Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)

Тем временем, воспользовавшись отсутствием значительной части римских войск в Египте, на его южную границу напали эфиопы. Новый префект Г. (или П.) Петроний решил их наказать за это. Его армия вторглась в эфиопское царство Мероэ. Римляне захватили бывшую столицу эфиопов Напату и разрушили ее. Войска эфиопской царицы Кандаки были разбиты, и она запросила мира. Петроний отправил ее послов к Августу, который в то время находился на Самосе. Тот согласился на мир, ибо подчинить Мероэ, расположенное далеко на юге, он явно был не в состоянии и отодвинуть границу на 870 миль не решился. Этот поход, однако, обезопасил южную границу Египта.

Эти походы были представлены римскому общественному мнению как чрезвычайно успешные. Были выпущены монеты с легендами ARABIA САРТА (Подчиненная Аравия) и AITHIOPIA VICTA (Побежденная Эфиопия), но на деле военные экспедиции на юго-востоке державы оказались не очень плодотворными. Это было вызвано как трудностями предприятий в совершенно незнакомых странах, так и тем, что основное внимание Август сосредоточил на Европе.

Одним из первых внешнеполитических мероприятий императора было решение испанской проблемы. Уже почти 200 лет римляне вели упорные и почти непрекращавшиеся военные действия на Пиренейском полуострове. В период гражданских войн в Риме туземцы часто принимали в них активное участие, как правило, поддерживая тех соперников, которые в тот момент выступали против утвердившейся в Риме власти. Полностью вне сферы римского господства оставалась северо-западная часть страны. После ухода из Испании Секста Помпея и подчинения поддерживавших его испанцев полководцы Августа приступили к завоеванию вакцеев, астуров, кантабров и других народов Северо-Западной Испании. Но предпринятые ими в 29–27 гг. попытки были безуспешными.

В 26 г. до н. э. на театр военных действий прибыл Август. Под его непосредственным руководством были спланированы совместные выступления нескольких римских армий. В 25 г. римляне напали на Кантабрию с трех сторон, в том числе и с моря. Удар был очень сильным, и к концу 25 г. она была покорена, и Август с триумфом вернулся из Испании. Но вскоре кантабры с присоединившимися к ним астурами и галлеками подняли новое восстание, справиться с которым римляне долго не могли. В Испанию были посланы войска во главе с Агриппой. Наконец, в 19 г. до н. э. он сумел победоносно завершить испанскую кампанию. Подчинив Северо-Западную Испанию, римляне получили богатейшие серебряные рудники, ставшие одним из главных источников серебра для Римской империи.

Несколько раньше было завершено подчинение Галлии. Ее юго-западную часть – Аквитанию – в 56 г. захватил помощник Цезаря П. Лициний Красс, но последовавшие там восстания привели к утрате римского контроля над этой территорией. В 38 г. Аквитанией занялся Агриппа, но окончательно она была покорена только в начале 20-х гг. I в. до н. э., когда наместником на юге Галлии был Μ. Валерий Мессала Корвин, недавно командовавший частью октавиановской армии при Акции. После полного подчинения Испании и Галлии западными границами Римской империи стал Океан, естественный рубеж ойкумены.

После полного покорения Испании и Галлии встал вопрос о безопасности связей с этими странами. Туда из Италии вела только одна сухопутная дорога – вдоль средиземноморского побережья у самой кромки Альп. Альпийские проходы находились в руках горцев, которые могли в любой момент ее перерезать. Еще Цезарь планировал подчинение альпийских племен, но не осуществил свой план. Его выполнение выпало теперь на долю Августа, направившего туда своих полководцев. В 25 г. А. Теренций Варрон Мурена разгромил самое сильное племя Западных Альп – салассов. Многие были убиты, а 44 тыс. пленников проданы в рабство с условием, что хозяева не будут их освобождать в течение 30 лет. В том же году Μ. Виниций подчинил Пеннинскую долину. Местный властитель одной порции Западных Альп Коттий признал римскую власть, за что получил римское гражданство (стал именоваться Μ. Юлием Коттием) и стал управлять теми же владениями, но уже в качестве римского префекта.

Несколько позже пришла очередь Центральных Альп. В 16–14 гг. до н. э. римские войска предприняли наступление на живших там ретов, винделиков и другие племена. Еще ранее в этом районе возникло Норикское царство, объединившее ряд племен и признававшее верховную власть Рима. Постепенно римляне проникали туда все глубже и к 15 г. аннексировали эту территорию. Только племя амбозонтов отказалось признать римскую власть, и Август направил против них войска. Командование военными действиями в Альпах он поручил своим пасынкам Тиберию и Друзу, которые с двух сторон двинулись против альпийских племен. Несмотря на упорное сопротивление горцев, они были побеждены, и армия Тиберия двинулась еще дальше на север, дойдя до истоков Дуная. В результате этих походов римляне покорили правобережную часть верхней дунайской долины, и Дунай в этом районе стал границей империи.

К тому времени римляне укрепились и на нижнем Дунае. Еще в 75 г. до н. э. проконсул Македонии Г. Скрибоний Курион дошел до берегов Дуная и покорил часть племен Мезии, однако расширить свои владения здесь римляне не смогли из-за активного сопротивления местного населения. К тому же за Дунаем вождь даков Буребиста около 60 г. до н. э. начал создавать свою державу, включавшую не только даков, но и ряд других племен. С помощью верховного жреца Декайнея он провел реформы, позволившие ему реорганизовать племенное объединение и создать мощную державу. Он распространил свою власть и на правый берег Дуная. Под властью Буребисты оказались и греческие города на западном берегу Эвксинского Понта. В 48 г. Помпей, находясь на Балканском полуострове, заключил с ним договор, надеясь на его помощь в борьбе с Цезарем. После своей победы последний начал планировать поход против вождя даков, но не успел. Однако в 44 г., когда погиб Цезарь, жертвой заговора пал и Буребиста. После его смерти держава распалась, и местные балканские владыки начали ожесточенную борьбу друг с другом. Это облегчило римское завоевание.

В 29 г. Μ. Лициний Красс, внук триумвира, вторгся в Мезию. Он разбил племя бастарнов, жившее за Дунаем, но регулярно нападавшее на правый берег, а затем обратил свое оружие непосредственно против мезийских племен и их правителей. Часть мезов подчинилась римлянам мирно, другую часть Красс привел к покорности силой. Его дело продолжили другие наместники Македонии. Последняя была сенатской провинцией, и Август не хотел усиливать ее проконсулов. Он был вынужден признать провозглашение Красса императором (в республиканском смысле) и согласиться на его триумф, но выказал при этом такое недовольство, что карьера Красса на этом и завершилась. А вскоре он отделил Мезию от Македонии. Как почти все другие сенатские провинции, Македония осталась «невооруженной», а военные силы были сосредоточены в Мезии. Римляне, таким образом, установили полный контроль над нижним течением Дуная.

Захват верхнего и нижнего Дуная дал Августу возможность приступить к подчинению его средней части, где жили паннонцы. Поводом послужило их вторжение в пределы Империи в 16 г. Использовав его, в 13 г. до н. э. римляне начали наступление на Паннонию. Сначала армию возглавлял наместник Иллирика Μ. Виниций, а затем его сменил Агриппа. Он нанес паннонцам поражение, те отступили, и Агриппа с победой вернулся в Рим. Но в следующем году паннонцы снова выступили. Агриппа тем временем умер, и Август поставил во главе римских войск Тиберия. В 12–11 гг. он опустошил Паннонию и достиг Дуная. Теперь весь Дунай стал границей Римской империи.

К северу от среднего Дуная в начале нашей эры возникло маркоманское государство Маробода. Германское племя маркоманов жило сначала в районе Рейна и участвовало в войнах с римлянами. Но затем маркоманы откочевали на юго-восток и заняли земли, ранее заселенные кельтским племенем бойев (от них пошло немецкое название Чехии – Богемия). Под руководством своего энергичного вождя Маробода маркоманы создали довольно сильную державу. Маробод был единственным германским царем, имевшим постоянную армию из 70 тыс. пехотинцев и 4 тыс. конников. Он понимал необходимость сохранения мирных отношений с Римом и старался их не портить. Но имперское правительство не могло терпеть существование такого относительно сильного государства вблизи своих границ, поэтому Август поручил Тиберию возглавить военную экспедицию против Маробода. Она началась в 4 г. н. э.

В разгар военных действий против маркоманов в Паннонии и Далмации вспыхнуло мощное восстание. На сторону восставших перешла часть воинов стоявших там вспомогательных когорт. Многие римские граждане, находившиеся в этих областях, были убиты. Попытка наместника Иллирика Μ. Валерия Месалы Мессалина подавить восстание в 6 г. не удалась, римляне потерпели поражение. Правда, вскоре тот взял реванш, но паника в Риме была огромная. Казалось, что недалек момент мощного вторжения «варваров» в Италию. Август предпринял энергичные действия по организации, по существу, новой армии, в которую включил даже вольноотпущенников. Во главе ее он опять поставил Тиберия. Одновременно из Мезии в Паннонию двинулась армия А. Цецины Севера. Часть панионцев укрепилась на горе Альме и не давала соединиться двум римским армиям. На помощь Северу пришел из Сирии со своими войсками Μ. Плавтий Сильван. Но паннонцы разбили Севера и Сильвана, и Север был вынужден вернуться в Мезию. После этого главная тяжесть войны выпала на долю Тиберия. Трезво оценивая положение вещей, он решил не ввязываться в большое сражение, а выждать, пока разногласия, голод и болезни не обессилят восставших. Эта тактика себя оправдала, и в 8 г. основная часть восставших сдалась. Но в том же году вспыхнуло мощное восстание в Далмации, к которому присоединились еще не сдавшиеся паннонцы. В 8 и 9 гг. армии Тиберия, его племянника Германика и Μ. Эмилия Лепида, внучатого племянника триумвира и мужа внучки Августа Юлии-младшей, вели активные боевые действия в Паннонии и Далмации. Лишь в 9 г. были взяты последние высокогорные укрепления повстанцев, и восстание было подавлено. Рим мог вздохнуть свободно. Но в том же году пришло страшное известие о катастрофе, постигшей римлян в Германии.

Со времени войн Цезаря в Галлии границей Римской державы был Рейн. Август решил раздвинуть границы государства и в этом районе, тем более что зарейнские германцы не раз переходили реку и помогали галлам, выступавшим против римского господства. В соответствии с наиболее распространенными географическими представлениями того времени Августу и его штабу казалось, что где-то очень близко к востоку от Германии протекает Океан и располагается восточная граница обитаемого мира. Как после завоевания Испании и Галлии империя достигла своего естественного предела на западе, так после подчинения Германии то же должно было произойти и на северо-востоке. А там можно было обойти и Парфию. Все эти соображения толкнули Августа на вторжение в Германию. Германская кампания, возможно, планировалась Агриппой, но сначала ослабление его позиций, а затем смерть привели к тому, что Август доверил ведение ее своему пасынку Друзу^[36].

В 13 г. до н. э. Август послал в Галлию Друза и поручил ему верховное управление всей этой страной, так что имевшиеся там наместники отдельных провинций оказались ему подчиненными. Помощь германцев очередному галльскому мятежу стала поводом для вторжения за Рейн. В 12 г. Друз перешел эту реку. Чтобы дать возможность свободно действовать флоту, он приказал построить канал в устье Рейна, и флот действительно принял активное участие в боевых операциях. Действуя на суше и на море, Друз успешно воевал против фризов, узипетов, хавков и других германских племен. В стране хавков он дошел до р. Визургис (Везер), но не перешел ее, а вернулся обратно. В следующем году Друз повторил поход, покорив ряд новых племен. Около Арбалона он наголову разгромил германцев, после чего все земли между Рейном и Визургисом практически были подчинены.

В 9 г. до н. э. Друз предпринял новый поход. На этот раз он перешел Визургис и достиг Альбиса (Эльбы), однако на обратном пути упал с лошади, получив тяжелые травмы. Август, находившийся в это время на севере Италии, узнав об этом, тотчас послал туда Тиберия. Тот еще успел застать брата живым, но очень скоро, 14 сентября 9 г. до н. э., 29-летний Друз, один из самых способных римских полководцев, умер. После его смерти походы в Германию возглавил Тиберий. В течение нескольких лет, до 6 г. до н. э. включительно, он покорял германские племена между Рейном и Альбисом, после чего с победой возвратился в Рим. На завоеванных землях была организована провинция Германия.

В 7 г. н. э. легатом Германии стал П. Квинтилий Вар, переведенный туда из Сирии. Он принадлежал к кругу особо доверенных лиц. Так, он сопровождал Августа во время его путешествия на Восток. Первым браком он был женат на дочери Агриппы Випсании Агриппине также от первого брака. Другая дочь Агриппы от этого брака была женой пасынка Августа Тиберия. Первый брак Вара распался, но зато затем он женился на внучатой племяннице Августа Клавдии Пульхре. Вместе с Тиберием Вар был консулом в 13 г. до н. э., что было знаком высокого почета и доверия. Позже он стал легатом Сирии и жесткой рукой подавил беспорядки в Иудее, которые возникли там после смерти царя Ирода. Вар счел и Германию полностью покоренной и начал, невзирая на местные обычаи, решительно, как он действовал и на Востоке, вводить римские суды и урегулировать споры на основе римского права. Это вызвало недовольство германцев. Возник заговор во главе с вождем племени херусков Арминием. В 9 г. германцы восстали. Арминий заманил армию во главе с Варом в Тевтобургский лес, где римляне были почти полностью уничтожены. Погиб и сам легат. Только немногочисленные остатки римской армии сумели добраться до Рейна и переправиться на левый берег. Германия была потеряна.

Август был в отчаянии. Ходили слухи, что он подумывал о самоубийстве. Скоро принцепс понял, что для подавления германского восстания и вторичного завоевания страны необходимы слишком большие силы, которых у империи на тот момент не было^[37]. Это тягчайшее поражение, какого римляне давно не испытывали, могло поставить под вопрос и позицию Августа в государстве. И он принял меры: с одной стороны, ввел чуть ли не военное положение в Риме, дабы предупредить возможные беспорядки, и дал обет устроить игры в честь Юпитера Наилучшего Величайшего в случае улучшения положения, а с другой – послал Тиберия на Рейн восстановить, насколько это было возможно, положение в этом регионе. Хотя Тиберий, как кажется, и провел там ряд военных демонстраций, а позже посланный на Рейн сын Друза Германик совершил несколько карательных экспедиций за Рейн, эта река так и осталась границей Римской империи. Конечно, не только на Августа, но и на все римское общественное мнение тевтобургская катастрофа произвела огромное впечатление. «Германский синдром» будет преследовать римлян еще не одно десятилетие и даже столетие. Характерно, что, когда родственники сумели выкупить некоторых пленников из германского плена, вернувшимся было запрещено жить в Италии.

Слишком большие трудности при подавлении восстаний в Паннонии и Далмации и катастрофа в Тевтобургском лесу заставили Августа изменить приоритеты внешней политики. Он расстался с мечтой о мировом господстве и поставил главной задачей удержание достигнутых Римской империей рубежей. Хотя некоторые военные действия на Рейне еще велись, большого масштаба они не достигали, и ни о каком новом наступлении не было и речи. Август составил специальную записку, т. е. фактически завещание, в котором настойчиво советовал потомкам держаться в пределах Империи^[38]. Это изменение приоритетов по наследству перешло и к его преемникам. Хотя римские императоры и не отказывались при удобном случае от аннексий тех или иных территорий, в целом возобладала другая тенденция – защита существовавших границ. Внешняя политика Римской империи в большей степени стала носить оборонительный характер.

Проблема наследования. Август довольно рано стал заботиться не только об укреплении своей власти, но и об увековечении созданного им режима и, следовательно, о своем преемнике. В передаче всех своих полномочий такому преемнику он видел единственное средство избежать новой гражданской войны. Это, конечно, противоречило официальному восстановлению республики, ибо в ней передача верховной власти по наследству принципиально невозможна. Но Августа это не стесняло. Как и в случае оформления своей власти, так и при переходе ее к своему преемнику он пытался найти подходящие и казавшиеся вполне традиционными способы обеспечения такого перехода. Для этого нужно было, во-первых, убедить римское общество в авторитете предполагаемого преемника, а во-вторых, еще при жизни дать ему как можно больше полномочий. Этим целям отвечала и пропаганда Августа. Начиная по крайней мере с 13 г. до н. э. на монетах стали появляться портреты не только принцепса, но и членов его семьи: зятя Агриппы, дочери Юлии, внуков Гая и Люция. Этим всячески подчеркивалось, что власть должна остаться в семье Августа. Вопрос состоял, однако, в личности предполагаемого преемника.

В течение долгих лет его «правой рукой» и фактически соправителем был Агриппа. И когда в 23 г. до н. э. Август, казалось, умирал, свое кольцо с печатью он отдал именно ему. По желанию своего друга и покровителя Агриппа в свое время женился на племяннице Августа Клавдии Марцелле, родившей ему дочь Випсанию. Но позже принцепс заставил его с ней развестись и вступить в брак с его дочерью Юлией, от которой родились сыновья Гай, Люций и Агриппа (так как он родился после смерти отца, то был прозван Постумом, т. е. Посмертным) и дочери Юлия-младшая и Агриппина. Все это время Агриппа то возносился на самый верх власти, то оттеснялся на второй план родственниками принцепса.

Август не имел сыновей. Его первый брак был бездетным (говорили, что, женившись из чисто политического расчета, будущий принцепс развелся с женой, даже оставив ее девственницей). Второй раз он женился на Скрибонии, родственнице Секста Помпея. Этот брак тоже был «политическим»: он должен был закрепить договор, заключенный с Секстом Помпеем. Разрыв договора неминуемо привел и к разрыву брака. В 39 г. произошло событие, повлиявшее на жизнь будущего Августа и проблему его наследства. В этом году после фактического прекращения преследований республиканцев и помпеянцев в Рим вернулся Тиб. Клавдий Нерон, неоднократно оказывавшийся ранее врагом Октавиана, со своей красавицей женой Ливией Друзиллой. Август страстно влюбился в Ливию и заставил Нерона развестись с ней. Он обратился к жрецам-понтификам с вопросом, может ли он жениться на женщине, беременной не от него, и после их благоприятного ответа решил официально вступить в брак с Ливией. Дождавшись рождения Скрибонией дочери, он официально с ней развелся и 17 января 38 г. до н. э. официально женился на Ливии. К этому времени у Ливии уже был сын Тиберий, и она была беременна и вскоре родила сына Друза. Собственных детей у Августа и Ливии не было, поэтому принцепс в 20-х гг. до н. э. приблизил к себе Клавдия Марцелла, сына Октавии от первого брака.

Ливия

Он взял его с собой в Испанию, сделал эдилом и женил на своей дочери Юлии (это был ее первый брак). Было ясно, что принцепс готовит Марцелла в преемники, и на этой почве возникло соперничество между Марцеллом, Агриппой и старшим пасынком Августа Тиберием. Но в 23 г. до н. э. Марцелл умер. После этого 18-летняя Юлия стала женой 41-летнего Агриппы. Может быть, Август снова рассчитывал на Агриппу как на своего преемника. В 18 г. до н. э. он дал Агриппе трибунские полномочия, равные его собственным^[39], и высший империй, каким обладал сам. Агриппа тем самым официально признавался наследником власти Августа, однако в 12 г. до н. э. он умер.

Проблема наследования, естественно, занимала не только Августа, но и его окружение, среди которого огромную роль играла жена принцепса Ливия. Очень красивая и при этом необычайно умная, она была и великолепной интриганкой. Даже сам Август побаивался ее. Говорили, что он разговаривал с женой по заранее написанному конспекту, чтобы не сказать ничего лишнего, что та могла бы использовать в своих интригах. Ливия стремилась реализовать все свои возможности, чтобы сделать наследниками мужа своих сыновей Тиберия и Друза, и, может быть, именно Тиберия, который был старше и рожден ею еще до вступления в брак с будущим Августом. Однако принцепс скорее делал ставку на свое естественное потомство, происходящее от его родной дочери Юлии, рожденной ему Скрибонией. Между «линией Ливии» и «линией Скрибонии» не могло не возникнуть соперничества.

Вскоре Август явно выбрал себе в преемники сыновей Агриппы и Юлии Гая и Люция. Он их усыновил под именами Гая Цезаря и Люция Цезаря, даровал им самые разные почести, не раз давал весьма ответственные поручения. Чтобы еще больше поднять престиж усыновленных внуков, Август становился консулом именно в те годы, когда они надевали мужскую тогу, т. е. официально становились совершеннолетними. В 5 г. до н. э. жители Римской империи принесли новую присягу Августу (точнее, его благополучию), что, видимо, было связано с признанием внуков официальными наследниками уже пожилого, по римским меркам, Августа. В том же году построенный в испанском городе Новом Карфагене театр был посвящен Гаю Цезарю. Но оба юноши один за другим умерли.

Во 2 г. до н. э. разразился скандал, связанный с Юлией-старшей, впутавшейся в заговор против отца и мужа. Совсем не исключено, что масштаб скандала был преувеличен Ливией, использовавшей это событие для устранения падчерицы. Именно она добилась, чтобы Юлию в ссылку сопровождала ее мать Скрибония. Это было сделано под предлогом облегчения участи сосланной дочери. Но, сделав этот шаг, Ливия устранила даже малейшую опасность со стороны бывшей жены Августа^[40].

Ливия добилась своего. После смерти Гая и Люция Цезарей Август усыновил старшего пасынка Тиберия, получившего теперь имя Тиберий Юлий Цезарь^[41]. После смерти Агриппы он заставил Тиберия развестись с горячо любимой Випсанией, дочерью Агриппы от предыдущего брака, от которой он имел сына Друза (Друза-младшего), и жениться на только что овдовевшей Юлии. Тиберий и до усыновления, и позже исполнял ряд важных поручений принцепса, проявив себя как умелый администратор и искусный полководец. В частности, он прекрасно руководил поставками продовольствия в Рим, командовал армиями, подчиняя Рецию, Винделицию, Паннонию, подавил паннонское восстание, выполнял деликатные дипломатические поручения на Востоке. После гибели своего младшего брата Друза Тиберий возглавил войска в Германии, покорив эту страну до Альбиса (Эльбы). Он получил торжественный титул императора, отпраздновал триумф, в его честь чеканились монеты и вырезались геммы, получил трибунскую и проконсульскую власть, что делало его чуть ли не соправителем Августа. Однако семейные неурядицы (оба супруга, вступив в брак по воле Августа, не любили друг друга), нерасположение Августа, которому гораздо больше нравился Друз, непрочное положение при дворе – все это заставило Тиберия покинуть Рим и в течение нескольких лет жить фактически изгнанником на Родосе. Только после ссылки Юлии и смерти Гая и Люция Цезарей он вернулся в Рим и в 4 г. снова получил трибунские полномочия.

Усыновляя официально Тиберия и делая его своим несомненным наследником, Август в то же время заставил его усыновить сына Друза Германика, который, таким образом, становился бы третьим принцепсом после самого Августа и уже немолодого Тиберия. Этим Август в первую очередь добивался укрепления созданного им политического строя по крайней мере на три поколения, прекрасно понимая, что такого времени вполне достаточно для укоренения нового режима не только в официальной сфере, но и в психологии римлян. Преследовал он и другую цель.

В это время вокруг Германика стала собираться своя группа, в которой значительную роль играли представители старой знати. Более того, он был женат на Агриппине, дочери Агриппы и Юлии. Это делало его в какой-то степени сторонником «линии Скрибонии». Кроме того, Германик занимал иную позицию во внешней политике. В то время как Тиберий полностью поддерживал отказ от внешней экспансии, Германик, если не явно, то в глубине души, стремился к возобновлению завоеваний. Может быть, подспудно, но противостояние двух противоположных направлений во внешней политике существовало, и Август с его необыкновенным политическим чутьем и огромным опытом не мог этого не чувствовать. А такой разлад, конечно же, ослаблял бы в будущем власть. И, заставив Тиберия усыновить Германика и сделать его своим наследником, принцепс стремился консолидировать и политическую элиту, и свою собственную семью.

Ливия всячески покровительствовала Тиберию. Это вызвало страх у оставшихся детей Юлии – ее дочери Юлии-младшей и сына Агриппы Постума. Август официально усыновил и его, думая, может быть, о передаче власти им обоим, как в случае Гая и Люция Цезарей, но через некоторое время Ливия добилась изменения этого решения и отказа мужа от усыновления внука. Это показывало, что Ливия и Тиберий не остановятся ни перед чем, чтобы полностью вывести из игры «линию Скрибонии». А в случае прихода к власти Тиберия над ними нависла бы серьезная, может быть смертельная, опасность. Возник ли действительно новый заговор, в котором участвовали Агриппа Постум, Юлия и ее муж Л. Эмилий Павел, неизвестно. Какое-то движение в пользу Агриппы, кажется, все же было. Возможно, что, как и десятью годами раньше, Ливия использовала свое положение, чтобы все это преувеличить. В результате Павел был обвинен и то ли казнен, то ли принужден к самоубийству, Юлия-младшая, обвиненная, как и мать, в прелюбодеянии, и Агриппа Постум сосланы. Эти и некоторые другие шаги Ливии должны были расчистить путь Тиберию. И этого она добилась. В 13 г. н. э. он официально получил империй, равный империю Августа. Они вместе начали проводить ценз, завершенный в следующем году. Тиберию даны были также трибунские и проконсульские полномочия. К 14 г. Тиберий оставался единственным признанным преемником уже весьма старого Августа^[42]. В завещании принцепс передавал ему две трети своего имущества, делая Ливию наследницей остальной трети. Наследниками второй степени (в случае отказа первых) были названы Германик и сын Тиберия Друз-младший. Ни об Агриппе Постуме, ни об обеих Юлиях речи не было. Более того, он даже завещал не хоронить их в своем мавзолее. Политика Ливии увенчалась полным успехом.

Итог деятельности Августа. Как уже говорилось, Август умер 19 августа 14 г. в возрасте 77 лет в тот самый день, когда 57 лет назад он впервые достиг высшей власти в Римской республике^[43]. Он являлся единоличным главой государства 44 года. Ни один из его преемников в этом с ним сравниться не сможет. И само его долгое правление, несомненно, способствовало стабилизации установленного им политического режима. С ним сошел в могилу один из самых выдающихся деятелей мировой истории.

С самого начала своей политической деятельности будущий Август выступал как продолжатель дела Цезаря. Приняв посмертное усыновление, он возложил па себя и определенные моральные обязательства. В сложной обстановке, возникшей после убийства Цезаря, встретившись с неприязнью тогдашнего лидера цезарианцев Антония, Октавиан пошел на союз с сенаторами, возглавляемыми Цицероном, и даже привлек к нему значительную часть бывших соратников Цезаря. Однако, добившись резкого ослабления Антония, он сразу же изменил фронт и присоединился к лозунгу мести за убитого Цезаря и больше ему не изменял. Недаром одной из первых мер после победы над Антонием стало строительство храма Марса Мстителя. Всячески подчеркивая божественность своего приемного отца, Август в значительной степени подготавливал и собственное обожествление. В науке, однако, стало обычным противопоставление Августа и Цезаря. Считается, что последний, открыто нарушавший республиканские нормы, стремился к установлению в Риме абсолютной монархии восточноэллинистического типа, какую хорошо узнал во время пребывания в Египте, а Август пошел на компромисс с республиканскими нормами и создал государственный строй, основанный на паритете с сенатом и другими республиканскими установлениями. Каковы были тайные мысли Цезаря, мы говорить не можем. Разумеется, совсем не исключено, что он действительно мечтал о монархии. Однако, во-первых, доказать это невозможно, а во-вторых, Цезарь был все-таки римлянином до мозга костей, гордившимся своим древним происхождением и, следовательно, не принимавшим такую чуждую в то время римлянам идею, как создание царства. Конечно, в последние месяцы его диктатуры слухи о монархических замашках, к тому же подтвержденные не очень-то умными жестами некоторых его сторонников, распространялись его врагами, но, насколько они были обоснованы, сказать нельзя. Цезарь решительно противостоял таким слухам. Его власть была основана как на диктатуре, так и на концентрации в его руках различных полномочий, ранее принадлежавших отдельным магистратам.

Август фактически пошел по этому же пути. Он отказался восстановить диктатуру, но в остальном его политический курс не отличался от цезаревского. Даже цезаревская политика «милосердия» и консолидации общества им после окончательной победы продолжалась. Август был явно лучшим политиком, чем Цезарь. В отличие от своего приемного отца он, просчитывая много будущих ходов, не торопился с оформлением власти, а создавал и укреплял ее постепенно, делая один шаг за другим. Частично такое различие может объясняться возрастом того и другого. Цезарь захватил Рим и впервые стал диктатором в возрасте от 52 до 55 лет, а окончательной победы добился между 56 и 59 годами^[44], и он явно торопился укрепить свое положение во главе римского государства. Августу после гибели Антония было 33 года, и вся жизнь у него была впереди. Правда, в первый период своего правления он не раз болел. Полагают, что эти болезни были лишь стрессовыми реакциями на политическое напряжение. И все же сравнительная молодость делала свое дело. Но главным было, конечно, другое – Август лучше учитывал складывавшуюся ситуацию и действовал строго в соответствии с ней. Можно говорить, что он продолжил курс Цезаря, но делал это постепенно. Впрочем, Август мог позволить себе такую постепенность еще и потому, что после битвы при Филиппах уже не существовало никакой принципиальной оппозиции личной власти, а с устранением Секста Помпея, Лепида и Антония у будущего Августа не было ни одного соперника.