Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

В провинциях император почитался вместе с богиней Рима Ромой. Были созданы специальные жреческие коллегии императорского культа. Божественным императорам воздвигались храмы и алтари. Отправление этого культа было в первую очередь свидетельством политической лояльности, но не только. Почитатели Ромы воздавали дань величию Рима. Император же выступал и как всеобщий покровитель, а от этого часто зависела карьера, а то и жизнь человека. Знати из муниципиев и провинций это покровительство открывало путь к высшим ступеням карьеры. Для рядового населения провинций император и Рома выступали как символ Римской державы вообще, частью которой провинциалы все больше себя ощущали. Для вольноотпущенников занятие места в коллегии жрецов императорского культа было единственной возможностью войти в городскую или провинциальную элиту.

Императорский культ имел и определенное политическое значение. Вокруг храмов и алтарей императора проводили свои собрания представители провинций или группы провинций, где делегаты общин высказывали свои претензии наместникам и могли жаловаться на них императору, что служило средством давления на провинциальную администрацию. Присяга, приносимая всеми жителями империи каждому новому императору, устанавливала между главой государства и его населением определенные религиозные связи, основанные на взаимных обязательствах: император должен был заботиться о подданных, а те ему подчиняться. Солдаты почитали императора как своего верховного главнокомандующего, чиновники – как главу государственного аппарата. Так что не только раболепие, но и реальные нужды людей и провинций вели к широкому распространению императорского культа, отправлявшегося в римских формах и более или менее единообразно на всей территории империи, что в большой степени способствовало ее объединению.

Во II в. при Адриане была создана стройная система муниципального и провинциального культа императора. В календарь вставлялись праздники, связанные с императором, такие как его день рождения или годовщина обожествления. Это способствовало внедрению императорского культа в повседневную жизнь населения Римской империи. Постепенно он принял окончательные и относительно умеренные формы и распространился по всей территории Империи, не подвергаясь никакому сомнению со стороны подавляющего большинства ее населения. Особняком стояли иудеи, сохранившие свой язык и свою строго монотеистическую религию, а также христиане, число которых все более увеличивалось. Но и тех и других было довольно мало в общей массе имперского населения.

Всю империю объединяло также римское право, ставшее бесценным вкладом в историю человечества. Разумеется, в любом обществе существует право, т. е. совокупность норм, определяющих взаимоотношения людей, людей и общества, людей и государства, различных обществ, но римская правовая система была не только детально разработана, но и, что особенно важно, впервые научно обоснована, теоретически обобщена, проанализирована и систематизирована. В результате римляне создали образец права для многих последующих обществ.

Юристы появились в Риме еще при республике. На основе их трудов развивалась юриспруденция как наука и в эпоху империи. Время ранней империи в истории юридического развития Рима считается «классикой». Данный период, в свою очередь, делится на «раннюю классику» и «высокую». В это время главное в работе юристов – теоретическая разработка юридических норм и системы права. Уже при Августе этим занимались два видных юриста – Μ. Антистий Лабеон и Гн. Атей Капитон. Первый был убежденным республиканцем и не скрывал своей неприязни к новому строю, настаивая на независимости правовой теории и правоприменения от политической ситуации, но его громадный авторитет заставлял принцепса с ним считаться. Второй, наоборот, приветствовал принципат. По именам их последователей – Прокула и Сабина – римляне называли два соперничавших направления в юридической мысли I–II вв. прокулианцами и сабинианцами (последних еще называли кассианцами, по имени ученика Сабина Г. Кассия Лонгина).

Прокулианцы были относительно независимы и развивали традиции юристов республиканского времени, обращая больше внимания на разбор конкретных дел и юридических проблем, чем на систематизацию права вообще или отдельных его ветвей. Во II в. видным прокулианцем был П. Ювенций Цельз, отличавшийся независимостью юридических суждений, остроумием и проницательностью. Он определил право как искусство правильного и справедливого рассмотрения каждого конкретного случая и дела.

Сабинианцы обычно были ближе к правительственным кругам, порой входили в ближайшее окружение императоров, как Сабин в окружение Тиберия, и охотнее занимались правовой техникой и систематизацией права. Сабин был автором специального сочинения «Три книги гражданского права», в котором дан краткий и в то же время систематический обзор этой отрасли юриспруденции. Его дело продолжил Кассий, также написавший обширный труд по всей системе гражданского права.

Прокулианцы были сторонниками ius strictum, т. е. строгого применения закона без внимания к обстоятельствам его нарушения. Сабинианцы настаивали на aequitas – справедливости, учитывающей все особенности разбираемого случая.

Сабинианцем был и Сальвий Юлиан, ближайший юридический советник Адриана и крупнейший юрист этого времени, автор «Дигест» в 90 книгах, в которых он разъяснял самые разнообразные проблемы юриспруденции в форме вопросов и ответов. Он славился своим умением разъяснять самые трудные и каверзные вопросы, связанные с правом.

Две школы юриспруденции остро соперничали друг с другом, но в конце концов сабинианская школа явно взяла верх над прокулианской. При этом обе школы, при всех своих различиях, не ставили под сомнение основы юридической науки, разработанные еще в последний век республики.

II в. – время расцвета юридической науки. Императоры уделяли большое внимание правовой деятельности, а виднейшие юристы превратились в их советников по правовым вопросам. При Адриане ряд отдельных норм, существовавших в течение многих веков и частично за это время изменявшихся, был объединен в так называемый постоянный эдикт. По поручению императора его составил Юлиан. Это был, по существу, первый кодекс Рима, хотя он охватывал далеко не все стороны римского права. Отныне, как уже говорилось, вносить какие-либо изменения в эдикт можно было только с согласия императора. Этот эдикт действовал вплоть до VI в. и применялся на всей территории Римской империи.

В период позднего принципата Римская империя достигла своего апогея как во внешнем аспекте, так и во внутреннем. Внешне она добилась наибольшего территориального размера. Хотя Адриан отказался от Месопотамии и Армении, остальные завоевания Траяна были сохранены. После деятельности Веспасиана и Домициана в Германии и Траяна в Дакии в состав римской территории вошли некоторые земли по правому берегу Рейна и левому берегу Дуная. В период завоеваний и вскоре после них это дало определенный эффект. Но с другой стороны, рейнская и дунайская границы лишились естественной защиты, и оборонять их в случае увеличения сил приграничных варваров было бы гораздо труднее.

Внутри государства полностью стабилизировался императорский режим. Принципат стал государственно-правовым институтом, не зависевшим от конкретного правящего дома. Бюрократический имперский аппарат при Адриане окончательно сформировался. Более или менее единая культура и единое право в не меньшей степени, чем экономические связи, объединяли Римскую империю в единое целое. Однако апогей развития часто оказывается и началом упадка. Уже при Марке Аврелии, а еще больше при его сыне Коммоде Римская империя начинает вползать в кризис.

VII

ПРОВИНЦИИ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ (I–II вв.)

Становление и эволюция императорской власти и имперской системы управления – это одна сторона формирования империи. Другой ее стороной было развитие провинций и их превращение в части единого государства – Римской империи.

Провинции. Общая характеристика. Одним из важнейших результатов взаимоотношений Рима (и Италии) и провинций явилось превращение последних из «имений римского народа» в интегральные, составные части единой державы. Римская империя стала, хотя и далеко не сразу, новым типом государства по сравнению с Римской республикой: она была уже не формой господства римской civitas над конгломератом провинций, а единым государством со столицей в Риме. В экономической, социальной, политической и культурной жизни империи провинции играли все большую роль. Местная элита во все большей степени входила в общеимперскую. Присущая имперскому обществу довольно динамичная вертикальная мобильность способствовала активному включению провинциалов в высшие слои общества. Их становилось все больше не только среди всадников, но и среди сенаторов. После Траяна уже никого не удивлял уроженец провинции, занявший императорский трон.

Все римские провинции обычно делят на две основные группы: западные и восточные. Их название довольно условно, так как в географическом отношении отдельные западные провинции занимали южную и северо-восточную части державы, по само выделение этих двух групп безусловно. Различаются они прежде всего тем, в каком состоянии они находились накануне их завоевания Римом.

В западных провинциях до завоевания их римлянами существовали лишь отдельные очаги классового общества и государственности, преимущественно в виде греческих и финикийских колоний, а также очень немногих раннегосударственных местных образований. Основная же часть населения будущих провинций жила в условиях родового строя, хотя во многих случаях и довольно развитого. Так что переход к государственности и классовому обществу, по сути аналогичный архаической революции в Греции и борьбе патрициев и плебеев в Риме, произошел там в рамках римского государства. В восточных провинциях радикального социального и частично политического переворота не случилось. Классовое общество и государственность там существовали давно и в большинстве случаев были более древними, чем римские. В результате римского завоевания была «снята» местная государственность и произошло подчинение ряда ранее независимых государств римскому. Общество в этих странах продолжало жить почти так же, как и раньше, на него только наложился римский элемент. В странах эллинистического Востока до этого сосуществовали два элемента – подчиненный восточный и господствовавший эллинский. Теперь появился третий, который и стал господствующим, – римский. Однако эллинский и римский элементы были по своей сути однотипными – античными, так что римское завоевание укрепило античную составляющую эллинистической общественной структуры.

Другим и притом бросавшимся в глаза различием западных и восточных провинций было языковое. В первых латинский язык, принесенный завоевателями, стал не только официальным или межэтническим, но и разговорным, либо полностью изжив местные языки, либо оттеснив их на периферию сознания и окраину государства. Западные провинции стали латиноязычными. В восточных провинциях господствовавший там греческий язык остался официальным наряду с латинским. В ряде мест на Востоке продолжали существовать местные языки (египетский, арамейский и др.), но они играли второстепенную роль, бытуя в основном в «низах» населения. Восточные провинции в целом являлись грекоязычными.

Это обстоятельство отражало глубокие различия в культурной ситуации. В западных провинциях произошла, по существу, культурная революция. Влияние местных доримских культур продолжало ощущаться: создавались провинциальные варианты римской культуры. Но все же изменения были столь радикальны, что говорить о непосредственной преемственности культур невозможно. На Востоке доримская культура не только продолжала существовать, но и сама оказывала огромное влияние на римскую. Можно говорить о новой стадии эллинистической культуры, превратившейся в эллинистическо-римскую.

Несколько особняком стоят африканские провинции, и прежде всего провинция Африка. Она была сердцем Карфагенской державы со своей цивилизацией, ни в чем не уступавшей римской и оказывавшей огромное влияние на соседние народы. Но Карфаген столь долго был самым опасным врагом Рима, что ни о какой культурной или политической конвергенции не могло быть и речи. Карфагенская цивилизация была взорвана, и на ее обломках возник местный вариант римской. Карфаген был полностью разрушен, и на его месте было запрещено селиться. Но уже Цезарь принял решение создавать здесь римскую колонию, а Август реально восстановил город. Довольно скоро Карфаген стал одним из самых значительных городов Римской империи, но это был уже римский город. Остатки старого еще оказывали некоторое влияние (особенно в религиозной сфере), однако это были лишь едва различимые следы, поэтому включение африканских провинций в западную группу вполне уместно.

В 27 г. до н. э. все провинции были разделены на сенатские, управляемые по старым принципам, и императорские, куда император посылал своих легатов. Но положение и тех и других в рамках Римской империи было практически одинаковым, различаясь в зависимости не от юридического статуса, а от реального положения в государстве. Создание провинций продолжалось и позже. Новые провинции становились императорскими.

С юридической точки зрения свободное население провинций делилось на римских граждан, латинских граждан и перегринов. Некоторые города имели «италийское право», освобождавшее их от налогов. В римских и латинских общинах управление было построено по римскому образцу. Их политическая структура определялась для каждого отдельного города специальным законом. Избирались городской совет – курия, члены которого назывались декурионами, а позже куриалами, и городские магистраты – дуумвиры (иногда кваттуорвиры) и эдилы. В восточных провинциях города часто сохраняли существовавшие до римского завоевания формы самоуправления, однако полномочия местных властей были довольно ограниченными, и общины практически целиком зависели от наместника. Управление перегринскими общинами оставалось старым, но оно было поставлено под жесткий контроль римских властей. Перегринские общины чаще всего соответствовали прежним племенным территориям, но порой в административных или политических интересах римляне изменяли их границы, создавали новые общины, разделяя или вовсе ликвидируя старые. Иногда сохранялись и «союзные» общины, как, например, греческая Массалия (римская Массилия) в Галлии или Афины в Греции. Они считались независимыми, связанными с Римом только союзом, но в действительности их самостоятельность была иллюзорной.

Несмотря на сохранение местного самоуправления, основные проблемы провинциальной жизни решались наместниками. Как уже говорилось, сенатские провинции управлялись проконсулами, официально посылаемыми сенатом (а фактически назначаемыми императором), а императорские – легатами принцепса проконсульского или пропреторского ранга либо префектами или прокураторами всаднического ранга. Среди последних выделяется префект Египта. Первое время этот пост был самым высшим среди всаднических должностей, позже он уступил эту позицию префекту претория. Наместник любого ранга полностью отвечал за свою провинцию: поддерживал внутренний порядок, защищал от внешних и внутренних врагов, занимался текущими административными вопросами, осуществлял суд. По отношению к негражданам он имел ius gladii, т. е. полное право приговаривать виновного к смертной казни. Что же касается граждан, то каждый имел право апеллировать к императору (provocatio ad Caesarem), и в таком случае его должны были доставить в Рим на суд императора, как это произошло с апостолом Павлом.

Постепенно количество перегринских общин сокращалось, а число римских и латинских росло. Римляне выводили в провинции колонии, а со времени Цезаря там стали появляться «почетные» колонии, т. е. города, которым стали давать колониальный статус без переселения туда италийского населения или ветеранов. Большинство городов, получивших римские или латинские права, становились муниципиями. Император Веспасиан, как уже говорилось, сделал латинскими гражданами всех испанцев, не имевших до этого ни римского, ни латинского гражданства, а несколько позже латинское право было распространено и на Галлию, в 212 г. император Каракалла – почти все свободное население империи, в том числе и в западных провинциях это привело к унификации местного управления.

Западные провинции. Они охватывали Испанию, Галлию, Британию, дунайские и северобалканские провинции и Африку к западу от Египта. В состав восточных входили Греция с Македонией, азиатские провинции и Египет.

В западных провинциях содержанием их истории в позднереспубликанскую и раннеимперскую эпохи была романизация. Это сложный многоплановый процесс, состоящий из четырех основных аспекте;

Первый – экономическая романизация, т. е. включение провинциальной экономики в общеимперскую. Второй – социальная романизация, т. е. распространение в провинциях социальных отношений античного общества в его римском варианте, включая классическое рабство. Третий – административно-политическая романизация: распространение римского гражданства, вытеснение местных политических установлений римскими, создание на месте туземных общин римских (сначала и латинских) муниципиев и колоний, включение провинциального населения в политическую и сословную систему Рима. Четвертый – культурная романизация, а именно: распространение латинского языка и вытеснение местных, усвоение туземцами римской культуры, в том числе религии, и вообще римского образа жизни. Одним словом, романизация – это включение провинций в интегральную систему Римского государства.

Романизация осуществлялась по двум встречным руслам: переселение в провинции римлян и италиков, приносивших с собой привычные им институты и образ жизни, и трансформация местного общества под влиянием господствовавшего народа.

Первоначальной и в течение долгого времени единственной формой переселения римлян и италиков в провинции была колонизация, т. е. основание колоний. Не все поселения, созданные таким образом, сразу получали римский или латинский гражданский статус, но все они были глубоко романизованными. Первое такое поселение появилось в 206 г. до н. э. в Испании и получило характерное название Италика. Официально она долго не была римским городом. Первая латинская колония – Картея была создана в 171 г. до н. э. для детей римских солдат и испанок. Первой официальной колонией в Южной Испании стала Кордуба, в Восточной – Валенция, в Южной Галлии – Нарбон. Масштаб колонизации увеличился при Цезаре и его преемниках. Расширилась и ее сфера, захватившая и Три Галлии, т. е. ту часть страны, которую завоевал Цезарь и где возник важнейший город этой страны Лугдун (совр. Лион). Позже императоры создавали колонии с выведением туда ветеранов ближе к местам расквартирования войск, поэтому центр колониальной активности переместился к Рейну и в меньшей степени в Британию. На остальных территориях все чаще стали давать городам титул колонии без выведения туда колонистов.

Наряду с официальной колонизацией проходила неофициальная иммиграция – большой приток в провинции италиков, преимущественно из Средней и Южной Италии. Ко времени переселения они уже были достаточно романизованными. Перемещались преимущественно крестьяне, искавшие плодородные земли, различные предприниматели или чаще их агенты, устремлявшиеся в богатые торговые города и рудные зоны. Одни переселенцы обосновывались в существовавших колониях, другие – в местных общинах, не имевших гражданского статуса, образовывая там свои формы организации, с которыми считались и римские власти. Значительная часть иммигрантов осела в сельской округе, принеся туда с собой италийскую форму сельской общины.

Важной была роль легионов, тесно взаимодействовавших с местными жителями. С одной стороны, последние все более привлекались к снабжению солдат, с другой – легионеры участвовали в хозяйственной жизни региона: строили мосты, дороги, укрепления, создавали при военных лагерях необходимые мастерские. Между солдатами и аборигенами устанавливались экономические связи. Такое положение особенно характерно было для зоны Рейна. В других местах, как, например, в Испании, связи легионеров с местным населением были более слабыми.

Важным аспектом экономического воздействия Рима на местное население было распространение римской монетной системы. Это привело к развитию в провинциях товарно-денежных отношений, в свою очередь способствовавших не только подъему провинциальной экономики, но и ускорению социального развития западноевропейских провинций.

С приходом римлян в провинциях стали появляться различные товары, причем не только из Италии, но и из других районов Средиземноморья. А затем начали устанавливаться контакты между провинциями уже в обход Италии. Возникают довольно тесные экономические связи между Испанией и Галлией, Галлией и Британией Значительным рынком для провинциального ремесла и продуктов земледелия стали Верхняя и Нижняя Германии со стоявшими там легионами. Развитию торговли способствовало резкое увеличен;: протяженности дорожной сети. Римляне создавали превосходны, дороги прежде всего в стратегических и административных целя —. но их активно использовали и торговцы. Особое значение приобрели пожалуй, второстепенные дороги, отходившие от главных и ведшие практически к каждому населенному пункту. И все же водные пути были по-прежнему выгоднее. Усилилось движение по старым морским и океанским путям вдоль испанского, галльского и африканского побережий в Италию, вдоль берегов Африки, Испании и Галлии в Британию. Реки давали возможность проникнуть глубже в страну. Особенное значение приобрели р. Ибер в Испании и Родан и Арар в Галлии, теперь ставшие и важнейшими осями романизации Северо-Восточной Испании и Юго-Восточной Галлии.

Римское завоевание способствовало резкому подъему урбанизации. Многие города были старыми центрами местных племен, перестроенными в соответствии с нуждами нового времени. Провинциальные города (в большинстве случаев в эпоху ранней империи не имевшие городских стен) были застроены по правильному плану с такими обязательными атрибутами римской цивилизации, как театры, цирки, амфитеатры, храмы. Города притягивали не только переселенцев, но и местное население. Их размеры были, как правило, небольшими. Так, в Галлии, по приблизительным расчетам, имелось всего 4 города с территорией свыше 150 га, в то время как 56 городов занимали территорию менее 20 га. Если считать, что на каждом гектаре городской земли жило 100–150 человек, то население даже самых больших галльских городов не превышало 30 тыс. Что касается, как теперь сказали бы, «мегаполисов», то на Западе вне Италии можно, по-видимому, говорить только о Карфагене.

И в городах, и на селе принесенные римлянами методы каменного и кирпичного строительства все чаще заменяли старые способы постройки домов из дерева и сырцового кирпича. Крыши стали покрываться черепицей вместо соломы, да и сами дома обстраивались на римский манер. Местные гончары начали использовать римские приемы изготовления сосудов, ибо это позволило значительно увеличить производство. Сельское население заимствовало у римских завоевателей земледельческие культуры, особенно виноград. В I–III вв. виноградарство и виноделие завоевывают Испанию, Галлию, зону Рейна.

Говоря о романизации, нельзя забывать тот простой факт, что римские установления и культура были принесены победителями и побежденные волей-неволей должны были к ним приспосабливаться. Так, латинский язык был языком администрации, суда, религии и торговли. Его стали использовать и местные жители в межплеменных и межэтнических контактах. Победы римлян показали, что римские боги оказались сильнее местных, и людям было выгодно становиться под их покровительство. В одних случаях долгое общение с божествами победителей привело к исчезновению или по крайней мере оттеснению на дальний план местной религии, в других стало заметным стремление сочетать новые представления с прежними: старых богов одевали в римские одежды и давали им римские имена, иногда с прибавлением старых.

Римское влияние на местное общество пробудило его внутренние стимулы. Ремесленники с целью лучшей продажи своих изделий стали изготовлять их по римскому образцу. Районы, имевшие стабильные связи с рынком, превращались в значительные центры по производству посуды и тары не только для себя и ближайшей округи, но и для более отдаленных территорий. Из западных провинций активно вывозились металлы. Порой металл добывался в одном месте, а обрабатывался в другом. Так, важным поставщиком металлов являлась Британия, а центры металлообработки находились в Галлии. Металлы Британии и Испании, керамика, металлические изделия и скот Галлии, оливковое масло Бетики, масло и пшеница Африки вывозились далеко за пределы этих стран и провинций. И очень скоро Галлия, Испания, Африка стали играть в имперской экономике большую роль, чем Италия. Огромное значение имело снабжение легионов, открывавшее провинциальным товарам почти необъятный рынок. Важнейшим контрагентом становилась казна, заботившаяся о снабжении не только воинов, но и двора, государственного аппарата, римского городского плебса, а сами продукты равнялись на общеимперский стандарт и по качеству, и по форме.

Армия поглощала не только провинциальные товары, но и провинциалов. Еще при республике римляне привлекали жителей провинций во вспомогательные части. В эпоху империи многие из них стали служить в легионах. Люди оказывались в совершенно новой для них среде, усваивали, если не знали раньше, латинский язык, проникались римской психологией. Если они не были гражданами, то после отставки становились ими. Вернувшись на родину, ветераны получали землю как муниципальные землевладельцы и ревностно внедряли латинский язык и римский образ жизни в среду соотечественников. Правда, с течением времени ветераны все чаще оседали ближе к месту своей службы в колониях, создаваемых для них в Германиях, Бельгике, Британии, Мавретании.

В это время происходило активное перемещение населения. Часто римляне насильственно переселяли людей, особенно из горных крепостей на равнину. В других случаях жители сами по разным причинам причинам родные места. Многие из них устремлялись е крупные города, надеясь разбогатеть. В результате в таких городах, как Карфаген и Новый Карфаген, Тарракон и Нарбон, Лугдун и Августа Треверов, собралось многочисленное и разнообразное население. В новых условиях, в разноплеменной и разноязычной, а главным образом латиноязычной среде люди довольно быстро утрачивали старую культуру и приспосабливались к новому образу жизни. Во многих городах, особенно крупных торговых центрах, жили также пришельцы из других провинций, в том числе из Греции, Малой Азии, Сирии, что придавало этим городам космополитический облик, еще более подрывая основы старых цивилизаций.

Привлекали людей также рудники и центры изготовления керамики, где имелась возможность заработка. По каким-то причинам отдельные поселки притягивали пришельцев, а коренные жители уходили в другие места. Так, Капера в Испании была первоначально поселением рода гапетиков, но вскоре там появились люди из различных испанских городов и даже выходцы из далекой Антиохии Сирийской. На территории Каперы возникли объединения земляков – вицинии. Может быть, чтобы противостоять им, местные жители тоже объединились в подобную вицинию, названную уже не по роду, а по месту – Каперенская.

Подобные процессы вели к постепенной замене родовых объединений территориальными. В Галлии они возникали на месте прежних поселков, часто укрепленных (oppida). Многие такие поселки спускались с гор на равнину, иногда становясь городами, порой довольно крупными, как Августодун, во многих случаях превращаясь в сельские поселения, как это произошло с мелкими поселками вокруг г. Немавса в Нарбонской Галлии.

Все это усиливало классовое расслоение. Люди из низов «отламывались» от старых установлений и форм жизни, превращаясь в рабов, а затем в вольноотпущенников, ремесленников и горнорабочих. От прежних институтов и образа жизни отходили и представители знати. Некоторые из них, разбогатев и сделав карьеру, становились римскими всадниками и даже сенаторами. А потомки переселенцев даже добирались до трона, как Траян и Адриан из Италики и Антонин Пий из Немавса.

Большую роль в этом процессе сыграли гражданская война 68–69 гг. и последующие реформы Веспасиана. В ходе этой войны потерпела поражение староримская аристократия, столь активно сопротивлявшаяся вхождению провинциальной знати в имперскую элиту. Против провинциалов выступал и римский плебс, зараженный всеми предрассудками господствовавшего народа, но и он, активно поддержав Вителлия, был разгромлен. Все это расчистило для Веспасиана политическое поле деятельности, дав ему возможность активно вести курс на включение провинций в общую социально-политическую ткань Империи, в результате чего римско-италийские сенаторы стали все более растворяться среди выходцев из провинций. Хотя италийские сенаторы и продолжали сохранять большинство, число провинциалов в сенате все более увеличивалось. Так, при Траяне из 153 сенаторов, происхождение которых известно, 27 (17 %) составляли выходцы из Испании и 11 (7 %) – из Галлии. Затем в сенате появляются уроженцы африканских провинций. Если при Траяне они составляли 5,8 % известных нам провинциальных сенаторов, то при Коммоде – уже 31,4 %. Подобная пропорция свойственна и всадникам, занимавшим посты в имперской администрации. Конечно, эти цифры надо принимать с оговоркой, но они все же дают представление об относительной роли провинциальной элиты в правящих кругах империи.

Может быть, относительно меньшая вовлеченность галлов в имперскую элиту объясняется тем, что в I в., когда после двухсот лет непрерывных войн в Испании было уже спокойно и значительных войн не происходило на африканской земле, в Галлии не раз вспыхивали восстания. Во главе их стояли местные аристократы, обычно имевшие римское гражданство. Репрессии после подавления восстаний подкосили какую-то часть знати. В надписях богатых галлов II в. редки люди, носившие гордые имена Юлиев и Клавдиев, какие были характерны для тех, кто получил гражданство от Цезаря и первых императоров. Их место заняли, вероятно, «новые люди», в меньшей степени вовлекшиеся в имперскую элиту.