Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)

Охота за кодом

Когда Макс Кристиансен-Клаузен собрал и настроил свой коротковолновый передатчик и опробовал недавно приобретенный радиоприемник, имевший широкий диапазон коротких волн, то установил, что и в самом Шанхае, и в его окрестностях эфир был буквально забит сигналами. Будучи даже в преклонном возрасте он всегда оживлялся, вспоминая об этом: «Как бывший военно-морской радист я повидал всякое. Но то, что мне удавалось принимать в Шанхае круглосуточно, например, в диапазоне коротких волн, от 39 до 60 метров, могло ошарашить любого профессионала. Станционарные и судовые, гражданские и военные, служебные и любительские радиостанции, радиограммы открытым текстом и шифровки – и все это на самых разных языках мира. Передающие станции отстояли друг от друга на шкале приемника лишь на доли миллиметра, передатчики различной мощности перекрывали друг друга, отчего зачастую резко ухудшалась избирательность. Мое сердце радиста всегда начинало биться чаще, когда я слушал эту какофонию сигналов. Тем не менее, не составляло особого труда отличить радиолюбителей от тренированных профессионалов, государственные радиостанции от прочих и с помощью знакомых мне систем позывных различать передающие станции по их национальной принадлежности. Одних национальных станций насчитывалось множество: китайские, затем дипломатические и военные радиостанции американцев, японцев, французов, англичан, немцев, голландцев и так далее. Однако, радиоразведка не входила в круг наших задач, для нее у нас не было средств и, прежде всего, времени. И все же я еще весной 1930 года сказал Рихарду, надо бы попробовать «подоить небо», то есть, не подвергая себя особой опасности, сидя в собственной квартире, выуживать из заполнявшего эфир потока информации полезные для нас сведения. Рихард тут же заметил: то, что нас более всего интересует, наверняка надежно зашифровано. Значит, нам нужны были шифры, и прежде всего – тайный код средств связи нанкинской армии. Рихарду понадобилось всего два месяца, чтобы выяснить в Нанкине, что в ходе «модернизации» правительственной армии система кодирования с конца 1929 года принципиально изменена и что этим, равно как и дальнейшим совершенствованием кода, в Синцзяне, где базировался основной полк связи войск Чан Кайши, занимался один немецкий офицер связи, инженер по фамилии Штёльцнер. Использовав подвернувшуюся возможность, Рихард поехал в Синцзян; вернулся он, должен заметить, таким разбитым, каким я его никогда впоследствии не видел, поездка же оказалась безрезультатной. Он назвал Штёльцнера осторожной лисой: его дом с зарешеченными окнами, расположенный на окраине военного городка, охраняли часовые с собаками, сам он незнакомых посетителей не принимал. Судя по установленным на участке вблизи его дома антенным устройствам, он имел собственную радиостанцию. Я посоветовал Рихарду обсудить это дело еще раз с известным своей находчивостью китайским товарищем Цзяном: возможно, его многочисленным помощникам удалось бы достичь большего. Но он лишь устало махнул рукой: «В этом деле мы не можем допустить ни малейшего риска, оно слишком щекотливое: ведь если возникнет хотя бы малейшее подозрение насчет даже частичного рассекречивания кода, он будет изменен и все наши усилия окажутся напрасными».

Цзян, однако, проявил упорство. Он знал страну и людей лучше нас. Спустя три с небольшим месяца он сообщил Рихарду, что нашел «слабое место». Цзян исходил, прежде всего, из следующего предположения: если мы не можем попасть в дом Штёльцнера, значит надо найти кого-нибудь из его домашних, кто бы вынес оттуда то, что нас интересует. Штёльцнер сошелся с одной китаянкой и вскоре женился на ней. Женщина хотела заполучить его «навечно», опасаясь, что, потеряв его, лишится и приобретенного положения в обществе. В доме Штёльцнера лишь она одна имела доступ во все помещения, в том числе и в его «святая святых» – рабочий кабинет, который убирала сама, так как хозяин не доверял никому из боев и служанок. Штёльцнер был уверен в том, что жена никогда не отважится заглянуть в его служебные бумаги, к тому же она ничего не понимала в технике и лишь с трудом могла объясняться по-немецки и по-английски. В то же время она постоянно стремилась произвести на мужа впечатление новыми шелковыми нарядами, немыслимо дорогими французскими духами, изящными пеньюарами и тонким бельем – всем тем, что она вместе со своей матерью время от времени покупала в шанхайских магазинах в то время, когда супруг уезжал по служебным делам в Нанкин. Однако даже высокого оклада господина военного советника нехватало для покупок в дорогих шанхайских магазинах с их ростовщическими ценами. Оставалось лишь решить вопрос копирования «бумаг»: для переписывания их было слишком много; о том, как обращаться с современным миниатюрным фотоаппаратом, эта женщина не имела представления, а на основательное обучение ее фотографированию у нас не было времени. Тогда за дело взялся Джон. Он пожертвовал одну из своих «леек», снабдил на ней диафрагму и выдержку механической блокировкой и с помощью шнурка с привязанным к нему свинцовым шариком установил оптимальное расстояние до объекта съемки. Теперь людям Цзяна оставалось лишь в течение нескольких минут проинструктировать мадам Штёльцнер: разложить листы бумаги под торшером или настольной лампой, положить на бумагу свинцовый шарик, натянуть шнурок и, держа фотоаппарат неподвижно, плавно нажать на спуск, затем передвинуть кадр. Замена пленки также не составляла труда. Фотоаппарат с десятком микропленок она незаметно пронесла в дом в сумке, в которой кроме ее покупок лежал и выданный нами «аванс» в виде нескольких десятков флаконов различных духов, общим объемом около литра, поштучно купленных Анной в нескольких магазинах, и спрятала в сундуке со своим платьем. Все мы сгорали от нетерпения. И вот однажды Джон проявил пленки. Из ванночки с закрепителем один за другим мы извлекали отпечатки – на немецком, английском и на ханьском диалекте китайского языка, типографские и машинописные страницы, страницы из книг, частные письма, листы бумаги, испещренные математическими знаками, цифрами и знаками препинания, размноженные инструкции. Сплошная неразбериха, в которой четкие снимки перемежались со смазанными. Систематическое фотографирование страницы за страницей оказалось исполнительнице «фоторабот» явно не по плечу. Вначале мы втроем рассортировали все по языкам, потом Рихард просмотрел английские тексты, я – немецкие, а китайские мы оставили для Цзяна. После получения третьей «партии» материалов из Синцзяна, к которой на сей раз была приложена и «лейка», мы располагали кодом радиосвязи нанкинского главного генштаба с дивизиями и бригадами, несколькими специальными кодами – среди них были и те, которыми пользовались германские военные советники исключительно в переговорах между собой, а главное – военными документами, содержавшими наброски систем периодических и экстренных изменений кода. Не менее важным было и то, что эти документы, как показало сравнение, имелись в сделанном специалистами переводе на английский (для инструкторов) и на ханьский диалект китайского языка. Совершенно неожиданно мы обнаружили еще и список номеров служебных и домашних телефонов всех германских военных советников на территории гоминьдановского Китая, который давал возможность реконструировать структуру этого аппарата. Наши шанхайские доллары, «вложенные» в изделия парфюмерных фабрик Парижа, Лиона и Марселя, оказались в этом необычном бизнесе – духи в обмен на секретные документы – в конечном счете, чрезвычайно выгодной инвестицией».

Можно с уверенностью сказать, что результаты этой трудной операции, проведенной совместно советскими, немецкими и китайскими разведчиками, принесли в дальнейшем огромную пользу прежде всего китайскими революционерам. Отто Браун в Своих мемуарах, к примеру, пишет: «Когда я приступил к работе в Шанхае, (в 1932 году – Ю. М.)… то располагал лишь отрывочной, отчасти противоречивой военной информацией… О гоминьдановских армиях я был, в целом, информирован очень хорошо, не в последнюю очередь благодаря радиограммам из (китайского – Ю. М.) Центрального Советского района, где почти все радиопереговоры противника систематически прослушивались и расшифровывались».[165]165
  См.: Braun, Otto. – Op. cit. – S. 12 u. 19.


[Закрыть]

В ходе работы над своими мемуарами в московских архивах Отто Браун натолкнулся на поименный список германских военных советников в Китае с указанием занимаемых ими должностей, составленный доктором Зорге в 1932 году:

«Германские военные советники

В настоящее время их зарегистрировано в Нанкине около 60. На 40 больше, чем в середине 1929 года и на 10 больше, чем в середине 1930-го. Распределение: главный штаб германских советников – 5 %, при начальнике главного генштаба китайской армии – 10 %, при военном министре – 25 %, при кит. армейском инспекторе – 55 %, остальные – в ведомстве по вооружениям и на военных заводах Нанкина, Ханьяня/Ханькоу и Чунцина.

в штабе советников

Генерал от инфантерии Георг Ветцель (дзунгувы/главный советник), майор Ганс Круг, капитан Фридрих Круммахер (адъютант/начальник штаба)

в военном министерстве среди прочих

ротмистр Оскар фон Боддиен, лейтенант д-р Густав Блуме, подполковник Ф. Хаубс, профессор Кайпер (ранее Дрезден), Кёппен, полковник Эрнст Лассен, полковник ветеринарной службы д-р Макс Лебер, обер-лейтенант Отфрид Леман, ротмистр Вильгельм Лоренц, д-р Вальтер Метценер (химик!), майор Ганс Пирнер, инженер Рубенс

в главном генеральном штабе

Баумгертнер (картограф/фотограф), инж. Эртнер (техника), генерал-майор Гудовиус (из Пекинской военной академии), майор Вальтер Хартман, обер-лейтенант Ганс Рюф (картограф)

при армейской инспекции

полковник Баде, обер-лейтенант Отто Бауэр, майор Белиц, капитан Эрих Блёдорн, капитан Ульрих фон дер Дамерау, капитан фон Эгиди, майор, д-р медицины Вальтер Ферман (имеет швейцарский паспорт!), капитан Готфрид Гильберт, оберлейтенант Хартунг, лейтенант Франц Хуммель, капитан барон фон Хунольштайн, капитан Кайзер, майор Эрнст фон Кнобельсдорф, майор Рихард Котц, подполковник Герман Крибель, майор Ганс Круг, оружейный мастер Карл Мартин, капитан Константин Майер, обер-лейтенант Фридрих Мёллендорф, обер-лейтенант Мориц, полковник Ганс Нольте, унтер-офицер Франц Поле, майор Отто Шаумбург, капитан барон Бодо фон Штайн, лейтенант (инж.) Эрих Штёльцнер, обер-лейтенант Курт Штреппель, лейтенант Фриц Вебер, обер-лейтенант Велкоборски, лейтенант флота Вильгельм Циммерманн».

Кровавый след «голубых рубашек»

Далее в списке германских военных советников, составленном Зорге, указывалась специализация по роду войск и непосредственная миссия в армии каждого из них. Кроме этого, Зорге дал более подробную характеристику таким состоявшим в нацистской партии или поддерживавшим ее политику военным советникам, как подполковник Крибель и его зять из Сен-Галлена, советник по санитарии, доктор медицины Ферманн, майор Пирнер, капитан Круммахер и ротмистр Лоренц. Пирнер, например, инструктировал и командовал отборными моторизованными и первыми танковыми подразделениями нанкинской армии, Лоренц муштровал молодое пополнение в кавалерийском училище и формировал новые эскадроны этих чрезвычайно мобильных в условиях китайского бездорожья войск. Круммахера Зорге охарактеризовал как во многих отношениях ключевую фигуру – как в качестве адъютанта главных военных советников подполковника Крибеля и генерала Ветцеля, так и в качестве торгового уполномоченного при проведении закупок оружия и военного снаряжения. Анализ политического развития Германии, особенно в конце двадцатых годов, дал возможность Зорге наметить и определенные параллели развития политических событий в Китае, осуществлению которых во многом способствовали и сам диктатор Чан Кайши, и окружавшие его крайне правоэкстремистские китайские и иностранные военные эксперты. Ему бросилось в глаза, что в Китае не только все чаще стали появляться такие путчисты профашистского толка и бывшие предводители контрреволюционных добровольческих отрядов, как полковник Макс Бауэр и Вальдемар Пабст, а также старые нацисты вроде Крибеля, Ферманна, Круммахера, Пирнера, Лоренца и других – все они стремились пробиться на ключевые позиции в аппарате советников диктатора, с тем чтобы рекомендовать ему «радикальные политические решения». К числу симпатизировавших германским нацистам в Китае принадлежал, между прочим, и американский военный советник, известный летчик Чарльз Линдберг.[166]166
  См.: Ibid. – S. 30. В 1927 году Линдберг совершил на своем самолете с двигателем мощностью в 200 лошадиных сил рекордный беспосадочный перелет по маршруту Нью-Йорк-Париж продолжительностью в 33,5 часов. В начале сороковых годов он принадлежал к числу тех, кто пропагандировал фашизм в США, в 1954 г. он стал бригадным генералом ВВС Соединенных Штатов.


[Закрыть]

Во время работы в Китае Зорге имел возможность лично наблюдать за тем, как Крибель в чанкайшистской военной академии в Вампу воспитывал кадры в духе подражания фашистским кумирам в Германии и Италии. Уже в 1932 году кадеты и молодые офицеры начали по-обезьяньи копировать униформу гитлеровских штурмовиков и чернорубашечников Муссолини, с той лишь разницей, что первые носили рубашки голубого цвета. Чан Кайши всемерно поощрял выгодный ему культ фюрерства и милитаризма в среде этих апологетов политического насилия и раздавал им соответствующие влиятельные посты, главным образом, в аппаратах секретных служб, военной полиции и жандармерии, в полувоенных формированиях и в пропагандистской машине своей диктатуры. Отставной генерал рейхсвера Георг Ветцель, с 1930 года находившийся на посту главного военного советника, основываясь на личном опыте систематического вооруженного подавления Ноябрьской революции в послевоенной Германии, также не уставал советовать своему китайскому шефу «не церемониться с врагом, не брать пленных!» Непосредственно из Шанхая Зорге не мог видеть, насколько чанкайшисты следовали этой рекомендации. Однако, он был наслышан о бесчинствах капитана германской полиции и бывшего командира отряда штурмовиков «Берлин-Бранденбург» Вальтера Штеннеса, которому Чан Кайши в 1933 году поручил командование своей многочисленной, обладавшей большой ударной силой лейб-гвардией и своим наделенным особыми полномочиями личным штабом и которого впоследствии представил к высокой награде.[167]167
  См.: Drage Ch. The Amiable Prussian. – London, 1958; Ruland B. Op. cit. – S. 396.


[Закрыть]

Будучи хорошо осведомленным о подробностях служебной карьеры германских военных советников Зорге уже во время первых встреч с коллегой по журналистской работе Агнес Смедли помог ей уточнить некоторые биографические данные лиц, фигурировавших в ее публикациях. В одной из них, помещенной во «Франкфуртер цайтунг» от 5 февраля 1930 года, шла речь о варварских методах ведения Чан Кайши гражданской войны, о том, как зверски расправлялся он с противником в классовых столкновениях и как строил планы агрессии против Советского Союза: «Гражданские войны в Китае – а что дальше?… В продолжавшихся неделями боях Нанкин выставил против мощного гоминьчуна (группировка гоминьдана в Центральном Китае – Ю. М.) свои лучшие войска. В распоряжении Чан Кайши имелись деньги, продовольствие, обмундирование и около десятка германских военных советников (среди которых есть и организаторы гитлеровского путча 1923 года), пушки и боеприпасы… Неделями там лились потоки крови: потери с обеих сторон составили от тридцати до сорока тысяч убитыми и ранеными. Ни та, ни другая сторона практически не имела возможности предоставить раненым медицинскую помощь. По обе стороны сражались одни и те же солдаты: отчаявшиеся крестьяне, которых за горстку риса погнали на войну и смерть. Но не только кровь – деньги там тоже текли рекой. Одна только эта война обошлась Нанкину в пятнадцать миллионов долларов». Далее Агнес Смедли пишет о том, что пять миллионов долларов из этой суммы ушло только на подкуп генералов противника и передислокацию фронта, а также на формирование «пятых колонн» в тылу противника. Эта разработанная Крибелем стратегия уже существенно отличалась от способов ведения военных действий времен первой мировой войны и являлась провозвестницей будущей «тотальной войны» гитлеровской Германии.[168]168
  Нацист Крибель впоследствии подчеркивал в нацистской газете «Фёлькишер беобахтер» от 22 января 1935 г.: «Первоначальной целью германских военных советников в китайской армии было так подготовить войска нанкинского правительства, чтобы они во время гражданских войн генералов превосходили любого противника внутри страны.» То, в какой мере эти военные советники становились впоследствии фанатически преданными Гитлеру кадрами вермахта, явствует из наградных листов и списков на представление к повышению звания: каждый десятый из бывших военных советников был награжден Рыцарским крестом, введенным в 1939 году. Его удостаивались те, кто для достижения военных успехов не останавливался ни перед чем.


[Закрыть]

Когда возникала необходимость своевременного оповещения о планируемых военных операциях войск Чан Кайши против советских районов Китая, доктор Зорге забывал об отдыхе. Необходимо было предупредить товарищей в этих районах, обеспечить им возможность подготовки к отражению наступления врага. Первый антикоммунистический поход чанкайшистов с целью окружения и уничтожения советских районов закончился провалом. В январе 1931 года, приблизительно за сто дней до начала запланированного второго похода, Рихард Зорге отправил в Москву, в Центр, донесение о сложившейся ситуации, в заключительной части которого сообщал о новых операциях следующее: «В настоящее время советское движение развивается в 300 южных и центральных уездах. Оно располагает организованной армией в составе 36 корпусов, около 200 тысяч бойцов и примерно миллионом, хотя и слабо вооруженных, рабочих и крестьян, объединенных в партизанские отряды, отряды молодой гвардии и другие массовые организации. Последовательная ликвидация гнета империализма и всех пережитков феодализма в советских районах, конфискация и распределение между крестьянами помещичьей земли, уничтожение долговых обязательств – все это превращает советские районы в центры, практически показывающие путь к освобождению всего Китая. Нанкинское правительство не может справиться с советскими районами даже при очень широкой и всесторонней поддержке многих империалистических держав. Возвещенные Чан Кайши с такой помпой походы против советских районов один за другим проваливаются. Однако гоминьдановцы не собираются складывать оружие. В ближайшем будущем следует ожидать новых походов против советских районов».[169]169
  Голяков, С., Понизовский В. Указ. соч. – С. 44 и след. с.


[Закрыть]

Агнес Смедли еще в 1930 году в одной из своих статей сделала верный вывод о том, что разгром любой оппозиции диктатуре внутри страны – как об этом писал и Гитлер в своем опусе «Майн кампф» – создает предпосылки для внешней антикоммунистической агрессии. «Чан Кайши… намеревался подождать с развязыванием войны против СССР до завершения гражданских войн в Центральном и Южном Китае, с тем чтобы потом перебросить войска морем на север и таким образом самому завладеть Маньчжурией. Далее он рассчитывал уже после этого провести переговоры с Москвой и все свои дальнейшие шаги поставить в зависимость от того, какую поддержку окажут ему великие (империалистические – Ю. М.) державы в борьбе против Советского Союза».[170]170
  См.: Frankfurter Zeitung, 1. Morgenblatt. – 1930. – 5. Februar.


[Закрыть]

Под сенью Великой стены

Огромный Китай стал местом столкновения великодержавных амбиций многих империалистических государств, добившихся для себя в этой стране исключительных прав. Расширение экономической экспансии стало движущей силой роста военной активности и в Китае. Обратимся, вначале, к Германии. Первая германская торговая компания, к примеру, обосновалась в Китае в 1842 году, а в 1855-ом их было уже семь. За ними последовали первые германские дипломаты, появившиеся в Шанхае в 1861 году; в 1887 году кайзеровская Германия арендовала у Китая на 99 лет область Цзяочжоу с городом Циндао, а в 1900 году вместе с другими странами-интервентами участвовала во вторжении в эту страну. В ходе первой мировой войны японцы отобрали у Германии Цзяочжоу, а в 1919 году, после поражения в войне, немцы и вовсе были выдворены из Китая; 273 германских фирмы были переданы другим владельцам. Но уже менее десяти лет спустя д-р Зорге, исследуя экспорт капитала в «Новом германском империализме», верно оценивал ситуацию: «Германский капитал вновь проник в Китай, и хотя на этот счет не имеется точных данных, все же повсеместно отмечается оживление финансовой деятельности германских банков в Китае».[171]171
  Sonter, R. Op. cit. – S. 39.


[Закрыть]

Разведгруппа Зорге систематически вела сбор и уточнение сведений также и об экономическом положении Китая. О масштабах и темпах этой деятельности можно лишь догадываться по высказыванию немецкой коммунистки Рут Вернер, тайно перепечатывавшей для Зорге рукописи, среди которых был и «также представлявший большой интерес материал объемом примерно в 350 страниц машинописного текста об экономической ситуации в Китае. Его автором был венгерский коммунист, писавший по-немецки. Как сотрудника «Инпрекорра»[172]172
  «Интернациональная пресс-корреспонденция», орган Коммунистического Интернационала.


[Закрыть] его хорошо знали в международных кругах, но я не могу вспомнить его имени».[173]173
  Werner, Ruth. Op. cit. – S. 78.


[Закрыть]

Зорге работал в Шанхае и как разведчик, и как пытливый ученый-экономист, поэтому неудивительно, что он без устали занимался поиском недостающего фактического материала. Макс Кристиансен-Клаузен рассказал нам о том, как ликовал Зорге, когда уже в середине 1930 года германский генконсул удостоил его приглашением на банкет по случаю завершения пребывания в Китае первой послевоенной немецкой делегации, прибывшей с целью изучения ситуации в стране. Китайский портной за два дня сшил Зорге новый смокинг. Но этот банкет в тропической ночи обернулся, для разведчика напряженнейшей работой. Представленный знаменитым корреспондентом в Китае, он провел в беседах пять часов, переходя от одной группы к другой, при этом, однако, целенаправленно выбирая собеседников. Он охотно принимал визитные карточки и раздавал желающим свои. Позднее, внимательно просмотрев все визитки, он пришел к выводу, что получил информацию о Китае из первых рук – от представителей германских монополий и крупных банков. В состав этой делегации из семи человек входили, к примеру, член директората и контрольного совета фирмы «Крупп» д-р Карл Фридрих Луи Вендт, директор имперского и член правления Дрезденского банков д-р Ганс Шиппель, а также берлинский директор Дармштадтского и Национального банков д-р А. Якоби.

Развязав беспощадный белый террор, оставляя за собой горы трупов, вела наступление китайская контрреволюция. «Все ближе к советской границе!» написано на обложке берлинского журнала «Арбайтер-иллюстрирте-цайтунг», № 16 за 1932 год: КПГ предупреждала о направлении удара, который Чан Кайши готовился нанести Советскому Союзу.

За бокалом шампанского Зорге узнал, что представители таких концернов, как АЭГ, «Гамбург-Америка-линие», «Крупп» и «Сименс-Хальске», за деятельностью которых он наблюдал с особым вниманием,[174]174
  Sonter R. Op. cit. – S. 16–18 u. 77.


[Закрыть] намеревались еще в текущем году создать комиссию по изучению Китая при имперском «Объединении германской промышленности» (ОГП). Об этом ему шепнул некто Генрих Ретцманн, заместитель председателя Объединения саксонских промышленников и, как член президиума ОГП, руководитель комиссии по изучению Китая. Кроме того, от генерального консула д-ра Вильгельма Вагнера Зорге узнал, что этот Ретцманн до 1919 года был адмиралом кайзеровского военно-морского флота и по-прежнему слыл в кругах германских промышленников большим знатоком Китая. С 1902 по 1904 годы он командовал германскими колониальными войсками в Циндао! Таким образом, к поспешившим на этот раз первыми прибыть в Китай германским военным теперь присоединились для совместного наступления ведущие представители финансового и промышленного капитала с берегов Рейна, из Рура, Гамбурга и Берлина.

Всего год спустя доктору Зорге удалось еще более прояснить картину. В его руки попал один из отчетов Китайского национального банка, который он, очевидно, анализировал вместе с Агнес Смедли. Как представляется, она использовала его в работе над соответствующей публикацией – кстати, примечательно, что эта статья оказалась единственной из всех, вышедших из-под ее пера, помещенной редакцией «Франкфуртер цайтунг» в «Франкфуртер хандельсблатт» – биржевое приложение к этой газете.[175]175
  См.: Smedley, Agnes. China in der Krise // Frankfurter Zeitung. – 1931. – 10. September.


[Закрыть] По материалам статьи можно составить следующую таблицу, демонстрирующую степень проникновения в Китай иностранного капитала и компаний:

Страна Капитал в миллионах долларов Число зарегистрированных фирм

Франция                ?   181

Германия            100 319

США                     200 574

Япония 1000            8 926

Великобритания 1750 682

Основным регионом расширения японской экономической экспансии в Китае являлась Маньчжурия. Тем более ожесточенной становилась конкурентная борьба между европейскими и североамериканскими капиталистами в «их» зоне влияния – в Шанхае и прилегающих к нему районах. Хотя германский капитал и вновь располагал в Китае большим, чем до первой мировой войны, количеством предприятий, все же общий объем капиталовложений в то время превосходил нынешний и составлял 250 миллионов долларов. Уменьшение экспорта капитала, вызванное поражением Германии в первой мировой войне, давало о себе знать и в Китае. Зато с неимоверной быстротой возрастал объем экспорта в Китай германского оружия, машин и продукции химической промышленности – не в последнюю очередь благодаря влиянию германских военных советников на правительство в Нанкине. В 1932 году в Шанхае Зорге отмечал, что доля Германии в китайском импорте снова составляла 6,5 % – причем находившиеся в ведении германских военных советников арсеналы снабжали, в основном, войска Чан Кайши – и в 1936 году эту цифру намечалось довести до 17 %.

Это, в свою очередь, вызвало повышение активности американских монополий. К тому времени они также занимали в китайской экономике сильные позиции и делали ставку на чанкайшистов.

«Англо-американская табачная компания», только в виде налогов ежемесячно выплачивавшая 2,8 миллиона долларов, держала абсолютное первенство по части финансирования дорогостоящих военных заказов Чан Кайши; только она одна покрывала около одной седьмой всех военных расходов режима![176]176
  Cm.: Smedley, Agnes. Tschiang Kai-schek rechnet ab // Ibid. – 1930. – 30. April.


[Закрыть]

Американцы перекупили у англичан акции шанхайских компаний «Шанхай мьючуэл телефон компани» и «Шанхай лайт энд пауэр компани», прибрав, таким образом, к рукам практически все электроснабжение этого портового города. Как раз в начале тридцатых годов они развернули в Китае антикоммунистически ориентированное наступление на экономическую и военную сферы. Агнес Смедли давала этому следующую оценку: «Мешок с деньгами – вот в чем сила Чан Кайши… Доверенное лицо шанхайских банкиров, он пользуется поддержкой не только китайских, но и зарубежных финансистов, предоставивших нанкинскому режиму за время его правления огромные деньги в виде 22-х займов (только за четыре года! – Ю. М.)… Деньги в Китае, пожалуй, красноречивее пушек».[177]177
  Cm.: Smedley, Agnes. Tschiang Kai-schek rechnet ab // Ibid. – 1930. – 30. April.


[Закрыть]

Адмиралы военно-морского флота США давно уже оказывали поддержку головорезам Чан Кайши и, таким образом, фактически принимали участие в беспощадном уничтожении практически безоружных китайских рабочих к крестьян. Осенью 1930 года Агнес Смедли, вновь проконсультировавшись со своими политическими друзьями и получив от них новые сведения, телеграфировала в Германию: «Однако, иностранцы… не стоят в стороне в ходе истребления… красных; более того, они в этом деле идут навстречу китайским правительственным войскам и ныне собственными силами ведут боевые действия против коммунистов на берегах Янцзы. 23-го августа китайская пресса опубликовала перечень иностранных канонерок и крейсеров, плавающих по Янцзы, в нем названо 16 японских, 10 американских, 5 британских и 2 итальянских военных корабля. Иностранные канонерки действительно предприняли ряд атак, начиная с 29 июля – с того дня, как коммунистические армии захватили столицу провинции Хунань город Чанша. Передо мной лежат газетные вырезки, содержащие сообщения о восьми столкновениях между иностранными канонерками и войсками коммунистов, происшедших с 1-го августа. Сообщение о том, что в течение месяцев держалось в большом секрете, теперь появилось на страницах американских газет в Китае и США: коммунисты были выбиты из Чанша не китайскими войсками, а огнем американской канонерки «Палос», сопровождавшейся японскими, британскими и итальянскими канонерскими лодками. По свидетельству одного из выходящих в Шанхае американских еженедельников, «Палос» «вынудил коммунистические армии к отступлению и таким образом ликвидировал господство советов, которое они установили в городе». Ханькоу не устоял бы под напором штурмовавших его коммунистов и мог стать центром Советской власти, если бы в начале августа туда не поспешили иностранные крейсеры, угрожая подвергнуть город обстрелу, если войска коммунистов приблизятся к нему… Иностранные газеты в Китае заходят еще дальше. Канонерок на Янцзы недостаточно, пишут они, и одобряют вооруженную интервенцию иностранных войск».[178]178
  Smedley, Agnes. Die Verschiebung der Fronten in China. Es geht jetzt gegen die «Roten» // Ibid., 1. Morgenblatt. – 1930. – 25. Oktober


[Закрыть]

В этой обострившейся с начала тридцатых годов ситуации в Китай с инспекционной поездкой прибыл шестидесятилетний банкир из Бостона Рассел Грин Фессенден. Он принадлежал к когорте крупнейших финансовых воротил Уоллстрита и представлял, например, контрольные советы «Америкэн траст компани», занимал посты генерального директора «Олд колони траст компани» и президента «Бостен файв сентс сэйвингс бэнк» и «Билдинг трастс». Этому массачусетскому финансовому магнату было поручено разработать для Белого дома генеральные направления политики США в Китае на следующее десятилетие; вместе со своими сотрудниками он занимался сбором соответствующих материалов и рекомендаций преимущественно в Нанкине и Шанхае, где обсуждал проект своего будущего меморандума с опытнейшими американскими специалистами по Китаю. Лишь после окончания второй мировой войны британские историки Дикин и Сторри установили: «Секретный американский меморандум… получивший известность как меморандум Фессендена, побывал в руках Зорге еще до того, как был опубликован американцами; осталось невыясненным, кто помог ему в этом».[179]179
  Deakin F. W., Storry G. R. Op. cit. – P. 87.


[Закрыть] Это запоздалое «открытие» лишь наполовину соответствует истине: меморандум Фессендена и по сегодняшний день опубликован приблизительно только наполовину, прочее осталось за плотными дверьми кабинетов сенаторов и менеджеров в качестве вспомогательной информации для выработки стратегии и тактики империалистической политики в Китае. Что же касается источника информации, то им, скорее всего, являлась Агнес Смедли, получившая из Нанкина копию этого документа. Один из ее знакомых, которому она доверяла, занимал в правительстве пост советника министра финансов,[180]180
  См.: Smedley, Agnes. Rote Armeen in China // Frankfurter Zeitung, 2. Morgenblatt. – 1931. – 19. Februar.


[Закрыть] перед ним стояла задача устранить конкуренцию британского советника сэра Фредерика Уайта.[181]181
  Cm.: Smedley, Agnes. Immer noch kein Ausweg in China // Ibid., 2. Morgenblatt.-1929. – 8. Dezember.


[Закрыть]

Во всяком случае, разведгруппа Зорге сумела своевременно и надежно переправить в Москву эти материалы о перспективной политике США. Это произошло в то время, когда возможности США противостоять массированному натиску германского империализма в Китае еще не вырисовывались достаточно ясно. Учитывая все известное на сегодняшний день, следует заключить, что добытый Зорге меморандум Фессендена представлял собой документ чрезвычайной важности, поскольку в нем содержались наброски всего комплекса экономических, внешнеполитических и милитаристских интересов американского капитала по отношению к китайскому рынку и чанкайшистской диктатуре.

Напротив, в гитлеровской Германии после 1933 года набирали силу круги, делавшие на Дальнем Востоке ставку на профашистскую императорскую Японию. В июле 1938 года германские военные советники во главе с их шефом, генералом от инфантерии Александром фон Фалькенхаузеном были отозваны в «третий рейх», где накопленный ими за десять лет пребывания в Китае военный опыт еще до начала второй мировой войны был взят на вооружение гитлеровским вермахтом.