Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Выходы в эфир проводились в самое разное время суток, так что на японских станциях радиоперехвата никогда не знали, в какой момент передатчик заработает вновь.

В ходе выполнения задания в Японии доктор Зорге постоянно поддерживал самый тесный контакт со своим радистом. Макс Кристиансен-Клаузен вспоминал об этом с душевным волнением: «Рихард всегда повторял: «Макс, будь осторожен! Вот это – срочный материал, а это может подождать. Это надо передать немедленно, а другое – через два-три дня. Мы обязательно должны исключить всякий риск, чтобы не быть обнаруженными. Нам необходимо измотать пеленгаторщиков и в то же время усыпить их бдительность!»

Все эти меры вместе взятые существенным образом помогали заметать следы и сводить к минимуму возможность обнаружения передатчика. И все же основой надежной связи с принимающей радиостанцией являлись код и шифры: ведь радиопереговоры могли прослушиваться. Спустя более двух десятилетий после того, как Макс Кристиансен-Клаузен в Токио отстукал своим самодельным ключом последнюю радиограмму, он описал нам систему кодирования, которую в Японии оберегал как зеницу ока. Здесь вообще впервые приводится ее аутентичное описание.

«Я хотел бы подробно разъяснить нашу систему кодирования, – сказал бывший радист доктора Зорге, – на примере одного из последних сообщений, переданных мне Рихардом с просьбой срочно отправить его в эфир.

Текст этой столь важной радиограммы гласил: Советский Дальний Восток может не опасаться нападения Японии. Его необходимо было так закодировать, чтобы его не мог расшифровать никто из посторонних. Поэтому я воспользовался системой, надежно служившей нам на протяжении нескольких лет. Вначале необходимо было заменить буквы цифрами. Мы пользовались английским алфавитом. Наиболее часто употребляющиеся буквы заменялись однозначными цифрами, например, s, i, о, е, r, a, t и цифрами от 0 до 7. Прочим буквам соответствовали двузначные числа от 80 до 99. Для наглядности приведу алфавит и цифры, соответствовавшие каждой букве:

A B  C  D  E  F  G  H  I  J

5 87 80 83 3 92 95 98 1 84

К  L  M  N O P  Q  R S T U

88 93 96 7 2 85 89 4 0 6 82

V  W  X  Y  Z

99 91 81 97 86

Отсюда получалось следующее:

                                    Буквенный текст Зашифрованный текст

Это однократное кодирование не представлялось нам достаточно надежным: служба радиоперехвата противника такой текст все же могла расшифровать. Для вторичного кодирования мы пользовались «Статистическим ежегодником Германского рейха». За время нашей работы в Японии вышло несколько изданий этого справочника. Тогда, в 1941 году, я воспользовался выпуском 1935 года. Статистический ежегодник состоял из сотен таблиц, содержавших великое множество цифр, в первой его части были помещены статистические данные о Германии, отпечатанные на белой бумаге. Эту часть я использовал в качестве основы для кодирования. Во второй части справочника, на листах зеленой бумаги, приводились международные статистические обзоры; ею пользовался Центр для шифровки радиограмм, предназначавшихся для нашей разведгруппы. Совершенно «аполитичный» статистический ежегодник мы выбрали не только потому, что с его помощью можно было составить сотни тысяч цифровых комбинаций, но и еще по той причине, что наличие такого издания у журналиста Зорге и у меня, слывшего солидным предпринимателем, не вызывало абсолютно никаких подозрений.

Каждая радиограмма начиналась нашим «обратным адресом»: D A L то есть 83 5 93. Это были начальные буквы русского географического названия Дальний Восток. В конце каждой радиограммы я отстукивал условное имя Рихарда Зорге – RAMSAY, соответственно, в цифрах: 4 5 96 0 5 97. Шифровки передавались исключительно группами из пяти чисел.

Теперь мне хотелось бы попытаться как можно более понятно разъяснить принцип вторичного кодирования. Числа, представлявшие собой зашифрованный полный текст радиограммы, то есть, с «обратным адресом» и подписью, который теперь выглядел так: DAL DER SOWJETISCHE FERNE OSTEN KANN ALS SICKER VOR EINEM ANGRIFF JAPANS ERACHTET WERDEN RAMSAY, записывались в виде групп из пяти чисел. При этом под каждой строкой я оставлял столько места, чтобы под ней можно было записать числа из «Статистического ежегодника», а также результат суммирования обеих строк. Процесс кодирования выглядел следующим образом:

В конце верхнего ряда чисел последней группы не хватает цифры 7, то есть, второй цифры числа 97 (буква Y): она отброшена, чтобы не нарушать систему «пятерок».

Кроме того, необходимо пояснить, откуда появились цифры второго и третьего рядов каждой группы. На одной из следующих страниц изображена часть 193-ей страницы «Статистического ежегодника Германского рейха» за 1935 год. Цифры для второго ряда я брал с этой страницы справочника, причем, начиная с седьмой строки пятого столбца (столбец «Год» не учитывался). Разумеется, я тогда ничего не подчеркивал в статистическом справочнике, здесь это сделано лишь для облегчения понимания. Для еще большей надежности мы никогда не брали первую цифру, а всегда начинали с последней цифры соответствующего столбца, в нашем случае – 3. За ней следовали 5 6 3 5 и так далее.

После того как числа из справочника были записаны под цифрами, получившимися в результате первичного кодирования, последние складывались с первыми, десятки при этом отбрасывались. Я записывал только оставшиеся единицы сумм – так получалась третья строка. После двойного кодирования текст радиограммы выглядел следующим образом:

Титульный лист «Статистического ежегодника Германского рейха», который Макс Кристиансен-Клаузен использовал для шифровки радиограмм.

Теперь необходимо было сообщить Центру, с какого места в статистическом ежегоднике надо начинать брать цифры для расшифровки. Необходимость эта возникала оттого, что я всякий раз использовал новую страницу и отсчет цифр начинал с другой строки или с другого столбца. Это сообщение кодировалось отдельно. Под цифрами четвертой «пятерки» дважды закодированного текста (46118) я записывал номер страницы – 193 и цифры, обозначавшие строку и столбец, т. е. – 7 и 5. Под ними я, кроме того, записывал еще и третью с конца «пятерку» (0 6 4 5 0). Все это складывалось, причем вновь оставлялись только единицы суммы, и получалась следующая картина:

…и одна из его страниц с указанием цифр, служивших исходными для кодирования текста.

Четвертая пятерка, считая от начала, – 4 6 1 18

Страница 193, строка 7, столбец 5 – 1 9 3 7 5

Третья «пятерка», считая от конца, – 0 6 4 5 0

5 1 8 3 3

Эта группа – в нашем случае 5 1 8 3 3 – всегда передавалась в начале радиограммы.

Над этой системой кодирования, в которую посвятил меня товарищ Зорге, в течение всего времени, пока я радировал из Токио, безуспешно бились специалисты-криптографы нескольких государств, расположенных в зоне слышимости нашего передатчика, – ее радиус составлял, ни много, ни мало, три тысячи километров. Они не смогли расшифровать ни единого слова из наших радиограмм! Ни Рихард, ни я не хранили никаких записей, которые касались бы нашей системы кодирования, – ее мы держали в голове. А на наши головы мы могли положиться в любой момент. Возможно, кому-то такая система кодирования покажется чересчур громоздкой и трудоемкой. Им я бы заметил, что нам в любом случае было важно обеспечить абсолютную надежность: во-первых, исключить возможность дешифровки наших радиограмм, во-вторых, естественно, гарантировать безопасность нашей разведгруппы в Токио. В этой связи необходимо также упомянуть, что во время выполнения задания в Японии я без труда мог зашифровать 500 «пятерок» в час и за то же время передать в эфир такое же их количество».

Мы знаем, что ни одна из радиограмм, переданных Максом Кристиансеном-Клаузеном, не содержала сведений, ущемляющих интересы японского народа, рабочих, крестьян и интеллигенции этой страны. Содержание каждой из них было направлено против агрессивных планов и действий империалистических кругов империи. Макс Кристиансен-Клаузен, на протяжении многих лет работавший бок о бок с японскими рабочими и служащими, имевший деловые отношения со многими японскими клиентами, проникся чувством уважения к трудящимся и интеллигенции этой страны. Он любил японский народ и всем сердцем надеялся, что его силы никогда не будут использованы для агрессий против соседних народов.

Макс Кристиансен-Клаузен – почетный гость на одном из боевых кораблей Краснознаменного Балтийского флота в 1965 году.

Офицеры японских тайных служб предъявили находившемуся в заключении в следственной тюрьме Максу целые кипы бланков с текстами перехваченных, но не расшифрованных радиограмм с требованием раскрыть их содержание. Эти радиограммы были перехвачены радиостанциями японских вооруженных сил, отделений связи, японских инстанций в оккупированном Китае и в Маньчжурии, а также отдельными радиолюбителями. На основе этого материала радист сделал однозначный вывод: «Было бы преувеличением сказать, что это была даже четвертая часть всего, что я послал в эфир в течение без малого шести лет. Передо мной положили внушительный ворох бумаг. Однако, часть радиограмм была принята в очень искаженном виде, а кроме того, лишь небольшие отрывки были приняты полностью. Эти записи, по всей видимости, прошли через множество рук: края страниц обтрепались, колонки цифр были сильно захватаны пальцами. Японцы не смогли расшифровать ни одной-единственной радиограммы!»

По настойчивому требованию генерала Уиллоуби американская разведка после войны собрала все остальные перехваченные радиограммы, находившиеся среди документов японских тайных служб, телеграфных станций и штабов военно-морского флота и дополнила их нерасшифрованными радиограммами из числа перехваченных радиостанциями ВМФ США. В итоге получилась следующая картина:[442]442
  Willoughby Ch. A. Op. cit. – Р. 121.


[Закрыть]

Эту таблицу мы показали Максу Кристиансену-Клаузену; вот его мнение: «Насколько я помню, эти результаты поисков превосходят японские. Однако, и в них имеется множество пробелов. Ведь я начал, к примеру, регулярно радировать с конца 1935 года. Но в итогах сизифова труда Уиллоуби абсолютно ничего не сказано о сеансах радиосвязи, проведенных в период с 1935 по 1938 годы. В каждый год, из приведенных Уиллоуби, я отправил в эфир, по самым точным подсчетам, около 40 000 слов. В особенности это относится к 1941 году, когда нам приходилось передавать очень много срочных сообщений, касающихся военных приготовлений Японии, так как пользоваться каналами нашей курьерской связи стало практически невозможно. Исходя из этого, можно с уверенностью сказать, что японским и американским станциям радиоконтроля удалось вообще перехватить всего лишь около половины моих радиограмм. Такой итог служит для меня лишним подтверждением правильности избранной нами тактики максимально возможного комбинирования мер безопасности».

Итак, это навсегда останется историческим фактом: благодаря своим уникальным знаниям и опыту, Макс Кристиансен-Клаузен на Дальнем Востоке в годы второй мировой войны сумел наладить регулярную радиосвязь с Центром и отправить в эфир колоссальное количество информации. Человек, которого во время первой мировой войны обучили радиоделу офицеры германской кайзеровской армии, с тем чтобы сделать его орудием осуществления целей империалистов, в годы второй мировой войны с далекого острова в Тихом океане помогал, будучи радистом Красной Армии, громить японских милитаристов и их фашистских союзников в Европе.

Мемориал социалистов на центральном кладбище Берлин-Фридрихсфельде: могила Анны и Макса Кристиансен-Клаузен.

ОРУЖИЕ ДОКТОРА ЗОРГЕ

Отважный разведчик Рихард Зорге прослужил в Красной Армии тринадцать лет; двадцать же лет своей жизни он отдал журналистской и публицистической деятельности, ведя ее беспрерывно. На протяжении этих двух десятилетий он мастерски пользовался идеологическим оружием, поставив его на службу мира, дружбы народов и социализма. Итогом его работы стали сотни публикаций, написанных ясным, доступным пониманию языком.

Доктор Зорге подписывал свои публикации собственным именем, а также использовал такие полные или частичные псевдонимы, как «И. К. Зорге», «Р. И. Зорге», «Й. и X.», «И. и X.» и «Р. Зонтер» или инициалы «И.» и «Й.». Кроме того, мы обнаружили статьи, подписанные инициалами «Р. 3.» или буквами «рг». Перед многими из его статей, помещенных во «Франкфуртер цайтунг», стояла отпечатанная жирным шрифтом буква «3». Всего в настоящее время у нас имеется две брошюры, свыше двухсот газетных статей и тридцать восемь обширных журнальных публикаций, принадлежащих перу Рихарда Зорге. Нам известно, кроме этого, что в Советском Союзе он написал и подготовил к печати две рукописи. В одной из этих работ рассматривался процесс развития германского империализма; в 1928 году она вышла в Германии отдельной книгой. Из его тюремных записок явствует, что по заказу одного из германских издательств он работал над крупной монографией о Японии; уже были готовы 300 ее страниц. Новые сведения о публикациях доктора Зорге как в нашей стране, так и за рубежом, представляют для нас чрезвычайный интерес.

Удивительно многообразие жанров журналистики, которыми владел Рихард Зорге. Он писал передовые статьи, составлял подборки новостей, публиковал убедительные комментарии и рисовал красноречивые словесные портреты, из-под его пера выходили насыщенные информацией и выводами репортажи и компетентные экономические анализы. Он умел говорить и с рабочими, и с интеллигентами. Его способность реагировать на определенный круг читателей доказывает совершенство его владения журналистикой.

Японские «блюстители закона» тщетно искали оружие в доме этого революционного пропагандиста и агитатора, об этом говорится в приводимом ниже высказывании японского прокурора Иосикава. Вместо этого агенты императорской тайной службы обнаружили арсенал ученого – горы книг, авторитетные справочные издания, тщательно подобранные географические карты и переполненные ящики картотек.

Говоря о публикациях доктора Зорге, необходимо различать два периода, в которые они были написаны. Первый из них – годы с 1921 по 1928, второй – с 1929 года до дня его ареста.

До 1928 года коммунист и пролетарский интернационалист Зорге в своих статьях и работах открыто выступал с позиций страстного революционера. Уже тогда он держал в поле зрения процессы общественной жизни, неутомимо атаковал классового противника и многим своим товарищам по классу и по партии показывал верные направления в их тяжелой борьбе за мир, против империализма, за торжество социализма.

Факсимиле отрывков из протокола слушаний в палате представителей американского конгресса.

Русский перевод:

«Слушания по аспектам дела Рихарда Зорге о шпионаже, касающимся Соединенных Штатов

(На основании свидетельских показаний Мицусада Иосикава и генерал-майора Чарльза Э. Уиллоуби)

Четверг, 9 августа 1951 года

Палата представителей конгресса Соединенных Штатов, комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, Вашингтон, округ Колумбия.

Г-н ИОСИКАВА: Мы арестовали Макса Клаузена, его жену Анну Клаузен и Вукелича и провели обыски в квартирах этих людей…

Мы опасались, что Зорге будет стрелять в нас из пистолета. Несколько дней мы вели наблюдение за его домом. В то утро его посетил, представитель германского посольства. После того как этот человек вышел от Зорге, мы вошли в дом и арестовали его».[443]443
  Hearings on American aspects of the Richard Sorge spy case // Hearings before the Committee on Un-American Activities. – House of Representatives, eighty-second Congress, first Session. – Washington, 1951. – P. 1137.


[Закрыть]

На этот период приходятся уже упоминавшиеся во II-ой главе две его боевых работы, вышедшие на русском и немецком языках, а также 13 передовых статей и репортажей с места событий, которые он написал в период с 7 декабря 1921 по 3 июня 1922 годов, будучи главным политическим редактором золингенской «Бергише арбайтерштимме». Аргументация Зорге всегда была непосредственно связана с ситуацией, свои выводы он всегда делал с партийных позиций. Он вел полемику против христианских демагогов и таких крупных монополистов, как Стиннес и Крупп, разоблачал двойное дно так называемого участия в капитале и распределении прибыли, проводимого с целью подкупа рабочих и создания дополнительных инвестиционных фондов для монополистов, преподносил своим читателям уроки забастовки немецких железнодорожников. Он занимался разбором итогов антинациональных конференций и совещаний государственных деятелей и дипломатов империалистических государств, выступал против руководства Социал-демократической партии Германии, предавшей интересы рабочих, обрисовывал процесс обнищания немецкого пролетариата на Рейне и в Рурской области. Впоследствии подтвердилась историческая необходимость выдвигавшихся им требований создания политически последовательной, организационно прочной марксистско-ленинской партии масс и его выступления за образование единого антиимпериалистического народного фронта. Одной из его последних работ золингенского периода – передовой статье от 3 мая 1922 года был предпослан лозунг: «Рабочий требует все громче: Всемирный конгресс рабочих!» Статья заканчивалась призывом «противопоставить наступлению капитала наступление рабочих».

В печатных органах Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала и в «Красном Интернационале профсоюзов» были опубликованы 17 обширных статей и рецензий Рихарда Зорге – несколько раз под псевдонимом «Р. Зонтер»; в них автор занимался прежде всего исследованием проблем германского и американского империализма, делами нефтяных монополий и политическими проблемами Дальнего Востока.

Начиная с 1929 года Рихард Зорге писал для буржуазных газет и журналов. Изменилось ли его мировоззрение? Нет! В наши дни известно всем, что доктор Зорге остался таким же, как прежде. Однако порученное ему секретное задание вынуждало его играть роль такого журналиста, личность которого соответствовала бы представлениям редакторов не только буржуазных, но даже и ведущих фашистских органов прессы.

Нельзя забывать и то, что даже так называемый «Союз журналистов рейха» гитлеровской Германии в 1940 году, в условиях военной обстановки и вытекавшего из нее усиленного контроля, принял доктора Зорге в число своих членов!

И эту часть своего разведывательного задания он, таким образом, выполнил блестяще. Хотя ему приходилось писать для печатных органов, служивших рупорами эксплуататорского класса, необходимо безоговорочно признать, что, вынужденный жить с волками, по-волчьи выть он не собирался ни в коем случае. Он был и остался критическим наблюдателем мировой политики, глашатаем борьбы за мир, исследователем, хорошо познавшим закономерности общественных процессов. Разумеется, в своих статьях он должен был пользоваться искусными формулировками, тем не менее, думающий читатель без труда мог распознать за ними истинные намерения автора. Из работ, относящихся к этому периоду деятельности Зорге, до сих пор обнаружены 163 статьи из «Франкфуртер цайтунг» и 16 – из «Дойче гетрайде-цайтунг», 11 статей из «Цайтшрифт фюр геополитик» и 8 экономических обзоров из «Дойчер фольксвирт», а также по одной статье из журналов «Ди вермахт» и «Цайтшрифт фюр политик». В них он с критических позиций анализировал комплексы проблем, связанных с развитием политической, экономической и военной ситуации на Дальнем Востоке. Рихард Зорге писал и для других газет, например, его статьи регулярно появлялись в «Берлинер тагеблатт». В этой связи секретарь амстердамской «Алхемеен ханделсблад» Д. В. Фоорс поведал нам: «Сотрудничество г-на доктора Зорге с нашей газетой носило ограниченный характер. К сожалению, мы не можем рассказать Вам никаких подробностей об этом сотрудничестве. В нашем архиве нет рукописей доктора Зорге».[444]444
  Д. В. Фоорс в письме автору от 21 сентября 1964 г.


[Закрыть]

Приведенный обзор показывает, что большинство статей Зорге было опубликовано во «Франкфуртер цайтунг» – органе монополистического капитала. На это у него явно имелись все основания. Еще до миссии в Японии он весьма интенсивно занимался идеологией германского фашизма. Я. Горев, обсуждавший с ним в 1933 году в Берлине некоторые оперативные вопросы, впоследствии писал: «Один товарищ, который тогда часто встречался с Зорге, рассказывал, что он читал все, что можно было достать из нацистской литературы. Он специально изучал и усваивал ходкие нацистские фразы и термины, пытался вживаться в мир нацистских настроений. Книгу Гитлера «Майн кампф» он практически выучил наизусть».[445]445
  Горев Я. Я знал Зорге // Комсомольская правда. – 1964. – 9 октября.


[Закрыть]

В ходе этих занятий он определенно натолкнулся и на критику Гитлера в отношении «Франкфуртер цайтунг», которую бывший маляр из Браунау окрестил «так называемой интеллектуальной прессой для нашего духовного полусвета».[446]446
  Hitler, Adolf. Mein Kampf. – München, 1926. – Bd. 1. – S. 259.


[Закрыть] Когда в 1933 году доктор Зорге достиг устной договоренности с редакцией «Франкфуртер цайтунг» насчет его сотрудничества с ней в будущем, эта утренняя газета еще далеко не полностью была подчинена господствующей идеологии. Лишь несколько лет спустя, когда Рихард Зорге давно уже находился в Японии, фашистам удалось подмять под себя и этот печатный орган. Но даже и после этого нацистское руководство признавало ее особое положение, ведь, в конце концов, газета должна была представлять «третий рейх» за границей. Кроме того, газета служила важным источником информации для высших кругов руководства экономикой и министерских чиновников.

Так нацистский дипломат Басслер еще в 1941 году отзывался о Рихарде Зорге. (Примечание: фамилия немецкого журналиста в тексте искажена, должно быть «Poerzgen»).

Зорге использовал страницы этого печатного органа, чтобы, начиная с 1936 года, вновь и вновь на примере империалистической Японии показывать этим людям и всей немецкой интеллигенции, какие последствия влечет за собой для народа политика вооружения, а с 1937 года – наглядно продемонстрировать им те бедствия, которые приносит агрессия даже собственному народу. И каждый, кто в те годы внимательно читал «Франкфуртер цайтунг», не может сегодня утверждать, что доктор Зорге не приводил в самых разнообразных формах этот пример Дальнего Востока.

Тем не менее, на страницах одного из номеров иллюстрированного журнала «Дер шпигель» можно было найти такое высказывание: «От почти культивируемой склонности «Франкфуртер» («Франкфуртер цайтунг» – Ю. М.) помещать между строк еретические воззрения у Зорге мало что остается».[447]447
  Der Spiegel. – 1951. – 8. August. – S. 28.


[Закрыть]

Так автор статьи, для которого размер гонорара стоит выше истины, пытается подорвать репутацию доктора Зорге как журналиста, и в буржуазных газетах предупреждавшего об опасности фашистской политики мирового господства, – в полном соответствии с устремлениями буржуазии, идущей на все, чтобы очернить не только Зорге – борца за мир и разведчика, но и Зорге-журналиста.

На эту политическую близорукость обратил внимание даже профессор Фройнд из ФРГ, опровергнувший такого рода выводы с помощью доказательных аргументов.[448]448
  Die Gegenwart. – Frankfurt (Main). – 1958. – 11. Januar.


[Закрыть]

Для подтверждения однозначной оценки приведем высказывания некоторых других участников событий того времени.

«В Токио я сразу же мог убедиться, – говорил Фридрих Зибург, в свое время путешествовавший с Зорге по Японии, а ныне ставший профессором, – что Зорге бесспорно держал первенство среди германских корреспондентов и пользовался большим авторитетом также и среди своих зарубежных коллег».[449]449
  Цит. по: Der Spiegel. – 1951. – 8. August. – S. 28.


[Закрыть]

Этим «большим авторитетом среди зарубежных коллег» Рихард Зорге прежде всего был обязан тому факту, что писал правду. Но не все, что выходило из-под его пера, печаталось в фашистской Германии – конечно же не по причине недостаточно высокого уровня публикаций, а потому, что в них слишком явно разоблачался германский и японский империализм и взаимоотношения между его представителями в обеих странах. После войны это вынужден был подтвердить и бывший нацистский посланник, Профессор Кордт, который заявил, что многие из статей доктора Зорге не были напечатаны потому, «что в них содержалось слишком много критики в отношении политики Японии и Германии».[450]450
  Kordt, Erich. Op. cit. – S. 428.


[Закрыть] И все-таки то, что попадало на страницы «Франкфуртер цайтунг» и других германских газет и журналов, чаще всего заключало в себе больше информации и заслуживало гораздо большего внимания, чем иные из донесений нацистского посла Отта из Токио.

Здесь следует также особо обратить внимание на слова д-ра Лили Абегг, с 1939 года работавшей в Токио в качестве специального корреспондента «Франкфуртер цайтунг». Она сообщила нам, что «своими критическими анализами» доктор Зорге навлек на себя неприязнь правящих кругов Японии. Уместно предположить, что это обстоятельство стало отягчающим при вынесении и утверждении смертного приговора Рихарду Зорге, так как японским монополистам и милитаристам важно было навсегда заставить замолчать этого неподкупного критика их политики.

Журналист, токийский корреспондент Ассошиэйтед Пресс Релмэн (Пат) Морин из Нью-Йорка о Зорге: «Он был обаятельным, привлекательным мужчиной и хорошим товарищем».

Бывший руководитель редакционного совета «Франкфуртер цайтунг» Оскар Штарк ценил в Зорге первоклассного специалиста по Дальнему Востоку, что нашло подтверждение в следующих его словах: «Неоспорим факт, что мы весьма высоко ценили его (Зорге – Ю. М.) работу за аккуратность и основательность, а также за компетентность суждений автора относительно политики».[451]451
  Оскар Штарк в письме автору от 16 декабря 1946 г.


[Закрыть]

Читая и оценивая газетные статьи Зорге, написанные во второй период его творческой деятельности, необходимо помнить, что, хотя теперь и невозможно в каждом случае установить, какая рукопись и в каких местах подверглась более или менее интенсивной редакционной обработке в фашистском духе, одно все же несомненно: статьи Зорге печатались с сокращениями и местами в них внесены редакционные изменения. Этот факт подтвердил бывший ответственный сотрудник редакции «Франкфуртер цайтунг» д-р Пауль Зете, впоследствии занимавший руководящую должность в редакции гамбургской газеты «Ди цайт», в своем письме автору.[452]452
  Письмо автору от 1 декабря 1964 г.


[Закрыть]

«Ди цайт 2000 Гамбург Дом печати

Еженедельная газета.

Политика. Экономика. Торговля

Культура 1 декабря 1964 г.

Редакция Д-р Зете

Действительно, все статьи каждого автора, разумеется, проверялись по таким аспектам, которые могли послужить поводом для вмешательства министерства (геббельсовского – Ю. М.) или (нацистской – Ю. М.) партии. Даже в условиях этого режима редакция всегда претендовала, в определенных рамках, на некоторую свободу, в противном случае существование «Франкфуртер цайтунг» потеряло бы всякий смысл… В отношении Зорге мы чувствовали себя обязанными пойти на риск и сохранить меру деловитости и беспристрастности, присущую публикациям… Статьи Зорге я редактировал сам, за исключением тех периодов, когда выезжал из Франкфурта… Не думаю, чтобы Зорге получал от нас высокие гонорары, поскольку сотрудничал с нами лишь по совместительству. Пожалуй, Зорге работал на нас не из материальных соображений. Я склонен думать, что он, во-первых, искал возможность высказать мысли, которые обычно был вынужден держать при себе, а во-вторых, хотел иметь дополнительные полномочия в процессе сбора информации… Зорге я ценил как человека с большим запасом знаний, ценил деловитость, объективность и точность стиля его работы. За эти качества он снискал себе признание многих других специалистов, не имевших к газете отношения…

Зете».

Если проанализировать журналистскую деятельность доктора Зорге, связанную с «Франкфуртер цайтунг», с точки зрения времени опубликования статей и их количества, бросается в глаза, что он максимально активизировал свою публицистическую деятельность – при этом ни на день не прекращая разведывательной работы, стоившей огромных затрат нервной энергии, – именно в периоды назревания политических кризисов и возникновения угрозы открытия военных действий и развязывания агрессий на Дальнем Востоке:

Эта зависимость прослеживается еще отчетливее, если посмотреть, в какие месяцы его статьи были опубликованы «Франкфуртер цайтунг». Например, в 1937 году около 80 процентов их было отдано в печать после нападения японцев на Китай, а в 1941 году ровно 60 процентов статей появилось после совещания у императора 2 июля, на котором в присутствии «небесного государя» были приняты решения, уже позволявшие определить основные стратегические направления японской агрессии. На плечи разведчика и журналиста Зорге, таким образом, ложилась непомерная тяжесть двойной нагрузки.

Для немецких журналов доктор Зорге писал преимущественно в то время, когда интенсивно занимался в Токио изучением Японии и Китая, а именно, в период с 1934 по 1939 годы, причем, на 1937 год приходится наибольшее количество таких его работ. Из найденных рукописей статей Зорге для журналов «Цайтшрифт фюр геополитик» и «Дойчер фольксвирт», а также из справок, полученных от бывших ответственных редакторов данных органов прессы, следует, что эти статьи почти не подвергались редакционной обработке. Так, бывший главный редактор «Цайтшрифт фюр геополитик» Курт Фовинкель писал: «Время от времении Зорге присылал рукописи профессору Хаусхоферу в Мюнхен; оттуда я затем раз в месяц получал все материалы для очередного номера… Хаусхофер никогда не правил рукописи, я изредка лишь слегка подправлял стиль».[453]453
  Курт Фовинкель в письме автору от 29 сентября 1964 г.


[Закрыть]

Многогранность журналистско-аналитической деятельности Зорге проступает совершенно отчетливо, если расположить все его 21 статью для немецких журналов по их тематике. Из их числа были посвящены:

японской внешней политике и внешней торговле – 30 процентов;

государственному строю Японии и ее государственному бюджету – 20 процентов;

японским вооруженным силам и их стратегии – 20 процентов;

японскому сельскому хозяйству – 20 процентов и

экономическим проблемам Японии и их воздействию на внутриполитическую ситуацию – 10 процентов.

Это сопоставление выявляет сферы, привлекавшие особый интерес доктора Рихарда Зорге, а кроме того, дает возможность сделать определенные выводы и в отношении его разведывательной деятельности.

Вот некоторые замечания, которые мы предпослали помещенной далее подборке из нескольких публицистических работ Рихарда Зорге с целью подготовить читателя к их восприятию и выявить определенные зависимости. При этом речь идет не просто о перепечатке ряда значительных работ и статей доктора Зорге как таковой: широкому кругу читателей предлагается возможность составить собственное представление о творчестве этого выдающегося политического пропагандиста и авторитетного специалиста по проблемам Восточной Азии. Хотя содержание его работ и необходимо рассматривать с учетом временного и пространственного факторов, а также, частично, с учетом необходимости маскировки, все же многие из его политических прогнозов не потеряли своей поучительности и по сей день, их существенные черты имеют большое значение и для современной политики, и для историографии. Каждый читающий страницы работ Рихарда Зорге может убедиться в умении автора давать читателю прекрасную информацию, а также в том, что, даже будучи вынужденным писать для буржуазных органов прессы, он высказывал свое мнение и – разумеется, оставаясь в рамках существовавших для него возможностей, – активно выступал против фашистской идеологии.