Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Зорге регулярно слушал радио и читал японские газеты, изучал историю и культуру страны, углублялся в труды государственных деятелей и ученых и в полемику всемирно известных японоведов. Его жажда знаний поистине не знала границ. Что касается японской охранки, то она не могла запретить ни приобретение книг, ни их чтение. Напряженные занятия Зорге, его не только энциклопедические, но и прикладные знания должны были вскоре превратиться в грозное оружие. Помимо кабинетной работы он часто совершал и ознакомительные поездки по различным префектурам Японии.

Во-вторых, Зорге отдавал себе отчет в том, что внимание японских агентов к его персоне будет ослабевать в той степени, в какой будет возрастать его реноме в германском посольстве, ибо фашисты имели своих собственных специалистов по ведению слежки, работавших в тесном контакте с японской охранкой. Но для того, чтобы приобрести вес в посольстве, надо было стать незаменимым экспертом по Японии. Именно это и было целью интенсивных занятий Зорге.

В поездках по Японии Зорге несколько раз сопровождал немецкий публицист Фридрих Зибург. Из них обоих лишь он находил достойным упоминания то, с чем приходилось сталкиваться двум немецким журналистам во время этих путешествий. Зибург писал: «В двух или трех поездках, предпринятых мною вместе с Зорге, нам пришлось иметь дело с прямо-таки несметным числом полицейских в форме и в штатском, ходивших за нами по пятам, проверявших наши документы и заводивших с нами разговоры. В этом не было ничего необычного, ибо боязнь шпионов в этой стране приобрела уже характер подлинной мании. Хотя я имел самые надежные рекомендации японских властей и мог считаться личностью вне всяких подозрений, все же японские полицейские беспрестанно досаждали мне своим интересом к моей персоне.

Нередко во время утреннего бритья в моем гостиничном номере появлялся довольно нечистоплотный молодой человек со множеством авторучек в нагрудном кармане; беспрерывно кланяясь и с почтительным шипением втягивая воздух он представлялся полицейским агентом и выражал надежду, что я чувствую себя в Японии в полной безопасности. То же самое происходило со мной и во время экскурсий, в общественных парках и даже в храмах.

Эти молодые люди с их буквально кричащей «неприметностью» большей частью бывали совершенно удовлетворены, как только я вручал им свою визитную карточку с надписью на японском языке; их я заказал сразу по прибытии в Токио – кстати, по настоятельному совету Зорге. Агент кемпейтай, как правило, долго изучал визитку, словно какой-то особо важный документ, отвешивал очередной поклон и просил разрешения оставить ее у себя. Впоследствии я узнал, что собирание визитных карточек является излюбленным занятием японцев, многие из которых заполняют ими страницы объемистых альбомов; при этом особое внимание уделяется, конечно же, визитным карточкам иностранцев.

Публике без конца читают наставления об опасности шпионажа. Постоянно проводятся специальные курсы обучения и публикуются соответствующие инструкции. Мне самому довелось как-то побывать на одной из лекций: японский полицейский офицер выступал перед гейшами, призывая их также включиться в борьбу со шпионами. К сожалению, я ни слова не понимал по-японски. Тем не менее, зрелище было презабавное; японский полицейский офицер, щуплый человечек с серьезным выражением лица, с ежиком седых волос и в огромных очках, стоял перед залом, наполненным этими прекрасными, словно цветы, созданиями в пестрых кимоно и с напудренными до меловой белизны лицами.

Впоследствии мне разъяснили, к чему сводились эти инструкции. Ну, во-первых, шпиона – разумеется, являющегося представителем белой расы, – следовало сразу же распознавать по внешнему виду. Согласно представлениям японской контрразведки, этот внешний вид в точности соответствовал облику шпионов из старых приключенческих фильмов. Со всей серьезностью этим девушкам втолковывают, что если в чайный домик заходит мужчина в пальто с поднятым воротником и в дорожной шляпе, с короткой трубкой в зубах, а то и с моноклем в глазу, значит, это непременно шпион. Я привожу все это в качестве примера того наивного схематизма, который японские власти перенесли на комплекс шпиономании.

Вместе с Зорге я побывал также в городах Киото, Нара и Ямада, где мы осматривали священные храмы. В поездах к нам то и дело обращались какие-то люди, пользуясь несколькими фразами на ломаном английском или немецком языках, и просили у нас визитные карточки. На вокзале в Ямада нас обступила целая группа полицейских в форме; беспрерывно кланяясь и с почтительным шипением втягивая воздух, они записали наши биографические данные. Даже когда мы задержались перед священным храмом, вдруг появился какой-то юноша, одетый в необыкновенно грязную короткую куртку европейского покроя, долго таращил на нас глаза из-за стекол огромных очков и, в конце концов, предложил обменяться визитными карточками.

Как-то раз один из полицейских даже попросил разрешения осмотреть наши авторучки. Позже я узнал, что японцы испытывают особый страх перед авторучками, ибо считают, что с их помощью шпионы производят фотосъемку или разного рода измерения. Постоянно велись также разговоры об инфракрасных лучах, с помощью которых, якобы, шпионы проделывали свои темные дела; я не знаю, какая навязчивая идея заставляла японских контрразведчиков думать, что белого шпиона всегда можно распознать по тому, что он постоянно «фотографирует сверху вниз».

Как бы там ни было, назойливый интерес полицейских ко мне и Зорге во время наших поездок можно было считать нормой поведения по отношению к двум известным европейским журналистам. Не исключено однако, что Зорге уже в то время в чем-то подозревали».[236]236
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 19. September. – S. 21.


[Закрыть]

Существуют высказывания на эту тему также и известного американского журналиста Гарольда О. Томпсона, неоднократно имевшего возможность лично наблюдать методы работы японской охранки.

«С 1936-го по лето 1941 годов, – писал он, – я находился в Токио в качестве корреспондента Юнайтед Пресс. Мой корпункт находился на седьмом этаже здания агентства Дэнцу. В том же коридоре располагались рабочие помещения Немецкого телеграфного агенства (ДНБ), агенств Гавас и Ассошиэйтед Пресс. Зорге часто заходил к своим коллегам из ДНБ. Я встречал его и на японских пресс-конференциях… Несмотря на наше поверхностное знакомство, Зорге мне нравился. Он был дружелюбным, отзывчивым парнем… Мне особо запомнился один случай. Японская полиция приставила к Зорге агента для постоянной слежки, как это она проделывала со многими из нас. Однажды этот агент пришел в корпункт, чтобы поболтать с моим помощником-японцем. Последний сказал мне, что полицейский агент пребывает в радостном настроении, так как Зорге попал в мотоциклетную катастрофу и в настоящее время находится в больнице Сен-Люк, отчего у полицейского высвободилось время для личных дел. Я отправился в больницу, где узнал, что Зорге получил лишь незначительные травмы и уже выписан. Когда я сказал об этом полицейскому, он пулей вылетел из комнаты, спеша вновь занять свой «наблюдательный пост». Мне кажется, что за Зорге следили гораздо интенсивнее, чем за большинством из нас».[237]237
  Из письма Гарольда О. Томпсона автору от 23 апреля 1965 г.


[Закрыть]

Все эти описания событий и ситуаций дают возможность представить себе, в каких сложнейших условиях доктор Зорге выполнял разведывательное задание, от успеха которого так много зависело, каким нагрузкам он подвергался в течение почти трех тысяч дней и ночей своей работы в Японии.

В начале тридцатых годов Япония переживала экономический кризис. Резко возросло число безработных: в конце 1931 года в империи «небесного» их насчитывалось три миллиона. Многие трудящиеся жили в невообразимой нищете. Внутренним потрясениям в Японии, казалось, не будет конца. Правящие круги пытались вывести страну из кризиса с помощью внешнеполитических авантюр. Правоэкстремистские политические группировки и многие тайные общества все громче требовали установления фашистской диктатуры. Полиция и военщина вели наступление на авангард японского рабочего класса, преследовали Коммунистическую партию Японии, основанную 15 июля 1922 года. Ее популярные в народе лозунги «Землю – трудовому крестьянству!», «Работы и хлеба для рабочих!» и «Свободу всему народу!» стали поводом для бешеной травли Компартии Японии, которую развернули реакционные силы. Японский император, его кабинет министров и генералитет правили народом с помощью террора. Еще в 1928 году ими были распущены Рабоче-крестьянская партия, в которой в 1926 году объединились левые и реформисты, профсоюзы левой ориентации, Союз пролетарской молодежи, а также некоторые студенческие организации. В том же году был убит Масаносуке Ватанабе, вожак коммунистов, пользовавшийся любовью народных масс. В марте 1929 года кинжалы наемных убийц оборвали жизнь депутата парламента Сендзи Ямамото, выступавшего против японской интервенции в Китае, за миролюбивую политику Японии в отношении СССР. В мае 1932 года, за год до приезда доктора Зорге в Японию, фашиствующие японские офицеры организовали путч. Они заняли в Токио правительственные здания, редакции газет, убили премьер-министра Цуёси Инукаи и попытались установить в стране диктаторский режим. Хотя им и не удалось добиться своей цели, их стремление к ее осуществлению ни в коей мере не ослабло.

Доктор Зорге, располагавший большим опытом классовой борьбы, умел верно истолковать эти явления. В них ясно прослеживалось определенное сходство с германским фашизмом. Террор империалистической реакции внутри страны, против собственного народа, всегда предшествует террору внешнему – агрессии против других государств.

Генералы остаются с носом

Не прошло и нескольких недель со дня приезда доктора Зорге в Токио, как он уже был на короткой ноге с тогда еще мало кому в Японии известным офицером рейхсвера – подполковником Ойгеном Оттом. То, что Зорге вышел именно на этого генштабиста, официально числившегося артиллерийским офицером и наблюдателем от рейхсвера в 3-ем артиллерийском полку японской армии, дислоцировавшемся в промышленном центре Нагоя, могло, на первый взгляд, показаться просто фантастическим везением. Однако, это знакомство носило отнюдь не случайный характер. Зорге, сумевший досконально разобраться в сущности определенных событий и их взаимосвязей, целеустремленно добивался контактов с Оттом.

В марте 1933 года Япония демонстративно вышла из Лиги наций, чуть более полугода спустя ее примеру последовала и Германия. Правящие круги обеих стран предполагали развязать себе таким образом руки для милитаризации экономики и общественной жизни и обеспечить возможность еще надежнее скрыть от мировой общественности подготовку к замышляемым ими завоевательным походам. Поэтому каждая попытка генштаба вермахта установить контакт с генштабом японской армии представляла огромный интерес для советской военной разведки. Посредничество Отта при установлении этих контактов придавало делу особый оттенок. Сорокачетырехлетний подполковник был хорошо известен и командованию Красной Армии, и Коммунистической партии Германии. Разумеется, их меньше всего интересовало то, что в свое время гвардейский лейтенант Отт лихо кружил в вальсе светских дам на придворных балах вюртембергского короля, исполняя обязанности штатного кавалера. Гораздо важнее было знать, что в начале первой мировой войны Отт служил вначале адъютантом в 65-ом полку полевой артиллерии вюртембергской армии, затем штабным офицером в кавалерийском дивизионе и, наконец, после окончания специальных курсов офицеров разведслужбы, быстро сделал карьеру, получив должность в генштабе кайзеровской армии. Там он попал в непосредственное подчинение к полковнику Николаи, начальнику отдела III-Б – военной разведки германской армии.[238]238
  См.: Горев Я. Указ. соч. И Там же. – 1964. – 10 октября; Seth, Ronald. Op. cit. – S. 211; Riess, Curt. Total Espionage. – New York, 1941. – P. 217; Who’s who in Japan with Manchoukuo and China. – Tokyo, 1940. – P. 600f.


[Закрыть] Это был тот самый Николаи, который в двадцатые годы принимал участие в подборе военных советников, направлявшихся в Китай. Он не только приобщил молодого Отта к разведывательной работе, но и сделал из него профессионального резидента агентурной сети, верную ищейку германского милитаризма, салонного офицера, уверенно чувствовавшего себя в закулисных перипетиях большой политики и умевшего при необходимости влиять на ход тех или иных событий. Неудивительно, что Отт не оставил этого темного ремесла и после того, как разбитые кайзеровские войска бесславно вернулись в Германию, а сам Вильгельм II бежал в надежное место, предоставив немецкому народу нести на себе все бремя последствий войны.

Уже в 1923 году Ойген Отт снова объявился в генеральном штабе. Он носил погоны гауптмана и исполнял обязанности помощника майора Курта фон Шляйхера. На двери служебного кабинета Отта красовалась табличка с таинственной надписью «И 1/Ш». И лишь посвященные знали, что капитан Отт теперь служил в 1-ом отделе, в основной группе «Внутренняя политика». Спустя три года отдел перешел в подчинение вермахта; Отт продолжал оставаться одним из ближайших помощников Шляйхера, вместе с которым поднимался по ступенькам служебной лестницы. В 1932 году Курт фон Шляйхер надел генеральскую форму. Служебное рвение Отта также принесло свои плоды: Шляйхер сделал его подполковником, шефом отдела вермахта в министерстве обороны рейха.

Человек Гитлера в Токио: военный атташе, генерал-майор Отт, ставший впоследствии послом Германии.

Таким образом, в период ожесточенных классовых столкновений в Германии Отт находился на «внутреннем фронте». В 1930 году Коммунистическая партия Германии выступила с «Программой национального и социального освобождения немецкого народа»; в ходе выборов в рейхстаг в ноябре 1932 года 5,9 миллионов трудящихся отдали свои голоса за кандидатов от Компартии, возглавляемой Эрнстом Тельманом – на 1,3 миллиона больше, чем на выборах 1930 года. Авторитет партии с ее антифашистской программой, отвечавшей жизненным интересам немецкого народа, рос на глазах. В этой ситуации крупная буржуазия Германии объединила все свои политические силы. В качестве основных орудий подавления выступлений рабочего класса германские монополисты рассматривали фашистов и рейхсвер. Генерал-лейтенант фон Шляйхер, начальник ведомства в министерстве обороны и доверенное лицо рейхсверовского генералитета, интенсивно занимался поисками путей налаживания сотрудничества с фашистами. Об этом сам он писал: «Я… с осени 1930 года последовательно и настойчиво выступал за привлечение национал-социалистов к управлению государством».[239]239
  Vogelsang, Thilo. Zur Politik Schleichers gegenüber der NSDAP 1932 // Vierteljahreshefte für Zeitgeschichte. – Stuttgart, 1958. – Nr. 1. – S. 89.


[Закрыть]Так, например, в 1930 году он пытался оправдать действия трех офицеров рейхсвера, которые установили связь с главарем ульмских штурмовиков Пфеффером фон Заломоном и вели в армии открытую пропаганду гитлеровских идей, а также призывали к вооруженному мятежу против Веймарской республики.[240]240
  Besymenski L. A. Generale ohne Maske. – Berlin, 1963. – S. 51f.


[Закрыть]

Не ко всем вождям нацистов фон Шляйхер относился одинаково. Скорее всего, он и не подозревал, что его советник по политическим вопросам – верный слуга Гитлера, его доверенное лицо. Этого верного человека нацистов звали Ойген Отт.[241]241
  Zacharias, Ellis Mark. Secret Missions: The Story of an Intelligence Officer. – New York, 1946. – P. 159. Контр-адмирал Захариас был офицером разведки США.


[Закрыть] Втайне от многих генералов секретные службы рейхсвера уже давно сотрудничали с нацистским руководством. Об этом в свое время позаботился еще отставной полковник Николаи, которого Гитлер, в благодарность за услуги, впоследствии вновь взял на службу и доверил ему в качестве прикрытия шпионской деятельности руководство «Институтом новой немецкой истории.

С помощью подполковника Отта Гитлер и его приспешники постоянно находились в курсе всех политических мероприятий рейхсвера. Заявление его генералов о том, что в возникшей в результате классовых боев 1932-33 годов ситуации армия не в состоянии «обеспечить поддержание чрезвычайного положения», должно быть, особо воодушевило фашистов.[242]242
  См.: Papen, Franz von. Der Wahrheit eine Gasse. – Miinchen, 1952. – S. 247.


[Закрыть] Этот вывод был сделан по окончании трехдневной «военной игры», проводившейся под руководством Подполковника Ойгена Отта в министерстве обороны в присутствии представителей властей рейха, начальников полицейских управлений и командиров всех дивизий рейхсвера. Германская военщина, стоявшая на страже интересов монополий, встревоженная мощным размахом забастовки берлинских транспортников, поставила перед этим специалистом по гражданской войне и чрезвычайному положению, а также осведомителем Гитлера задачу проверить, способны ли вообще рейхсвер и полиция своими силами сдержать натиск революционного рабочего класса Германии.[243]243
  Cm.: Schützle, Kurt. Reichswehr wider die Nation. – Berlin, 1963. – S. 193.


[Закрыть] Теперь господам в черных фраках, сидевшим в креслах директоров банков и концернов, стало совершенно ясно, что рейхсвер не в силах защитить их интересы без поддержки гитлеровских штурмовиков.

После ноябрьских выборов был сформирован новый кабинет министров. 2 декабря 1932 года финансовый капитал Германии и командование рейхсвера протащили своего временного протеже генерала фон Шляйхера в рейхсканцлеры. За день до этого по поручению того же Курта фон Шляйхера подполковник Отт выехал в Веймар на встречу с фюрером НСДАП – своим политическим идолом – с целью «побудить Гитлера к участию (нацистской) партии в предполагаемом кабинете Шляйхера».[244]244
  Ott, Eugen. Ein Bild des Generals Kurt von Schleicher. – München, 1959. – S. 369.


[Закрыть] Фон Шляйхер предлагал Гитлеру пост вице-канцлера, а нацистской партии – соответствующее число министерских портфелей. Ойгену Отту, кроме того, было поручено добиться от нацистов согласия на сотрудничество с рейхсвером. По сегодняшний день неизвестно, что еще обсуждал подполковник Отт с Гитлером за закрытыми дверьми. Гитлер, пользовавшийся поддержкой определенных монополистических кругов, отклонил предложение стать вице-канцлером. И фон Шляйхеру пришлось уйти: 30 января 1933 года рейхсканцлером стал Гитлер. С этого момента в Германии начался период открыто террористической, фашистской диктатуры. Промышленные и финансовые магнаты, в особенности те из них, кто придерживался наиболее реакционных, наиболее шовинистических взглядов, безоговорочно поддерживали Гитлера. У немецкого народа были отняты все права. Десятки тысяч лучших сынов немецкого рабочего класса, тысячи активистов рабочего движения были брошены в застенки СА. В соответствии с планами новых властителей и тех, кто стоял за их спиной, а также не в меру ретивых генералов рейхсвера в Средней Европе разгорался новый очаг военной опасности.

Поднаторевший в делах тайных служб офицер генштаба Ойген Отт справился с возложенной на него внутриполитической миссией, причем, с точки зрения германских империалистов, настолько хорошо, что Гитлер, его советник полковник Николаи и командование рейхсвера доверили ему новое важное задание: представлять интересы германских милитаристов в далекой Японии. Доверие Гитлера, хорошо знавшего Отта, выразилось не только в этом назначении. Генерал фон Шляйхер стал слишком часто выражать несогласие с некоторыми аспектами политики Гитлера, и поэтому 30 июня 1934 года эсэсовцы застрелили его прямо за рабочим столом. Что касается Отта, то он еще в том же году был произведен в полковники и направлен в Токио в качестве германского военного атташе. Но еще до этого назначения подполковнику Отту предстояло выполнить ряд специальных заданий гитлеровского режима на Дальнем Востоке.

И нацисты, и рейхсвер горели желанием обрести в Азии военных партнеров для совместных действий против первого в мире социалистического государства. Еще в начале тридцатых годов полковник в отставке Николаи вел переговоры о возможности такого сотрудничества с шефом секретной службы японской армии генералом Накама. Тайные службы Японии и Германии достигли предварительного соглашения о налаживании сотрудничества на взаимовыгодной основе. Японская разведка обещала предоставление определенной шпионской информации о Дальнем Востоке, в особенности об азиатских регионах Советского Союза, в то время как рейхсвер предлагал японцам помощь всюду, где их агенты – в силу характерной внешности – не могли действовать незаметно. Предполагалось осуществлять обмен информацией по проблемам политики, военного дела и по некоторым аспектам экономики.[245]245
  См.: Seth, Ronald. Op. cit. – S. 211; Riess, Curt. Op. cit. – P. 218.


[Закрыть]

Это соглашение опиралось на традиционное сотрудничество между генштабами вооруженных сил обеих стран, основы которого были заложены еще в 1883 году. Особенно много усилий в деле его расширения приложил генерал-майор кайзеровской армии, впоследствии профессор, доктор филологии Карл Хаусхофер, находившийся до первой мировой войны в Японии в качестве военного советника. Еще с тех времен он знал Кацуи Дебуси, тогдашнего директора отдела стран Азии в министерстве иностранных дел. Теперь же Хаусхофер уже в течение более десяти лет преподавал дисциплину, именовавшуюся геополитикой. Эта псевдонаучная теория намеренно преувеличивает значение географических факторов, утверждая, что политика той или иной страны определяется величиной и расположением ее территории, наличием полезных ископаемых и ее почвенной структурой.[246]246
  См.: Философский словарь. M., 1981. – С. 68–69.


[Закрыть] Рейхсвер и нацисты с одинаковым рвением способствовали насаждению этой лженауки, видя в ней идеологическую базу для развязывания новых грабительских войн и обоснование «необходимости» перераздела мира в пользу германского империализма; свое окончательное воплощение она находила в презрении к людям и расовой ненависти. Случилось так, что именно признанный лидер германских геополитиков, отставной генерал-майор Хаусхофер, поселившийся теперь на берегу озера Аммерзее в Верхней Баварии, оказал доктору Зорге значительную услугу. Дело было так. Как уже упоминалось, министерство обороны рейха намеревалось направить подполковника Отта в качестве офицера-посредника в Японию. Соответствующими рекомендациями мог снабдить его и полковник Николаи, но никто лучше Хаусхофера не мог дать ему в срочном порядке необходимый минимум сведений о японской армии и о Японии вообще. В недалеком прошлом этот Хаусхофер поручил одному из своих ассистентов, тогдашнему личному секретарю Гитлера, Рудольфу Гессу написать для рейхсвера исследование о японских методах шпионажа; в итоге получился внушительный материал объемом в сто тридцать две страницы. Отту хотелось узнать обо всем этом побольше. Консультации проходили в изрядной спешке, так как Отту необходимо было прибыть в японский генеральный штаб уже в июне 1933 года.

Едва за Ойгеном Оттом успела закрыться дверь кабинета Хаусхофера в Мюнхенском университете, как в нее постучал Рихард Зорге. Он хорошо подготовился к этой встрече. Еще в ходе тщательной подготовки к выполнению задания он обстоятельно изучал и публикации Хаусхофера. Ему было известно увлечение профессора Японией и специальными проблемами Дальнего Востока, кроме того, Зорге не без оснований мог рассчитывать на интерес профессора к его обширным знаниям проблем Китая. Зорге обратил внимание на то, что профессор Хаусхофер в своем журнале начиная с 1927 года неустанно ратовал за создание военного союза между Германией, Японией и Италией. Должно быть, Зорге задал Хаусхоферу вопрос, не заинтересован ли он в специальных статьях по проблемам Японии и Китая для своего журнала «Цайтшрифт фюр геополитик». О результатах переговоров доктора Зорге с профессором Хаусхофером в 1933 году нам написал Курт Фовинкель, ставший впоследствии главным редактором этого журнала:

«… Мне известно лишь, что Зорге сообщил профессору Хаусхоферу о своей предстоящей длительной командировке в Японию и выразил готовность присылать оттуда статьи для «Цайтшрифт фюр геополитик». Поскольку Хаусхофер по-прежнему ощущал себя прочно связанным с Японией, и поскольку мы придавали большое значение работе специалистов на месте событий, он с радостью принял это предложение…

Я полагаю, что Зорге говорил на эту тему с профессором Хаусхофером в Мюнхене. Вероятно, они обсуждали и круг тем, вызывавших у нас заинтересованность в таком сотрудничестве… Лично я видел Зорге до его отъезда всего один раз… Мы рассматривали Зорге прежде всего как корреспондента в Японии, обладающего специальными знаниями в области экономики…»[247]247
  Письмо автору от 29 сентября 1964 г. Издательство Фовинкель распространяет в ФРГ литературу милитаристского и реваншистского содержания.


[Закрыть]

Уже по первым статьям Рихарда Зорге, вскоре появившимся в «Цайтшрифт фюр геополитик», можно судить о том, какие темы обсуждались в ходе его переговоров с профессором Хаусхофером. Статьи назывались «Преобразования в Маньчжоу-Го» и «Японские вооруженные силы. Их положение. – Их роль в политике Японии. – Военно-географические следствия». Ничего не подозревавший главный геополитик, скорее всего, не только проинформировал Зорге о целях вояжа подполковника Отта, но и – как явствует хотя бы из заголовков статей – согласился с предложенными Зорге направлениями его будущей журналистской работы в Японии, которые позволяли ему, ссылаясь на рекомендации генерал-майора в отставке Хаусхофера и других авторитетов, с полным основанием вести дискуссии на эти темы с экспертом рейхсвера Оттом, не опасаясь вызвать у последнего каких-либо подозрений. А чтобы развеять последние сомнения, Зорге запасся рекомендательным письмом старого вояки, известного автора передовых статей в либеральной «Теглихе рундшау» доктора Целлера. В письме своему закадычному другу и фронтовому товарищу Отту Целлер рекомендовал Зорге как «полностью заслуживающего доверия как в политическом, так и в человеческом плане».[248]248
  Цит. по: Deakin F. W., Storry G. R. Op. cit. – P. 112.


[Закрыть]

В то время, когда доктор Зорге еще только собирался отправиться в Японию, подполковник Отт уже развернул там энергичную деятельность. Командование японской армии предоставило ему квартиру в отдаленной казарме артиллеристов, с тем чтобы он мог без помех заниматься изучением материалов, не привлекая внимания общественности. Это соответствовало и пожеланиям самого Отта.

Помимо деятельности офицера-посредника, Отт готовил для командования рейхсвера анализ структуры и организации секретной службы японской армии, с целью накопления опыта антисоветской шпионской деятельности. Предъявленные им рекомендации уже открыли перед ним многие двери в японском генштабе, вынужденном предоставлять Германии ответные услуги. В Маньчжурии Отт приобрел нового друга – генерала шпионской службы Кендзи Доихара, владевшего тринадцатью языками и диалектами; агенты последнего пытались проводить операции против Советского Союза на его границе с Маньчжурией. Доихара тут же свел его с одним полковником разведывательной службы, отлично говорившим по-немецки, которому вменялось в обязанность отвечать на вопросы Отта и предоставлять ему требуемые материалы. Этого сорокасемилетнего полковника звали Хироси Осима.[249]249
  Cm.: Riess, Curt. Op. cit. – P. 219f.


[Закрыть]

Генерал японской разведки Хироси Осима с большим почтением относился к нацистам.

На вопрос, откуда у Осима были такие прекрасные знания немецкого языка, могут дать ответ некоторые биографические данные его отца: последний в 1896 году проходил курс обучения в одном из вюртембергских артиллерийских полков, а впоследствии еще дважды направлялся в Германию с целью изучения современных методов ведения военных действий. Во время первой мировой войны он занимал пост военного министра в правительстве Японии. Отт поддерживал дружеские отношения и со всем семейством Осима, в котором главенствовал все еще бодрый для своих семидесяти шести лет генерал. Основу этой дружбы составляли общие воспоминания о Вюртемберге, преклонение перед германским милитаризмом, обоюдный интерес к шпионской работе и общность стремления использовать инструменты войны в политических авантюрах.

На одном из секретных совещаний[250]250
  Cm.: Zacharias, Ellis Mark. Op. cit. – P. 405.


[Закрыть] дивизионных командиров японской армии и офицеров главного штаба ВМС Отт познакомился также с адмиралом Суэцугу[251]251
  Cm.: Seth, Ronald. Op. cit. – S. 212; Riess, Curt. Op. cit.-P. 219. {9}


[Закрыть]; эта дружба стала для него по-настоящему полезной лишь с назначением Нобумаса Суэцугу в 1937 году на пост министра внутренних дел Японии. Благодаря своим обширным личным и служебным связям, подполковник Отт получал немало информации. Кстати, сам Отт впоследствии охарактеризовал Осима как «человека, входящего в ядро японской военной камарильи, и поэтому очень хорошо информированного обо всем, что касается военных и их планов».[252]252
  Цит. по: Schwarz, Paul. This Man Ribbentrop. – New York, 1943. – P. 173.


[Закрыть]

Однако, вся эта информация страдала односторонностью, поскольку целиком исходила от представителей сухопутных и военно-морских сил Японии. Хотя Отт, чьи возможности анализа военных проблем были довольно ограниченны, и прекрасно ориентировался во всех интригах, а также имел хороший контакт с японским армейским командованием, все же, по причине слабого знания японского языка, до некоторой степени пребывал в изоляции. К целому ряду проблем он не мог даже подступиться и сам отдавал себе в этом отчет. Поэтому приезд доктора Зорге и их «случайное» знакомство стали для подполковника Отта подарком судьбы, ему даже не приходило в голову заподозрить в нем разведчика Красной Армии. Отсюда следует, что этот генштабист не имел никаких оснований отказываться от общества Зорге. Вскоре они в разговорах уже обменивались мнениями о событиях в Германии, обсуждали проблемы Дальнего Востока, непринужденно болтали о личных делах, проводили время за шахматной доской.

Вторая встреча Зорге с Оттом ознаменовалась сюрпризом. Отт с гордостью представил свою супругу Хельму, дочь адвоката и государственного деятеля доктора Роберта Бодевига, родом из городка Ланштейн. Хельма Отт чувствовала себя в Японии отрезанной от мира и глубоко несчастной и не скрывала этого. Случаю было угодно свести в прошлом Рихарда Зорге с нынешней супругой офицера Хельмой Отт. Оба тотчас же вспомнили Франкфурт-на-Майне: в те времена Хельма была замужем за архитектором, руководителем ячейки КПГ. Рихард и теперешняя фрау Отт встретились тогда на шумной вечеринке в компании людей искусства, пили вино, пели застольные песни и Хельма до упаду танцевала с молодым симпатичным доктором.[253]253
  См.: Голяков С., Понизовский В. Указ. соч. – С. 127 и сл. с.


[Закрыть] С тех пор они больше не виделись. Хельма Отт в то время симпатизировала политическим взглядам друзей ее мужа, но о партийной работе Зорге не знала ничего. Теперь в лице доктора Зорге она встретила земляка, с которым можно было мило поболтать, приятного гостя на вечеринке, прекрасно умеющего поддержать компанию. С этого дня она старалась почаще приглашать его в свой дом и всячески воздействовала на мужа, даже настаивала на том, чтобы Зорге вошел в круг их ближайших друзей. Так завязалось знакомство двух абсолютно противоположных личностей. Классовые позиции разделяли недальновидного рейхсверовского офицера и борющегося коммуниста. По одну сторону – Отт, шовинист и интриган, фашист, ярый враг коммунизма и немецкого рабочего класса, доверенное лицо секретных служб гитлеровцев, поджигатель войны, злейший враг всех миролюбивых народов, по другую – доктор Зорге, закаленный в классовых боях пролетарский интернационалист, беспощадный противник империализма и милитаризма, интеллигент-антифашист, отважный разведчик Красной Армии, последовательный борец за мир и общественный прогресс человечества. Тем не менее, каждый из них многого ожидал от этой «дружбы», хотя и по совершенно разным причинам. По этому поводу Ойген Отт впоследствии писал: «Для меня было сложно вести наблюдение и составлять рапорты о состоянии и обучении японской армии: все происходившее в ней было словно отгорожено железным занавесом. Я не имел времени заняться японским языком, поэтому был особенно рад знакомству с Зорге, языковые познания которого облегчали ему контакт с японцами и получение от них информации».[254]254
  Цит. но: Der Spiegel. – Hamburg. – 1951. – 20. Juni. – S. 29.


[Закрыть] И все же, несмотря на «дружеские» взаимоотношения и зависимость Отта от помощи Зорге, несмотря на то, что подполковник германского генштаба и не подозревал, что имеет дело с советским разведчиком, профессия обязывала его проявлять минимум доверия. Как впоследствии признавал сам Отт, он даже приставил к Зорге шпиков. «Иногда на него что-то находило, – писал Отт о Зорге, – и он на время исчезал; по моему поручению за ним месяцами велась слежка».[255]255
  Ibid.


[Закрыть]