. Так что Марк был вполне подготовлен к исполнению императорской миссии. Да и Антонин не скрывал, что именно в Марке он видит своего преемника. Сразу после усыновления он дал ему имя Марк Элий Аврелий Вер Цезарь, и на реверсе некоторых монет стали появляться портрет юного цезаря и его имя. Император женил Марка на своей дочери^[117] и ввел его во все жреческие коллегии. При жизни Антонина Марка уже официально называли «лучшим», как Траяна, и «благочестивейшим». Последнее явно связывало его с приемным отцом. Вер был не только моложе, но и легкомысленнее. Он любил удовольствия и был своим в кругах «золотой молодежи», поэтому естественно, что реальная власть принадлежала Марку. К тому же пост верховного понтифика, который считался неделимым, занимал только один Марк. Вер же лишь в случае необходимости выполнял его поручения.

Такое очень важное поручение Вер получил в 162 г. Парфянский царь Вологез решил использовать смену императоров в Риме и казавшееся двоевластие, чтобы окончательно решить в свою пользу армянский вопрос. Он вторгся в Армению и поставил там царем парфянина Пакора. Легат Каппадокии Μ. Седатий Севериан пытался воспрепятствовать этому, но потерпел сокрушительное поражение и покончил с собой. Или одновременно, или вскоре после этого парфяне вторглись в Сирию, получив при этом поддержку части сирийского населения. Сирийский наместник Л. Аттидий Корнелион был разбит. Такой поворот дел чрезвычайно встревожил Марка. Были собраны громадные силы, в значительной степени даже оголены другие границы, и во главе этого огромного войска на Восток был отправлен Вер. Вместе с ним туда направилась, естественно, часть преторианской гвардии во главе с опытным префектом Фурием Викторином. Вера сопровождал знающий военный командир Μ. Понтий Лелиан.

Марк Аврелий. Рим, Национальный музей

В Сирии правой рукой Вера был Г. Авидий Кассий, сириец, хорошо знавший положение на своей родине. Встав фактически во главе армии, Кассий жесткими мерами восстановил упавшую воинскую дисциплину и подготовил войско к решительному контрнаступлению. Вер в основном оставался в Антиохии, предаваясь удовольствиям, в том числе находя утешение в объятиях прекрасной Пантеи.

В это время его полководцы успешно начали кампанию. Μ. Статий Приск, заменивший Севериана в качестве наместника Каппадокии, вторгся в Армению, взял ее столицу Артаксату (Арташат) и посадил на армянский престол Соэма (или Сохема). Новый царь не только принадлежал к правящей в Армении династии Аршакидов (родственной парфянским царям), но и был одно временно римским гражданином под именем Г. Юлия Соэма. Это окончательно включило Армению в сферу политического влияния Римской империи. Основная армия во главе с Авидием Кассием перешла Евфрат и двинулась в Месопотамию. Около Дура-Европос парфяне были разбиты. В Осроене, как и в Армении, на трон был посажен римский ставленник Ману VIII, уже бывший царем, но изгнанный парфянами.

Продолжая поход, римляне взяли Селевкию и Ктесифон, и вскоре вновь, как при Траяне, вся Месопотамия оказалась в их руках. Кассий даже направился в Мидию, готовясь к полному сокрушению Парфянского царства, но в это время в армии началась эпидемия чумы. Продолжать в этих условиях военные действия было невозможно. Римляне отступили, но и у парфян сил для контрнаступления не было. В результате в 166 г. был заключен мир, по которому в Армении вновь утвердился угодный римлянам царь, а небольшая часть Месопотамии на ее северо-западе была присоединена к Риму.

Угроза со стороны парфян была столь страшной, что на войну с ними были посланы войска из самых разных частей империи.

Люций Вер

Теперь армии возвращались, неся с собой чуму. В Римской империи разразилась невиданная по своему масштабу эпидемия. Пожалуй, в античной древности не было ничего подобного. Она продолжалась несколько лет и охватила значительную часть государства, включая Италию. Чрезвычайно пострадала от нее и армия. Погибли не меньше миллиона человек, т. е. 2 % всего населения Римской империи. И даже позже в Риме каждый день убирали с улиц не менее 2 тыс. трупов.

Марк принял энергичные меры, чтобы хоть как-то уменьшить размеры эпидемии. Религиозные церемонии должны были вернуть расположение богов, очистить город и, главное, успокоить людей. Кроме того, тщательно осматривались похоронные повозки, были запрещены погребальные процессии, в которых обычно участвовало довольно много людей, был установлен контроль над кладбищами, сокращено время заупокойных пиров. Это несколько уменьшило размах эпидемии, но, естественно, не ликвидировало ее. Эпидемия подорвала не только человеческие ресурсы государства, но и психологическую устойчивость людей, способствуя нарастанию кризисных явлений в психологии и мышлении римлян.

После возвращения Вера оба императора 12 октября 166 г. отпраздновали блестящий триумф и, приняв почетные титулы, стали Армянскими, Парфянскими и Мидийскими Величайшими. После этого Вер вернулся к привычным столичным удовольствиям. Но вскоре и ему, и Марку пришлось отправиться на новую войну.

Угрожающим было положение не только на Востоке, но и на Западе. Вновь начались военные действия в Британии. В 171 г. мавры, прорвавшись через провинцию Тингитанскую Мавретанию, стали опустошать южно-испанскую Бетику. Марку пришлось изъять последнюю из ведения сената и послать туда войска, разбившие варваров. Чтобы предотвратить их дальнейшие вторжения в римские провинции, в Мавретанию была направлена карательная экспедиция, однако желаемых результатов она не дала. Но самым опасным являлось то, что в движение пришел германский мир. У германцев закончился период стабильности и началось время миграции. Племена готов, живших ранее в районе устья Вислы, двинулись на юг, и под их давлением тронулись и другие племена. Хатты снова усилили давление на границу на верхнем Рейне и Дунае. Марк назначил наместником Верхней Германии своего друга и соученика Г. Ауфидия Викторина, дав ему специальное поручение отбить хаттов. В 162–165 гг. тот с успехом выполнил его. В Британии был дан отпор очередным атакам каледонцев, населявших северную, не подчиненную римлянам часть острова.

Но очень скоро самой опасной стала дунайская граница. Впервые появившиеся в районе Дуная лангобарды прорвались в Паннонию. Они были отбиты, но это был лишь первый эпизод долгой борьбы с германцами и сарматами на Дунае и в прилегающих регионах. На левом берегу Дуная давно существовало государство маркоманов. Хотя иногда между ними и римлянами происходили столкновения, как, например, при Домициане, в целом оно оставалось клиентским и практически защищало в своем секторе римскую границу. Маркоманы даже служили в римских войсках. Однако давление готов и других племен, с одной стороны, и необходимость римлянам перебросить основные силы на Восток – с другой, подвигли их на выступление против Рима.

Летом 166 г., воспользовавшись тем, что эта граница была почти оголена из-за войны с Парфией, маркоманы под руководством короля Балломара в союзе с другими германскими и сарматскими племенами (гермундурами, квадами, языгами и др.) прорвались через Дунай почти на всем протяжении границы. Их первая атака была отбита. В Паннонии они тоже потерпели поражение и даже запросили мира, но их главные силы все же сумели перейти Альпы и вторгнуться в Италию. Сил в Италии было мало. Отправленное против врага войско во главе с префектом претория Т. Фурием Викторином, недавно с успехом воевавшим против парфян, было разбито, и сам он погиб. Германцы разрушили Опитергий и осадили Аквилею. В Риме и Италии началась паника. Прошло 267 лет с тех пор, как последний раз внешние враги перешли Альпы, и все с ужасом ждали разрушительного нашествия. Марк призвал в Рим жрецов самых разных религий и приказал им молиться своим богам о спасении Города. Этим он демонстрировал свою надежду на восстановление pax deorum. Возможно, вся эта история была рассчитана прежде всего на римскую толпу, еще не оправившуюся от страха чумы, а теперь трепетавшую перед варварской угрозой. Император выставил на аукцион свои драгоценности, одежды и даже обстановку дворца, и на вырученные деньги стала набираться новая армия. В нее зачисляли гладиаторов и других рабов, а также полицейских, нанимались в нее и германцы, отправляемые в бой против соотечественников. Осенью 168 г. Марк, взяв с собой Вера, которого не решался оставлять в Риме, отправился на театр военных действий.

Появление в Аквилее обоих императоров произвело на варваров столь сильное впечатление, что они отступили от города. А затем главная армия, во главе с Марком оттеснила их до Альп. Одновременно в Реции другая армия, под командованием П. Гельвия Пертинакса, успешно воевала с хаттами, а в Паннонии Тиб. Клавдий Помпеян наносил удары по вторгшимся туда врагам. Была создана специальная военная группировка из двух легионов для защиты Италии и Альп во главе с бывшим консулом Кв. Антистием Адвентом. Побежденные племена запросили мира. Квады, чей царь погиб, даже согласились принять царя, поставленного им римским императором. Непосредственная опасность была устранена. Воспользовавшись этим, Вер, которому нахождение в армии было в тягость, решил вернуться в Рим. Марк, явно не доверяя своему соправителю, вызвался его сопровождать. Во время этого путешествия в начале 169 г. Вера неожиданно свалил апоплексический удар. В Риме распространились слухи о его отравлении Марком. А тот, вернувшись с прахом Вера в Рим, торжественно похоронил его в мавзолее Адриана, где до этого был похоронен Антонин Пий. Марк Аврелий остался единственным главой государства.

В октябре 169 г. Марку пришлось опять отправиться на войну, ибо положение вновь обострилось. Квады свергли своего царя Фуртиса, поставленного римлянами, и привели к власти враждебного Риму Ариогезана. Германцы вторично вторглись в Италию. Помпеяну удалось их выбить, но положение было очень сложным. В этих условиях Марк приблизил к себе Помпеяна, выдал за него, хотя и против ее воли, свою дочь Луциллу, вдову Вера, и фактически сделал его начальником своего штаба. Римляне одержали ряд побед, но потери были огромны.

Во время одной операции воины Молниеносного легиона были окружены врагами, и римские солдаты, отрезанные врагами от воды, погибали от жажды. Но в это время пошел спасительный дождь, позволивший римлянам восстановить силы и отбросить варваров. Это чудо одни приписывали Юпитеру, другие – египетскому волшебнику Амуфису, а более поздние христианские авторы – Богу, которому взмолились служившие в легионе христиане. Марк принял гордый титул Германского Величайшего. Враги были оттеснены за Дунай.

Затем римская армия перешла реку и вторглась на территорию маркоманов. Была захвачена резиденция Балломара. Маркоманы были вынуждены отступить от реки приблизительно на 6 км. Они обязались не проникать в эту полосу, выдать пленных и перебежчиков, поставлять в римскую армию свои контингенты и принять римские гарнизоны, расположившиеся в некоторых укреплениях на левом берегу Дуная (их численность достигала 20 тыс. человек). После этого в 174–175 гг. были разгромлены квады и языги. Часть пленников Марк расселил в качестве колонистов в дунайских провинциях и в Италии вокруг Равенны. В честь победы над маркоманами в Риме была воздвигнута почетная колонна Марка Аврелия, подражавшая колонне Траяна, с изображениями подвигов римской армии и императора в этой войне.

Марк планировал окончательно аннексировать территории маркоманов, языгов и квадов и создать там две новые провинции – Маркоманию и Сарматию. В таком случае граница отодвинулась бы далеко на север, создавая дополнительную безопасность для Италии. В известной степени император использовал нападение наркоманов и их союзников для возобновления римской экспансии. Снова, как при республике и Августе (до Тевтобургской катастрофы), как при Траяне, возобладало то направление, которое не забывало о вселенской миссии Рима покорить весь мир и готово было при любом удобном случае вернуться к внешней экспансии^[118]. Но события на Востоке нарушили планы императора. Он был вынужден немедленно туда отправиться.

Самым влиятельным человеком в восточной части империи был Г. Авидий Кассий, сириец из г. Цирра^[119], претендовавший на происхождение от одного из убийц Цезаря. Он сыграл главную роль в Парфянской войне и после нее стал легатом Сирии. Позже Марк передал ему власть над всеми азиатскими провинциями, а после подавления им в 172 г. очередного восстания в Египте и в этой стране. Практически Кассий оказался соправителем императора в восточной части государства. Префект Египта и наместники азиатских провинций были подчинены ему.

В 175 г. на Восток пришло известие о смерти Марка. Император был действительно серьезно болен, но сообщение о смерти оказалось ложным. Не зная этого, во многих провинциях и в армии очень опасались прихода к власти сына Марка Коммода, и чтобы не допустить этого, Кассий 3 мая провозгласил себя императором. Его активно поддержали не только воины, но и некоторые города, а том числе Антиохия. Власть Кассия признали Египет, Сирия, Палестина, Аравия. В результате в распоряжении узурпатора оказалось 7 легионов, что делало из его армии значительную силу. Для защиты столицы от возможного нападения войск Кассия императору пришлось снять с театра военных действий один легион и разместить его временно около Рима. Однако весть о смерти Марка оказалась ложной, и наместник Каппадокии П. Марций Вер, первым и сообщивший Марку о выступлении Авидия Кассия, отказался подчиниться узурпатору и разбил его. Император и сенат объявили Кассия вне закона, а солдаты, узнав, что император жив, сами его убили, так что, когда Марк прибыл на Восток, Кассий, чье правление продолжалось всего 3 месяца и 6 дней, был уже мертв.

Несмотря на свою кратковременность, мятеж Авидия Кассия был грозным знаком. Впервые после 69 г. перед Римом встал призрак гражданской войны. Недаром в Риме при первом же известии о выступлении Кассия началась паника. Большая часть преторианцев находилась с Марком в действующей армии, так что римский гарнизон был очень малочисленным и в случае наступления армии Кассия едва ли мог защитить столицу. Чтобы как-то успокоить жителей города, находившийся в это время в Риме 13-летний Коммод от имени отца стал раздавать гражданам деньги. После сообщения о том, что Марк направился на Восток, страсти улеглись, но ситуация оставалась сложной. Под властью Авидия Кассия находился практически весь римский Восток. Положение в Империи было столь серьезным, что управлять всем огромным государством из одного центра стало затруднительно. Территориального разделения между Марком и Вером не было, да последний в силу своего характера и не мог быть самостоятельным правителем.

Назначение Кассия «вице-королем» Востока явилось первым шагом к децентрализации управления государством. А его мятеж показал, сколь опасно сосредотачивать такую власть в руках генерала, не являвшегося родственником императора и могшего использовать свои обширные полномочия для попытки захвата всей власти. Не чужд был Кассий социальной и политической демагогии. Он всячески осуждал лихоимство высокопоставленных чиновников, в том числе префекта претория и провинциальных наместников, и противопоставлял им ценности последних республиканцев, а также заявлял о стремлении восстановить настоящий принципат^[120]. Такая демагогия привлекла к нему довольно широкие круги населения восточных провинций. Особенно активную поддержку мятежнику оказала Антиохия – один из крупнейших экономических, политических и культурных центров Востока. А это означало, что некоторые города, в том числе такие важные, как Антиохия, выступают против императорской власти, по крайней мере, в том виде, в каком она сложилась во второй половине II в. Не исключено, что мятежник имел сторонников и в Риме. Ходили слухи, что сама императрица Фаустина, опасавшаяся за себя в случае прихода к власти ее необузданного сына (может быть, вспомнив о судьбе Агриппины), втайне писала Кассию, вдохновляя его если не на переворот, то на подготовку к нему. Все это делало выступление Авидия Кассия очень опасным и потребовало от императора принятия соответствующих мер.

После подавления мятежа Марк целый год оставался на Востоке, посещая различные города и занимаясь урегулированием положения в провинциях. То, что Кассия активно поддержала Антиохия, не могло его не волновать. И император стал действовать. С одной стороны, он всячески демонстрировал свою умеренность: никто из родственников Кассия не был наказан; его личное имущество, конфискованное по распоряжению сената, перешло не в императорскую, а в государственную казну; письма Кассия были сожжены нечитанными, – чтобы не войти в заколдованный круг репрессий и заговоров. Это, конечно, успокоило сенаторов, особенно восточных, которые находились или могли быть в каких-либо сношениях с мятежным генералом. С другой стороны, Марк запретил в городах, особенно в Антиохии, народные сходки, собрания, даже представления, дабы не допустить никакого скопления народа^[121].