Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Методы доктора Зорге

Рихард Зорге обладал способностью видеть универсальные взаимосвязи в мировой политике, раскрывать сущность явлений в их бесконечном движении и развитии. Он и его ближайшие друзья умели дать самую реальную оценку не только прошедшим, завершившимся событиям, но и сделать верные прогнозы на будущее. Таким образом, они могли более точно и верно охарактеризовать ту или иную ситуацию, чем фашистское правительство и кабинет японского императора, хотя последние располагали несравненно большим объемом информации и большим числом ее источников. Это подтверждает и японский историк Акира Фуздивара, на протяжении ряда послевоенных лет занимавшийся исследованием методов работы доктора Зорге. «Решающее значение для этого (имеется в виду точность прогнозов группы «Рамзай» – Ю. М.) имело далее прекрасное знание ее членами политической жизни Японии и их способность с научных позиций анализировать тенденции развития международного положения. Сам Зорге с гордостью говорил о «наблюдательности и способности анализировать, свойственным ему как марксисту». Этим и определялась колоссальная разница между ним и японским правительством».[367]367
  Цит. по: Рекисигаку Кенкиу. – Токио. – 1963. – № 4. – С. 29.


[Закрыть]

Исходным пунктом аналитической деятельности Зорге, позволявшим рассчитывать на успех, всегда являлось изучение соответствующей ситуации, складывавшейся в национальной и международной классовой борьбе. Тот самый советский разведчик, с которым доктор Зорге встречался в Берлине в 1933 году, в период разгула фашистского террора, впоследствии рассказывал о разговоре с ним: «Рихард говорил четко, сжато, стараясь вложить максимально возможное содержание в минимально необходимый срок. И здесь обнаруживалась та черта его характера, которая за его аналитическим умом не всегда была различима: я имею в виду революционную страстность товарища Зорге… Со страстной убежденностью Рихард развивал следующие мысли. Он предупреждал против недооценки гитлеровского фашизма. Рихард ни на минуту не сомневался в его конечном поражении, он считал абсолютно неправильной оценку, что «Гитлер долго не продержится», что «подобный варварский режим не может длительно существовать». Такие оценки были тогда довольно распространенными среди антифашистов. Зорге со всей решительностью осуждал такую позицию, так как считал ее крайне опасной с точки зрения эффективной борьбы с фашизмом.

Он ясно видел возросшую опасность войны против Советского Союза. Это была центральная идея его аргументации. Ход событий приведет к фашистской коалиции государств – Германии, Японии и Италии, и ведущей силой в этом тройственном союзе агрессоров будет по своему военно-экономическому потенциалу гитлеровская Германия.

Общее заключение Рихарда было таково: происходит коренной сдвиг в мировой обстановке, силы фашизма и войны организуются для наступления.

В этом свете Рихарду вполне ясна была вся важность миссии, которую ему предстояло выполнить в Японии».[368]368
  Горев Я. Я знал Зорге // Комсомольская правда. – 1964. – 8 октября.


[Закрыть]

В Токио доктор Зорге немедленно приступил к изучению истории, форм существования и конкретных последствий капитализма в Японии. Поскольку он часто публиковался, сохранилось много подтверждений того, насколько интенсивно вел он полемику с различными классовыми силами как в Японии, так и в других странах. Поскольку в некоторых из статей Зорге речь шла о военных приготовлениях и военных операциях императорской Японии, следует, конечно, исходить из того, что в них он излагал далеко не все, о чем знал, и что использовал как разведчик. Известно, во всяком случае, что в итоге анализа положения трудящихся он вскоре пришел к такому выводу: «Основная масса японского населения живет в крайней бедности и скучена на крошечной территории. И напротив, лишь горстка людей получает материальную выгоду от экономического развития и внешнеполитической экспансии Японии».[369]369
  Frankfurter Zeitung. – 1936. – 9. April.


[Закрыть]

Зорге весьма дифференцированно подошел к изучению причин массовой нищеты, в особенности, среди сельского населения, и пришел к заключению: «Уже сегодня Япония перестала быть исключительно аграрной и даже преимущественно аграрной страной. Уже сейчас она входит в число восьми ведущих промышленных держав мира… Армия промышленных рабочих составляет растущую часть населения. Огромные индустриальные города глубоко вгрызаются в ландшафт равнин… Труд человека стоит в Японии очень дешево. В сельской местности он не стоит, практически, ничего, как и повсюду в Азии… Так аграрный кризис и размах промышленного развития в Японии сплелись между собой настолько тесно и недвусмысленно, как это до сих пор наблюдалось всего однажды: в Европе, в начальный период промышленной революции в Англии… Чужестранец, путешествующий сегодня по большим городам Японии, в удивлении останавливается перед «загадкой» двойного облика этой страны, перед совместным существованием старой и новой Японии.

Это не только двойной облик; это – сама двойная сущность Японии. И сегодня еще половина народа живет вдали от современной техники, от банков и биржи, почти не думая о тех, кто находится на другом полюсе имущественного положения и бытовых условий. Техника сельскохозяйственных работ сегодня мало чем отличается от применявшейся сотни лет назад… Сельское население, количество которого остается почти неизменным на протяжении длительного времени (быстрый рост населения происходит за счет городов), сегодня составляет 48 процентов населения страны. Таким образом, около 31 миллиона человек на территории в 61 000 квадратных километров должны кормить семидесятимиллионный народ. Это означает, что на каждого сельского жителя приходится участок земли размерами 50 на 40 метров. Каждое крестьянское хозяйство имеет участок площадью чуть более гектара, иначе говоря, размерами 110 на 100 метров. У нас в Германии это называется приусадебным участком средних размеров… Вследствие этого 71 процент всех крестьянских хозяйств не в состоянии обеспечить свое существование обработкой земли, если не считать особо благоприятных, урожайных лет. 26 процентов крестьянских дворов в Японии принадлежат к числу рентабельных, в целом способных вести более или менее обеспеченное существование. Лишь 2 процента можно считать зажиточными или богатыми крестьянами. Оставшийся 1 процент составляют крупные землевладельцы… Но на практике роль, которую играют крупные землевладельцы, неизмеримо выше в сравнении с их количеством. Очень многие из них одновременно являются и торговцами рисом, тем более крупными, чем более обширны их земельные владения; своими манипуляциями они управляют ценами на рис и ситуацией на рисовой бирже. Зачастую они оказывают сильное влияние и на политику… Почти 10 процентов из них – ростовщики и банкиры, среди крупных землевладельцев редко можно встретить промышленника. С недавних пор банки начинают более интенсивно, чем прежде, скупать обширные земельные владения – это также вынужденная мера».[370]370
  Zeitschrift für Geopolitilk. – Berlin. – 1937. – Nr. 1.– 20f. u. Nr. 2. – S. 134f.


[Закрыть]

Вновь и вновь возвращался доктор Зорге к проблемам сельского хозяйства Японии, и наверное, не в последнюю очередь потому, что подавляющее большинство солдат японской армии были выходцами из крестьянских семей или из слоев сельского пролетариата. В то же время он наблюдал и за процессом интенсивной индустриализации Японии. В 1935 году он писал: «Противоречие между все еще почти целиком «феодальным» сельским хозяйством и мощно развивающимися современной промышленностью и финансами, обостренное национальными бедствиями, именно в эти годы проявляется в поистине устрашающей форме. Поразительные темпы индустриализаций достигнуты за счет бесчеловечной эксплуатации крестьян, принесенных в жертву богатеющим и набирающим силу финансовым институтам и торговцам; крестьяне несли на себе основное бремя налогов, от которых сельское хозяйство страдало неизмеримо больше».[371]371
  Ibid. – 1935. – Nr. 8. – S.482f.


[Закрыть]

В другом месте Рихард Зорге подчеркивал: «Сельское хозяйство и сельское население десятилетиями не выходят из хронического кризиса, вступившего в течение последних пяти лет ускоренной индустриализации в острую стадию».[372]372
  Der deutsche Volkswirt. – Berlin. – 1936. – Nr. 29. – S. 1936.


[Закрыть]

Как установил доктор Зорге, именно индустриализация стала причиной того, что средства для поддержания прожиточного минимума у японских «крестьян еще скуднее, чем у японских рабочих, которые сами ведут более чем скромное существование».[373]373
  Zeitschrift für Geopolitik. – Berlin. – 1937. – Nr. 3. – S. 214.


[Закрыть] С тревогой Зорге отмечал, что милитаристские правящие круги императорской Японии лживо уверяли молодых солдат, которых погнала в армию крайняя нужда, в «необходимости завоевания» чужих территорий, что они нагнетали атмосферу шовинизма и пытались затушевать или на свой лад «решить» в интересах монополистов и крупных землевладельцев, то есть, эксплуататоров города и деревни, жгучие социальные проблемы. Уже вскоре он указывал, что «бедственное положение национальной экономики и вызванное им стремление к экспансии необычайно усилили этот новоявленный национализм и укрепили его внутреннюю основу».[374]374
  Ibid. – 1935. – Nr. 8. – S. 480.


[Закрыть] Кроме того, он отдельно исследовал также и агрессивные силы в Японии.

«Японская армия всегда проявляла большую активность во внешней политике, – констатировал он. – Она никогда не являлась только оружием вышестоящей политической воли. С начала современной японской истории она олицетворяла собой единство оружия и воли. Со времени обновления в основе ее активной внешней политики… лежал неизменный, всеобъемлющий генеральный план: обеспечение существования островной империи путем экспансии».[375]375
  Ibid. – S. 485.


[Закрыть]

Лозунг японских империалистов «народ без жизненного пространства» доктор Зорге вновь и вновь публично разоблачал. Он доказал, что прямую выгоду от этого «расширения пространства» имели до сих пор лишь господствующие классы. А еще в марте 1937 года – в июле японские войска без объявления войны напали на Китай – в статье, написанной еще в конце 1936 года, он предупреждал: «Другие (в Японии – Ю. М.) фаталистически утешают себя волшебным словом «перенаселение» и в этой экспансии видят единственный выход. Они слишком охотно забывают, что экспансия никогда еще не приносила японскому крестьянству какого-либо облегчения и помощи: пример (захваченных Японией или планируемых к захвату областей – Ю. М.) Кореи, Формоза (имеется в виду Тайвань – Ю. М.), островов в южной части Тихого океана и Маньчжоу-Го служит этому наглядным доказательством. Далее они забывают, что «перенаселение» – весьма относительное понятие, оно может быть ликвидировано и даже превращено в нехватку населения путем развития техники, улучшения социального устройства, перераспределения доходов и усиленной активности государства. Они также забывают, что Япония с помощью «внутренней колонизации» сама могла бы дать землю и обеспечить пропитание миллионам крестьян, хотя на это пришлось бы затратить колоссальные финансовые средства».[376]376
   Ibid. – 1937. – Nr. 3. – S. 220.


[Закрыть]С особой тщательностью Рихард Зорге изучал государственный механизм Японии, находившийся в руках монополистов, крупных землевладельцев, бюрократов и милитаристов. При этом он пришел к выводу о том, что «по японским канонам… конституция не предоставила японскому народу никакой правовой основы для исполнения определенных политических функций».[377]377
  Zeitschrift für Politik. – Berlin. – 1939. – Nr. 8–9. – S. 588.


[Закрыть] Японское государство – Зорге охарактеризовал его как «тоталитарную монархию»[378]378
  Ibid.


[Закрыть] – использовалось правящими классами в качестве инструмента подавления и введения в заблуждение народных масс. За тесным переплетением политических, экономических и милитаристских интересов и использованием обширного аппарата государственной власти крупнейшими из японских концернов, иначе говоря, за государственно-монополистическими чертами японского империализма Рихард Зорге следил с таким же неослабным вниманием, с каким он при каждой из бесчисленных перестановок в правительстве старался выяснить, какие экономические и политические силы при этом действовали исподволь. Незадолго до нападения Японии на Китай он, к примеру, писал о реорганизации структуры совета министров Японии: «Ведущие экономические силы в новом правительстве… добились большего. В лице министра финансов Иуки они назначили представителя экономических интересов крупных японских промышленников ответственным руководителем финансовой политики Японии, и он, пользуясь поддержкой нового президента Японского банка, бывшего шефа крупного концерна «Мицуи», стоял… на страже их финансовых интересов. По чисто финансовым показателям Иуки сократил бюджетный план примерно на 8 процентов. Однако, бюджетные средства на содержание армии уменьшились практически лишь на 3 процента. Наводит на размышления, прежде всего, тот факт, что более половины сэкономленных средств было получено в результате отказа от реформы финансов общины. Хотя государственный бюджет и был освобожден от обязательства оказывать определенную финансовую поддержку общинам, местные налоги, от которых так тяжко страдает крестьянство, сохранились. Несмотря на это, партии не выступили против этой реакционной стороны финансовой политики Иуки».[379]379
  Frankfurter Zeitung. – 1937. – 1. April.


[Закрыть]

Эта выдержка демонстрирует, как Рихард Зорге изучал объективные процессы в жизни общества в связи с их субъективными особенностями, с тем чтобы добраться до сущности определенных явлений и сделать на этой основе надежные прогнозы.

Разумеется, не только стратегия и тактика классового противника служили объектами наблюдения Рихарда Зорге. Одновременно следил он и за деятельностью тех политических сил японского народа, которые выступали против планов монополистов и милитаристов, осуществляемых с помощью террора внутри страны и внешней агрессии. При этом Зорге столкнулся с одной национальной особенностью, оказывавшей негативное воздействие на классовое сознание многих японцев. Пожалуй, ни в одном современном государстве семья как «первичная ячейка общества» не имеет такого значения, как в Японии. Общественную жизнь Японии невозможно представить себе без «кадзоку сеидо» – «семейной системы». С нею связаны также глубоко укоренившийся культ предков и, в конечном счете, отношение к «небесному» – японскому императору, который с незапамятных времен считается «посланником богов», всегда почитался словно божество. А если учесть, что император являлся и главнокомандующим вооруженных сил, становится ясно, что их захватнические цели, таким образом, также освящались «божественной рукой».

Доктор Зорге ни в коей мере не закрывал глаза на эту реальность. Хотя он и пришел к заключению: «В Японии никогда не было успешных революций „снизу"»,[380]380
  Ibid. – 1940. – 7. September.


[Закрыть] но при этом подчеркивал, что это не означает, «будто не существовало никаких революционных течений, охватывавших массы и выливавшихся в восстания и бунты. Как раз наоборот. Однако, клановая связанность японцев в прошлом и ограниченность их семейной жизни и территории сегодня… напротив, всегда давали влиятельным личностям в правящих кругах возможность растворить политические течения в широком реформистском движении».[381]381
  Ibid. – 1940. – 29. September.


[Закрыть]

Таким образом, Рихард Зорге чрезвычайно глубоко исследовал революционные традиции, в первую очередь, тех сил, чье историческое предназначение заключалось в осуществлении социального прогресса японского народа и в сохранении мира. Авангард этих сил – действовавшие в подполье коммунисты – не могли широко развернуть свою деятельность. Господствующие классы Японии объявили коммунистов вне закона, с необычайной жестокостью их преследовали и фактически добивались их полного физического уничтожения. В 1939 году, когда германский фашизм развязал в Европе вторую мировую войну, доктор Зорге написал следующие слова: «Других же сил (кроме японской придворной и прочей знати, кроме государственных чиновников и милитаристов – Ю. М.), способных проявить единство и сплоченность в деле практического формирования политики, по крайней мере, пока еще не существует».[382]382
  Zeitschrift für Politik. – Berlin. – 1939. – Nr. 8–9. – S. 589.


[Закрыть]

Уже после двух лет пребывания в Токио он говорил о «царящем застое, даже разложении политической жизни в Японии», причины которых он видел в том, что «силы из среды гражданского населения… к сожалению, еще недостаточно развиты», чтобы «смело и решительно» вмешаться в политическую жизнь.[383]383
  Zeitschrift für Geopolitik. – 1935. – Nr. 8. – S. 492.


[Закрыть]

В Японии того времени не существовало условий буржуазно-демократического общественного строя, которые могли бы облегчить, да и вообще позволить организацию совместных действий всех сил рабочего класса. Вплоть до 1925 года имущественный избирательный ценз предоставлял избирательные права всего трем миллионам японцев. Но даже и после реформы избирательной системы женщины по прежнему оставались лишенными избирательных прав. О том, как обстояло дело с различными партиями, существовавшими с позволения императора и оспаривавшими друг у друга голоса избирателей, доктор Зорге дает пояснение в следующих словах: «Наконец, следует напомнить, что официально разрешенные партии в парламенте – даже в периоды максимальной власти, сосредоточенной в их руках, представляли собой олигархические организации финансового капитала, Являющиеся принципиальными противниками развитой политической демократии. Сегодня же (в 1939 г. – Ю. М.)… они представляют собой организации наподобие деловых, нечто вроде биржи государственных деятелей, не имеющих глубокой связи с японским „демосом“».[384]384
  Zeitschrift für Politik. – 1939. – Nr. 8–9. – S. 588.


[Закрыть]

Антинародные махинации буржуазнофеодальных политиканов, которые Зорге наблюдал во всех фазах их осуществления, послужили ему поводом для следующего вывода: «В условиях этого тяжелого положения (в 1935 г. – Ю. М.) Япония осталась без политического лидера. Правительства страны уже на протяжении многих лет являют собой смесь милитаристских, бюрократических, монополистических и партийных влияний, не обладая ни внутренней силой, ни решительностью. Несколько лет назад еще столь влиятельные партии политически полностью деградировали в результате коррупции и внутренней фракционной борьбы и не пользуются у большинства населения никаким авторитетом. Государственная бюрократия, все больше забирающая верх в руководстве страны, колеблется туда-сюда между партиями и военной кастой».[385]385
  Zeitschrift für Geopolitik. – 1935. – Nr. 8. – S. 479.


[Закрыть] А позднее он писал о партиях, стремившихся ввести в заблуждение японский народ: «Именно эти партии, которые в прошлом достаточно доказали отсутствие даже намерения проводить действенные социальные реформы, в предстоящей борьбе с правительством и армией прикинутся защитниками интересов беднейших слоев японского населения, несмотря на то, что пока не представили никаких доказательств собственного обновления и отхода от коррупционистской практики».[386]386
  Frankfurter Zeitung. – 1937. – 13. Januar.


[Закрыть]

Отсутствие легальной марксистско-ленинской партии, опирающейся на массы, и закулисные махинации буржуазно-феодальных партий облегчали японским милитаристам и фашистам проведение в жизнь их политики. Поэтому доктор Зорге задавался вопросом, какие силы, какие политические течения смогут целиком взять в свои руки власть в японском государстве? И сам отвечал на него: «Военные вкупе со своими национал-фашистскими приспешниками из числа гражданских лиц» и «финансовые концерны с их различными органами и сторонниками».[387]387
  Zeitschrift für Geopolitik. – 1935. – Nr. 6. – S. 347.


[Закрыть]

Внутриполитическая ситуация в Японии тех лет использовалась милитаристами для того, чтобы впрячь в свою агрессивную политику широкие слои сельского населения, переставшие доверять политическим партиям. Как и в любой другой армии мира, в японской армии находили проявление морально-политические настроения народных масс. А поскольку империалистическая Япония в процессе создания своей миллионной армии делала все больший упор на сельское население, которое, благодаря территориальному принципу формирования дивизий, особенно отчетливо ощущало свою связь с тылом, недовольство крестьян условиями распределения материальных благ неизбежно проникло и в ряды армии. К анализу этих явлений Зорге также подошел с позиций марксизма-ленинизма и разоблачил японских милитаристов, пытавшихся уйти от решения социальных проблем империи посредством  популяризации в народе агрессивных замыслов и натравливания его на соседей.

Сферы наблюдения разведгруппы «Рамзай».

«Но коренной причиной этих радикальных политических течений в армии, – писал Зорге, – является бедственное социальное положение японского крестьянства и мелкой городской буржуазии. В то время как конъюнктура японской промышленности и банков на протяжении многих лет оставалась наилучшей, «тихий» кризис в обоих вышеназванных слоях населения перешел в острую стадию. Японское офицерство почти наполовину состоит из выходцев из слоев, тесно связанных с деревней (сыновья середняков, зажиточных крестьян и помещиков). Вторая по величине его часть приходится на городские мелкобуржуазные слои. Отсюда следует, что бедственное положение этих групп населения находит свое концентрированное выражение в настроениях офицерского сословия, тем более что солдаты на 90 процентов – бывшие крестьяне. При отсутствии организации именно этих крестьян, которыми обе основных партии интересуются лишь формально, армия должна стать прежде всего рупором и органом постоянно усиливающейся напряженности в этих сельских и городских слоях населения».[388]388
   Ibid. – 1936. – Nr. 5. – S. 316.


[Закрыть]

Рихард Зорге мог получать содержательную информацию о японских партиях и их внутренних проблемах главным образом с помощью своего верного соратника доктора Одзаки. Находясь на посту советника премьер-министра князя Коноэ, Одзаки в течение нескольких лет наблюдал за его усилиями, направленными на достижение слияния всех официально разрешенных партий Японии в одну профашистски ориентированную партию военных – по примеру итальянских и германских фашистов. И действительно, при князе Коноэ было основано «Движение единства за укрепление трона», с целью представить чудовищную в своем авантюризме программу завоеваний как «ниспосланную свыше» и создать ей определенную политическую базу в народных массах. После так называемого «самороспуска» в течение 1940 года в это «Движение единства» влились все до сих пор легально существовавшие партии. Таким образом японская реакция сбила с толку народ, отвлекла его от классовой борьбы и попыталась направить его «жизненные интересы» в русло агрессии. Началось систематическое оболванивание населения в шовинистическом духе. С самого начала все это проводилось за счет японского народа с его и без того низким уровнем благосостояния. Сразу же после нападения Японии на Китай в июле 1937 года, то есть за целых восемь лет до того дня, когда агрессоров привлекли к ответу, а обманутому японскому народу был предъявлен счет за проигранную разбойничью войну, доктор Зорге разоблачал обманные маневры правящих кругов Японии и в таких словах: «С точки зрения экономики страны… можно констатировать, что угрожающе нараставшая волна экономической борьбы и забастовочного движения внезапно схлынула, несмотря на продолжающийся рост цен и стоимости жизни, а цена на рис – важнейший продукт питания японцев – достигла самого высокого за последние девять лет уровня… к естественному снижению потребления, вызванному отставанием роста заработной платы от роста цен, теперь добавилось и добровольное налогообложение населения в пользу фонда национальной обороны и, наконец, пропаганда добровольного самоограничения и экономии денег».[389]389
  Der deutsche Volkswirt. – 1937. – Nr. 49. – S. 2398.


[Закрыть]

Эти примеры, выхваченные из многих сотен других, показывают, как доктор Зорге постоянно следил за всеми изменениями в классовой борьбе, не упуская из виду подлинные интересы японского народа, к которым он, насколько это было возможно, всегда старался привлечь внимание мировой общественности в своих публикациях. Даже Генрих Георг Штамер, последний нацистский посол в Японии, который еще до вступления в должность часто бывал в Токио, познакомился там с Рихардом Зорге и принадлежал к числу его наиболее ярко выраженных политических противников, вынужден был в своих мемуарах признать: «Зорге был человеком значительных способностей и величайшего самообладания. Зорге отлично знал Азию, являлся одним из немногих специалистов по социальной структуре Японии и Китая и, в особенности, по проблематике земельной реформы в этих странах».[390]390
  Stahmer H. G. Op. cit. – S. 82 u. 85.


[Закрыть]

Все это, несомненно, соответствует истине, причем не только по отношению к упомянутым в цитате областям специальных знаний; ведь помимо исследования положения угнетенных масс и их политических сил, а также политических возможностей господствующих классов Японии, Зорге приобрел и фундаментальные знания о важнейших аспектах японской экономики, о централизации и модернизации производства, о концентрации капитала, о структуре военной индустрии в различных отраслях экономики, их территориальном размещении, а также о внешней торговле.

Сегодня вызывает удивление та точность, с которой разведгруппа «Рамзай» составила полную картину темпов развития, объема, размещения и производственных мощностей японской военной промышленности. Когда японские полицейские в октябре 1941 года ворвались в квартиру Зорге и конфисковали все собранные им за восемь лет рабочие материалы – их было так много, что японцам пришлось вывозить их в несколько приемов, – среди них обнаружилась и картотека, содержание которой могло вызвать зависть у иного института исследования экономики.

Сотни мелко исписанных карточек представляли собой главный результат проделанной им колоссальной исследовательской работы. Источниками большинства данных послужили справочники, отчеты фирм и акционерных обществ, статистические ежегодники, исследовательские записки, японская и зарубежная пресса. Кроме того, в картотеке имелись данные о рабочих, представленные его соратником Мияги, и обзорные характеристики ведущих японских правительственных и экономических органов, которые сделал для него Одзаки. Особенно подробную картотеку вел Зорге в отношении шестнадцати японских монополий, общий основной капитал которых достигал 3 миллиардов иен; эти монополии являли собой в некотором роде главные позвонки в становом хребте военно-промышленного комплекса империи. Вот их перечень:

Уже этот выборочный перечень японских военных концернов, за деятельностью которых внимательно следили доктор Зорге и его помощники, позволяет заключить: разведгруппа «Рамзай» хорошо понимала, что современная военная индустрия не могла бы существовать без этих основных поставщиков железа и стали, цветных металлов, химической и электротехнической продукции. Сталь являлась в то время важнейшим исходным материалом для производства военной техники. И о крупнейших японских производителях стали разведчики знали все, включая масштабы расширения их производственных мощностей. Тот, кто исследовал добычу и распределение угля, получал ключевые данные для оценки возможностей производства чугуна и стали, жидкого топлива и взрывчатых веществ, боевых отравляющих веществ, пластмасс и медикаментов.

Типичной для исследовательских методов Рихарда Зорге была, к примеру, та тщательность, с которой он следил за развитием ассортимента продукции концерна «Сантоку когио», специализировавшегося на добыче и переработке цветных и редких металлов, природных залежей которых. Япония практически не имела. Этот концерн поставлял алюминий для производства самолетов и военных кораблей, кабелей и зажигательных снарядов; хром для твердых нержавеющих стальных сплавов; бериллий для карбюраторов авиационных двигателей, жаропрочных тигелей, пружин и компасов; титан для твердых сплавов, применявшихся для изготовления брони, электродов, а также в самолетостроении; цирконий для радиоламп, броневых плит, взрывателей артиллерийских снарядов и бронебойных снарядов; тантал для высокочастотной техники; медь для радиооборудования, вкладышей подшипников и для патронных гильз, для автомобилей и самолетов; ванадий для пулеметных стволов, лафетов, приборов управления, а также для деталей подводных лодок и самолетов; молибден для самолетов и автомобилей, орудийных стволов и броневых плит. Зная, что Япония испытывала острую нехватку всех этих видов стратегического сырья и одновременно наблюдая за импортом, можно было, исходя из объемов производства внутри страны и импорта, сделать точные прогнозы относительно возможного объема конечной продукции. А располагая информацией о масштабах применения этих металлов в производстве вооружений для сухопутных сил и военного флота можно было составить себе точную картину развития соответствующего вида вооруженных сил.

И все же объектом наиболее пристального внимания Зорге служил другой, особый вид сырья – нефть. Сын инженера-нефтяника, он еще в родительском доме сумел уяснить себе всю важность этого сырья будущего, основы производства горюче-смазочных материалов и всей химической промышленности. Молодой Зорге очень быстро понял: без нефти и нефтепродуктов в XX веке не заработает ни один мотор, пусть даже будет найден иной способ дополнительного производства бензина. Однако в любом случае нефть останется главным сырьем для производства горюче-смазочных материалов. При том уровне развития, которого достигла военная техника в конце 30-х – начале 40-х годов, ни одна из оснащенных современным вооружением армий не могла и помышлять об успешном ведении боевых действий, не имея запасов жидкого топлива, а японская – и подавно: для захвата континентальных и заморских территорий ей необходимо было бы преодолевать огромные расстояния, для чего потребовалось бы колоссальное количество горючего. Зная уровень запасов горючего в стране можно было – с учетом оснащенности той или иной армии боевой техникой – рассчитать возможности боевого применения сухопутных моторизованных частей, авиации и флота: их радиус действия, темпы наступления и маневренность войск, а также продолжительность запланированных операций.

Еще в 1926 году Зорге опубликовал работу о «нефтяном империализме».[391]391
  См.: Sonter R. Rezension // Kommunistische Internationale. – Hamburg; Berlin, 1926. – Nr. 29. – S. 45f.


[Закрыть] А в 1937 году появилось его исследование под названием «Нефтяные заботы Японии», в котором он незадолго до нападения Японии на Китай, исходя из анализа методов создания японцами запасов нефти, сделал прогнозирующий вывод о военном потенциале агрессора: «Обеспечение нефтью – одно из наиболее слабых мест в структуре японской экономики… Несмотря на то, что в 1936 году собственная добыча нефти Японии возросла до 370 000 тонн – прирост составил 28 % по сравнению с 1935 и 80 % по сравнению с 1933 гг. – она покрывала потребность страны лишь приблизительно на 6 %… Для того, чтобы, в случае войны, хоть немного уменьшить зависимость. Японии от импорта, правительство страны недавно издало закон, на основании которого как японские, так и зарубежные импортеры нефти вынуждены сверх необходимых торговых ее запасов постоянно держать дополнительные, в размере полугодового объема импорта. Военно-морской флот, расходующий гораздо больше нефти, чем сухопутные войска, располагает, помимо этого, значительными собственными резервами; это дало повод министру военно-морского флота на днях заявить, что в случае войны военный флот будет иметь достаточно нефти для ведения длительных боевых действий, министр же обороны (отвечающий за сухопутные войска и армейскую авиацию – Ю. М.) подобного заявления не сделал».[392]392
  Der deutsche Volkswirt. – 1937. – Nr. 36. – S. 1760.


[Закрыть]