Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Другой важной заботой Веспасиана была армия. Гражданская война показала всю значимость как легионов, так и преторианской гвардии, которую он реорганизовал. Он сократил ее численность с 16 когорт, как это было при Вителлин, до девяти, как это было при Августе, выгнал оттуда многих разложившихся солдат, особенно тех, кто был сделан преторианцами Вителлием, но зато вернул в гвардию многих выгнанных и за поддержку Отона. Кроме того, в гвардию был включен ряд флавианских воинов, отличившихся в гражданской войне. Более того, префектом претория Веспасиан назначил Тита, заменив им Аррецина Клемента. Коллегой Тита стал, вероятно, бывший префект Египта Юлий Александр, сыгравший большую роль в провозглашении Веспасиана императором. Александр находился в штабе Тита в Иудее и вместе с ним прибыл в Рим, а после триумфа Веспасиана и Тита был награжден триумфальными отличиями. Будучи близким соратником Тита, он, естественно, никаким противовесом ему быть не мог. Впервые во главе преторианских когорт встал не специальный командир (или командиры), а старший сын принцепса. Хотя в ходе гражданской войны огромную роль играли легионы, значение преторианской гвардии трудно переоценить. Не только в ходе этой войны, но и ранее, как, например, при провозглашении Клавдия, преторианцы сыграли решающую роль. Назначение Тита имело целью установить более жесткий контроль над этой вооруженной силой, которая при соответствующем раскладе могла стать весьма опасной.

В армии Веспасиан вскоре после прихода к власти распустил несколько легионов, но зато создал три новых. По традиции несколько легионов стояло в Испании (во время гражданской войны их было три), но теперь это была одна из наиболее спокойных частей империи, и Веспасиан сначала вывел оттуда все войска, а затем все же ввел для несения скорее полицейской, чем собственно военной, службы один легион, в свое время сформированный Гальбой из самих испанцев. Зато были усилены пограничные войска на Рейне и Дунае. Рейнская армия активно поддерживала Вителлия, и поэтому она была полностью реорганизована. Некоторые части были расформированы и заменены новыми. При Веспасиане усилилась наметившаяся до этого тенденция постепенной замены италиков в легионах уроженцами провинций. Едва ли император намеренно стремился к этому. Однако поскольку легионы формировались в принципе на добровольной основе, а в Риме и Италии таких желающих становилось все меньше, то естественно, что легионы пополнялись за счет провинций. Хотя число легионов и не увеличилось, но зато были укреплены вспомогательные подразделения. После восстания Цивилиса здесь были размещены вспомогательные отряды не из галлов и германцев, а из уроженцев других провинций, что укрепило надежность этих формирований. Увеличена была армия и на Востоке, где вместо четырех легионов теперь размещалось шесть, которым были приданы еще и вспомогательные войска. Была изменена дислокация отдельных частей. Часто те легионы, которые долго стояли в Сирии, отправлялись в Германию, и наоборот. На Дунае, где в это время резко возросла опасность со стороны даков, император создал специальный флот, получивший название Флавиевского. Другой флот был создан на среднем Дунае, и он должен был охранять римскую границу в этом районе. Все это укрепило границы и обезопасило их.

В ряде мест Веспасиан перешел к активной внешней политике. На территории «свободной Германии» были, как уже упоминалось, завоеваны Десятинные поля и начала создаваться система их защиты. Возобновилось римское наступление в Британии, где антиримские силы использовали смуту, вызванную гражданской войной, и в ряде случаев даже пытались свергнуть римскую власть. В результате этого наступления власть Рима не только была восстановлена, но и началось ее расширение. Проведенная в свое время военная демонстрация Тита привела к стабилизации положения на парфянской границе. Отношения между Римской империей и Парфией оставались если не дружественными, то, во всяком случае, мирными.

Стабилизации способствовало и публичное осуществление Веспасианом правосудия. Это обещал в своей тронной речи еще Нерон, но свое обещание он сдерживал недолго. Веспасиан решительно отказался от единоличного и тайного суда. В отличие от Юлиев-Клавдиев он облегчил доступ к себе, зачастую прислушиваясь к чужому мнению, и это уменьшало реальную роль двора, слишком большую при предшествующих принцепсах. У Веспасиана, конечно, были люди, которым он особенно доверял, но никакой особой властью они не обладали.

Веспасиан с самого начала позиционировал себя как спаситель государства и явно сравнивал с Августом. Вскоре после своего провозглашения он выпускает монеты с легендой ROMA RESURGENS (Восстанавливающийся Рим) и изображением самого себя, помогающего Риму подняться. Таким образом, с самого начала Веспасиан выступал таким же восстановителем государства после гражданской войны, как в свое время Август, восстановивший республику. И в дальнейшем он демонстрировал продолжение политики первого принцепса. В законе об империи Веспасиана подчеркивалось, что он имеет такие же полномочия, как и его предшественники. Это было неслучайно. Несмотря на свое далеко не знатное происхождение, Веспасиан всячески показывал, что его власть является продолжением власти Августа. Даже первые монеты Веспасиана казались лишь повторением монет Августа. Как Август заявлял о восстановлении им свободы, так и Веспасиан помещал на своих монетах легенду LIBERTAS PR RESTITUTA (Восстановленная свобода римского народа). Монеты и другие памятники прославляют победы Рима под руководством Августа; Веспасиан и Тит, напоминая о своих победах^[80], чеканят монеты с легендой ROMA VICTRIX (Победоносный Рим). В честь побед Августа и установления им мира был воздвигнут алтарь Мира; Веспасиан построил храм Мира. «Мир» становится частой фигурой веспасиановских монет. Август, как и Цезарь, создал свой форум, новый форум начал строить и Веспасиан. Даже начиная строительство Колизея, он утверждал, что план его существовал у Августа, а он, Веспасиан, только претворяет его в жизнь.

Веспасиан ясно показывал, что его правление восходит непосредственно к принципату Августа, как бы минуя и террористический режим Юлиев-Клавдиев, и хаос новой гражданской войны. Естественно, весь долгий период от смерти Августа до возвышения его самого Веспасиан полностью игнорировать не мог. Но и здесь прослеживается определенная тенденция. Веспасиан восстанавливает отмененное Нероном обожествление Клавдия и даже строит храм божественного Клавдия. Его начали возводить вскоре после смерти последнего, но Нерон не только остановил строительство, а приказал разрушить уже сделанное. Постройка храма должна была продемонстрировать противоположность политики Веспасиана нероновской. Настойчиво распространялись слухи, что Клавдий избрал Тита сотоварищем Британника. Позже Тит даже поставил статую сыну Клавдия. Поскольку Британник был убит Нероном, то такое выдвижение его фигуры становилось еще одним выпадом против нероновского правления. Еще во время войны Веспасиан выдвинул лозунг мести за Гальбу. И после победы он не отказался от наследия Гальбы. Август, Клавдий, Гальба – это те принцепсы, которые в глазах общественного мнения олицетворяли восстановление мира, порядка и свободы после войн и деспотизма.

Веспасиан явно стремился создать новый правящий дом вместо угаснувшего дома Цезаря и Августа, поэтому для него жизненно необходимым было подчеркивание значения именно своей семьи. Он устроил пышные похороны погибшему Сабину, а на форуме была поставлена его статуя. Сыновья Сабина были женаты на ближайших родственниках императора: Т. Флавий Клемент – на внучке Веспасиана Флавии Домициле, дочери его умершей дочери, а Т. Флавий Сабин – на дочери Тита Юлии. Это должно было обезопасить новую династию от вторжения в нее посторонних людей независимо от их знатности. Единственное исключение – женитьба Домициана на дочери Корбулона Домиции Лонгине. Но этот шаг вполне объясним. Именно офицеры погибшего при Нероне Корбулона в большой степени привели Веспасиана к власти. Браком младшего сына с дочерью этого прославленного и все еще пользовавшегося авторитетом полководца император обеспечивал себе и своим сыновьям поддержку этой группы римской военной знати. На монетах появились портреты сыновей Веспасиана.

Важной задачей Веспасиана было сохранение власти не только им самим, но и его сыновьями. Закон о власти Веспасиана, давший ему юридически безупречное положение главы государства со всеми его полномочиями, имел и обратную сторону. Тот факт, что отныне все властные полномочия и особенно авторитет правителя зависели не от происхождения из дома Цезаря и Августа, а от власти как таковой, давал возможность вступить на трон любому претенденту. Это сознавал и сам Веспасиан, сказавший, что его наследниками будут либо его сыновья, либо никто. Но еще важнее было обеспечить наследование власти его сыновьями. И он принимал все меры для этого.

Титу сразу же были даны многочисленные должности и возданы почести. Вместе с отцом он был цензором и почти постоянно ординарным консулом. Он имел титул цезаря и трибунскую власть, официально равную власти отца. Выпускались даже монеты от имени Тита. Их легенды и изображения подчеркивали его победоносность, щедрость, покровительство Фортуны. Как и прежние наследники власти, Тит считался принцепсом юношества. Титул цезаря имел и младший сын Домициан. Когда Веспасиан и Тит в 73 г. не стали консулами, ординарным консулом стал Домициан. В другие годы он занимал пост консула-суффекта. На монетах часто появлялись портреты не только Веспасиана, но и его сыновей.

На различные ответственные должности, в том числе и в армии, принцепс старался назначать людей, доказавших ему свою преданность, а лучше родственников, которые не только не представляли бы опасность для него и его сыновей, но и в случае возникновения непредвиденных случаев могли бы активно их поддержать. Таков был, например, зять Веспасиана Т. Петилий Цериал, активный участник гражданской войны, затем успешно воевавший против Цивилиса, а позже ставший наместником и консулом. Муж племянницы Веспасиана Флавии Сабины Л. Цезоний Пет был назначен легатом Сирии, а его сын позже стал консулом. Из неродственников можно отметить Μ. Ульпия Траяна, отца будущего императора. Он командовал легионом в армии Веспасиана во время Иудейской войны и затем был консулом-суффектом, наместником ряда провинций, в том числе той же Сирии, что делало его ответственным за оборону всей восточной границы Империи, получил от Веспасиана ранг патриция. Патрицием стал и Μ. Веттий Болан, в свое время отказавшийся послать из управляемой им Британии войска против Веспасиана. Продолжил свою карьеру и Т. Аврелий Фульв.

Все эти меры стабилизировали положение в Империи. Правда, к копцу правления Веспасиана снова стали возникать заговоры. Ярко выраженная линия принцепса на создание новой династии вызвала недовольство в тех кругах, которые вслед за Гальбой считали необходимым передачу трона не по наследству, а по заслугам. Самым опасным был заговор, возглавленный Цециной и Эпирием Марцеллом. В самом начале гражданской войны Цецина, будучи квестором Бетики, примкнул к Гальбе, позже возглавил одну из армий Вителлия, а накануне его падения перешел на сторону Веспасиана и имел довольно большое влияние в сенате. Марцелл был в свое время приближенным Нерона и «прославился» своими доносами и выступлениями против реальных или мнимых его врагов. В частности, он выступал обвинителем Тразеи Пета, за что получил немыслимо огромную награду. Веспасиан не только пощадил его, но и приблизил. Благодаря своему красноречию Марцелл тоже стал влиятельной фигурой в сенате. И Цецина, и Марцелл были «новыми людьми». И то, что заговор возник в этой среде, показывает, насколько изменилась политическая ситуация. Закон о власти Веспасиана, официально отделивший принципат от дома Августа и фактически от римской аристократии вообще, открывал путь к трону и «новым людям». И вот теперь они (может быть, на волне недовольства династической политикой императора) намеревались устранить Тита и, может быть, Веспасиана и пытались при этом опереться на солдат (вероятно, преторианцев). Однако заговор был раскрыт. Суд и последующая казнь заговорщиков могли вызвать в памяти самые неприятные моменты предшествующих правлений, поэтому Тит, взявший на себя инициативу, пригласил Цецину к себе и затем убил его без всякого суда и следствия в самом дворце.

Смерть Веспасиана не вызвала никаких волнений и не привела к неожиданностям. Незадолго до смерти принцепс уехал из Рима в свое поместье. Он умер 24 июня 79 г. на 69-м году жизни, не дожив всего восьми дней до десятилетнего юбилея своего правления. Характерно, что началом этого правления считалось по признание Веспасиана сенатом, а провозглашение императором войсками в Александрии. Этим он подчеркивал, что троном обязан не сенату, а армии, что тоже явилось знаком нового времени. Веспасиан стал первым императором после Августа, умершим естественной смертью. Как и Август, он был обожествлен. В его лице сошел в могилу один из самых выдающихся государственных деятелей Рима, отличавшийся и способностями, и несомненной разумностью. Восемью годами раньше Веспасиан сделал своим официальным соправителем Тита, так что тот после смерти отца автоматически становился самостоятельным принцепсом.

На момент смерти отца Титу было 39 лет. Уже в течение многих лет он являлся ближайшим помощником Веспасиана, поэтому естественно, что характер его правления мало чем отличался от правления отца. И сам Тит подчеркивал преемственность политики и почитание отца. Он не удовлетворился его обожествлением, но и, как кажется, планировал построить храм божественного Веспасиана. Были отчеканены монеты, прославлявшие умершего Веспасиана. При входе на форум была воздвигнута триумфальная арка в честь победы в Иудее. Она была построена уже при Тите. И в победной надписи, помещенной на этой арке, говорилось, что Тит одержал победу под ауспициями и по инструкциям своего отца. Взяв в свои руки всю власть, Тит, однако, не производил никаких значительных кадровых изменений. Некоторые неизбежные перемещения проходили, скорее, «по горизонтали», не изменяя статус того или иного человека. Может быть, личные качества императора и успех финансовой политики отца несколько смягчали жесткую экономию веспасиановского принципата.

Сам Тит был человеком добрым (что, правда, не помешало его жестокостям во время Иудейской войны) и старался угодить многим, поэтому он охотнее, чем отец, устраивал пиры и раздавал подарки. Как и отец, он стремился сохранять хорошие отношения и с сенатом, и с римской толпой. Уже несколько лет любовницей Тита была знатная иудейка Береника, сопровождавшая его во время войны и оставшаяся в Риме после его возвращения. Тит не очень-то и скрывал эту связь, но она вызывала недовольство в Риме. И когда он стал полновластным принцепсом, то решительно удалил Беренику из Рима.

При Тите было закончено строительство Колизея, при освящении которого был устроен необыкновенно пышный и грандиозный гладиаторский бой. Во время этого освящения были выставлены портреты Августа, Агриппы, Тиберия, Друза, Германика, Агриппины-старшей, Клавдия и Гальбы. Этот выбор знаковый. Вновь подчеркивалась непосредственная связь с Августом и его семьей. Из преемников Августа здесь появляются Тиберий и Клавдий. И это неслучайно. В законе о власти Веспасиана говорится, что ему переданы все полномочия, какие были у Августа, Тиберия и Клавдия. Что касается Гальбы, то еще во время гражданской войны Веспасиан приказывал всюду выставлять его изображения, явно позиционируя себя в качестве его продолжателя и мстителя за него. В городских законах испанских муниципиев, закрепивших предоставление Веспасианом латинского права, Гальба оказался единственным императором времени гражданской войны, там упомянутым. Таким образом, Тит, как и его отец, выстраивал четко определенную концепцию истории принципата. Из нее исключаются «тираны» Калигула и Нерон, но зато в нее включаются их преемники Клавдий и Гальба, восстанавливавшие государство после «тирании» предшественников. Из этой истории, естественно, исключаются также убийца Гальбы Отон и враг Флавиев Вителлий. Флавии, таким образом, оказываются не просто новыми императорами, а восстановителями государства.

Тит. Мюнхен

Весьма умелым администратором проявил себя Тит при несчастьях, обрушившихся на Рим и Италию. Вскоре после смерти Веспасиана произошло грандиозное извержение Везувия, разрушившее и похоронившее под пеплом три города в Кампании – Помпеи, Геркуланум и Стабии. Изменение атмосферы, вызванное этим извержением, столь резко ухудшило обстановку в Риме, что там началась эпидемия. Тит не растерялся и принял ряд энергичных мер. В Кампанию были назначены специальные попечители из бывших консулов для восстановления области, пострадавшей от извержения. Имущество погибших, на которое не нашлось наследников, император использовал для помощи уцелевшим. На прекращение эпидемии в столице он направил собственные средства. То же самое повторилось в следующем году, когда Рим в очередной раз был опустошен пожаром. Тит принял на себя все убытки и отдал на восстановление города убранство своих усадеб. Были назначены специальные лица из всадников, отвечавшие за восстановительные работы.

Титу пришлось столкнуться с еще одним неожиданным затруднением. По-видимому, в 80 г.^[81] на Востоке вспыхнуло движение, возглавляемое неким Теренцием Максимом, который объявил себя спасшимся Нероном. Он был не первым Лженероном. В 69 г. во время гражданской войны какой-то то ли раб из Понта, то ли отпущенник из Италии пытался, объявив себя Нероном, поднять Восток.

В течение долгого времени Нерон оставался весьма популярной фигурой в восточной части Римской империи. Его преклонение перед греческой культурой контрастировало с позицией предшествующих принцепсов. Так, например, Клавдий лишил одного грека римского гражданства за то, что тот не знал латыни. Нерон на этом фоне, конечно же, выделялся. Жесткая финансовая политика Веспасиана тем более питала воспоминания о щедротах Нерона в Греции. Доходившие до восточных провинций известия о прижизненном обожествлении Нерона привели к его отождествлению с некоторыми популярными восточными божествами, что еще больше увеличило популярность свергнутого принцепса. Движение Лженерона поддержал парфянский царь Артабан III, сам только что захвативший трон. С его помощью Лженерон вторгся в Малую Азию, по вскоре был разбит. Движение было подавлено. Пройдет, однако, еще некоторое время, и на Востоке снова появится Лженерон, и только после гибели третьего самозванца имя Нерона перестанет возбуждать население восточных провинций.

Самостоятельное правление Тита продолжалось 2 года, 2 месяца и 20 дней. Он умер 13 сентября 81 г. в том же поместье, что и его отец. У Тита не было сыновей, и его естественным наследником стал его брат Домициан, которого он в начале своего правления официально объявил своим наследником.

Домициан. Рецидив террористического режима. Как только преторианцы узнали о смерти Тита (это произошло в день его смерти), они, не дожидаясь решения сената, тотчас провозгласили императором Домициана. На следующий день сенат дал ему империй, трибунские полномочия и титул августа. 14 сентября и стало официальным началом его правления (dies imperii). Через некоторое время Домициан стал верховным понтификом и получил почетный титул «отца отечества». 1 ноября титул августы был присвоен его жене Домиции Лонгине. Хотя Домициан ненавидел брата, завидовал ему и даже распускал слух, что якобы отец назначил их равноправными наследниками власти^[82], внешне он всячески подчеркивал свое уважение к памяти Тита. По его инициативе сенат обожествил Тита. Домициан торжественно обещал выполнять все решения отца и брата. Ординарными консулами 82 г. должны были стать Тит и Домициан, но в связи со смертью Тита этот пост вместе с новым принцепсом занял его двоюродный брат Т. Флавий Сабин. Домициан не внес никаких изменений в состав совета принцепса, который остался таким же, как при его отце и брате. Казалось, что между правлениями существует полная преемственность.

В действительности же правление Домициана во многих аспектах оказалось противоположным принципатам двух других Флавиев. Оно скорее напоминало деятельность Юлиев-Клавдиев, особенно Калигулы и Нерона. Домициан был очень неплохим администратором, обладавшим несомненным чувством долга. Он резко усилил контроль над чиновниками и магистратами как в столице, так и в провинциях.

Домициан. Рим, палаццо Консерваторе

Даже враждебно относившийся к нему Светоний признавал, что столичные магистраты и провинциальные наместники никогда не были честнее и справедливее, чем в правление Домициана. Много внимания император уделял суду, стремясь при этом проявить максимум возможной справедливости и жестоко карая судей за подкуп. Все это не могло не укрепить как императорскую власть, так и порядок в государстве.

Своей главной задачей Домициан поставил укрепление императорской власти во всех ее аспектах. Этого же добивались его отец и брат, но методы он избрал совершенно иные. С одной стороны, Домициан, как и Веспасиан, использовал, но в еще большей мере, старые республиканские магистратуры. За 15 лет своего правления он 10 раз был консулом^[83], а кроме того, стал и пожизненным цензором. Последняя должность давала ему неограниченные полномочия надзирать за нравами, что он и использовал, наводя порядок. Домициан получил право постоянного ношения триумфальной пурпурной тоги, затканной золотом.

Подражая Августу, император демонстрировал свое намерение восстановить традиционные «нравы предков», к которым так любили апеллировать римляне. Так, он запретил развратным женщинам пользоваться носилками, а также принимать их завещания, преследовал прелюбодеяния, наказывал за распространение клеветнических пасквилей. При нем состоялись процессы против весталок, нарушивших обет целомудрия, что, однако, вызвало недовольство высших слоев, к которым они принадлежали. Многие представители этих кругов увидели в преследованиях весталок стремление императора нанести удар по одной из самых уважаемых традиционных коллегий Рима.

Цензорская власть позволила Домициану провести чистки сената, особенно во второй части его правления. Пользуясь своими полномочиями, он назначал эдилами и преторами всадников, затем вводил их в сенат в ранге эдилиция или претория, а плебейских магистратов порой причислял к патрициям. Это должно было уменьшить роль еще остававшихся в сенате представителей старой знати.

С другой стороны, полностью порывая со старыми традициями, Домициан всячески подчеркивал монархический характер своей власти. Следуя во многом примеру Калигулы, он потребовал, чтобы его называли не принцепсом, а господином и богом. К тому времени в Риме уже установился обычай обожествлять умерших императоров (хотя и не всех), что делалось специальным постановлением сената. Но Домициан не стал дожидаться собственной смерти и сенатского постановления и при жизни объявил себя богом, равным Юпитеру и другим высшим божествам Рима. Это позволило ему считать себя выше всех юридических и моральных норм. В свое время, подчеркивая разрыв с нероновским правлением, Веспасиан женил сына на дочери знаменитого полководца Нерона Гн. Домиция Корбулона, павшего жертвой императора, Домиции Лонгине. Их сын умер младенцем, и Домициан приказал его обожествить, что, однако, не означало согласия в императорской семье. Сурово преследуя прелюбодеяния, Домициан открыто жил со своей племянницей, дочерью Тита, которая умерла, вероятно, в конце 89 г., пытаясь вытравить ребенка, зачатого ею от принцепса. Одного всадника Домициан вычеркнул из списка судей за то, что тот, сначала прогнав свою жену за прелюбодеяние, затем снова вступил с нею в брак. А сам поступил точно так же: разведясь в 83 г. с женой из-за ее связи с артистом Парисом^[84], он затем снова на ней женился якобы по требованию народа. Брак Домициана с Домицией Лонгиной имел явно политическое значение, и он, видимо, не любил жену. Однако именно из-за политического значения брака полный разрыв мог иметь негативные политические последствия, и император, сделав хорошую мину при плохой игре, вернул себе дочь Корбулона.

Откровенный монархизм и открытое пренебрежение нормами и традициями Рима не могли не вызвать определенной оппозиции, особенно в сенате. Хотя этот орган и это сословие были разбавлены многими выходцами из муниципиев и провинций, они еще считали себя хранителями староримских ценностей. После реформы Веспасиана никаких реальных противоречий с императорской властью в сенате не было. Единственное, что требовал сенат, так это определенного уважения, сохранения официального положения высшего органа государства и действий принцепса в определенных внешних рамках. Домициан же эти рамки решительно разрушал. Как и Калигула, он пытался перепрыгнуть через этапы и прийти к открытой монархии, к чему Рим (по крайней мере, его высшие сословия) был еще не готов.

Этому способствовали факты биографии и черты характера Домициана. Веспасиан, прежде чем стать императором, прошел огромный жизненный путь, приобрел громадный опыт, к тому же он обладал несомненным умом и хитростью, да и по своему характеру был достаточно демократичен (по крайней мере, внешне), обладал развитым чувством юмора, и все это позволяло ему поддерживать хорошие отношения со всеми сословиями.

Тит вообще был добрым человеком; он достиг высшей власти в достаточно зрелом возрасте, приобретя значительный и военный, и административный опыт; к тому же в короткий срок его правления самодержавные наклонности не могли проявиться, даже если они у него имелись.

Иное дело Домициан. Ему было всего 18 лет, когда отец стал императором, а до приезда принцепса в Рим он даже формально обладал высшей властью (хотя на деле правил Муциан). Таким образом, с юности Домициан участвовал в делах правления. С одной стороны, это дало ему огромный опыт ведения государственных дел, но с другой – воспитало чувство превосходства над всеми окружающими, развило, по-видимому, присущие ему жестокость и нетерпимость. У Домициана не было друзей, и всех вокруг, не исключая и членов собственной семьи, он всегда в чем-то подозревал. Веспасиан с легкостью сносил насмешки, если это не касалось важнейших государственных дел, а Домициан жестоко карал за малейшие намеки на них, что еще более усиливало взаимное неприятие императора и значительной части сенаторов. Результатом стали казни и изгнание некоторых из них.

Такие поступки, естественно, вызвали ответные действия. Уже в 87 г. возник заговор с участием нескольких консуляров^[85]. Он был раскрыт, одни его участники были казнены, другие отправлены в изгнание. Жертвой императора пал, в частности, префект Города (ранее дважды бывший консулом) Μ. Аррецин Клемент. В январе 89 г. наместник недавно созданной провинции Верхняя Германия Л. Антоний Сатурнин поднял восстание. 1 января, когда воины должны были принять обычную ежегодную присягу на верность правящему императору, солдаты провозгласили императором Сатурнина. Ровно 20 лет назад, также в день принесения присяги, солдаты этой армии отказались присягнуть Гальбе и объявили императором Вителлия. И Сатурнин явно надеялся на повторение авантюры последнего, но, конечно, без ее трагического конца. Кроме того, Вителлий, как бы к нему ни относились, остался в памяти как враг Флавиев. И может быть, Сатурнин своим выступлением через 20 лет после него посылал сигнал всем противникам династии Флавиев. Но историческая аналогия не сработала.

Сатурнин рассчитывал на поддержку германского племени хаттов, недавно побежденных Домицианом. Однако неожиданно начавшийся на Рейне ледоход не позволил германцам прийти вовремя ему на помощь. О планах Сатурнина, вероятно, стало известно в Риме еще до его открытого выступления, что позволило Домициану заранее собрать силы для подавления возможного мятежа. И как только известие о том, что мятеж действительно состоялся, пришло в Рим, император уже имел в своем распоряжении значительные силы. Во главе преторианской гвардии он пошел в поход против мятежника. Но дело решилось еще до его прихода на Рейн. Против Сатурнина выступил легат Нижней Германии А. Буций Лаппий Максим.

В результате 2 легиона Сатурнина были разгромлены нижнегерманскими войсками, прежде чем на подавление восстания прибыли более значительные силы. Сатурнин был сенатором и принадлежал к той группе выходцев из провинций, которая была включена в сенат Веспасианом. И при Веспасиане, и при Домициане он делал неплохую карьеру^[86], так что мятеж едва ли можно считать проявлением его чисто личных амбиций^[87], хотя, как кажется, никаких связей ни в столице, ни с другими провинциальными наместниками Сатурнин не имел. Таким образом, и эту группу Домициан толкнул на путь противостояния.

Ответом Домициана стала новая волна репрессий и жестокостей, намного превосходившая предыдущую. Поскольку по-прежнему идеологическим знаменем оппозиции являлась стоическая философия, он изгнал из Рима и Италии всех философов. Некоторые стоики под разными предлогами были убиты. Так, был казнен Гельвидий Приск-младший, родственник убитого по приказу Веспасиана Приска-старшего, а Кв. Ноний Арузен Рустик погиб за похвальную речь в честь Тразеи Пета и Гельвидия Приска. Официальный предлог для казни Л. Сальвия Отона Концеяна неизвестен, но реальной ее причиной явилось то, что он был племянником эфемерного императора 69 г. Отона: Домициан явно боялся если не его претензий на трон, то его имени, вокруг которого могли бы собраться недовольные.

Полностью испортив свои отношения с сенатом, Домициан, как и некоторые Юлии-Клавдии, стал искать поддержку в народе. Римская толпа была настроена монархически. В свое время она была благосклонна и к Калигуле, и к Нерону, и к Вителлию. И Домициан старался ей потрафить. Он устраивал пышные гладиаторские бои и настоящие морские сражения, возобновил давно забытые Квесторские игры (на них тоже сражались гладиаторы), учредил состязания в честь Юпитера Капитолийского, отмечаемые каждые 5 лет. Стремясь показать, что с его правления начинается новый век римской истории, он в сентябре 88 г. пышно отпраздновал «столетние игры», отказавшись признать подобные устроенные Клавдием и отмечая время от игр Августа. Правда, в своей торопливости он пренебрег установленным 110-летним промежутком, а дождался только 106-летнего. На этих празднествах он устроил в цирке 100 заездов колесниц.