Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Письмо Зорге в Краснопресненский районный комитет партии.

Москва, 1927 год: рекомендация Дмитрия Мануильского.

Факсимиле подписей Рихарда Зорге по-немецки и по-русски.

Немецкий коммунист Рихард Гиптнер, в то время секретарь Западноевропейского бюро коминтерна, также принимал участие в работе конгресса Коммунистического союза молодежи Норвегии и встречался с Зорге: «Это было между рождественскими праздниками и Новым годом. Вместе с несколькими товарищами как-то вечером, уже после завершения работы конгресса, я поехал в один из загородных отелей неподалеку от Осло. Там я вновь встретился с товарищем Зорге. К моему удивлению, очень многие в отеле здоровались и заговаривали с ним. Он уже говорил по-норвежски. Огромное впечатление на меня произвели его языковые познания – он владел также русским, английским и французским языками, – а также его уверенная манера держать себя».[70]70
  Цит. по: Mader, Julius; Stuchlik, Gerhard; Pehnert, Horst. Dr. Sorge funkt aus Tokyo. – Berlin, 1966. – S.63f.


[Закрыть]

В своих записках доктор Зорге упоминает и об участии в работе VI конгресса Коммунистического Интернационала, проходившего с 17 июля по I сентября 1928 года в Москве, в качестве эксперта по Северной Европе. На конгресс прибыли делегации от 57 партий и организаций. В качестве основной и насущной задачи коммунистического движения на международной арене съезд обсудил проблемы, связанные с устранением угрозы новой мировой войны и защиты СССР от внешней агрессии. Кроме этого, на повестке дня стояли вопросы, связанные с империалистической интервенцией в Китае, защитой китайской революции и с освободительным движением в колониях. Глубокое впечатление произвел на Зорге доклад Куусинена по вопросам революционного движения в колониях. Избранная VI конгрессом Коминтерна тактика пролетариата по отношению к войне стала с этих пор определяющей для всей его деятельности.

Д-р Кристиана Зорге, Спринг Вэлли, США: «Он был влюблен в Россию…В 1932 году в Берлине мы разошлись, оставшись друзьями».

Заголовок статьи Кристианы Зорге в западногерманском журнале «Квик».

У Зорге, отдававшего все свое время политической деятельности, не все ладилось в личной жизни. Его жена Кристиана так и не смогла, в итоге, свыкнуться с их необычной жизнью в Москве. Между супругами росла стена отчуждения. Кристиана Зорге перестала с пониманием относиться к тем невероятным трудностям и лишениям, которые ей приходилось делить с мужем, не разделяла она и его целеустремленной политической активности. И вот настал день их расставания, который Кристиана Зорге описала так: «В один прекрасный день на втором году нашего пребывания в Москве (т. е. в 1926 году – Ю. М.)… мне вернули мой (германский – Ю. М.) паспорт с визой, разрешающей выезд в Германию. Должна ли я была ехать? Почему бы и нет? Ика не сказал мне по этому поводу ни слова: как всегда, он предоставлял мне полную свободу выбора. Поздно вечером он привез меня на вокзал, помог уладить все дела, связанные с отъездом; мы оба делали вид, что расстаемся ненадолго. Но когда поезд подошел к перрону, слезы хлынули у меня из глаз. Я знала, что это был конец нашей совместной жизни, знал это и он. Тем не менее, мы переписывались, хотя и очень редко, вплоть до самой его гибели. Он ни разу даже не намекнул о своей настоящей работе, даже во время нашей короткой встречи в Берлине в 1932 году, когда мы официально расторгли наш брак, продолжавшийся пять лет, сохранив дружеские взаимоотношения».[71]71
  Sorge, Christiane. Op. cit.


[Закрыть]

Отрывок из письма Кристианы Зорге автору (1965 г.) в котором она, среди прочего, говорит о Рихарде Зорге следующее: «Я преклоняюсь перед мужеством, отвагой и порядочностью Ики; он никогда ничего не делал ради денег…».

Достойна уважения та нетерпимость по отношению к любым попыткам использовать ее высказывания с целью бросить тень на личность Рихарда Зорге, которую всегда проявляла доктор Кристиана Зорге. Ее сдержанное повествование под названием «Мой муж – доктор Р. Зорге», опубликованное в цюрихской «Вельтвохе» в 1964 году, западногерманский журнал «Квик» 21 февраля 1965 года представил в искаженной, тенденциозной форме в статье «Мой муж – шпион доктор Зорге». Рихард Зорге представлен в ней как «шпион», «опаснейший агент нашего времени». Доктор Кристиана Зорге, к тому времени уже жившая в США, была проинформирована об этой фальшивке. Она решительно отмежевалась от нечистоплотных методов редакции Мюнхенского журнала и изложила свое мнение в письме, которое передала автору этой книги. Вот некоторые отрывки из него:

«4 июня 1965 г.

Я преклоняюсь перед мужеством, отвагой и порядочностью Ики; он никогда ничего не делал ради денег… Следовало бы получше разобраться в его нелегкой судьбе, оценить его личность не только с точки зрения политики. Поэтому я и написала статью для «Вельтвохе», которая затем появилась в искаженном виде в «Квике». Но я никогда не была женой шпиона… Вы собрали удивительный материал и Ваша книга безусловно будет в высшей степени интересной… В остальном желаю Вам больших успехов.

Ваша Кристиана Зорге».

Своевременный шедевр

Германский финансовый капитал довольно быстро оправился от потрясений первой мировой войны. Не успела союзническая комиссия по военному контролю, задачей которой, собственно, было сдерживание амбиций германского милитаризма, в 1927 году прекратить свою работу, как рейхсверовские генералы тайно начали ускоренными темпами вооружать армию и приступили к реализации новой программы расширения и модернизации военно-морского флота. Уже через несколько лет планировалось пополнить его четырьмя броненосцами.

Пролетариат Германии выступил против этой политики промышленных магнатов и их приспешников из числа высокопоставленных военных чинов. Ширилась экономическая борьба рабочего класса.

В это время в гамбургско-берлинском издательстве «Карл Хойм-младший» выходит книга «Новый германский империализм».

Пролетарская «Роте фане» по этому поводу писала: «Новый германский империализм имеет ряд новых черт как внешнего, так и внутреннего характера. Своевременное распознание их формы и содержания имеет важнейшее значение для революционной партии рабочего класса, с тем чтобы предостеречь и ее, и рабочий класс в целом от практических ошибок и неприятных неожиданностей… Непросто было нарисовать даже общую картину такого явления, как новый германский империализм, с его неустоявшимися и пока еще расплывчатыми чертами. Его описание в данном случае приобретает еще одно, особое значение. Далеко еще не все отдают себе отчет в том, что новый германский империализм существует как явление. Напротив – буржуазные партии, вплоть до социал-демократов, и буржуазная наука упорно не желают признавать факт, что политика сегодняшней Германии содержит ярко выраженные империалистические черты. Характеристика нового германского империализма служит, таким образом, одновременно и доказательством его существования. Практическое и теоретическое значение этого доказательства для политики рабочего класса Германии трудно переоценить.

Автору удалось верно подметить и удачно обрисовать основные черты, а также доказать существование нового германского империализма».[72]72
  Rote Fahne. – Berlin. – 1928. – 28. Februar.


[Закрыть]

Этим автором был доктор Рихард Зорге, на этот раз вновь выступавший под псевдонимом «Р. Зонтер». Его капитальный труд состоял из пяти основных глав:

Экономическая основа нового германского империализма.

Реализация экономической основы в новой политике германского капитала.

Классы и слои населения и новый германский империализм.

Позиция II Интернационала и немецкой социал-демократии по отношению к империализму вообще и к новому германскому империализму в послевоенный период в частности.

Угроза войны и борьба за ее устранение.

Книга доктора Зорге содержала блестящий анализ германского империализма, сделанный с марксистско-ленинских позиций. И не только его: за пять лет до прихода к власти нацистов он предупреждал об опасности этой «коричневой чумы»: «Сегодня… эти фашиствующие элементы представляют из себя не что иное, как абсолютно послушное орудие финансового капитала… Их идеология полностью соответствует разрекламированным прессой и пропагандой потребностям финансового капитала, его внутренним и внешним, экономическим и политическим амбициям».[73]73
  Sonter R. Der neue deutsche Imperialismus. – Hamburg; Berlin, 1928. – S. 125.


[Закрыть]

Особую ценность представляют рекомендации Зорге по практическому ведению борьбы за мир, они наглядно демонстрируют четкость его политического мышления, широту его кругозора и богатство опыта. Более чем за десятилетие до начала второй мировой войны он писал: «Борьба против войны и военной опасности требует… от всех революционеров и особенно от коммунистов больших усилий, последовательной работы по следующим направлениям:

Раскрытие особой роли, которую играет новый германский империализм в создании военной угрозы, а также разоблачение махинаций других империалистических государств, имеющих целью развязывание новых войн.

Неустанное доказательство того, что опасность империалистической войны против Советского Союза в наше время стала особенно явной.

В рамках этого анализа тенденций развития, проводимого на марксистско-ленинской основе, необходимо использовать любую возможность как устного, так и печатного выступления с целью показать конкретный уровень военной опасности, с тем чтобы каждый доказательный пример распространения опасности связывать с четкой перспективой деятельности и конкретными аргументами в пользу правильности этой перспективы.

Энергичная борьба против фашизма как формы государственной власти, а также против более замаскированного фашизма финансового капитала, находящего свое выражение, к примеру, в «Стальном шлеме» и подобных организациях.

Энергичная борьба также и против новоявленных методов германского финансового капитала, с помощью которых рабочий класс все более и более «американизируется», то есть против попыток расколоть рабочий класс на корпорации, сделать рабочих пассивными и аполитичными посредством объединения их в заводские союзы, спортивные и иные организации, поддерживаемые предпринимателями.

Самая решительная борьба против сознательно проводимых II Интернационалом маневров, направленных на затушевывание военной угрозы.

Немедленная и энергичная реакция на любые лживые измышления о Советском Союзе, особенно со стороны II Интернационала, которые также являются ничем иным, как идеологической подготовкой к предстоящей войне.

Разъяснение причин, в силу которых социал-демократы, пацифисты и демократы во время войны становятся на путь предательства, несмотря на их громогласные антивоенные высказывания. Доказательство фальши и проимпериалистической направленности теоретических основ II Интернационала. Раскрытие роли тех оппозиционных течений в социал-демократии, которые сохранились внутри нее до сих пор и будут сохраняться впредь…

Неустанное описание бедствий последней мировой войны и несравнимо более ужасных последствий войны предстоящей, особенно в среде рабочей молодежи, не принимавшей непосредственного участия в первой мировой войне.

Самое широкое применение тактики единого фронта для активизации беспартийных, а также социал-демократических и мелкобуржуазных масс в борьбе против войны.

Объединение этих антивоенно настроенных масс в комитеты действия или иные организационные формации, к примеру, такие, как Лига борьбы против колониального угнетения и т. д.

Самое решительное расширение всех организаций, способных вести активную антивоенную деятельность, таких, например, как Союз красных фронтовиков, МОПР, Межрабпом[74]74
  Международная организация пролетарской солидарности, основана в 1921 г. в Берлине.


[Закрыть] и т. д.

Особо активная работа в профсоюзах, на предприятиях и в концернах, приобретающих важное стратегическое и оборонное значение в случае возникновения войны. Создание фракций и ячеек с повышенной активностью, концентрирование работы в первую очередь на особо крупные военные заводы.

Пропаганда и подготовка частичных забастовок на особо крупных предприятиях и объединениях, ориентирование всей подготовительной работы на расширение этих движений вплоть до всеобщей забастовки.

Особое внимание уделять нелегальной работе и нелегальным организациям, без которых в военное время немыслимо ведение решительной борьбы против войны.

Работа в войсках, на флоте и в полиции даже в особо сложных условиях Германии. Работу следует вести таким образом, чтобы призыв к братанию в нужный момент стал руководством к действию. При этом, однако, не следует упускать из виду, что в боевой обстановке лозунг братания может быть трансформирован в призыв переходить на сторону революционных войск».[75]75
  Souter R. Op. cit. – S. 187ff.


[Закрыть]

Имевшая большое практическое значение работа Зорге, без сомнения, оказала помощь КПГ, ставшей под руководством Эрнста Тельмана подлинно массовой марксистско-ленинской партией, в ее дальнейшей политической борьбе. Оглядываясь назад, мы можем констатировать, что именно эта последняя монография Зорге, вышедшая кроме того и в Советском Союзе, а также – в 1929 году – в Японии[76]76
  Японское название этой книги – «Син Доицу тэйкокусуги», перевод сделан Фува Риндзо.


[Закрыть] наглядно показывает, каким выдающимся теоретиком, пропагандистом и организатором борьбы за мир был ее автор.

В книге Зорге «Новый германский империализм» есть и такие строки: «Действенная борьба против существующей военной опасности в нынешних условиях не может вестись ни под лозунгом защиты империалистического отечества, ни под лозунгом союза народов или так называемой демократии, а единственно под лозунгом защиты китайской и русской революций.» На VII конгрессе Коминтерна в конце 1926 года уже обсуждалось положение в Китае и указывались некоторые тенденции его развития. Зорге в своей книге взял эти положения за основу и еще раз призвал пролетариат и все миролюбивые силы дать решительный отпор бесчинствам контрреволюции в Китае.

Уроки в школе чека

Однажды Зорге неожиданно вызвали к начальнику разведывательного управления Красной Армии, легендарному генералу Яну Карловичу Берзину. Генерал был знаком со всеми публикациями Зорге, отмечал в нем способного наблюдателя, мастера глубокого анализа и надежных прогнозов. Берзин без обиняков задал Зорге вопрос: готов ли он оставить партийную работу, отказаться от заманчивой карьеры в науке и отправиться на важный участок невидимого фронта – туда, где сейчас требовались люди с его способностями, с тем чтобы защищать Советский Союз? Зорге отлично представлял себе все далеко идущие последствия такой кардинальной перемены в своей жизни, тот огромный риск, с которым была связана работа в лагере классового врага. Но в груди его билось сердце борца, он жаждал конкретной деятельности, что же касалось напряженности международной обстановки, то он ощущал ее, пожалуй, лучше кого бы то ни было. Возможно, Рихарду Зорге непросто было принять это решение, однако он без лишних слов протянул генералу Берзину руку и сказал: «Я готов!» И буквально на следующий же день он приступил к интенсивной подготовке к выполнению своего задания: прежде всего ему необходимо было многому научиться.

Спустя тридцать пять лет один из его бывших боевых соратников, впоследствии генерал, занимавший ответственную должность в генштабе – по этой причине мы здесь не называем его имя – рассказывал: «Он был удивительным человеком… ученым, исследователем, дипломатом. У своих наставников он научился четко и трезво мыслить, выработал жесткую самодисциплину революционера. Я входил в ту же парторганизацию, что и Рихард, мы часто встречались и беседовали. Наиболее сильное влияние на Зорге – как, впрочем, и на нас всех – оказывал товарищ Берзин. Он не только лично принимал участие в разработке задания для Зорге, но и много помогал в решении вытекавших из него ответственных и сложных задач».[77]77
  Цит. по: Neues Leben. – Moskau. – 1964. – 23. September.


[Закрыть]

Наставники Рихарда Зорге генерал Берзин и комиссар эпохи гражданской войны Борович прошли суровую школу ленинской чека. И все же между этими тремя революционерами никогда не существовало взаимоотношений ученика с учителями, ибо они отличались друг от друга лишь тем, что до этих пор сражались за общее дело на разных фронтах: Зорге – в Киле, Гамбурге и Руре, Берзин и Борович – в Петрограде и в Сибири.

Наставник Зорге и его начальник: генерал Красной Армии, руководитель военной разведки Ян Карлович Берзин.

По предложению Ленина Феликс Эдмундович Дзержинский в 1917 году был назначен председателем ВЧК. В первые послереволюционные годы он являлся начальником Берзина.

Еще в конце 1917 года чека вступила в неравный бой с превосходящими силами как внутренней контрреволюции, так и внешней интервенции против пролетарского государства. Во главе чека с первых дней ее существования стояли такие люди, как Феликс Дзержинский, которого называли «грозой буржуазии», Ян Берзин и Алекс Борович – коммунисты, ежечасно рисковавшие жизнью в борьбе за идеалы революции. Когда международный монополистический капитал объявил крестовый поход против российской рабоче-крестьянской революции, когда его генералы двинули против Советской России оснащенные современным оружием армии, когда наемные бандиты перешли к открытому террору и убийствам коммунистов и руководителей РКП (б), Феликс Дзержинский, боевой соратник Ленина, писал жене: «Кольцо врагов зажимает нас все сильнее и сильнее, приближаясь к сердцу… Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля: бороться и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным, чтобы, как верный сторожевой пес, растерзать врага… Мы – солдаты на боевом посту. И я живу тем, что стоит передо мною, ибо это требует сугубого внимания и бдительности, чтобы одержать победу. Моя воля – победить, и, несмотря на то, что весьма редко можно видеть улыбку на моем лице, – я уверен в победе той мысли и движения, в котором я живу и работаю… А здесь танец жизни и смерти – момент поистине кровавой борьбы, титанических усилий…»[78]78
  Цит. по: Новый мир. – 1938. – № 1.


[Закрыть]

Сегодня лишь с трудом можно представить себе всю непримиримость классовых битв тех лет, когда вопрос «кто кого?» решался в условиях постоянного риска для жизни. В октябре 1922 года, когда Красная Армия выбила японских интервентов из Владивостока, известный своей немногословностью товарищ Дзержинский, к тому времени уже в течение пяти лет возглавлявший Чрезвычайную комиссию, так подводил итог ее работы: «В самый разгар гражданской войны, когда нас сжимало огненное кольцо блокады, когда нас давили голод, холод и разруха, когда внутренние белогвардейцы и заграничные империалисты подбирались к сердцу республики, ВЧК и ее органы на местах развивали самоотверженную, героическую работу.

Длинной шеренгой тянутся раскрытые заговоры и восстания. Зоркий глаз ВЧК проникал всюду. ВЧК была оружием диктатуры трудящихся. Пролетариат направлял для работы в органах ВЧК лучших сынов своих. И неудивительно, что враги наши бешено ненавидели ЧК и чекистов. Их ненависть – вполне заслуженная. ВЧК может гордиться тем, что она стала объектом неслыханной травли буржуазии. ВЧК гордится своими героями и мучениками, погибшими в борьбе».[79]79
  Правда. – 1922. – 17 декабря.


[Закрыть] В это трудное время в число ближайших соратников Феликса Дзержинского входил и красный командир Ян Берзин. В анкете всероссийской переписи членов РКП (б) в графе «Ранения», заполненной его рукой, имеется краткая запись: «Дважды ранен, семь ран».

Ян Карлович Берзин (настоящее имя Петерис Кюзис), сын малоземельного латышского крестьянина, еще в революционном 1905 году, четырнадцатилетним пареньком, вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. За распространение революционной литературы он был схвачен и избит царскими жандармами. Позднее за участие в боях в составе одного из латышских рабочих отрядов его приговорили к смертной казни, и лишь из-за молодости осужденного приговор не был приведен в исполнение. В конце концов, после третьего ареста Берзина сослали в Якутию. В 1917 году он принимал активное участие в революционных боях в Петрограде. Вскоре Ленин дал Яну Берзину особое поручение. В начале 1918 года капиталистические государства по-прежнему упорно не желали официально признавать Советскую Россию, первое государство рабочих и крестьян. Ленин в то время направил через Берлин в Швейцарию советскую миссию; она разместилась в Берне, в переулке Шваненгассе. Перед миссией была поставлена задача: прорвать дипломатическую блокаду Советской России; кроме этого, из Швейцарии можно было лучше наблюдать за развитием революционных событий в Западной Европе. Ян Берзин в течение полугода руководил этой миссией. Он же отвечал за издание газеты «Русские новости», выходившей большим тиражом на немецком, французском и итальянском языках. Эта газета способствовала распространению правдивой информации о борьбе молодого Советского государства за мир, против интервенции империалистических держав. Когда в Германии началась Ноябрьская революция, напуганное швейцарское правительство выслало Берзина и его сотрудников из страны.[80]80
  См.: Die Weltbühne. – Berlin. – 1978. – Nr. 41. – S. 1301.


[Закрыть] Ян Берзин немедленно отправился обратно на фронт. С июня по август 1919 года он возглавлял политотдел 11-ой Петроградской стрелковой дивизии, затем по заданию ЧК находился в 15-ой армии. В декабре 1920 года он был откомандирован в непосредственное подчинение начальника разведуправления Красной Армии, а с 1924 года уже сам стоял во главе руководства советской военной разведки.[81]81
  См.: История Коммунистической партии Советского Союза. – Берлин, 1960. – С. 374 (на нем. языке).


[Закрыть]

Таким образом, генерал Берзин из своих тридцати восьми лет уже в течение четырех руководил разведуправлением Красной Армии. Он быстро подружился с тридцатичетырехлетним Зорге. Ян Карлович Берзин, которого товарищи за глаза уважительно называли «Старик», был способным организатором, постоянно выдвигал новые идеи. Чуткость и безошибочное знание людей помогали ему успешно проводить отбор и подготовку подходящих кадров. Он хорошо знал, как много в трудной профессии разведчика зависит от политической и человеческой зрелости товарищей, которым нередко приходилось искать выход из самых сложных ситуаций, не имея возможности ни с кем посоветоваться.

Берзин ознакомил Зорге с данными, подтверждавшими возросшую активность на Дальнем Востоке прежде всего германского рейхсвера, командование которого после поражения в первой мировой войне мечтало о реванше. По условиям Версальского договора союзные державы-победительницы предписали Германии ограничить ее кадровую армию до ста тысяч и военно-морской флот до пятнадцати тысяч военнослужащих. Кроме этого, Германия лишалась всех колоний как в Китае, так и в тихоокеанском регионе. Оснащение армии тяжелой артиллерией, самолетами и танками, а также импорт и экспорт вооружений были запрещены. По статье 179 Версальского договора Германии также запрещалось «аккредитовать любые миссии сухопутных сил, военно-морского флота или военно-воздушных сил в других странах». В соответствии с этой статьей ни один гражданин Германии не имел права «сотрудничать с иностранными государствами в деле военной подготовки их армии и флота». Однако всего лишь восемь лет спустя после Версаля рейхсвер, фабриканты и торговцы оружием в Германии начали вовсю тайно нарушать его положения. Далеко не второстепенная роль при этом отводилась неоколониалистской доктрине проникновения на Дальний Восток. Так, в январе 1927 года полковник Курт Либман, начальник войскового статистического отдела министерства обороны, вел переговоры с японским военным атташе в Берлине, генерал-майором Р. Ватанабе о расширении обмена офицерами армии и генерального штаба.[82]82
  См.: Akten zur deutschen Auswärtigen Politik 1918–1945. – Serie B. – Gottingen, 1970. – Bd. IV. – S. 158.


[Закрыть]

По поручению Чан Кайши китайский генерал Ли Паи, получивший военное образование в Германии, приступил к вербовке германских военных советников для работы в Китае.[83]83
  Генерал Ли Наи вскоре после этого стал руководителем «Штаба военных советников при канцелярии председателя военной комиссии» в Нанкине и перешел в непосредственное подчинение Чан Кайши.


[Закрыть] Для этой цели в августе 1927 года в Берлин прибыл другой китайский генерал – Чэнь Жаову.[84]84
  См.: Akten zur deutschen Auswärtigen Politik 1918–1945. – Serie B– Göttingen, 1970. – Bd. IV. – S.210ff.


[Закрыть] Еще до первой мировой войны он в течение шести лет был курсантом артиллерийского училища в тогдашнем Нейссе, закончил его в числе лучших, свободно владел немецким языком и имел много друзей и покровителей среди немецких офицеров, участвовавших в первой мировой войне. Поэтому в министерстве обороны Германии он считался идеальным посредником в вопросах военного сотрудничества. И вот в декабре 1927 года первая группа переодетых в штатское офицеров германской армии под началом завербованного офицера генштаба, полковника Макса Бауэра[85]85
  Cm.: Vogt A. Oberst Max Bauer. Generalstabsoffizier im Zwielicht. 1869–1929. – Osnabrück, 1974.


[Закрыть] выехала из Германии в Китай в качестве высокооплачиваемых военных советников.[86]86
  Cm.: Mehner, Karl. Die Rolle deutscher Militärberater als Interessenvertreter des deutschen Imperialismus und Militarismus in China (1928–1936) (Dissertation). – Leipzig, 1961; Martin, Bernd. The German Advisory Group in China. Military, Economic and Political Issues in Sino-German Relations, 1927–1938. – Dusseldorf, 1981.


[Закрыть]

В том же 1927 году германские торговцы оружием начали снабжать китайскую гоминьдановскую армию оружием из Швейцарии и Чехословакии, Бельгии и Германии. Впрочем, рейхсверу не удалось длительное время продержать в тайне эти операции: первой забила тревогу Коммунистическая партия Германии. В газете «Роте фане» от 21 апреля 1927 года под заголовком «Германское оружие против Южного Китая» была помещена информация об этом, а 20 июля 1929 года в этой же газете появилась статья «Рейхсвер вооружает палачей китайского народа!» В апреле 1927 года фракция коммунистов в рейхстаге потребовала от правительства «аннулирования всех навязанных китайскому народу грабительских договоров и незамедлительного вывода из страны всех империалистических войск».[87]87
  Cm.: Der Reichstag 1924-28. Handbuch der Kommunistischen Reichstagsfraktion 1924-28. – Berlin, o. J. – S. 70f.


[Закрыть]

У Советского Союза имелись все основания внимательно и не без опасений следить за развитием этих событий: его граница с Китаем протянулась на 7300 километров на юге и юго-востоке страны; кроме этого, существовали еще и 4700 километров границы Китая с дружественной СССР Монгольской Народной Республикой, образованной в 1924 году. Правящие классы Китая держали под ружьем 2,2 миллиона человек, на территории страны были размещены значительные контингенты сухопутных и военно-морских сил империалистических государств.

Озабоченность Советского Союза была оправдана и еще одним обстоятельством: в апреле 1927 года Чан Кайши организовал путч и сформировал в Нанкине антинародное правительство, последовательно проводившее антикоммунистический курс как во внешней, так и во внутренней политике. Только в течение последующих восьми лет были замучены до смерти или казнены около четырехсот тысяч коммунистов. Еще в апреле 1927 года в Пекине было совершено нападение на советское посольство, а в декабре того же года клика Чан Кайши распорядилась закрыть советские консульства, все советские миссии и торговые представительства; спустя некоторое время были разорваны дипломатические отношения с СССР. Сунь Ятсен, скончавшийся в 1925 году буржуазный революционер и государственный деятель, еще в 1923 году пригласил в Китай советских военных представителей, которые верно служили делу антиимпериалистической и антифеодальной революции в Китае.[88]88
  Мировицкая Р. А. Видные советские коммунисты – участники китайской революции. – М., 1970; Картунова А. И. Сунь Ятсен и русские советники // Сунь Ятсен. – М., 1966; Картунова А. И. В. К. Блюхер в Китае 1924–1927. – М., 1970; Черепанов А. И. Записки военного советника в Китае 1925–1927. – Москва, 1971.


[Закрыть] Из-за происков чанкайшистов им также в 1927 году пришлось покинуть страну.

Одновременно активизировалась и контрреволюционная деятельность в советских пограничных районах на Дальнем Востоке. Германия модернизировала вооружение армий северокитайских генералов.[89]89
  См.: Akten zur deutschen Auswärtigen Politik 1918–1945. – Serie B. – Göttingen, 1970. – Bd. IV. – S. 294 ff.


[Закрыть] Белогвардейский атаман Семенов, бежавший от наступавшей Красной Армии в Маньчжурию, навербовал в китайском Тяньцзине три тысячи контрреволюционных наемников.[90]90
  Smedley, Agnes. Chinas neue Krise // Frankfurter Zeitung. – 1929. – 5. April.


[Закрыть] Генерал Чжан Сюэлян, главный организатор контрреволюционной армии русских эмигрантов, хвастал, что «поведет против Советской России семьдесят тысяч солдат» и уже несколько раз устраивал провокационные вылазки в глубь советской территории. В Северо-Восточной армии Китая тон задавали бывшие царские офицеры. Япония увеличила численность своих оккупационных войск в Южной Маньчжурии с восьми до пятнадцати тысяч, то есть, практически вдвое. Британские агенты поощряли антисоветские провокации в Китае;[91]91
  Cm.: Smedley, Agnes. Hinter den Kulissen der Nankinger Regierung // Ibid., 1. Morgenblatt. – 1929. – 26. September.


[Закрыть] в середине 1929 года войска китайских милитаристов спровоцировали конфликт на эксплуатировавшейся совместно Китаем и СССР Китайско-Восточной железной дороге.

Для разведуправления Красной Армии не осталась незамеченной повышенная активность и участие в антисоветских вылазках военных спецслужб империалистической Германии. Хотя 2 апреля 1927 года статс-секретарь ведомства внешних сношений в Берлине Карл Теодор Конрад фон Шуберт и заверил официально советского посла Николая Крестинского и сопровождавшего его советника посольства Степана Братмана-Бродовского в том, что отправка оружия в Китай из германских портов и на германских кораблях запрещена,[92]92
  Cm.: Akten zur deutschen Auswärtigen Politik 1918–1945. – Serie B. – Göttingen. – 1972. – Bd. V. – S. 216.


[Закрыть] на практике этот запрет ничего не значил. Об этом свидетельствует и следующий инцидент, имевший место в Киле в 1927 году. Норвежский сухогруз «Акер», трюмы которого до отказа были набиты изготовленными на германских военных заводах боеприпасами, разводил пары, готовясь к отплытию к берегам Китая. Этот транспорт был организован отделом морских перевозок рейхсвера, а решение всех административных вопросов взял на себя оберрегирунгсрат Бойстер. «Роте фане» стало известно, что шеф шпионского отдела Балтийской базы военно-морского флота Германии в Киле обер-лейтенант Протце также участвовал в формировании этого транспорта, груз которого прибыл в семнадцати железнодорожных вагонах.[93]93
  Cm.: Die Rote Fahne. – Berlin. – 1928. – 9. November; Aus dem Kampf der deutschen Arbeiterklasse zur


[Закрыть] В 1928 году даже берлинская бульварная газета «Ди вельт ам абенд» в своем воскресном выпуске на первой Полосе под броским заголовком «Тайный вояж немецких офицеров» поместила следующее разоблачительное сообщение:[94]94
  Die Welt am Abend. – Berlin. – 1928. – 9. November.


[Закрыть]

Факсимиле страницы из немецкой газеты «Ди вельт ам абенд» со статьей о германских военных советниках.

«Полковник Бауэр пока еще в Берлине.

Частное лицо – полковника в отставке Бауэра – почти каждый день можно видеть в III-ем окружном военном комиссариате на Курфюрстенштрассе; в последние дни он также часто появляется в министерстве обороны. Национальное правительство Китая подтвердило сообщение о заключении им с полковником Бауэром договора». От собиравшихся в Китай офицеров редакция узнала следующее: «Эта военно-политическая миссия была подготовлена с ясно выраженного согласия Форин Оффис (министерство иностранных дел Великобритании – Ю. М.)… которое не только полностью одобряет план реорганизации китайской армии, но и всячески поддерживает его, рассчитывая в лице модернизированной китайской национальной армии иметь в руках лишнее оружие в предстоящем столкновении с Россией… Поручение реорганизационной работы именно германским офицерам имеет целью сокрытие в тайне планов англичан… Направленные в Китай офицеры были завербованы при посредничестве тех же органов, причем здесь не обошлось без участия печально известного полковника Николаи. Этим господам дано указание в беседах с третьими лицами говорить о «демобилизационных работах»; ими подписан контракт на пятилетний срок. Жалованье будет выплачиваться им в долларах, в среднем по пятьсот в месяц… Если отъезд германской военной миссии действительно состоится в декабре, то он останется для всех незамеченным».

Упомянутый полковник Вальтер Николаи являл собой одну из самых одиозных фигур германского милитаризма: с 1904 года он служил в главном генштабе кайзеровской армии, где с 1913 по начало 1919 годов руководил отделом секретных служб III Б; будучи специалистом по шпионажу, он разработал реваншистскую концепцию подрывной деятельности генерального штаба в Веймарской республике.[95]95
  Впоследствии он консультировал Гитлера, а также управление разведки и контрразведки (абвера) при верховном командовании вермахта. См.: Charisius, Albrecht; Mader, Julius. Nicht länger geheim. – Berlin, 1980. – S. 776.


[Закрыть]