Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Доктор Зорге не мог знать, что культ личности породил атмосферу необоснованной подозрительности и злоупотребления властью. Не знал он и о том, что его руководителей и товарищей Берзина и Боровича уже нет в живых.

Но Рихард Зорге в далеком Токио не потерял самообладания. Более того, он собрал всех говоривших по-немецки иностранных корреспондентов в японской столице и в этом кругу подверг критике геббельсовскую пропаганду насчет разгрома Советского Союза с помощью «блицкрига». Доктор Зорге стал очень серьезным и задумчивым. Во всяком случае, на эту перемену в его поведении обратил внимание германский посланник, член нацистской партии Эрих Кордт, если верить его мемуарам: «Мне бросилось в глаза, что начавшаяся война, казалось, подействовала на душевное состояние циника и насмешника Зорге больше, чем какое-либо иное событие».[316]316
  Kordt, Erich. Nicht aus den Akten. – Stuttgart, 1950. – S. 429.


[Закрыть]

Доктор Рихард Зорге не встал в позу обиженного. Сознавая свою огромную ответственность, он не прекратил борьбу; и в эти дни суровых испытаний человеческой воли он проявил себя как дисциплинированный солдат невидимого фронта. В конечном счете его миссия служила всему коммунистическому движению, борьбе за мир во всем мире. Зорге осознавал свой долг перед народами СССР, перед Красной Армией, которой теперь приходилось сражаться с врагом, имевшим подавляющее превосходство, и, не в последнюю очередь, перед японским народом. Его разведывательная деятельность не прекратилась ни на день.

Год за годом он, а позднее и его разведгруппа «Рамзай» наблюдали за тем, как японские милитаристы все более настойчиво и целенаправленно подбирались к границам Советской страны. Японский генеральный штаб издавна рассматривал Северо-Восточный Китай, то есть, Маньчжурию, как стратегический плацдарм для агрессии против первого в мире социалистического государства. Именно эти территории и оккупировала Япония в 1931–1932 годах. Тем самым империя «небесного» создала на Дальнем Востоке первый крупный очаг войны. В июле 1937 года японские милитаристы организовали неподалеку от Пекина провокационную вылазку, ставшую началом новой войны против китайского народа. Благодаря основательной подготовке к войне, техническому превосходству японской армии, агрессорам удалось захватить китайские города Шанхай, Нанкин и Ханькоу. Китайский народ поднялся на борьбу с наемниками японского милитаризма; восемь долгих лет, до 1945 года, продолжалась эта война.

С напряженным вниманием следили, в то время разведчики группы «Рамзай» за концентрацией японских войск в Китае. Угроза войны, исходившая от Японии, приобрела для Советского Союза реальные очертания особенно после нападения фашистской Германии. Из 100 полностью отмобилизованных дивизий, составлявших миллионную армию японцев, 35 находились в Китае, 25 – на советской границе и лишь около 20 отборных дивизий были готовы двинуться на владения американцев в Тихом океане.[317]317
  Cm.: Geschichte des Großen Vaterländischen Krieges der Sowjetunion.Bd. 1. – S. 398.


[Закрыть]

В данном случае доктор Зорге с помощью Ходзуми Одзаки получил сведения, исключавшие последние сомнения, непосредственно из тайной канцелярии японского императора. 6 сентября 1941 года в Токио, в обстановке необычайной секретности, было проведено одно из традиционно редких совещаний у императора. В прошлом на таких совещаниях всегда принимались важнейшие решения, влекущие за собой принципиальные изменения в государственной политике, упомянутое также не должно было стать исключением. Совещание содержалось в такой тайне, что даже не велся протокол. Число участников ограничивалось минимумом. Поэтому группе «Рамзай» пришлось ждать, пока для личного пользования премьер-министра князя Коноэ подготовят письменное изложение материалов совещания. В нем содержались и решения, принятые на нем: «Империя (т. е. Япония – Ю. М.) должна завершить военные приготовления в середине последней декады октября… В случае если не удастся добиться удовлетворения наших требований мирным путем до первой декады октября, следует немедленно начать войну против Америки, Англии и Нидерландов. Во всех остальных регионах, за исключением южных, политика должна оставаться прежней».[318]318
  Stahmer, Heinrich Georg. Japans Niederlage – Asiens Sieg. – Bielefeld, 1952. – S. 61; Geschichte des GroBen Vaterländischen Krieges der Sowjetunion. – Berlin, 1963. – Bd. 2. – S. 699.


[Закрыть]

Об этом снимке лорд Рассел из Ливерпуля писал: «Как полагают, в течение шести недель, прошедших со дня взятия Нанкина, около 200 000 китайцев были зверски убиты японцами. На снимке: связанные пленные используются в качестве мишеней для штыковых упражнений».

Звериное лицо японского милитаризма: британские солдаты из Индии, взятые в плен при захвате Сингапура в 1942 году, использовались японцами в качестве живых мишеней.

О каких же требованиях шла при этом речь? В процессе милитаристской экспансии своего могущества японский империализм столкнулся не только с растущим сопротивлением народов, пострадавших от агрессии: он вторгся в сферы традиционных интересов других империалистических государств, в первую очередь, Великобритании и США. Политические и экономические противоречия между Японией, с одной стороны, и США и Великобританией, с другой, становились все острее. Япония угрожала применением силы для решения всех спорных вопросов, если ее непомерно завышенные требования не будут удовлетворены англичанами и американцами. Группе разведчиков, возглавляемой доктором Зорге, необходимо было уделять самое пристальное внимание и этим аспектам японской политики. Зорге хорошо понимал, что после четырех лет войны в Китае империи не хватит ни экономического потенциала, ни военной мощи для того, чтобы одновременно напасть на США, Великобританию и Советский Союз. Вопрос заключался лишь в том, какое направление изберет Япония для первого удара? Ответ на него прозвучал на совещании у императора. Последовавшие за ним решения кабинета министров подтвердили военные планы.

Информацию об итогах этого сверхсекретного политического совещания и намеченных на основе его решений мероприятиях московский Центр получил уже 14 сентября 1941 года, то есть, по прошествии всего около двухсот часов после того, как за последним из высших государственных чиновников Японии закрылись тяжелые резные двери императорского дворца. И за несколько часов до ареста доктор Зорге и Макс Кристиансен-Клаузен спешили еще раз передать в эфир: «Япония осуществит нападение на Америку и Англию, опасность для Советского Союза миновала!»

Премьер-министр Японии князь Коноэ принял д-ра Ходзуми Одзаки (на снимке справа от Коноэ) на государственную службу в качестве правительственного чиновника.

Это сообщение имело для советского руководства огромную стратегическую ценность. Оно подтверждало, что дальневосточным районами СССР пока ничего не угрожает. Поэтому Красная Армия могла сконцентрировать все силы на отражение атак фашистских дивизий. Читая тревожные сообщения о серьезной опасности, грозившей советской столице, доктор Зорге, наверное, вспоминал свои беседы с товарищами Берзиным и Боровичем. Вновь империалисты хотели завоевать Москву, сдавить железной хваткой этот центр не только Советской страны, но и всего мирового коммунистического движения.

От посла Отта Зорге узнал также, что верховное командование вермахта разработало оперативный план под кодовым названием «Тайфун». По замыслам Гитлера и его генералов реализация этого плана позволила бы им взять Москву еще до наступления холодов. Штабы частей и соединений получили соответствующие приказы 26 сентября 1941 года. Уже начинали вырисовываться контуры величайшего исторического сражения.

В такой форме Центр передавал расшифрованные радиограммы Зорге в генштаб Красной Армии.

Ключ ко многим дверям: удостоверение официального представителя прессы, выданное доктору Зорге в 1941 году японскими властями.

Гитлер отдал приказ бросить в быстрый прорыв в направлении Москвы половину всех задействованных против Красной Армии дивизий и боевых средств. Он вещал о «последней решающей битве этого года» и в этой связи о «последнем мощном ударе, которым этот противник будет разгромлен еще до наступления зимы».[319]319
  Völkischer Beobachter. – Berlin. – 1941. – 10. Oktober.


[Закрыть] 7 8 дивизий, 2000 танков и 1000 боевых самолетов было брошено против защитников советской столицы. Группа фашистских армий «Центр» располагала силами, намного превосходившими боевой потенциал частей Красной Армии, оборонявших Москву. Перевес фашистов составлял:[320]320
  Geschichte des zweiten Weltkrieges 1939–1945. Militärhistorischer Abriß. – Berlin, 1961. – Teil 1. – S. 211.


[Закрыть]

по самолетам                  2,6 раза

по танкам                        2,2 раза

по орудиям и минометам 1,9 раза

по численности войск      1,4 раза

Обе стороны провели самую тщательную подготовку к этому стратегически решающему сражению. Немецкий генерал Гюнтер Блументритт по этому поводу впоследствии писал: «Каждому (? – Ю. М.) немецкому солдату было ясно, что от исхода битвы за Москву зависит наша жизнь или смерть. Если бы русские нанесли нам здесь поражение, это означало бы крушение всех наших надежд».[321]321
  Цит. по: Vor Moskau und Stalingrad fiel die Entscheidung // Schriftenreihe «Der deutsche Imperialismus und der zweite Weltkrieg». – Berlin, 1960. – Nr. 2. – S. 50.


[Закрыть]

Государственный комитет обороны и ЦК ВКП(б) приняли ряд немедленных мер по укреплению системы обороны Москвы и мобилизации населения. В этой напряженной ситуации советское партийное и государственное руководство получило возможность, исходя из полученной от доктора Зорге информации, перегруппировать советские вооруженные силы и перебросить в район Москвы свежие дивизии из Сибири.

Сообщения группы Зорге о занимаемой пока еще японскими империалистами выжидательной позиции приходятся на период сентября-октября 1941 года. Битва за Москву продолжалась до ноября. А уже в декабре 1941 года Красная Армия предприняла крупное контрнаступление против сильно потрепанных армий агрессора. Это были недели решающих боев, во многом повлиявших на исход второй мировой войны. Героическая оборона Москвы и последовавшее за ней наступление навсегда стали неотделимыми от подвига Рихарда Зорге и его токийской разведгруппы «Рамзай», ибо решающий перелом в течение этого великого сражения внесли боеспособные соединения Красной Армии, переброшенные в район Москвы с Дальнего Востока и из Средней Азии.[322]322
  См.: Geschichte des Großen Vaterländischen Krieges der Sowjetunion. – Bd. 1. – S. 288.


[Закрыть]

В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» об этом можно прочесть следующее: «Огромные потери противника и своевременное введение в бой советским верховным командованием стратегических резервов изменили соотношение сил под Москвой в пользу Красной Армии… Победой Красной Армии в битве под Москвой завершился первый и самый тяжелый этап борьбы Советского Союза с фашистской Германией».[323]323
  Ibid. – S. 318.


[Закрыть]

Гитлеровские планы и методы ведения «блицкрига» в столкновении с могучими силами советского народа и его Красной Армии потерпели крах. Всего за один месяц – декабрь 1941 года, – благодаря прибытию к месту сражения последних соединений Красной Армии с Дальнего Востока, советские войска на подступах к Москве перемололи 38 дивизий агрессора. Для тех японских генералов, кто еще тешил себя планами нападения на Советский Союз, создания второго фронта агрессии на его сибирских границах, победа Красной Армии стала холодным душем.[324]324
  Ibid. – S. 321.


[Закрыть]

До сегодняшнего дня не получил широкой известности тот факт, что доктор Зорге внес еще один весомый вклад в победу над фашистским агрессором, введя в заблуждение генеральные штабы Японии и Германии. В германском посольстве в Токио весьма высоко ценили его знание Азии вообще и азиатских регионов Советского Союза в частности. Имеются подтверждения тому, что Зорге удалось подсунуть крайне слабо информированным германским военным атташе в Токио фиктивные данные о численности войск Красной Армии, размещенных вдоль сибирской границы. Военные атташе, в свою очередь, переслали эти данные в Берлин. Аналогичные данные Зорге «подкинул» и в японский генштаб. Они были подобраны таким образом, что японцы не могли не обратить на них внимания; им пришлось затратить некоторое время на проверку этих полученных от «германской стороны» данных. Во всяком случае, в японском генштабе не сразу заметили снятия с дальневосточной границы СССР многих дивизий Красной Армии.

Один из офицеров британской разведки высокого ранга, подписывающий свои публикации именем Э. Г. Кукридж, после изучения захваченных документов вермахта в этой связи констатировал: «Зорге подбросил нацистам разведывательный материал». А протоколы процесса международного военного трибунала в Токио дают основания полагать, что для осуществления этой операции Рихард Зорге использовал главным образом германского военного атташе, подполковника Фрица-Юлиуса фон Петерсдорфа. Зорге обратил внимание на подозрительно частые визиты титулованного генштабиста в германское посольство и в министерство обороны Японии. Известно также, что фон Петерсдорф постоянно обращался к доктору Рихарду Зорге за консультациями. В этом плане показательно, что после войны оскандалившийся фон Петерсдорф уединился в своем родовом поместье Фронхаузен в Западной Германии и наотрез отказывался давать какие-либо разъяснения.

В то время как Зорге дезориентировал генеральные штабы Германии и Японии, его соратник Бранко Вукелич пришел к выводу о необходимости своевременного предупреждения англичан и американцев о некоторых агрессивных планах Японии. Из всех членов разведгруппы «Рамзай» Вукелич подходил для этого наилучшим образом, так как, будучи репортером французской прессы в Токио, поддерживал контакты с некоторыми дипломатами и журналистами из США и Великобритании. В круг его знакомых входил также и аккредитованный в Токио корреспондент американского агентства Юнайтед Пресс Гарольд О. Томпсон. К нему и обратился Вукелич с предупреждением о готовящемся нападении Японии в надежде, что располагающий обширными связями американец сумеет найти способы и каналы, чтобы известить соответствующим образом официальные органы своей страны и Великобритании. В своем письме Томпсон очень точно описал эти события:

HAROLD THOMPSON

281 GARTH ROAD

SCARSDALE, NEW YORK

«Гарольд Томпсон

281 Гарс роуд Скарсдейл, Нью-Йорк

Я знал Бранко Вукелича лучше (чем доктора Зорге – Ю. М.). Вуки (его прозвище – Ю. М.) работал на агентство Гавас, а когда его токийское отделение закрылось, он стал безработным… Вукелич мне нравился, при случае он часто оказывал мне помощь. Но вот однажды он пришел и спросил, не хотел бы я узнать кое-что относительно планов захвата японцами Сингапура. Не забывайте, что Япония в то время еще даже не находилась в состоянии войны (имеется в виду война против Великобритании и США – Ю. М.). Я разъяснил Вукеличу, что он ступил на опасный путь, что это уже шпионаж и что такие вещи не входят в компетенцию сотрудника органов прессы. Он рассмеялся и сказал… что у него… есть хорошие друзья среди японских военных. Тем не менее, я отказался выслушать его, еще раз его предупредил и подчеркнул, что в этих обстоятельствах больше не могу пользоваться его услугами.

Г. О. Томпсон».[325]325
  Письмо автору от 23 апреля 1965 г.


[Закрыть]

Это сенсационное признание Томпсона, опубликованное лишь спустя двадцать лет после войны, требует некоторых пояснений.

Сингапур, город с миллионным населением, расположенный в южной оконечности полуострова Малакка, являлся в то время колонией британской короны. Сингапурский порт принадлежал к числу крупнейших в мире. В этом городе скрещивались многие транспортные магистрали, он служил для Англии и США важной перевалочной базой сырья. Великобритания сделала Сингапур, кроме того, крупнейшей базой своего флота в Юго-Восточной Азии, которая держала под контролем столь важный для морского сообщения между Европой и Азией Малаккский пролив. Захват Сингапура имел большое значение для Японии не только в плане осуществления дальнейших актов агрессии: таким образом предоставлялась возможность отрезать сырьевые районы Юго-Восточной Азии и размещенные там британские войска от театра военных действий в Европе (см. карту).

Следует напомнить о том, что в директиве № 24 верховного командования вермахта, изданной в марте 1941 года, было зафиксировано: «Аннексия Сингапура как ключевой позиции Англии на Дальнем Востоке означала бы решающий успех совместных военных действий трех держав (Германии, Италии и Японии – Ю. М.)». А в Токио посол нацистской Германии Отт требовал от правительства Японии как можно скорее захватить Сингапур, «потребовав 6-го мая (1941 года – Ю. М.) еще раз, чтобы Япония атаковала Сингапур. Еще до 10-го мая он повторил это требование».[326]326
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 29. August. – S. 32.


[Закрыть]

По всей вероятности, примерно в это же время Бранко Вукелич попытался раскрыть соответствующие планы японцев известному американскому журналисту, так как Томпсон, по его словам, покинул Токио уже летом 1941 года. Это предупреждение, таким образом, могло состояться по меньшей мере за полгода до молниеносного нападения японцев на военно-морскую базу США Пёрл Харбор и высадки японского десанта на восточном побережье Малайи, проведенной на следующий день, 8-го декабря 1941 года. После захвата Малайи японские агрессоры вышли к Сингапуру. 15 февраля 1942 года полностью деморализованные, плохо подготовленные к отражению агрессии британские войска капитулировали. Не менее 70 000 английских и австралийских солдат и офицеров попали в плен к японцам.

После такой реакции Томпсона на предложение Вукелича становится понятно, почему разведчики группы «Рамзай», исходя из соображений безопасности, более не предпринимали попыток известить англоамериканские круги о грозящей опасности. Англичане и американцы явно не разобрались в ситуации и недооценили японских агрессоров. Попытки борцов за мир, сплотившихся вокруг Рихарда Зорге, предоставить им дальнейшую информацию были бы слишком рискованными. Им приходилось даже считаться с возможностью доноса в японскую тайную полицию.

Все вышесказанное дает ответ и на вопрос, почему действия Бранко Вукелича, продиктованные стремлением к сохранению мира и укреплению антифашистского фронта и после 1965 года содержались в строгой тайне в Великобритании и США.

В то время как в этих странах полностью замалчивались попытки Бранко Вукелича предупредить англичан и американцев, буржуазные историки и литераторы всех мастей после окончания второй мировой войны публиковали пространные рассуждения о деятельности группы «Рамзай», в которых пытались оценить вклад разведчиков в разгром фашистских армий под Москвой. Диапазон этой оценки простирается от воззрений печально известного гауптштурмфюрера СС Эриха Кернмайра, подвизающегося ныне в ФРГ под именем Эриха Керна лидера неофашистских писак, до суждений кильского профессора истории Михаэля Фройнда. Фанатик-антикоммунист Кернмайр считает, что доктор Зорге нанес «германскому Восточному фронту непоправимый урон и, с высокой степенью вероятности, предопределил исход боев на Восточном фронте в пользу большевизма».

Эту версию с готовностью подхватил и д-р Курт Центнер, автор «Иллюстрированной истории второй мировой войны». О битве под Москвой он повествует в антинаучной и крайне примитивной манере: «Эти дивизии (Красной Армии – Ю. М.) с их артиллерией, современными самолетами и наисовременнейшими танками вдруг наносят совершенно неожиданный удар чудовищной силы. Как это могло случиться? Ведь части Красной Армии в Европе были уничтожены?… Все это – дело рук одного-единственного человека, спасшего в те дни Советский Союз. Немец, коммунист, о принадлежности которого к коммунистической партии никто в Германии не знает… Журналист, доктор Рихард Зорге, зарубежный корреспондент ДНБ и корреспондент «Франкфуртер цайтунг» в Восточной Азии… И вот 6-го декабря (1941 года – Ю. М.), благодаря разведывательной деятельности журналиста Зорге, пробил час решающих событий – сибиряки двинулись в атаку! Они свежи и полны сил, намного лучше вооружены и оснащены, они привыкли воевать в условиях суровой зимы. Немецкие войска вынуждены отойти».[327]327
  Zentner, Kurt. Illustrierte Geschichte des zweiten Weltkrieges. – München, 1964. – S. 205f.


[Закрыть]

С тех же позиций, что и старый нацист Кернмайр, делает выводы англичанин Чарльз Уайтон: «Рихард Зорге бесспорно был величайшим шпионом второй мировой войны. Нынешний Советский Союз, да, пожалуй, и вся система мирового коммунизма обязаны своим существованием этому немцу-русскому».[328]328
  Wighton, Charles. Meisterspione der Welt. – Lengerich, 1963. – S. 196.


[Закрыть]

Напротив, профессору истории Фройнду, по его утверждениям, удалось установить, что последняя, самая важная шифровка Зорге не внесла ничего нового в ситуацию и ни в коей мере не могла послужить одной из причин поражения гитлеровских армий под Москвой.[329]329
  Cm.: Freund, Michael. Das Marchen vom Dr. Sorge // Die Gegenwart. – Frankfurt (Main). – 1958. – 11. Januar. – S. 11ff.


[Закрыть] Между этими двумя полярно противоположными точками зрения бытует; множество других ошибочных суждений.

Будь доктор Зорге сегодня среди нас, эти жалкие потуги толкователей истории вызвали бы у него, в лучшем случае, лишь сочувственную улыбку. Насколько скромно Рихард Зорге оценивал коллективный вклад своей токийской разведгруппы в победу над врагом, можно судить по его словам, сказанным еще в камере смертников токийской тюрьмы: «Конечно, я не считаю, что мирные отношения между Японией и СССР сохранились только благодаря деятельности нашей группы. Однако, она несомненно способствовала этому».[330]330
  Цит. по: Neue Zeit. – Moskau. – 1964. – Nr. 43. – S. 20.


[Закрыть]

Марксистско-ленинское учение, которым товарищ Рихард Зорге владел, и которое постоянно применял на практике, четко определяет роль личности в истории. Масштабы личности доктора Зорге не оспаривают даже недруги. Утверждение о том, что от действий одного человека или небольшой группы людей может зависеть судьба Советского Союза, мировой социалистической системы и коммунистического движения во всем мире, основываются на принципиально неверных выводах буржуазных писак, вновь и вновь пытающихся с помощью разнообразных вывертов извратить сущность и закономерности развития общественного прогресса во всем мире. Такие и подобные утверждения делаются с целью увести читателя в сторону от истин марксизма-ленинизма, преуменьшить, принизить значение материального и духовного потенциала социалистических стран. Помимо этого, сознательное преувеличение заслуг доктора Зорге и его разведгруппы «Рамзай» делается, конечно же, отнюдь не в интересах этих разведчиков и борцов за мир. Велеречивые борзописцы более всего заняты поисками «случайных», исключительно субъективно обусловленных «причин» краха, которым закончилось для фашистской военной машины столкновение с первым в мире социалистическим государством. Они не останавливаются даже и перед тем, чтобы эти «причины» выдумывать.

Военная мощь государства не зависит от находчивости одного-единственного разведчика, она определяется уровнем его экономического, научно-технического, духовного и военного потенциала, а также его общественно-политическим строем. В этой связи уместно напомнить оценку причин победы под Москвой, сделанную с позиций марксизма-ленинизма. «Лишь ценой невероятного напряжения всех материальных, физических и моральных сил советского народа, массового героизма войск и их самоотверженной борьбы против превосходящих сил опытного, хорошо вооруженного врага Красной Армии удалось сдержать натиск фашистских армий и отразить их наступление… Крушение плана «молниеносной войны» фашистской Германии против Советского Союза стало важнейшим военно-политическим итогом этой кампании. Провал этого плана продемонстрировал всему миру весь авантюризм политики и стратегии фашистской Германии. Одновременно Советское государство доказало свою несокрушимую силу и стойкость».[331]331
  Geschichte des GroBen Vaterländischen Krieges der Sowjetunion. – Bd. 1. – S.319f.


[Закрыть] Этот реалистический анализ выявляет также и ошибочность оценки вклада доктора Зорге и его соратников в победу под Москвой, сделанной профессором Фройндом, ибо ценнейшая информация из Токио во многом способствовала срыву планов фашистского «блицкрига» против СССР. Деятельность разведгруппы «Рамзай», работавшей по заданию Красной Армии, являлась неотъемлемой составной частью того массового героизма советских войск, их самоотверженной борьбы, о которых говорилось в приведенном выше отрывке.

Подвиг интернациональной группы борцов за мир был оценен по достоинству: Верховный Совет СССР удостоил разведчиков самых высоких правительственных наград. Гражданину Советского Союза доктору Рихарду Зорге «за выдающиеся заслуги перед Родиной и проявленные при этом мужество и геройство» посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Президиум Верховного Совета СССР наградил немецкого коммуниста Макса Кристиансена-Клаузена орденом Красного знамени, а его отважную супругу Анну – орденом Красной Звезды. Орденом Великой Отечественной войны I степени посмертно награжден югославский коммунист Бранко Вукелич.

Не приходится сомневаться в том, что депутаты высшего органа народного представительства СССР и командование Вооруженных Сил Советского Союза могли лучше оценить итоги деятельности разведгруппы «Рамзай» и степень влияния, оказанного ею на ход событий второй мировой войны, чем, например, западногерманский профессор Фройнд.

Миролюбивое человечество никогда не забудет того, как в цитадели японского фашизма и милитаризма вели самоотверженную борьбу члены разведгруппы доктора Зорге. Миролюбивое человечество видит в них людей, верно понимавших требования общественного прогресса и всеми силами способствовавших его развитию. Ближайшие соратники Рихарда Зорге уже имели необходимый в этой борьбе опыт: еще до выполнения токийской миссии они сражались в авангарде рабочего класса – самого прогрессивного класса нашей эпохи, и в классовых сражениях познали законы исторического развития. В неразрывной связи с народом черпали они силы в продолжавшейся многие годы смертельной схватке с врагом.