Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

В то же время Траян далеко не был ставленником сената. При всем внешнем уважении к сенату и сенаторам он управлял государством довольно жестко и совершенно самостоятельно. Характерно, что после победы над даками с его монет исчезала легенда libertas, так что никакого восхваления свободы в государственном масштабе уже не было. Вернувшись в Рим в ореоле одержанной победы (какой, кстати, не удалось добиться Домициану), Траян счел уже ненужным столь ярко подчеркивать свою приверженность республиканским и сенаторским ценностям. Он, как и до него Нерва, решительно отказался отличного прижизненного обожествления, но в 112 г. обожествил своего отца, умершего 12 лет назад. И родной, и приемный отцы императора почитались равным образом как божественные Нерва и Траян. А иногда «божественный Траян» появлялся и самостоятельно. Это стало новым шагом в идеологическом укреплении императорской власти, ибо до этого могли обожествляться только императоры. Траян, таким образом, предстал перед римским обществом вдвойне сыном божественного – и приемного отца Нервы, и родного отца Траяна-старшего. Двойное божественное происхождение еще более поднимало фигуру императора над остальными людьми. Такое положение принцепса подчеркивалось статусом и других членов императорской семьи. Не только его жена Плотина, но и любимая сестра Ульпия Марциана, а затем и ее дочь Матидия получили титул августы. После смерти Марциана тоже была обожествлена. Это произошло в 112 г., т. е. тогда же, когда был обожествлен Траян-старший. Таким образом, во главе государства оказывается целая семья, члены которой поднимаются выше обычных людей. И это стало новацией Траяна. В период раннего принципата из членов императорской семьи обожествлена была только Ливия. Калигула обожествил своих сестер, особенно любимую Друзиллу, и Нерон – свою жену Поппею Сабину и малолетнюю дочь Клавдию^[104]. Но и тот и другой императоры были «тиранами» и не могли считаться образцом для Траяна. Однако в 112 г., через 15 лет после своего официального приобщения к власти, Траян уже мог не опасаться аллюзий, связанных с «тиранами». Можно, видимо, говорить, что в этом году был сделан очень важный шаг в повышении уровня сакральности императорской власти и императорского дома.

Траян тоже пошел по пути пополнения сената провинциалами. Сам он, как уже говорилось, происходил из Испании, а его жена Помпея Плотина – из Нарбонской Галлии, поэтому среди его ближайших советников значительную роль играли выходцы из этих стран. Первое место среди них занимал личный друг Траяна Л. Лициний Сура, чье положение при принцепсе в какой-то степени напоминало положение Агриппы при Августе. Он происходил из Тарраконской Испании и был всего на 2 года младше Траяна.

Свою карьеру Сура начал при Веспасиане, был известным адвокатом и оратором, занимал ряд гражданских и военных должностей, он был среди тех, кто в большой степени способствовал усыновлению Первой именно Траяна. Позже он все время находился рядом с Траяном и во время военных кампаний был фактически начальником его штаба. Трижды он занимал пост консула. Сура по праву считался первым человеком в государстве после императора. Возможно, что не имевший сыновей Траян рассматривал Суру как своего наследника. Обладая огромными богатствами, Сура много занимался строительством как в Риме, так и в родной Испании. Умер он в 108 или 110 г.

После смерти Суры Траян, возможно, сделал ставку на своего родственника Адриана. Мужем сестры последнего был Л. Юлий Урс Сервиан, тоже испанец, он входил в круг личных друзей императора. Ему в самом начале своего правления, отправляясь на Дунай, Траян поручил управление Верхней Германией и командование расположенной там армией. Позже Сервиан командовал Паннонской армией, самой большой в Империи, подготавливал первый поход Траяна против даков, а затем был консулом и проконсулом. Видным политическим и военным деятелем траяновского правления был Л. Фабий Юст, тоже, по-видимому, происходивший из Испании. Значительное место при дворе и в правительстве заняли представители фамилии Дасумиев из Италики, родного города императора.

Траян, однако, был человеком широких взглядов и понимал, что опираться только на узкий круг своих друзей и земляков невозможно, поэтому он активно включал в свое окружение и других людей. Характерно, что соперник Траяна по возможному усыновлению Нигрин также остался на плаву, занимая высокие должности и даже став членом совета принцепса. Одним из приближенных Траяна был А. Аттий Субуран, бывший ранее прокуратором Бельгики и назначенный им префектом претория вместо убитого Элиана. Позже он был понтификом и дважды консулом. Другим надежным соратником императора стал Лузий Квиет, вождь одного мавретанского племен и, вероятно, чернокожий, поступивший на римскую службу при Домициане и включенный им во всадническое сословие. При Домициане Квиет все же не очень прижился и вернулся на родину, но при Траяне возвратился на службу Риму и вскоре выдвинулся как умелый военачальник. Траян даже сделал его консулом и сенатором.

Стремясь объединить под своей властью всю империю, Траян активно включал в сенат греков и уроженцев других провинций Востока, устранив некоторый перекос в сторону Запада, возникший при Флавиях. В 105 г. обоими ординарными консулами были уроженцы провинции Азии Тиб. Юлий Кандид Марий Цельз и Г. Антий А. Юлий Квадрат^[105]. Тогда же начали активно появляться в сенате и уроженцы африканских провинций. Впервые, правда, африканец появился в сенате еще по крайней мере при Домициане, но говорить об относительно заметном присутствии уроженцев Африки в сенате можно, только начиная с Траяна. С другой стороны, чтобы крепче связать новых сенаторов с Римом и Италией, Траян потребовал, чтобы те не меньше трети своих средств вкладывали в свои владения в Италии.

Траян резко увеличил число всаднических должностей. Он активно отдавал всадникам посты, раньше часто занимаемые вольноотпущенниками принцепса. Это отразилось на численности прокураторов: теперь их стало 84. Всадники начали вытеснять с руководящих постов не только вольноотпущенников^[106], но частично и сенаторов. Такая ставка не на аристократию (независимо от ее происхождения), а на «служилых людей» должна была обеспечить, по мнению принцепса, лучшую управляемость государством. Провинциальные наместники независимо от их ранга контролировались не менее жестко, чем при Домициане. При направлении в провинции они получали подробные инструкции (mandata), в соответствии с которыми должны были действовать. Малейший поступок они должны были (или на всякий случай предпочитали) согласовывать с императором, даже если имели полное право сами решать тот или иной вопрос. При Траяне ни в сенате, ни в армии, ни в государственном аппарате не было ни одного заговора. Тем не менее он тщательно следил, чтобы не возникло никакой оппозиции, ни реальной, ни идеологической. По-видимому, именно Траян издал первый официальный рескрипт, направленный против христиан, отвергавших императорский культ.

Особенно заботил Траяна плебс. Он продолжил традиционную политику «хлеба и зрелищ». Для улучшения снабжения Рима, в частности, вином на берегу Тибра была создана сеть винных лавок. Около Остии был построен новый порт, улучшивший возможности доставки в Рим дополнительного продовольствия. Были организованы крупномасштабные игры и другие представления, сохранены так называемые Капитолийские игры, введенные Домицианом. Они устраивались не на обычный римский, а на греческий манер и вызвали суровое осуждение в римской консервативной среде. Однако Траян предпочел не отменять их, дабы дать толпе лишнее зрелище.

И в Риме, и в Италии, и в провинциях развернулось грандиозное строительство, которое должно было не только прославить императора, но и дать заработок многим беднякам. Были сооружены обширные термы, по поручению Траяна архитектор Аполлодор Дамасский достроил начатый Домицианом Одеон. Возведенный в Риме новый грандиозный форум Траяна был окружен лавками, что улучшало торговлю необходимыми припасами.

Продолжил Траян многочисленные раздачи. Но этим он не ограничился. Им была создана продуманная алиментарная система (от слова alimentum – пища). Ее основу заложил Нерва, а Траян на ней построил стройное здание. В Риме и многих других городах Италии были созданы специальные алиментарные кассы, распределявшие продовольствие и деньги. В число получавших были включены и дети-сироты: законнорожденные мальчики получали по 16 сестерциев в месяц, девочки – по 12, незаконнорожденные соответственно – по 12 и 10. Для всего этого был создан алиментарный фонд, пополняемый за счет особого налога на крупные земельные владения. В городах всеми вопросами, связанными с включением в списки нуждающихся и последующим распределением, ведали специальные чиновники, а всю эту систему возглавлял назначенный императором префект (praefectus alimentorum). По этому примеру стали создаваться подобные кассы в ряде провинциальных городов, но уже не за счет казны, а местных богачей.

Все эти мероприятия требовали немалых средств. Одна только алиментарная система стоила приблизительно около 400 млн сестерциев. Но казна была не безразмерна. С целью покрытия появлявшегося дефицита была несколько понижена стоимость серебряной монеты. Это, однако, не решало проблемы. Идти по старому пути пополнения казны за счет увеличения налогов и конфискаций Траян не хотел. Он подтвердил клятву не казнить сенаторов и полностью прекратил дела об «оскорблении величества», перестал принимать доносы (за время его правления был осужден всего один сенатор, да и то без ведома императора).

И Траян обратился к внешней экспансии. На этот путь принцепса толкали и его личные качества. Он с юных лет был солдатом и проникся воинской психологией и поэтому именно в войне видел средство решения всех проблем. Его склонность к старым римским традициям привела и к возвращению к республиканской внешней политике, основной целью которой было возвышение Рима за счет внешних завоеваний. Первой жертвой новой внешней политики Империи стала Дакия.

Дакия обладала огромными богатствами, привлекавшими римлян. Там было много золота, серебра, других металлов. В дакском обществе уже начали формироваться раннефеодальные отношения, и держава дакского царя Децебала представляла собой сильное раннегосударственное образование. Как и многие подобные объединения на этой стадии развития, она была довольно агрессивна. Относительно богатые римские провинции, естественно, привлекали внимание даков. В их опасности Траян лично убедился во время поездки по дунайским провинциям в 98–99 гг. И теперь он стал готовить значительную армию для вторжения в Дакию. Одновременно велась также психологическая и идеологическая подготовка. Траян заявил, что даки являются народом, никогда не бывшим верным и не заслуживавшим доверия.

Война была официально объявлена весной 101 г. Характерно, что, хотя император имел полную свободу в осуществлении внешней и военной политики, войну объявил не он, а сенат. Траян снова сделал эффектный жест, подчеркивавший его традиционность. Под руководством Аполлодора были построены два моста через Дунай, по ним переправились две колонны римских войск, позже объединившиеся под командованием Траяна, правой рукой которого был Сура. Кроме них против даков действовали еще две отдельные римские армии. Даки отступали, покидая свои укрепления и деревни и заманивая римлян в глубь страны. В одном сражении им удалось нанести римлянам довольно серьезное поражение, но в целом перевес римлян был слишком велик. Зимой Децебал попытался нанести контрудар, вторгнувшись в провинцию Мезию, но был отбит. Тем временем римская армия прорвалась к дакской столице Сармизегетузе, и Децебал был вынужден пойти на заключение мира.

Траян не ограничился формальным признанием Децебалом римской власти. Он отнял у него часть территории, которая была присоединена к провинции Мезии, заставил даков выплатить большую контрибуцию, на северном берегу Дуная были созданы римские укрепления, а в некоторых местах Дакии, в том числе в Сармизегетузе, размещены римские гарнизоны. Децебал был вынужден не только выдать всех пленников и дезертиров, но и разрушить все свои укрепления и пообещать не строить новые. Дакский царь признавал своими друзьями и врагами тех, кто был друзьями и врагами Рима. Это означало, что вся внешняя политика Дакии ставилась под контроль Римской империи. Траян с торжеством вернулся в Рим и получил почетный титул Дакского. Все это, однако, еще не было решением дакского вопроса: Децебал стремился к реваншу, а Траян – к полной аннексии Дакии. Дунайская армия была укреплена еще несколькими легионами.

Новая война началась в 105 г. Воспользовавшись ослаблением бдительности римского гарнизона в Сармизегетузе, даки напали на него. Одновременно Децебал захватил ряд римских укреплений в Дакии, многие римляне были убиты или взяты в плен, и среди них был бывший наместник нескольких провинций Лонгин. Даки пытались захватить и мост через Дунай, но неудачно. В ответ сенат (опять же сенат, а не лично император) объявил Децебала врагом. Римская армия во главе с императором снова вторглась в Дакию. Уже в ходе первой кампании она добилась значительных успехов, но даки продолжали сопротивляться.

В 106 г. кампания возобновилась, и Траян захватил столицу даков, где в его руки попала огромная казна Децебала. Тот бежал, но, увидев, что преследователи близко, покончил с собой. В августе 106 г. война была закончена, и Дакия стала провинцией Римской империи. Ее первым наместником был назначен бывший консул-суффект Д. Теренций Скавриан (выходец из Нарбонской Галлии), в распоряжении которого находилось 3 легиона. Многие даки были выселены из страны, а их место заняли римские колонисты. Скавриан вывел колонию непосредственно в Сармизегетузу, получившую название Ульпия Траяна Августа. Вообще он довольно серьезно отнесся к своим новым обязанностям. Были построены новые дороги, много императорский легат заботился о хозяйстве, так что относительно скоро опустошенная войной страна превратилась в одну из наиболее цветущих римских провинций.

Дакская война полностью оправдала надежды Траяна и его окружения на богатую добычу. Из покоренной Дакии римляне вывезли не меньше 5 млн фунтов золота и 10 млн фунтов серебра. Это позволило Траяну устроить в Риме в честь покорения Дакии грандиозные игры, продолжавшиеся более полугода, и раздать римскому плебсу довольно большие деньги. Именно в знак этой победы был создан форум Траяна, своей грандиозностью превзошедший аналогичные сооружения прежних принцепсов. В его центре была воздвигнута победная колонна, увенчанная статуей императора. Позже в ее цоколе был захоронен и его прах. По обеим сторонам от колонны были построены библиотеки – латинская и греческая. Приток дакского золота повлиял на уменьшение стоимости серебра, и в течение долгого времени Дакия являлась одним из главных источников золота для Империи.

В 105 или, вероятнее, в 106 г. Траян ликвидировал Набатейское царство. Оно располагалось к востоку и югу от Мертвого моря и давно находилось под контролем Рима, но в новых условиях, когда многие клиентские государства этого региона были ликвидированы, наличие такого относительно сильного царства, как Набатея, римлян не устраивало. Правивший в начале II в. царь Раббэл II сумел усилить свою власть и улучшить экономическое положение страны. Набатея достигла процветания, что делало ее слишком опасной для римлян, стремившихся прибрать к своим рукам чрезвычайно выгодную торговлю аравийскими благовониями, которая шла через эту страну. По приказу императора легат Сирии А. Корнелий Пальма вторгся в Набатею. Сопротивление набатейских арабов было сломлено, и она была превращена в провинцию Аравию. Этим была укреплена юго-восточная граница империи и под твердый римский контроль взята торговля с Южной Аравией и Индией. Возможно, уже тогда Траян задумал войну с Парфией, и аннексия Набатеи являлась важным шагом не только по укреплению границы, но и ликвидации возможного очага опасности в тылу римских войск. Траян, подражая Александру Македонскому, явно стремился повторить его поход.

На начало военных действий Траяна подтолкнули очередные неурядицы в Армении и Парфии. Поводом к войне стала попытка парфянского царя посадить на армянский трон своего ставленника. И Траян решил, что пришло время окончательного решения армянопарфянского вопроса. Осенью 113 г., не дожидаясь благоприятных погодных условий, Траян покинул Рим и направился в Антиохию, прибыв туда в начале января следующего года. Весной 114 г. римская армия, сосредоточенная в Сирии под командованием Траяна, вторглась в Малую, а затем и в Великую Армению. Армянский царь Партамасир решил не сопротивляться. Встретившись с Траяном, он положил к его ногам царскую диадему, надеясь получить ее обратно из рук императора. Но это не входило в планы Траяна. Он объявил Армению римской провинцией. Ее наместником был назначен бывший консул Л. Катилий Север. На этом Траян не остановился.

Весной 115 г. его армия вторглась в Месопотамию. В ходе кампании 115 г. была захвачена ее северо-восточная часть, и римляне, по-видимому, перешли Тигр. Но основных целей, поставленных перед армией, эта кампания не достигла, и Траян вернулся зимовать в Антиохию.

В 116 г. военные действия возобновились, и римляне, двинувшись на юг, одержали ряд побед. В конечном итоге они захватили всю Месопотамию, в том числе парфянскую столицу Ктесифон, где в их руки попали казна и золотой трон парфянских царей. Оттуда на заранее построенных кораблях Траян достиг Персидского залива. После первых побед он принял победный титул Парфянского. Были отчеканены монеты с гордой надписью PARTHIA САРТА (Захваченная Парфия). На других монетах заявлялось, что Армения и Месопотамия переданы во власть римского народа. Траян говорил, что если бы не возраст, а ему уже было 62 года, он повторил бы поход Александра. Но дело все же было не в возрасте. В римском тылу вспыхнули восстания. Восстали иудеи Египта, Кирены, Кипра. Эти восстания были потоплены в крови, но вслед за ними поднялись иудейские общины Месопотамии. Еще опаснее оказались восстания в Армении, а также в восточной и северо-западной частях Месопотамии. Под угрозой полного разгрома объединились соперничавшие парфянские аристократы, и объединенная парфянская армия, которую Траян так и не смог встретить в решающем сражении, вторглась в центральную часть Месопотамии. Он направил туда войска Лузия Квиета и Максима Сантры. Последний потерпел сокрушительное поражение и погиб. Квиет действовал удачнее, но добиться перелома не смог. Сам Траян неудачно осаждал г. Хатру, к тому же он заболел. Поэтому хотя сначала он объявил Месопотамию провинцией^[107], затем он провозгласил парфянским царем своего ставленника Партамаспата и решил вернуться в Рим. На пути в Рим 8 августа 117 г. Траян умер в малоазийском городе Селинунте. Его прах был перевезен в Рим и захоронен в цоколе колонны, воздвигнутой в честь завоевания им Дакии.

Находившиеся при смерти Траяна его жена Плотина, племянница Матидия (она была тещей Адриана) и префект претория Ацилий Аттиан (бывший опекун Адриана) объявили о существовании завещания императора, в котором тот усыновлял и делал, естественно, своим преемником своего дальнего родственника П. Элия Адриана, в то время легата Сирии. Было завещание подлинным или подложным, неизвестно^[108], но Адриан пообещал сенаторам сохранить их привилегии, а воинам – большие подарки. Через два дня после смерти Траяна восточная армия признала Адриана, и вскоре то же самое сделал сенат. Впрочем, еще не дожидаясь официального признания сената, Адриан 11 августа принял все полномочия принцепса. День 11 августа он и считал позднее началом своего правления (dies imperii).

Адриан. Как и Траян, Адриан происходил из испанского города Италики и был потомком италийских колонистов, хотя сам он родился в Риме. Его семья раньше, чем семья Траяна, стала сенаторской. Отец Адриана был двоюродным братом Траяна, а мать Домиция Паулина родом из Гадеса – дальней родственницей жены принцепса. Лишившись в девять лет отца, Адриан воспитывался будущим императором, а также всадником П. Ацилием Аттианом. Именно он принес Траяну вести и об усыновлении его Нервой, и о кончине Нервы. До своего реального или мнимого усыновления Адриан уже сделал большую карьеру. Он сопровождал Траяна во время войн в Дакии, командовал там легионом, занимал пост консула-суффекта. В парфянском походе Адриан вновь сопровождал императора, а затем был назначен наместником Сирии, что было очень важно для сохранения безопасного тыла этого похода. Траян назначил Адриана консулом на следующий, 118 г.

Еще не прибыв в Рим, Адриан направил сенату послание, в котором выражал ему всяческое уважение и даже извинялся за то, что принял власть, не дожидаясь его решения, и просил обожествить Траяна, что сенат с удовольствием и сделал. Настороженно отнесся к новому императору префект Рима, соратник Траяна и бывший консул Кв. Бебий Макр, но Адриан предпочел пока его не трогать. Возвратившись в Рим, он устроил торжественный триумф умершего Траяна. Впервые в римской истории на триумфальной колеснице ехал не живой победитель, а стоял скульптурный портрет умершего императора. Траян был, естественно, обожествлен, и Адриан вначале всячески подчеркивал, что он является сыном божественного Траяна. Божественность покойного императора подчеркивалась и необычным его захоронением. Прах Траяна был захоронен, как уже было сказано, в цоколе колонны, воздвигнутой ранее в честь побед в Дакии в центре Рима на форуме Траяна недалеко от Капитолия. До сих пор в пределах померия были погребены основатель города Ромул и Цезарь, но последний только после обожествления. Мавзолей Августа, в котором хоронились и его преемники, располагался на Марсовом поле, официально находившемся вне священного городского рубежа. Город Селинунт в Киликии, где Траян умер, был переименован в Траянополь. Когда жители Пергама обратились к Адриану с просьбой позволить им построить в честь него храм, он им отказал, но разрешил поставить свою статую в храм обожествленного Траяна. Все это гарантировало продолжение новым императором политики Траяна, но на деле Адриан изменил политический курс.

Адриан. Рим, Национальный музей

Понимая, что удержание траяновских завоеваний на Востоке потребует от империи слишком большого напряжения сил, Адриан в одном из первых своих актов отказался от Месопотамии и Армении. Месопотамию он решил вернуть парфянам, а в Армении восстановить ее призрачную независимость, сделав ее царем того Партамаспата, кому Траян предназначал парфянский трон. Он сослался на пример Катона, когда-то сказавшего, что провозгласил македонян свободными, потому что не мог их удержать.

Отказавшись от завоеваний Траяна, Адриан вернулся к старой системе клиентских государств, которые должны были выступать в роли буфера между Римом и Парфией. Некоторые такие государства располагались восточнее Евфрата и составляли как бы предмостное укрепление, оно должно было сдержать на первых порах возможное наступление парфян. Особенно большое значение придавалось Армении, являвшейся и защитой для Малой Азии и частично Сирии, и плацдармом для возобновления римской экспансии, что могло быть вполне вероятно. На армянском троне сидела династия Аршакидов, родственная правившей Парфией, но армянский царь являлся «другом Цезаря и римского народа», т. е. клиентом римского императора. Такое «косвенное» управление в соединении с провинциальной системой Империи, пожалуй, лучше отвечало сложной политической обстановке в Передней Азии.

Отказ от траяновских завоеваний вызвал недовольство многих старых соратников Траяна, в частности А. Корнелия Пальмы, ранее завоевавшего Набатею и неоднократно бывшего консулом, Г. Авидия Нигрина, тоже бывшего консулом и наместником ряда провинций, в том числе Дакии, друга Траяна и участника войн в Дакии Л. Публиция Серта (или Цельза). Вероятно, в последние годы правления Траяна эти люди составили группу, враждебную и Адриану как будущему императору, и жене Траяна Плотине, покровительствовавшей ему. Есть сведения, что принцепс хотел сделать своим наследником видного юриста Л. Нерация Приска. Тот никак не был связан с армией, и, может быть, генералы Траяна надеялись, что, опираясь на войска, они смогут править за спиной юриста. Но в интригах, явно сопровождавших болезнь Траяна, они потерпели поражение и, что вполне возможно, теперь пытались взять реванш. Как говорилось ранее, в римском обществе, особенно, естественно, в военных кругах, не исчезла мысль о возобновлении великих завоеваний, которые должны были привести к подчинению Риму всего мира. Траян явно разделял эту точку зрения, а после его смерти ее представляли наиболее к нему приближенные крупные его полководцы. Они и стали активно проявлять недовольство отказом нового императора от завоеваний на Востоке. Их возможное выступление было бы для Адриана очень опасным, но императора активно поддержал префект претория Аттиан. В результате все они были обвинены в заговоре и убиты в разных городах Италии. Вслед за тем был убит и чрезвычайно популярный в своих войсках Лузий Квиет. Он как будто бы открыто не выступал против нового императора и его курса, но огромная популярность делала его опасным.

Эта расправа с наиболее крупными представителями предыдущего принципата показала, что Адриан ни в коем случае не собирался терпеть какого-либо недовольства своей политикой и учитывать позиции и мнения соратников своего предшественника. Но и Аттиан недолго оставался рядом с новым императором. В 119 г. Адриан дал ему отставку и заменил своими ставленниками Кв. Марцием Турбоном, к тому времени проявившим себя, в частности, тем, что он подавил восстание иудеев в Египте и выступления в Мавретании в поддержку Квиета, и Г. Септицием Кларом. Новый император создавал и свое новое окружение, в котором людям, близким покойному Траяну, места не было. Первое время Адриан приблизил к себе влиятельную фамилию Дасумиев из испанской Кордубы, связанную с его женой Сабиной. Правда, позже, когда отношения с женой у него испортились, и Дасумии были оттеснены с первого плана.

В 124 г. изменилась легенда монет с упоминанием титула Адриана. Если до этого времени в титулатуре подчеркивалось, что он – сын божественного Траяна и на этом основании тоже именуется Дакийским и Парфянским, то теперь весь титул сводился к двум словам – Адриан Август. В какой-то степени образцом могла служить легенда монет Августа – Цезарь Август, но едва ли отказ от сложного титула объяснялся лишь желанием подражать основателю принципата.

Новый титул в большой мере подчеркивал самодостаточность Адриана и самостоятельность его политики. Отказ от завоеваний Траяна в Месопотамии и Армении и устранение, в том числе физическое, наиболее видных деятелей траяновского правления повлекли за собой и частичный отказ от траяновского наследия вообще. В почетных надписях в честь Адриана по-прежнему он именовался сыном Траяна и внуком Нервы, но на монетах, т. е. на наиболее распространенных предметах, имевшихся практически в каждом доме, император появлялся без всякой филиации.

Последующие события показали, что отказ Адриана от завоеваний Траяна на Востоке не был случайностью. Он вообще предпочел не расширение территории Империи, а ее сохранение. Конечно, и ему приходилось воевать. Так, он лично участвовал в войне против роксоланов на Дунае и некоторых племен в Британии. После отъезда императора из Британии непокоренные северные племена вновь попытались вторгнуться в римскую провинцию. Адриану пришлось назначить британским легатом своего лучшего полководца С. Юлия Севера, успешно выполнившего поручение принцепса и отбившего все нападения варваров. Были совершены военные экспедиции в Германию. Но все это было вызвано необходимостью не расширить границы Империи, а отразить нападение врагов.

Для лучшего управления Дакией и ее защиты от грозивших ей сарматов и языгов Адриан разделил ее на две (а затем и на три) провинции. Одна из них стала при этом прокураторской, и ею управлял прокуратор всаднического ранга. Первым ее прокуратором стал будущий префект претория Кв. Марций Турбон.

При Адриане было завершено создание системы валов, ограждавших имперские границы в наиболее угрожаемых регионах, где не было достаточно удобных природных рубежей. В частности, такой вал был создан в Британии, и он отделил завоеванную римлянами большую часть острова от еще не покоренной его северной части (Каледонии). Это показывало, что к дальнейшим завоеваниям в Британии император не стремился. Реконструированы и расширены были валы в Германии и Африке. На валах сосредотачивались основные военные силы. Валы наглядно обозначали римские границы. Последние не стали непроницаемым занавесом между Империей и варварским миром, они скорее были зонами контакта между ними. Однако само по себе создание валов означало, что прежнее представление о безграничности владений римского народа, в свое время столь ясно выражаемое Цицероном и Вергилием, теперь оставлено.

Армия тоже привлекала внимание Адриана. Он заботился о снабжении воинов всем необходимым, относительно часто посещал те или иные армейские части, лично наблюдая за тренировкой солдат и даже порой принимая в ней участие. Это нравилось солдатам и повышало в армии престиж императора, в чем тот, противопоставивший себя военным завоеваниям, был кровно заинтересован. Хотя официально солдаты не имели семей, но на деле у них были сожительницы и, естественно, дети. Адриан стал предоставлять гражданство детям солдат, но этим не ограничился. Воинские части были сосредоточены на наиболее угрожаемых участках границы, в том числе в Сирии. Был создан новый военный лагерь на Евфрате, который должен был защитить Империю от возможного парфянского вторжения. Наряду с легионами были созданы так называемые numeri – специальные мобильные отряды из пехотинцев и конников, сделаны первые шаги по созданию тяжелой кавалерии, подобной той, что существовала у парфян. Адриан принял ряд мер по решительному укреплению воинской дисциплины. Были упорядочены военные расходы и определены критерии назначения центурионов. Задачей армии, по мысли императора, должна была стать оборона Империи, а не наступление, но от этого она не должна была быть менее сильной. С оборонительной политикой Адриана началось и рекрутирование армии из местного населения. Это в большой мере связало воинов с окружающим миром, воспитало в них сознание, что они в случае вражеского нападения будут сражаться не только за Империю, но и за свою конкретную землю, за своих земляков и, может быть, родственников. Это было хорошо для оборонительной армии, но могло создавать серьезные проблемы для армии наступательной. Удовлетворившись укреплением существовавших границ и усилением армии, Адриан основное внимание уделил внутренней политике.