Текст книги "Политическая история Римской империи"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

Став императором, Веспасиан оставил во главе войск в Иудее Тита. В апреле 70 г. тот, тщательно подготовившись, подошел к Иерусалиму. Только тогда в городе прекратились раздоры, но было уже поздно. Взять его штурмом было очень трудно, так как он был окружен тройным кольцом стен и в городе имелись укрепления, поэтому Тит начал правильную осаду, полностью отрезав его от внешнего мира. В результате в Иерусалиме скоро начался страшный голод, доводивший иногда жителей до людоедства. Одновременно через перебежчиков, в том числе Иосифа, Тит пытался склонить осажденных к сдаче, но те решительно отказывались.

В августе 70 г. римляне начали штурм. Сначала на стенах, а затем на улицах города велись ожесточенные бои, продолжавшиеся около месяца. Чтобы лишить иудеев духовного центра сопротивления, римляне сожгли храм Йахве. Наконец, в сентябре 70 г. был взят Верхний город, и теперь весь Иерусалим находился в руках римлян, обрушивших на сопротивлявшихся необыкновенные жестокости (многие были преданы мучительной казни, многие обращены в рабов).

Тит с торжеством возвращался в Рим. Его обратный поход был довольно долог, ибо по пути он принимал различные почести. Кроме того, возникла опасность со стороны парфян. Активные действия римлян не только в Иудее, но и в восточной части Малой Азии обеспокоили парфянского царя Вологеза, собравшего значительные силы на Евфрате. Титу пришлось провести военную демонстрацию в этом регионе, и Вологез предпочел отвести войска с берегов Евфрата и послать Титу золотой венок с поздравлением по поводу победы над иудеями. Лишь в июне 71 г. тот наконец прибыл в Рим. Веспасиан и Тит отпраздновали пышный триумф за победу над Иудеей. На форуме была возведена триумфальная арка в честь этой победы, была отчеканена специальная монета с изображением подчиненной Иудеи, но на деле война еще не закончилась.

После взятия римлянами Иерусалима их наиболее непримиримые противники, сумевшие спастись, ушли в крепость Махерон. Назначенный новым прокуратором Иудеи Луцилий Басс после осады взял ее. Но остатки повстанцев ушли в другую крепость, Масаду, и там укрепились под руководством Элиазара. Преемник Басса Л. Флавий Сильва осадил крепость. Масада была расположена на обрыве горного плато и очень труднодоступна. Осажденные упорно сопротивлялись. Но силы были все же неравны, и после долгой осады весной 73 г. римляне взяли крепость. Почти все осажденные при этом погибли или покончили с собой. Только теперь Иудейская война действительно закончилась.

Хотя эта война была чрезвычайно ожесточенной, для римлян она являлась далеким и довольно-таки локальным событием. Веспасиану было важно покончить с восстанием по ряду причин. Римское правительство не могло допустить, чтобы хотя бы в такой далекой и второстепенной провинции, как Иудея, нарушался «римский мир». К тому же полное подчинение Иудеи было для императора и делом личного престижа: именно ему, а никому другому было в свое время поручено подавить восстание. Важным было и то, что в то время в Иудее проживало, пожалуй, меньшинство иудеев, многие из них жили в других городах и провинциях империи. Продолжавшееся восстание могло подтолкнуть их общины в других городах к волнениям. Особенно значительной была иудейская община в Александрии, а именно через последнюю шла львиная доля продовольствия для Рима, и дестабилизация там обстановки могла неблагоприятно отразиться на поставке в столицу египетского хлеба. Действительно, в 73 г. произошли иудейские выступления в Александрии и Кирене, так что предусмотрительность императора оказалась вполне оправданной.

И все же большую опасность для римской власти представляло восстание в Галлии под руководством батава Цивилиса. Батавы были германским племенем, жившим на так называемом Батавском острове, образованном рукавами Рейна в его дельте. Он находился на римской стороне реки, и батавы подчинялись Риму. Юлий Цивилис принадлежал к батавской знати и имел римское гражданство, служил в римской армии и дослужился до должности префекта когорты. Во время службы он потерял глаз, а своей храбростью заслужил уважение соплеменников, но это не спасло его от произвола римских властей. Командующий войсками в Нижней Германии Фонтей Капион по ложному обвинению убил его брата, а его в цепях отослал в Рим к Нерону. Цивилис, по-видимому, сумел оправдаться и вернулся на родину, но затаил ненависть к римлянам. Он решил воспользоваться шедшей гражданской войной.

Толчком к восстанию послужил насильственный набор батавов в римскую армию. Вителлий большую часть своих войск увел в Италию. Но оставлять Рейн практически беззащитным было невозможно, и он решил компенсировать увод старой армии созданием почти новой, в которую насильственно набирали местных жителей, в том числе и батавов, что вызвало всеобщее возмущение. Тогда Цивилис, созвав в священную рощу представителей батавской знати, призвал их к выступлению. Официально он провозгласил себя сторонником Веспасиана и под этим знаменем выступил против вителлианцев, господствовавших на Рейне и в Галлии. К батавам присоединились каннинефаты, жившие к западу от них, и фризы, соседи батавов, но уже по ту сторону Рейна. Вскоре германцы во главе с вождем каннинефатов Бринноном напали на лагерь двух римских когорт, состоявших тоже из германцев, набранных из окружающего населения. А вслед за этим открыто выступил и Цивилис под знаменем Веспасиана. Он даже привел своих сторонников к присяге ему.

Вскоре Цивилис начал переговоры с галлами. Значительная часть бельгских племен, живших в Северо-Восточной Галлии, примкнула к нему. Цивилис одержал ряд побед над римскими войсками. Ему помогли германцы и галлы, служившие во вспомогательных частях римской армии и теперь перешедшие на его сторону. Так, во время одного из сражений когорта тунгров, неожиданно присоединившись к Цивилису, обрушилась на римлян. Поскольку Цивилис официально выступал как сторонник Веспасиана, командующий римскими войсками на Рейне Гордеоний Флакк, втайне сочувствовавший Флавиям, не стал бросать против восставших все свои силы. Он отдавал противоречивые приказания, что вносило смуту и неразбериху в действия римских войск. К тому же лучшие силы были отсюда уведены в Италию, и это тоже снижало боеспособность оставшейся римской армии. Вскоре Флакк вообще фактически поручил командование борьбой с восставшими легату одного из легионов Г. Дидию Вокуле. Тот, пожалуй, был больше заинтересован в продолжении войны, чем в окончательной победе, так как это позволяло ему занять более высокое положение, чем он в тот момент занимал, что сказалось на его действиях.

Военные действия шли с переменным успехом. Попытка Цивилиса захватить так называемые Старые Лагеря на Рейне, где сосредоточились основные силы римлян, не удалась. Штурм они отбили, а осаду через какое-то время Цивилис был вынужден снять, хотя вскоре он снова туда подошел. Римские солдаты, преданные Вителлию, возмущались нерешительностью командиров и были готовы к мятежу. А когда после признания Веспасиана принцепсом Флакк привел их к присяге новому императору, недовольство еще более возросло. В римском лагере вспыхнул мятеж. Флакк был убит, а Вокула бежал. Позже он возвратился, и солдаты снова признали его своим командиром. Но еще до этого, после решающей победы над вителлианцами под Кремоной, флавианские командиры направили Цивилису письмо с известием об этой победе и предложением немедленно прекратить войну, так как поставленная цель была достигнута. И тогда Цивилис сбросил маску. Он не только не прекратил военные действия, но и провозгласил новой целью восстания создание независимой Галльской империи.

Когда до Галлии дошли известия о декабрьских событиях в Риме, в том числе о пожаре в Капитолии, галльские жрецы-друиды объявили это знаком близкого окончания римского владычества и крушения Рима, призвав всех галлов к восстанию. Префект тревирской конницы Юлий Классик со своими воинами примкнул к нему. Вслед за ним это сделали его соплеменник Юлий Тутор и лингон Юлий Сабин. Последний был даже провозглашен цезарем. Восстание ширилось. Тутор осадил и взял Колонию Агриппину, в руки восставших попала Августа Треверов. К Цивилису даже перешла часть римских солдат-вителлианцев, не желавших служить Веспасиану. Мятежники убили Вокулу. Значительная часть римских лагерей была разгромлена, и почти вся рейнская граница оказалась в руках Цивилиса, ему помогали и некоторые зарейнские германцы.

Однако далеко не вся Галлия последовала призыву друидов. Романизация этой страны зашла уже так далеко, что их авторитет резко упал, а значительная часть галлов чувствовала себя в большей мере связанными с Римом и его судьбой. В ходе предыдущих восстаний большая часть традиционной галльской знати, желавшей восстановления доримских порядков, была уничтожена. Галльская элита была готова выступить против эксцессов римских властей, в том числе и императора, как это было в начале гражданской войны, но не против римской власти вообще. Попытка же восставших силой заставить подчинить себе эту часть Галлии оказалась неудачной. Поход Сабина на племя секванов закончился его разгромом. Восстание ограничилось только Бельгикой, да и там племя ремов начало колебаться, и к этим колебаниям присоединились и некоторые другие галльские племена.

Фактически правивший в то время государством Муциан понимал всю опасность восстания: если поднимется остальная Галлия, война может перекинуться через Альпы. Часть свободных германцев уже помогала Цивилису, и это число могло увеличиться, последствия чего были бы непредсказуемыми. Римляне все еще испытывали «германский синдром» после поражения Вара в Тевтобургском лесу, поэтому Муциан направил в Галлию 3 легиона из победоносной флавианской армии, к которым прибавил один бывший вителлианский и еще один, вновь набранный. По его приказу 2 легиона двигались в Галлию из Испании и один из Британии, хотя там еще шла война. Командование всеми этими силами было поручено Кв. Петилию Цереалису, недавно возглавлявшему флавианский авангард под стенами Рима и в уличных боях в городе. Он сосредоточил основные силы в Могунциаке, единственной крепости в Нижней Германии, еще остававшейся в руках римлян. Цивилис и Классик направили письмо Цереалису с предложением присоединиться к ним и стать владыкой Галлии. Но тот даже не ответил на это послание. Он и его командиры начали решительное наступление. У Старых Лагерей, бывших в прошлом году ареной ожесточенных боев, снова произошло сражение, в котором Цивилис и Классик были разбиты. Классик и Тутор бежали за Рейн, а Цивилис с остатками своих войск – на Батавский остров. Остальные территории и племена были подчинены. Восстание вернулось к своему исходному пункту, что вызвало недовольство Цивилисом и среди батавов.

Наступила поздняя осень 70 г. Осенняя распутица не давала Цереалису возможности начать решительное наступление на Батавский остров, а с восстанием надо было кончать как можно скорее. В то же время и среди батавов усилилось стремление закончить войну, и это лишало Цивилиса средств ее продолжения. В этих условиях оба полководца были вынуждены пойти на переговоры. Они встретились на мосту через одну из рек. Чтобы исключить возможность коварного нападения одного на другого, была разрушена середина моста, и оба командира стояли по обе стороны от образовавшегося провала. Переговоры завершились соглашением: батавы снова признавали римскую власть, но впредь не платили налоги и подати, а лишь поставляли воинов во вспомогательные части римской армии. Что стало с Цивилисом дальше, неизвестно.

Восстание завершилось. Римляне извлекли из него важный урок: отныне вспомогательные части их армии не служили в стране своего происхождения и набора. Восставшим помогали некоторые свободные германцы. Чтобы впредь исключить такую возможность, Веспасиан позже начал завоевания по правому берегу верхнего течения Рейна, где река была более мелкой и граница более уязвимой. Постепенно римляне захватили треугольник между верхними течениями Рейна и Дуная, где были образованы так называемые Десятинные поля, названные так потому, что их жители платили римским властям десятую часть всех своих доходов. На новой границе римляне стали строить специальный защитный вал и серию связанных друг с другом укреплений, которые должны были оградить империю от германских нападений. Позже по этому образцу стали строиться валы и на других угрожаемых границах. За валом строилась дорога, позволявшая в случае необходимости довольно быстро перебрасывать воинские контингенты в нужное место.

Большое значение имело подавление этого восстания и для Галлии. Авторитет друидов был окончательно подорван, и хотя друидизм продолжал существовать, занять прежнее положение он уже никогда не мог. Также окончательно было подорвано значение еще сохранившейся старой оппозиционной знати. Характерно, что в следующем столетии среди галлов уже почти не было людей, носивших гордое римское имя Юлий, какое получали галльские аристократы, приобретшие римское гражданство. Это в огромной степени облегчало интеграцию Галлии в римскую политическую и социальную систему.

Победы в Иудее и Галлии были восприняты как наступление эры мира. Хотя в Палестине еще продолжалось подавление остатков восстания, а в Британии полным ходом шло завоевание острова, по приказу Веспасиана в Риме был закрыт храм Януса, а на новой площади – форуме Веспасиана – заложен храм Мира, да и новый форум первое время назывался Форумом мира. Были выпущены монеты с легендой «Августов мир вселенной». Этому «мирному наступлению» не мешали ни события на Кавказе, куда Веспасиан был вынужден направить своего соратника по Иудейской войне Μ. Гиррия Пансу со специальной миссией помочь иберскому царю отбить нападение аланов, ни попытки берберов прорваться в африканские провинции. Для более успешной борьбы с берберами Веспасиан был вынужден даже пойти на такой чрезвычайный шаг, как временное объединение двух мавретанских провинций и назначение туда сенаторского легата вместо прокураторов. В целом мир, действительно, наступил, ибо то, что происходило на далеких окраинах Империи, не нарушало спокойствия в большей ее части. Как и Август, Веспасиан стремился предстать перед обществом восстановителем мира и спокойствия после ужасов предшествующих правлений и хаоса гражданской войны.

Все эти победы дали Веспасиану возможность провести очень важные реформы. Еще в декабре 69 г. не только сенат передал ему трибунскую власть, имя Августа и все полномочия принцепса, но и комиции, как уже говорилось, приняли специальный закон о власти Веспасиана.

Принятие закона об империи Веспасиана стало лишь первым шагом в осуществлении новым императором ряда важных реформ. Прежде всего надо было решить проблему сената. Несмотря на фактическое приобретение принципатом нового качества, он воспринимался в обществе в тесной связке с сенатом. И обстановка в сенате представлялась Веспасиану весьма серьезной, может быть даже более серьезной, чем восстания. Если последние можно было подавить с помощью оружия, то расправиться с сенатом как учреждением было невозможно. Нужны были другие меры. Еще в начале войны с Вителлием Веспасиан назначил сенаторами некоторых своих сторонников, как это делали и его предшественники. Но все-таки в сенате, несмотря на все его раболепие и единодушное признание Веспасиана императором, продолжала существовать оппозиция. Как и во времена Нерона, ее идеологическим знаменем являлась стоическая философия, а лидером вместо Тразеи Пета стал его зять Г. Гельвидий Приск. Он с самого начала противопоставил себя императору. Когда Веспасиан летом 70 г. прибыл в Рим, он приветствовал его не как принцепса, а как частного человека, а, будучи в этом году претором, в своих эдиктах ни разу императора вопреки принятому обыкновению не упомянул. В сенате Приск не раз довольно резко выступал против Веспасиана. И тогда тот стал действовать. Он выгнал из Италии всех философов – стоиков, эпикурейцев, киников, изгнал и Приска. Для него это было уже второе изгнание. Первый раз он был изгнан в 66 г. в связи с процессом своего тестя и вернулся в Рим после самоубийства Нерона. Теперь он вторично был вынужден покинуть Италию. Вскоре Приск был по приказу императора убит^[77].

По-видимому, это дало толчок к проведению Веспасианом радикальной реформы сената. Исход гражданской войны дал ему возможность это сделать, а наступление эры мира позволяло провести ее сравнительно безболезненно. Реформа должна была стать лишь звеном в целой цепи подобных мероприятий. Орудием проведения своих реформ Веспасиан избрал цензуру. Возможность этого была заложена уже в законе о власти Веспасиана. Один из его пунктов предусматривал право императора изменить городскую черту при проведении ценза, как это было сделано Клавдием. Таким образом, возникала возможность возрождения древней цензуры, которая за исключением краткого периода в 22 г. до н. э. и при Клавдии уже давно исчезла.

Цензура Веспасиана и Тита. В 73 г. Веспасиан не стал консулом (до этого он был консулом подряд начиная с 70 г. и непрерывно, кроме 78 г.), но зато был «избран» цензором. Своим коллегой он сделал старшего сына Тита, в то время как младший Домициан стал ординарным консулом вместо отца. Еще в 71 г. по возвращении в Рим Тит был официально признан соправителем отца, получив все необходимые титулы и полномочия. В действительности он играл второстепенную роль, поскольку делить власть Веспасиан не собирался ни с кем, даже со своим сыном и наследником. Теперь Тит стал коллегой отца и по цензуре.

Одним из первых актов новых цензоров стал пересмотр списка сенаторов. Подобно своим предшественникам, Веспасиан, как об этом уже говорилось, после победы в гражданской войне вводил в сенат своих сторонников. Так, сенаторского ранга был удостоен С. Луцилий Басс, который в 69 г. командовал равеннским флотом и, перейдя с ним на сторону Веспасиана, во многом способствовал его победе. Другая известная нам фигура – Л. Плотий Грипп, в 69 г. введенный в сенат то ли Веспасианом, то ли (едва ли без ведома принцепса) Муцианом. Однако все это были только полумеры, и они не решали проблему. По свидетельству историка Аврелия Виктора, в сенате оставалось 200 человек. Может быть, это преувеличение и сенаторов на деле было больше, но все равно численность сената за время репрессий и гражданской войны резко уменьшилась, и его требовалось пополнить.

И предыдущие принцепсы вводили в сенат «новых людей». Однако в нем постоянно оставался перевес старой знати, несколько разбавленной «новыми людьми» из Италии и гораздо реже из провинций, против чего сенаторы решительно сопротивлялись, но теперь это делать они были не в состоянии. Веспасиан воспользовался благоприятной для него ситуацией и решительно включил в сенат выходцев как из италийских муниципиев, так и из провинций, особенно из Испании и Южной Галлии. Одних он ввел в сенат непосредственно, другие получили от него различные должности и уже в ранге квесториев, эдилициев, преториев входили в сенат. Если раньше «новые люди» растворялись среди «старых» сенаторов, то теперь, наоборот, последние были в меньшинстве среди ново-пришельцев. Примерами провинциалов, вошедших в сенат, могут быть Μ. Ульпий Траян из Бетики и Гн. Юлий Агрикола из Нарбонской Галлии. Значительную роль в сенате стала играть фамилия Анниев, тоже из Бетики.

Правда, при Веспасиане выходцы из провинций составляли немногим более 20 % сенаторов^[78], но позже их число увеличивалось, и сенат постепенно становился органом власти муниципальной знати Империи вообще. Отныне подавляющее большинство сенаторов своим положением были обязаны не происхождению, а милости императора. Веспасиан еще больше увеличил эту зависимость, пополняя состояние многих сенаторов из собственных средств, а нуждавшимся бывшим консулам установил ежегодное содержание в 500 тыс. сестерциев. При всей своей скупости он пошел на это, следуя во многом примеру Августа и прекрасно понимая необходимость такого средства для укрепления собственной власти и спокойствия в государстве.

При Веспасиане усилился приток всадников в государственный аппарат, что вело к его укреплению. Он стал последовательно проводить политику замещения всадниками тех постов в имперском аппарате, которые ранее занимали вольноотпущенники. Известен только Клавдий Этруск, сын тибериевского вольноотпущенника. Его Веспасиан назначил секретарем a rationibus, т. е. ответственным за решение финансовых вопросов, введя его все же при этом во всадническое сословие.

Веспасиан образовал новые провинции. Одни, как, например, Сардиния, бывшие раньше сенаторскими, теперь стали императорскими. Другие были отделены от уже существовавших и сделаны самостоятельными провинциями, как это было с Эпиром, отделенным от Македонии. Третьи – это ранее официально независимые государства, как, к примеру, Коммагена, теперь превратившиеся в провинции Римской империи. Все они стали прокураторскими, и туда, следовательно, посылали наместниками членов всаднического сословия, что, естественно, увеличило его значение.

Все эти меры в перспективе вели к радикальному изменению состава правящего класса Римской империи, к полному оттеснению староримской знати и замене ее имперской, это, в свою очередь – к изменению отношений между принцепсом и сенатом, к большей зависимости последнего от первого. В принципе, говорить о противостоянии этих сил уже нельзя. Конечно, процесс не мог идти безболезненно. В сенате существовали группировки, недовольные теми или иными конкретными мерами императора, что приводило к возникновению заговоров (один из них возник в конце правления Веспасиана, но был раскрыт), к различным недоразумениям между властями, но, вообще-то, гражданская война и реформы Веспасиана открыли путь к тому согласию между принцепсом и сенатом, которым будет отмечено правление следующей династии.

Другим важным шагом Веспасиана как цензора было упорядочение положения в Риме. Много внимания он уделял столице: принял энергичные меры по восстановлению города после декабрьского пожара и уличных боев; до его прибытия в Рим, но по его приказу был восстановлен и заново освящен Капитолий. Но этим Веспасиан не ограничился. По его приказу был создан новый форум, красноречиво названный Форумом мира, на краю которого был заложен и в 75 г. построен и освящен храм Мира. Было начато возведение гигантского амфитеатра Флавиев, вошедшего в историю под названием Колизея. Веспасиан демонстративно разрушил построенный Нероном Золотой дом, на одной части его территории был построен Колизей, на другой – термы его сына Тита, а на большей части земли, ранее занятой роскошным дворцом Нерона, разбит общественный парк. Был отреставрирован пришедший в негодность водопровод Клавдия и проведены другие необходимые для города работы. Веспасиана льстиво называли вторым (после Ромула) основателем Города.

Будучи цензором, Веспасиан предоставил латинское гражданство всем жителям испанских провинций, которые до этого не были ни римскими, ни латинскими гражданами. В результате местные богачи, занимавшие в своих городах высшие выборные должности, автоматически становились римскими гражданами, что открывало им путь в правящую элиту Империи. И в других местах Веспасиан часто давал местной верхушке латинское право. Получение латинского и в конечном счете римского гражданства вело к все большему появлению провинциалов не только в сенате, о чем уже говорилось, но и среди всадников. Так, за время от Августа до Калигулы известно 119 военных трибунов (а это была преимущественно всадническая должность^[79]), из которых 90 происходили из Италии, а 29 – из провинций. При Флавиях это соотношение было уже 21 к 30. Если распространить этот порядок цифр на все всадническое сословие, то можно говорить, что среди всадников провинциалы во времена Веспасиана и его сыновей уже преобладали. Происходили они в основном из наиболее романизованных провинций – Южной и Восточной Испании, Южной Галлии, Азии.

Возможно, именно в качестве цензора Веспасиан принял закон против роскоши, имевший целью резко сократить бессмысленные расходы римской знати и явившийся знаком возвращения к «нравам предков», что все еще ценилось общественным сознанием, по крайней мере в средних и низших слоях общества. Были приняты и другие меры финансового характера, о чем речь пойдет немного позже.

Реформы Веспасиана практически завершили долгий процесс превращения римского государства из объединения провинций под властью Рима-полиса в средиземноморскую державу со столицей в Риме. Можно говорить, что в 73–74 гг. закончилась эпоха, начатая Союзнической войной и ее результатами в 88 г. до н. э. Тогда был нанесен решительный (но не окончательный) удар по Риму как полису, результатом чего в конечном итоге стало крушение республики и образование империи. Но полисные силы, представленные в основном сенаторской знатью и городским плебсом, были еще слишком сильны, так что Августу пришлось пойти на компромисс с ними. Время правления Августа и принцепсов династии Юлиев-Клавдиев можно рассматривать как затянувшийся переходный период между двумя типами государства: полисной державой и средиземноморской империей. В ходе гражданской войны 68–69 гг. полисные силы были окончательно побеждены, и реформы Веспасиана-цензора, закрепив этот разгром, открыли путь к будущему. Окончательно завершился данный процесс в начале III в., но теперь говорить о Риме-полисе совсем невозможно. Это, однако, не означает, что был утрачен античный характер римского государства и общества, чьей основной чертой был именно полисный характер. Парадокс заключается в том, что одновременно с утратой Римом характерного полиса в Италии и провинциях (в Италии, впрочем, еще много раньше) формируются города (с окружающей территорией) полисного типа, становившиеся основными ячейками общеимперского общества, а их знать превращается в правящий класс империи.

Стабилизация империи. Важнейшей проблемой, с которой столкнулся Веспасиан после восстановления мира в государстве и урегулирования своих отношений с сенатом, была финансовая. Она постоянно стояла перед императорами. Скупой Тиберий оставил казне 2 млрд 700 млн сестерциев, но Калигула сумел растратить значительную ее часть менее чем за четыре года. Безумная расточительность Нерона и разорения, принесенные гражданской войной, полностью опустошили казну. И Веспасиан стал принимать энергичные меры по ее наполнению.

В ходе гражданской войны и вскоре после нее он конфисковал имущество ряда побежденных, что, конечно, немного помогло казне. Но такие меры могли быть только временными, а для решения финансовой проблемы нужна была долговременная политика. И Веспасиан твердо взялся за ее проведение. Поскольку цензоры по традиции занимались и финансовыми вопросами, император использовал цензуру и в этих целях. Он ликвидировал почти все уступки своих предшественников в финансовой сфере, в том числе и различные привилегии, даваемые провинциям. Только, по-видимому, для Испании была сохранена норма таможенных пошлин в 2 %, введенная Гальбой, вместо обычных 2,5 %. Были вновь потребованы недоимки, недавно им прощенные. Провинция Ахайя, объявленная Нероном «свободной», т. е. освобожденной прежде всего от уплаты налогов, теперь лишилась этой свободы. Налоги были обязаны платить и другие ранее «свободные» общины, такие как Родос. Превращение некоторых зависимых мелких царств в провинции привело к распространению и там римской налоговой системы. Налог (2 драхмы с человека), выплачиваемый иудеями раньше Иерусалимскому храму, теперь стал взиматься в пользу Юпитера Капитолийского, т. е. фактически шел в казну. Была создана даже специальная казна – иудейский фиск.

Для упорядочения налогов, получаемых с Востока, были созданы еще два фиска – александрийский и азиатский, увеличены и введены новые косвенные налоги, в частности налог на общественные уборные, что вызвало недовольство Тита. Через некоторое время Веспасиан поднес к носу сына горсть серебряных монет и спросил, пахнут ли они, а в ответ на отрицание сказал, что они происходят из общественных уборных, а затем назидательно прибавил, что деньги не пахнут. Для сбора этого налога был создан специальный fiscus urinarius. Для экономии средств император пошел даже на задержку наград солдатам. Не стеснялся Веспасиан и обычных спекуляций. При основании колоний и распределении земли между колонистами всегда оставались остатки, не входившие в участки колонистов. Император стал продавать их всем желающим. Иногда он просто скупал различные вещи, чтобы затем продавать их втридорога. Торговал он и должностями, иногда сам, иногда через посредство своей сожительницы Цениды, которая имела богатый опыт в финансовых делах, поскольку раньше управляла имениями Антонии. Даже судебные решения порой выносились за деньги, и Веспасиан этого даже особенно не скрывал.

Веспасиан принимал меры по сокращению бессмысленного расточительства высших сословий. Значительную роль в этом сыграло изменение персонального состава знати: выходцы из италийских муниципиев и реже провинций еще не были развращены столичной жизнью и принесли с собой в столицу относительно скромные привычки. В огромной степени, даже больше, чем административные меры, действовал личный пример императора, ведшего подчеркнуто скромную жизнь. И римская знать, во всем стремившаяся подражать принцепсу, невольно сокращала свои расходы.

Жесткая финансовая политика, однако, не была самоцелью. При всей своей бережливости, доходившей до скаредности, Веспасиан много тратил и на украшение Рима, и на поддержку художников, артистов, изобретателей, не говоря о сенаторах. Он впервые стал выплачивать жалованье из казны латинским и греческим ораторам, устраивал званые пиры, дабы поддержать торговцев едой, раздавал римлянам подарки, организовывал различные праздники. Значительных расходов требовало восстановление разрушенных зданий, в том числе Капитолия, а также развернутое обширное строительство. Разумеется, все это имело весьма дальний прицел: император увеличивал свою популярность в самых разных слоях римского общества, тем самым укрепляя собственное положение и прославляя свое правление.

Основной своей цели Веспасиан достиг. Он как-то сказал, что для крепости государства нужно иметь 40 млрд сестерциев. Едва ли он добился такой суммы, но даже если в казне было в 10 раз меньше, результаты финансовой деятельности Веспасиана были весьма успешными. О дефиците денежных средств говорить уже не приходилось.