Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

Но для Рихарда Зорге – мастера конспирации – все это не представляло сложностей. Спустя четыре месяца после прибытия в Иокогаму, еще до того, как он сообщил в Москву: «Я думаю, что достаточно хорошо знаю каждого шпика в отдельности и все их методы. Кажется, мне удается водить их всех за нос»[256]256
  Цит. по: Комсомольская правда. – 1964. – 10 октября.


[Закрыть], ему стало ясно, что и Отта удалось окончательно провести. При этом силы обоих были явно неравны. Отт мог в любой момент рассчитывать на помощь японцев, гарантированную ему в официальном порядке. Благодаря тесным связям с шефом всемогущей кемпейтай он получал также информацию, собранную ее обширной агентурой. Кроме этого, он располагал практически неограниченной поддержкой германского посольства. Но несмотря на это и сам Отт, и все его союзники в этой схватке с доктором Зорге оказались, в конечном счете, на лопатках. Советский разведчик с каждым днем все больше подчинял себе посланца германских империалистов и милитаристов. Таким путем Зорге не только до конца раскрыл многие каналы фашистской разведки в Европе и Азии, но и – используя связи Отта – глубоко проник в недоступный для иностранцев, широко разветвленный аппарат японских тайных служб.

Три нижеследующих примера позволяют судить о том, какую пользу для своего дела сумел извлечь доктор Рихард Зорге из общения с Ойгеном Оттом.

В течение последующих лет Отт часто приглашал Зорге на свою помпезную виллу, расположенную на берегу моря в тридцати километрах к югу от Токио. В целях максимального засекречивания процесса расширения японского военного флота от национальной и мировой общественности кемпейтай установила строжайший запрет на фотографирование во всех соответствующих районах береговой полосы. Однажды агенты кемпейтай заметили, как Зорге сфотографировал своей «лейкой» интересовавший его объект. Но прежде чем японцы успели что-либо предпринять, Зорге перемотал пленку обратно в кассету и отдал ее стоявшему рядом Отту. Тот предъявил агентам удостоверение, свидетельствовавшее о его дипломатической неприкосновенности – и кассета благополучно осталась в кармане его брюк-гольф. У Зорге же полицейские не смогли обнаружить ничего предосудительного. Более того, Отт представил Зорге как своего «помощника» (на самом же деле все было как раз наоборот), взяв его, тем самым, под защиту. Сегодня просто трудно себе представить, что самый высокопоставленный в то время в Японии офицер разведки фашистского вермахта помог находчивому советскому разведчику уберечь от японских агентов фотопленку со снимками важных объектов![257]257
  См.: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 8. August. – S. 26.


[Закрыть]

Д-р Клаус Менерт, разоблаченный секретной службой военно-морского флота США после второй мировой войны матерый агент управления разведки и контрразведки при верховном командовании вермахта, в 1936 году посетил Отта по делам службы и был немало удивлен его неограниченным доверием к Рихарду Зорге на протяжении всех трех лет пребывания последнего в Токио. В своих мемуарах Менерт по этому поводу писал: «В один из дней нашего с Энид (супруга Менерта, родом из Беркли, США – Ю.М.) пребывания в Токио мы получили от супругов Отт приглашение на завтрак. Появился еще один гость. «Мой друг Рихард Зорге», – представил его Отт. Когда мы затем направились в кабинет хозяина дома, чтобы побеседовать о ситуации в Японии, о происшедшем несколько недель назад мятеже «молодых офицеров», о моих ночных разговорах в Маньчжоу-Го и о Германии, Зорге снова был с нами. Отта я знал с детства… С ним я мог говорить в открытую. Но Зорге? Разумеется, мне было известно это имя; его опубликованные год назад в «Цайтшрифт фюр геополитик» статьи – одна о Маньчжоу-Го, другая о вооруженных силах. Японии – оказали мне действенную помощь в ходе подготовки к поездке в Восточную Азию. Однако его присутствие сковывало меня. Он, должно быть, почувствовал это, так как вскоре ушел. «Зорге – отличный знаток Японии, – сказал Отт, когда мы остались наедине, – и мой близкий друг, заслуживающий абсолютного доверия».

Сентябрь 1937 года: доктор Зорге (указан стрелкой) на торжествах по случаю бракосочетания германского дипломата Ганса-Отто Майсснера в Токио (1 – военный атташе Ойген Отт, 2 – его жена, 3 – посол, доктор Герберт фон Дирксен).

Зорге присоединился к нам и во время одной из воскресных прогулок в окрестностях Токио. Но я уже перестал относиться к нему с недоверием. Зорге был отлично информирован и превосходно умел рассказывать. В один из последующих дней состоялась еще одна прогулка: на этот раз Зорге составил компанию нам с Энид. Мы побывали в нескольких японских деревнях, где Энид много фотографировала; Зорге, работавший в то время над статьей о сельском хозяйстве Японии, блистал своими познаниями… И впоследствии мы с ним неоднократно встречались, помимо прочего также и в обществе военных атташе Кречмера, Веннекера и Гронау – для него были открыты все двери. Почти все предоставляли Зорге различную информацию в обмен на интереснейшие сведения, получаемые от него.

Когда я в июне 1941 года вновь приехал в Токио (проездом с Гавайских островов в Шанхай), Отт уже был послом. Где бы я ни виделся с ним – в его служебном кабинете или в резиденции посла – почти всегда при нем находился Зорге; был он вместе с нами и на очередной прогулке, на этот раз к озеру Хаконе, откуда открывался великолепный вид на гору Фудзи».[258]258
  Mehnert, Klaus. Ein Deutscher in der Welt: Erinne-rungen 1906–1981. – Stuttgart, 1981. – S. 156f.


[Закрыть]

Уже упоминавшийся Фридрих Зибург, много путешествовавший по Японии, как-то раз, говоря о своем знакомстве с Зорге, заметил: «Если в течение тех месяцев, что я провел в Токио, в мире происходило что-то особенное – будь то в Европе, в Японии или в зонах ее влияния, (будущий) посол Отт обычно тут же вызывал Зорге… Зорге являлся не только очень близким личным другом посла: он представлял собой важнейший для Отта источник информации. Последний ранее даже командировал его за свой счет на азиатский континент, где Зорге изучал развитие японской экспансии и анализировал шансы Японии в войне с Китаем».[259]259
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 8. August. – S. 27.


[Закрыть]

В аналогичном плане высказывался и д-р Зете, обрабатывавший в редакции «Франкфуртер цайтунг» материалы, присылаемые Зорге из Японии. 1 декабря 1964 года он писал автору: «Я не помню, кто финансировал его поездки; думаю, что не мы; вероятно, посольство» (в Токио).

Как видим, Отт полагался на способности доктора Зорге и в деле сбора информации. Следствием этого стало и то, что многие из его продолжительных поездок оплачивались из бюджета германского посольства в Токио, то есть, в конечном итоге, проводились за счет противника. Тем не менее, однако, все результаты разведывательной работы Рихарда Зорге получал только московский Центр. Отту доставалась лишь кое-какая второстепенная информация и некоторые страноведческие и этнографические материалы общего характера. Но даже этого материала было достаточно, чтобы зависимость Отта от помощи доктора Зорге становилась все сильнее. В скором времени он уже отправлял почти все свои рапорты в Берлин только после предварительного обсуждения их с доктором Зорге. Характер заданий, даваемых Отту из Берлина, и поступавшие оттуда запросы давали доктору Зорге возможность без труда распознать круг особых интересов германского генштаба, фашистской разведки, а позднее – и ведомства внешних сношений и на основе этого сделать соответствующие выводы в ходе выполнения разведывательного задания.

Рапорты Отта, составленные с помощью Зорге, удостоились самой высокой оценки центральных органов в Берлине. Непосредственные плоды этого успеха пожинал Отт, косвенные – тот, кто его использовал: доктор Зорге. Карьера Отта, сделанная вдали от фатерланда, может по праву считаться уникальной. В качестве поощрения за уже упоминавшийся специальный доклад о японской военной разведке и ее антисоветских акциях уже в апреле 1934 года Отт получил погоны полковника и назначение военным атташе при посольстве Германии в Токио. Инициатива при этом исходила от Гитлера, а приказы о присвоении звания и о назначении подписал тогдашний военный министр рейха фон Бломберг.[260]260
  См. тж.: Riess, Curt. Op. cit. – P. 220.


[Закрыть] Так Отт стал одним из девятнадцати с особой тщательностью отобранных атташе, распределенных в качестве профессиональных шпионов по всем континентам и вскоре перешедших в подчинение к новому шефу военной разведки фашистского германского вермахта адмиралу Канарису.[261]261
  Все германские военные атташе подчинялись секретному военному ведомству разведки за границей и контрразведки, которое в результате систематического расширения было преобразовано в шпионско-диверсионное управление разведки и контрразведки (абвера) при верховном командовании гитлеровского вермахта. На должности военных атташе выдвигались исключительно офицеры генерального штаба, имеющие большой опыт разведывательной работы. В их обязанности входило предоставление отчетов управлению разведки и контрразведки. Один из бывших офицеров генштаба охарактеризовал деятельность этих атташе следующим образом: «Их разведорганами являлись, в первую очередь, германские военные атташе. Ведомство под руководством вице-адмирала Бюркнера, естественно, поддерживало тесный контакт с министерством иностранных дел… То, что адмирал Канарис мог привлекать германских военных атташе в зарубежных странах к разведывательной деятельности, существенно облегчало управлению разведки и контрразведки постоянное составление обзоров ситуации в мире.» См.: Reile, Oscar. Geheime Ostfront – die deutsche Abwehr im Osten 1921–1945. – München; Wels, 1963. – S. 455.


[Закрыть]

Лично вызванный в 1936 году в Бад Киссинген на «маневры Гинденбурга» в качестве наблюдателя и военного советника полковник Отт проинформировал верхушку гитлеровского военного аппарата об усиленной подготовке к войне и о стратегических целях японской армии. Нацисты в то время уже готовили почву для заключения антисоветского военного союза с Японией.

Не прошло и нескольких месяцев, как Отт уже принимал поздравления по случаю внеочередного присвоения ему чина генерал-майора, кстати, самого высокого, на который могли вообще рассчитывать военные атташе, да и то в исключительных случаях. И это был далеко еще не предел карьеры Отта. О его дальнейшем продвижении по служебной лестнице теперь заботились главные нацистские бонзы: его «фюрер» и рейхсканцлер Гитлер, генерал-полковник Кейтель, начальник отдела вермахта в министерстве обороны рейха и обергруппенфюрер СС, шеф ведомства внешних сношений Иоахим фон Риббентроп. Об этом неопровержимо свидетельствует один из уцелевших документов. Кейтель писал:

«Берлин, 17 марта 1938 г.

Глубокоуважаемый господин фон Риббентроп!

По случаю доклада у фюрера я заговорил с ним о личности нынешнего военного атташе в Токио, генерал-майора Отта, тем более, что верховное командование сухопутных сил уже неоднократно ставило передо мной вопрос об использовании генерал-майора Отта на более высокой командной должности в войсках в фатерланде. В связи с тем, что генерал-майор Отт, будучи ближайшим сотрудником генерала фон Шляйхера, пользовался неограниченным доверием последнего, он не по своей вине попал в политически двусмысленное положение. В ходе моего доклада фюрер затронул вопрос возможного использования генерал-майора Отта, учитывая его успехи, на самостоятельной дипломатической должности и просил меня обратиться в соответствующие внешнеполитические инстанции на предмет обсуждения этого вопроса с ним лично.

Если Вы, как министр иностранных дел, склонны поддержать эту инициативу фюрера об использовании генерал-майора Отта на дипломатической службе, то следовало бы вызвать сюда генерал-майора Отта, с тем чтобы фюрер, согласно его желанию, мог лично с ним побеседовать.

Хайль Гитлер! Преданный Вам Кейтель».[262]262
  Цит. по: Akten zur deutschen Auswärtigen Politik // Aus dem Archiv des deutschen Auswärtigen Amtes. – Serie D. – Frankfurt/Main. – Bd. 1. – 1950. – S. 691.


[Закрыть]

Гитлер, придя к власти, не забыл бывшего доверенного человека нацистов в командовании рейхсвера: во время одного из приемов он приветствовал Отта словами: «Рад видеть вас снова, мы ведь знакомы по Веймару».[263]263
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 20. Juni. – S. 29.


[Закрыть] Кейтель хвалил Отта как специалиста по Дальнему Востоку, и Риббентропу предстояло теперь сделать из генерала посла, как этого желал Гитлер. Так головокружительный взлет по служебной лестнице привел генерала вермахта в дипломатический корпус.

Прошло всего шестнадцать дней с момента написания Кейтелем письма Риббентропу, как Гитлер в Берлине уже пожимал руку Отта, именовавшегося отныне Чрезвычайным и Полномочным послом Германского рейха в Японии. Время вызова Отта в Берлин и та спешка, с которой он был сделан, имели две причины.

Во-первых, в связи с ростом интенсивности военных приготовлений Германии Гитлер обновлял дипломатическую службу «свежими» кадрами из самых надежных фашистов. Обергруппенфюрер СС фон Риббентроп сменил барона фон Нейрата на посту министра иностранных дел. В заместители себе он выбрал бригадефюрера СС барона фон Вайцзеккера, а на должности послов во всех важных для Германии странах отныне должны были назначаться лишь абсолютно бездумные исполнители воли фюрера.[264]264
  См. тж.: Frankfurter Zeitung. – 1938. – 3. April.


[Закрыть]

Во-вторых, новое назначение даже для самого Отта было настолько неожиданным, что он пришел к выводу: «Мое назначение было задумано как прецедент, позволяющий сделать то же самое с Осимой».[265]265
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 25. Juli. – S. 26.


[Закрыть]

Гитлер собственноручно прикрепил к мундиру Отта, до сих пор не состоявшего ни в какой партии, нацистский партийный значок.[266]266
  Cm.: Lissner, Ivar. Vergessen, aber nicht vergeben. – Frankfurt/Main, 1970. – S. 219.


[Закрыть]

Гитлер и в самом деле придавал чрезвычайно большое значение тому, чтобы ярый антикоммунист генерал-майор Осима, закадычный друг Отта, с 1934 года занимавший должность военного атташе при посольстве Японии в Берлине, стал послом. В основу создаваемой военной оси Берлин-Токио лег антикоммунизм. Этот военный союз пользовался существенной поддержкой со стороны тайных служб Германии и Японии, находившихся под контролем наиболее реакционных политических и военных сил. То, о чем совещались в 1933 году Отт и Осима в одной из курительных комнат военного министерства в Токио, стало одним из первых камней в фундаменте антисоветского сговора между фашистским вермахтом и японской императорской армией.

В середине 1938 года Осима по поручению императорского кабинета вел по этому поводу переговоры с министром иностранных дел рейха. Проект военного соглашения о сотрудничестве в области шпионажа, с которым Осима прибыл на Вильгельмштрассе^{1}, был затем в переработанном виде представлен обергруппенфюреру СС Риббентропу. Огонь войны не коснулся обоих этих документов: сегодня они хранятся в Лондонском государственном архиве.

Проект соглашения, представленный японским военным атташе в Берлине, генерал-майором Осимой, от 28 июня 1938 г.:

«Совершенно секретно!

Руководствуясь духом Антикоминтерновского пакта от 25 ноября 1936 года, германский вермахт (за исключением военно-морского флота) и японские вооруженные силы пришли к соглашению в следующем:

Обе Стороны будут обмениваться поступающей информацией о русской армии и о России.

Обе Стороны будут сотрудничать в проведении подрывной работы против России.

Обе Стороны не реже одного раза в год будут проводить совместное совещание с целью облегчения проведения вышеупомянутого обмена информацией и подрывной работы, а также с целью особо подчеркнуть дух дополнительного протокола к Антикоминтерновскому пакту.

Совместное совещание намечено провести в… году. Место его проведения, участники и повестка дня будут предварительно согласованы обеими Сторонами».[267]267
  Public Record Office. – London, G. F. M. 2/2134. – Bl. 47 128/29.


[Закрыть]

Переработанный проект, представленный заместителем министра фон Вайцзеккером министру иностранных дел рейха фон Риббентропу:

«Совершенно секретно!

Руководствуясь духом Антикоминтерновского пакта от 25 ноября 1936 года, германский вермахт (за исключением военно-морского флота) и вооруженные силы Японии пришли к соглашению в следующем:

Обе Стороны будут обмениваться информацией генеральных штабов о русской армии и о России.

Обе Стороны будут сотрудничать в оборонной работе против России.

Обе Стороны будут не реже одного раза в год проводить совместное совещание с целью облегчения вышеуказанного обмена информацией и оборонной работы, а также с целью дальнейшего продвижения к осуществлению поставленных в рамках Антикоминтерновского пакта целей в той степени, в какой они затрагивают интересы вермахта.

Совместное совещание предусматривается проводить, как правило, ежегодно в феврале. Место проведения совещания, его участники и повестка дня будут предварительно согласованы между обеими Сторонами».[268]268
  Ibid. – G. F. M. 2/2392. – Bl. 50 299.


[Закрыть]

Обе стороны настоятельно подчеркивали свою приверженность к так называемому Антикоминтерновскому пакту, заключенному между Германией и Японией 25 ноября 1936 года. На условиях этого пакта, являвшего собой фашистскую программу борьбы за мировое господство, базировался целый ряд различных специальных соглашений. Исследуя некоторые закулисные аспекты Антикоминтерновского пакта, американский специалист по разведке Курт Райесс пришел к следующему выводу: «В ноябре 1936 года Япония и Германия заключили Антикоминтерновский пакт. В дипломатических кругах в то время считали, что он, главным образом, является результатом усилий Отта и Осимы, вскоре после этого произведенного в генерал-лейтенанты. Помимо официального текста этот пакт содержал и целый ряд секретных условий, касающихся вопросов сотрудничества в области военных акций и шпионажа».[269]269
  Riess, Curt. Op. cit. – P. 226.


[Закрыть]

И конечно не случайно Хироси Осима спустя несколько недель после описанного визита на Вильгельмштрассе был назначен послом императорской Японии в Берлине.

Отт в Токио и Осима в Берлине не только действовали в одинаковом направлении; оба, разумеется, постоянно получали от своих правительств из первых рук информацию политического и военного характера.

Кроме этого, Гитлер еще несколько раз принимал своего посла Отта для личного инструктажа; в последний раз – незадолго до вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, а именно 29 марта 1941 года в берлинской Новой рейхсканцелярии.

Этот краткий экскурс в те сферы политики, в которых империалисты замышляли нападения, устраивали милитаристские сговоры и планировали блицкриги против других народов, дает возможность в полной мере оценить, какое большое значение имел Отт как источник информации для доктора Зорге в течение долгих восьми лет его работы в Токио. Насколько откровенным был ничего не подозревавший Отт с Рихардом Зорге описывал бывший начальник отдела министерства Хельмут Вольтат, много лет возглавлявший «Делегацию по экономическим переговорам в Восточной Азии»: «Посол относился к Зорге как к пресс-атташе посольства. Он регулярно обменивался с господином Зорге самой секретной информацией… Как посол, он с самого начала войны доверил господину Зорге ведение военного дневника посольства».[270]270
  Хельмут Вольтат в своем письме автору от 8 января 1965 г.


[Закрыть]

Сознание своей политической ответственности, идейная убежденность и инициатива, перспективное мышление, безошибочное знание людей, энциклопедические познания, высочайшая бдительность и железное самообладание революционера обеспечили доктору Зорге возможность предоставлять Центру в Москве уникальную по важности информацию о тщательно скрываемых махинациях империалистических агрессоров. Бывший посол Отт, после войны обосновавшийся в ФРГ, еще и в 1951 году не переставал удивляться по этому поводу и, по-прежнему пребывая в растерянности, заявлял: «Дело Зорге просто ошеломило меня. В течение всех этих лет я ни секунды в нем не сомневался… Как бы там ни было, я по сей день не могу понять, как у него хватало сил на эту игру».[271]271
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 20. Juni. – S. 29.


[Закрыть]

История и современность постоянно дают нам примеры того, что коммунисты всегда были и остаются способными на сверхчеловеческие усилия, что они отдавали и отдают в бесчисленных случаях все, даже жизнь, если речь идет о прогрессе человечества, о сохранении мира. И потому нет нашей вины в том, что Отт и ему подобные узколобые генералы не сделали никаких выводов из своих прошлых поражений на самых разных фронтах и не хотят их делать и поныне.

Встречи в Москве

В мае 1935 года Рихард Зорге получил из Центра шифровку с предписанием самым скорым и безопасным путем прибыть в Москву. Он решил взять с собой микропленки с последними разведданными. Среди них, к примеру, была и весьма красноречивая, даже «точная, хотя и лишь в общих чертах набросанная схема… демонстрировавшая заключаемые союзы и вражду между соперничающими группировками в японской армии, а также называвшая тех, кто занимал в ней ключевые посты».[272]272
  Deakin F. W., Storry G. R. Op. cit. – P. 169.


[Закрыть] Эту схему составили Иотоку Мияги и Тэйкити Каваи.

Путь в Москву, избранный доктором Зорге, выглядел довольно необычно: ведь он ни в коем случае не мог допустить, чтобы в его заграничном паспорте, выданном в 1933 году в Берлине, появились визы на въезд и выезд из СССР, на которые могла обратить внимание японская полиция. Связываться с германскими властями ему тоже не хотелось. Поэтому он вначале поехал в Нью-Йорк, где ему передали присланный из Центра австрийский паспорт с другой фамилией. С этим паспортом Зорге и отправился через Францию, Австрию, Чехословакию и Польшу в Советский Союз.

В Москве Зорге с нетерпением ждал генерал Семен Петрович Урицкий, заместитель Яна Берзина; он сразу же попросил его по возможности более полно проанализировать ситуацию в Японии и оккупированных ею областях, а также рассказать о созданной структуре и потенциальных возможностях разведгруппы «Рамзай».

В то время шла интенсивная подготовка к VII-му конгрессу Коммунистического Интернационала, который намечалось провести с 25 июля по 21 августа 1935 года в московском Доме союзов. Ожидалось прибытие более 500 делегатов от 76 коммунистических партий и сочувствующих организаций со всего мира. Конгрессу предстояло, исходя из международного развития последних лет, определить новую стратегию и тактику деятельности коммунистов, которых тогда во всем мире насчитывалось уже более трех миллионов. В связи с этим конгрессу придавалось чрезвычайно большое значение. Свой вклад в реалистическую оценку политической и военной ситуации в мире внесла, разумеется, и Красная Армия. При этом важное место отводилось Японии. В числе основных докладчиков выступали Георгий Димитров и Пальмиро Тольятти. Димитров дал анализ наступательной стратегии фашизма и задач Коммунистического Интернационала в борьбе за сплочение рабочего класса перед лицом фашистской опасности. Тольятти посвятил свое выступление также весьма актуальной теме: он исследовал процесс подготовки империалистической войны и призвал к борьбе против нее.

Руководитель японской миссии доктора Зорге, генерал Семен Петрович Урицкий.

Зорге с напряженным вниманием следил за ходом этого исторического конгресса. В своей комнате, окна которой выходили на Садовое кольцо, он слушал по радиосообщения о ходе конгресса и читал протоколы его заседаний. Что чувствовал он в эти моменты? Конгресс демонстративно избрал своим почетным председателем вождя немецких коммунистов Эрнста Тельмана, с которым Зорге бок о бок вел борьбу в Гамбурге и которого теперь фашисты бросили за решетку. Вместе с немецкими коммунистами Вильгельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом среди делегатов находились и его товарищи – Отто Куусинен, Соломон Лозовский, Дмитрий Мануильский и Осип Пятницкий. Некоторые из них выступали с трибуны конгресса, а товарищи Куусинен и Мануильский были избраны в президиум и секретариат Исполкома Коминтерна.

Хотя Зорге и не было среди делегатов, он все же мог гордиться тем, что результаты его шестилетней оперативной разведывательной работы стали вкладом в основу выработанной конгрессом четкой перспективы борьбы с фашизмом и, таким образом, в обогащение марксистско-ленинского учения. В протоколе конгресса подчеркивалось: «Борьба за мир» должна стать «центральным лозунгом коммунистических партий».[273]273
  VII конгресс Коммунистического Интернационала. Сокращенная стенограмма протокола. – М., 1939. – С. 582.


[Закрыть] VII-ой конгресс Коминтерна решительно осудил «грабительский поход империалистов Японии и других стран»[274]274
  Там же. – С. 584.


[Закрыть] против Китая и «направил острие своей борьбы против фашистских поджигателей войны – Германии, Японии и Италии. Германский фашизм был охарактеризован как главный враг мира».[275]275
  Die Kommunistische Internationale. – Berlin, 1970.– S. 480.


[Закрыть]

Последние часы с Рихардом Зорге: Катя в Москве, 1935 год.

Итоги этого конгресса не только подтвердили убежденность доктора Зорге в необходимости и пользе его деятельности для обеспечения мира и общественного прогресса, но и стали определяющим фактором для его дальнейший упорной работы.

Несколько раз он встречался с генералами Берзиным и Урицким. При этом намечались контуры будущих, еще более значительных и неотложных задач. Когда речь зашла о возможностях более интенсивной и оперативной радиосвязи с Центром, Зорге предложил послать в Токио Макса Кристиансена-Клаузена, которого хорошо знал по работе в Шанхае. Ему также предполагалось поручить и шифровальную работу. До сих пор шифровкой и расшифровкой радиограмм в Токио Зорге занимался сам. Эта работа отнимала много времени. Его предложение приняли, и Макс, который с августа 1933 года вместе со своей супругой Анной жил сначала в Одессе, а затем на Волге, в Саратовской области и работал радиомастером, был вызван в Москву. Макс не виделся с Рихардом три года, их встреча на перроне московского вокзала была необыкновенно теплой и трогательной.

Зорге наслаждался каждым днем, проведенным в Москве. Наконец он мог каждый день быть рядом с женой Катей, ждавшей его столько времени. Оба и не подозревали, что будущее разлучит их навсегда, что Рихард никогда больше не увидит ни Москвы, ни Кати. Их ребенку, которого они так страстно желали, тоже не суждено было появиться на свет: организм Кати не справился с беременностью.

В Варшаве Рихард Зорге встретился с товарищем Герхардом Кегелем. Этот журналист, родившийся в 1907 году, будучи немецким антифашистом и советским разведчиком, с 1935 года работал в посольстве фашистской Германии в Варшаве, а с 1949 года – в Москве; ему удалось раскрыть много военных тайн гитлеровцев. После победы над фашизмом Герхард Кегель входил в число первых активистов, боровшихся за создание нового антифашистско-демократического общества, затем вплоть до 70-х годов возглавлял постоянное представительство ГДР в европейской штаб-квартире ООН в Женеве.

Перед самым отъездом Зорге генерал Берзин успел выполнить еще одну его просьбу. Зорге в последний раз был в Германии два года назад; тогда, по соображениям безопасности, ему приходилось избегать контактов с фашистскими властями. Тем не менее, он непременно хотел до отъезда в Японию встретиться и побеседовать с кем-либо из авторитетных знатоков современной ситуации в Германии. При этом его интересовал целый ряд специальных вопросов, например, какие последствия имела введенная Гитлером в марте 1935 года всеобщая воинская повинность, в результате чего количественный состав армии возрос со 100 000 до 550 000 военнослужащих, или подробности подписанного в середине июня 1935 года военно-морского соглашения между Германией и Англией. Кроме того, он хотел получить информацию об антипольских выступлениях пятой колонны в Данциге (Гданьске).

Поэтому генерал Берзин разрешил Зорге в виде исключения непосредственные беседы с товарищами, работавшими на Советский Союз в буржуазной Польше и внедрившимися в посольство нацистской Германии в Варшаве. Одного из этих товарищей звали Герхард Кегель; недавно в Берлине вышли в свет его мемуары. Вспоминая об этих встречах он писал: «Подробности о товарище Зорге, о его политической борьбе, жизни и гибели я впервые узнал лишь спустя много лет после окончания второй мировой войны. Глядя на его фотографии в газетах и книгах я вспомнил, что однажды уже видел этого человека, а именно – в Варшаве. Это было, скорее всего, летом 1935 года, когда мне как-то вечером позвонил товарищ Рудольф Херрнштадт. В то время он занимал небольшую квартиру на верхнем этаже современного дома на варшавской Алее Уяздовске. Если у меня нет более важных дел, сказал он, я могу зайти к нему на чашку кофе: он ждал гостя, знакомство с которым обещало быть интересным. Речь идет об опытном журналисте, знатоке Восточной Азии докторе Зорге, корреспонденте «Франкфуртер цайтунг» на Дальнем Востоке. В Варшаве он проездом всего на один день. От него можно безусловно услышать много интересного.

Когда я пришел к Херрнштадту, доктор Зорге уже сидел у него. Мы пили кофе на балконе. День выдался теплым и солнечным, нашему взору открывался прекрасный вид на долину Вислы и на расположенный за ней городской район Прага. Подробности той беседы сегодня я могу припомнить лишь с трудом. Помимо совместно проделанного политического «кругосветного путешествия», мы услышали от доктора Зорге рассказ о проблемах Дальнего Востока. Разговор, естественно, зашел и о засилье нацистов в Германии, о растущей угрозе войны. Тогда я не знал, что Зорге – коммунист. Сегодня я могу с уверенностью сказать, что товарищ Зорге был лучше осведомлен о моей политической деятельности, нежели я о его».[276]276
  Kegel, Gerhard. In den Stürmen unseres Jahrhunderts. – Berlin, 1983. – S. 75.


[Закрыть]

Уже в сентябре 1935 года вслед за Зорге в Токио выехал Макс Кристиансен-Клаузен. В Москве он прошел интенсивную подготовку как радист и шифровальщик; теперь, снабженный соответствующими паспортами, он в несколько этапов – под видом итальянца, затем канадца и гражданина США – морским путем добирался до берегов Японии: вначале из Ленинграда во французский Гавр, оттуда на борту парохода «Бостон» – в Нью-Йорк. Там он отправился в генеральное консульство Германии, где продлил свой германский заграничный паспорт, выданный еще в двадцатые годы и 14 ноября 1935 года, под именем Макса Клаузена, в Сан-Франциско поднялся на борт японского судна «Тацута мару». Две недели спустя он прибыл в Японию и вскоре в условленном месте встретился с Зорге.

Анна последовала за мужем в марте 1936 года под именем Эммы Кёниг. Транссибирский экспресс домчал ее до Владивостока, откуда она на борту каботажного судна прибыла в так хорошо ей знакомый Шанхай. В конце июля Макс вторично приехал сюда в качестве тайного курьера Зорге и встретился с Анной. Теперь, по прошествии пяти лет совместной жизни, они смогли, наконец, официально оформить супружеские отношения. Консул фашистской Германии, зарегистрировавший их брак, не имел ни малейшего представления о прошлом новобрачных, полном приключений и опасностей. Законспирированная наилучшим образом супруга преуспевающего владельца фирмы «М. Клаузен и К^о» Анна вскоре после этого ступила на паркет Немецкого клуба в Токио.