Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

Преступление и наказание палачей

В октябре 1941 года японская тайная полиция нанесла удар: разведчики группы «Рамзай» были арестованы. Точно установлено, что никто из них не допустил роковой ошибки; группа была раскрыта в результате стечения более или менее случайных обстоятельств. В одну из японских коммунистических организаций внедрился провокатор; благодаря переданной им кемпейтай информации японские власти сумели напасть на след группы и сразу же развили бурную деятельность. Хотя Рихард Зорге со всей тщательностью и следил за тем, чтобы никто из его сотрудников не поддерживал связей с членами нелегальных коммунистических ячеек, японская полиция в итоге целого ряда доносов и подозрений, арестов и последовавших за ними пыток вплотную подобралась к Иотоку Мияги; кое-кому в Японии было известно, что в прошлом, живя в Лос-Анджелесе, он состоял в Коммунистической партии США.

Всего за несколько часов до ареста доктора Зорге у него побывал Макс Кристиансен-Клаузен. Немецкий коммунист так описывал их последнюю встречу: «В ночь накануне ареста Рихарда я пришел к нему. На этот раз мы говорили о нашей жизни в Германии. Нас арестовали, кстати, если не ошибаюсь, в день большого государственного праздника Японии – 18 октября 1941 года. Накануне вечером Зорге прихватил с собой из немецкого ресторана «Летучая мышь» бутылку рейнвейна. Он был встревожен: уже несколько дней мы не получали известий от Одзаки и Мияги. Такое, правда, случалось и прежде. Рихарда мучил вопрос: что сталось с нашими японскими товарищами? Он не сомневался, что в случае ареста Мияги скорее согласится умереть, чем выдать кого-нибудь. Об этом он заговорил и в тот вечер, но тут же переменил тему. Около десяти часов мы расстались.

Это была наша последняя встреча».

Доктор Зорге не напрасно так верил в своего соратника Мияги: тайная полиция схватила художника еще 10 октября 1941 года. Спустя два дня, во время допроса с применением пыток он выбросился из окна, пытаясь покончить с собой. К несчастью, он остался жив и искалеченным снова попал в руки палачей.

От радиста доктора Зорге мы узнали подробности о его аресте. Под предлогом необходимости выплаты компенсации за ущерб, нанесенный какому-то японскому велосипедисту, его заманили в ближайший полицейский участок. Кемпейтай использовала этот трюк, очевидно, потому, что не имела юридически обоснованной санкции на арест. Макс Кристиансен-Клаузен рассказывал: «В участке мне тут же приказали стать лицом к стене. Я протестовал против такого обращения, но безуспешно. Потом меня привели на допрос к прокурору по фамилии Ио. В конце концов я очутился в подвале полицейского участка. Там было около десяти камер, каждая с зарешеченной дверью. Пол в камерах был едва прикрыт соломой. Ночью меня, закованного в наручники, под охраной трех полицейских отвезли в автомобиле в недавно построенную тюрьму Сугамо. Там я в первый раз предстал перед следователем. Каждый день меня возили на допросы вместе с заключенными-японцами. При этом каждому из нас надевали на голову островерхий соломенный колпак с прорезью для глаз, чтобы заключенные не могли узнать друг друга. Японцам надевали кандалы, а кроме того еще и привязывали их друг к другу. Я же, как «особый» заключенный, удостоился даже никелированных наручников. Остальным надзиратели надевали ржавые кандалы. К заключенным-японцам меня тоже не привязывали, зато справа и слева от меня постоянно находились два охранника. В подвале здания суда нас снова заперли в камеры, из которых потом по одному выводили на допрос. Я не мог ни видеть, ни узнать членов нашей группы. Все это продолжалось в течение года».

Статья в «Токио асахи симбун» от 17 мая 1942 года, в которой сообщается об аресте членов разведгруппы «Рамзай».

Трудно представить себе эти нечеловеческие условия! К тому же японские заплечных дел мастера разработали целую систему изощренных пыток. С арестованными японцами – сотрудниками доктора Зорге – они обращались особенно жестоко. Врач Ясуда, в течение нескольких лет предоставлявший информацию Мияги, испытал это на себе. «Ясуда взяли позже – 8 июня 1942 г. В семь часов утра возле его дома остановился автомобиль. Десять переодетых жандармов предъявили ордер на арест… В полиции Ясуда избили и тут же заставили дать показания, надеясь, что он сгоряча проболтается. Нанося удары, один из жандармов сказал своему коллеге: «Эта сволочь вылечил Зорге, спас его от неминуемой смерти».[332]332
  Цит. по статье в «Известиях» от 8 августа 1964 г.


[Закрыть] Полгода провел доктор Ясуда в полицейской камере пыток. Бесконечные побои и изнурительные ночные допросы подорвали его здоровье, начались тяжелые сердечные припадки. Только после этого он был переведен в одну из тюрем, где уже томились другие обвиняемые в причастности к разведгруппе «Рамзай».

От Токутаро Ясуда мы знаем о том, что пришлось пережить японским соратникам Рихарда Зорге: «Началась новая тюремная жизнь. В шесть часов утра – подъем. Через час – проверка. Дверь камеры открывается. Трое тюремщиков спрашивают: жив? Заключенный должен встретить их, распластавшись в поклоне на полу. Далее – завтрак: горстка риса или ячменя, чашка супа. Обед и ужин из прогнивших продуктов – приходилось покупать за свои деньги. Если родственники заключенного были бедны, он не получал ничего. Политические узники умирали от дистрофии. Днем – прогулка…

Токийская тюрьма Сугамо. В ее камерах несколько лет томились Рихард Зорге и его товарищи по борьбе.

Дни тянулись мучительно долго. Камера – узкий бетонный пенал: пять шагов в длину, три – в ширину. Наверху крохотное оконце с решеткой, деревянный столб, поднимаешь доску – он превращается в умывальник. Под стулом – параша. Уйма блох. Тюремщики, – говорит Ясуда, – не оставляли нас без внимания, часто они заходили поиздеваться. «Сколько ты получил за предательство? Небось туго набил мошну?» Надсмотрщики не могли понять, что мы работали ради идеи. Люди шли на смерть не из-за денег, мы их не получали. Во время допросов следователь подводил к карте: «Смотри на свою родину, вот твой Смоленск, он уже пал, вот Москва – ее возьмут через несколько дней»…

В таких условиях жил и Рихард Зорге. Впрочем, ему было тяжелее».[333]333
  Там же.


[Закрыть]

Через двенадцать дней после ареста Зорге на основе официального протеста, заявленного японскому министерству иностранных дел, послу Отту и посланнику Кордту удалось получить свидание с доктором Зорге в тюрьме Сугамо. Всего три разрешенных минуты стояли они друг против друга. Позднее Отт вспоминал: «Зорге был плохо выбрит, одет в куртку заключенного и производил ужасающее впечатление».[334]334
  Цит. по: Der Spiegel. – Hamburg. – 1961. – 19. September. – S. 23.


[Закрыть] Кордт тоже описал эту встречу: «И вот в сопровождении чиновника японского ведомства внешних сношений мы отправились в тюрьму Сугамо. Через некоторое время несколько полицейских ввели Зорге в помещение, где мы ожидали. Он держался прямо и производил впечатление человека, владеющего собой… «Мне запрещено давать вам разъяснения», – ответил он на наш вопрос. Он не высказал никаких желаний, отказался также и от услуг адвоката… Я думаю, он хорошо понимал, в каком положении находится».[335]335
  Kordt, Erich. Op. cit. – S. 430.


[Закрыть]

Кордт не ошибся: тюремщикам не удалось сломить доктора Зорге, который предпринимал все возможное, чтобы получить информацию о положении на фронтах второй мировой войны и, прежде всего, о боевых действиях Красной Армии. Такие сведения он мог, разумеется, получить лишь с величайшим трудом, ибо содержался в строгой изоляции. Кое-какие новости о ходе боев он узнал от японского профессора германистики Иоситоси Икома, переводившего во время допросов Зорге следователями. В августе 1965 года мы побывали в доме профессора Икома в токийском районе Кокубундзи-си и услышали от него рассказ о событиях тех лет: «В перерывах между допросами мы беседовали с доктором Зорге на самые разные темы, но главным образом – о войне Германии с Советским Союзом; как видно, это интересовало его более всего. Если советские войска одерживали верх, как это было на заключительной стадии сталинградской битвы, он приходил в хорошее расположение духа, становился разговорчивее. В противном случае он выглядел разбитым и был очень скуп на слова. Он был большим другом Советского Союза. Доктор Зорге был прирожденным журналистом с характером искателя приключений. К тому же он до самой гибели оставался верен своим принципам и убеждениям коммуниста. Мне точно известно, что уже после оглашения смертного приговора он писал в дневнике: «Я умру как верный солдат Красной Армии».

Японским следователям и тюремщикам не удалось сломить волю мужественного борца, стойкого коммуниста Рихарда Зорге.

Он признал, что является гражданином СССР, и таким образом отмежевался от нацистской клики из посольства Германии. По поручению гитлеровской верхушки шеф СД в Японии оберштурмбанфюрер СС Майзингер неоднократно и настоятельно требовал от японцев немедленной выдачи гестапо бывшего немецкого коммуниста Рихарда Зорге, но безуспешно. Хотя Япония и являлась одной из держав пресловутой «оси», все же японцы не видели никаких оснований для выдачи Германии гражданина СССР. Зорге с самого начала взял на себя полную ответственность за деятельность всей разведгруппы.

Назначенный ему незадолго до процесса ради проформы защитник-адвокат Асанума – уже после войны высказывал по этому поводу следующее: «Доктор Зорге сильно осложнял мне ведение защиты: и прокурорам, и полицейским властям он заявлял, что целиком берет на себя ответственность не только за собственные действия, но и за деятельность своих помощников».

Японцы предъявили Зорге обвинение в шпионаже. Такой пункт обвинения он категорически отверг и, кроме того, заявил приспешникам японского милитаризма и империализма, что не собирается ни отрицать свое революционное прошлое, ни соглашаться с надуманными обвинениями в свой адрес.

В ходе следствия доктор Зорге писал: «Русская революция указала мне путь к международному рабочему движению. Я принял решение оказывать ему не только теоретическую и идеологическую поддержку, но и самому стать в ряды активных участников этого движения. С этого момента все мои решения, даже касающиеся личной жизни, были подчинены единственно этой цели. И сегодня, когда мне довелось стать свидетелем второй мировой войны, длящейся вот уже третий год, а в особенности – войны Советского Союза с Германией, я еще более убежден в том, что сделанный мной двадцать пять лет назад выбор был правильным. Я говорю это, памятуя обо всем, с чем мне пришлось столкнуться за эти двадцать пять лет».[336]336
  Цит. по: Рекисигаку Кенкиу. – Токио. – 1963. – № 4. – С. 27.


[Закрыть]

Затем Зорге опроверг обвинения японцев в шпионаже. Впоследствии одна из японских газет воспроизвела аргументацию доктора Зорге.

«Рекисигаку кенкиу», № 275, 4/1963.

«Активная сторона нашей цели заключалась в том, чтобы защищать социалистический Советский Союз, а пассивная – в том, чтобы оградить СССР от последствий различных антисоветских политических махинаций и попытаться предотвратить вооруженное нападение на Советский Союз».

И далее: «Советский Союз не желает никаких политических конфликтов или военных столкновений с другими странами, и в первую очередь – с Японией. Он также не намеревается нападать на Японию. Следовательно, мы – я и члены моей группы – приехали в Японию не врагами этой страны. Смысл, который обычно вкладывается в слово «шпион», не имеет к нам никакого отношения. Шпионы таких стран, как Англия или США, пытаются выявить слабые места в политике, экономике и обороноспособности Японии и соответствующим образом их атаковать. Мы же, напротив, в процессе сбора информации в Японии совершенно не имели подобных намерений.»

Отрывки из статьи в журнале «Рекисигаку кенкиу».

Так же мужественно держались и боевые соратники Рихарда Зорге.

Почти одновременно с арестом Зорге пал третий кабинет министров князя Коноэ. Японское правительство возглавил бывший министр обороны генерал Хидеки Тодзио, снискавший себе дурную славу махрового реакционера. Тодзио запретил публикацию в печати любых упоминаний об аресте доктора Зорге, его японских и иностранных соратников. Первые сведения, преодолев цензурные рогатки, просочились в печать лишь семь месяцев спустя после ареста группы борцов за мир.[337]337
  См.: Токио асахи симбун. – Токио. – 1942. – 17 мая.


[Закрыть] В то время в камеры пыток японской тайной полиции уже были брошены тридцать пять членов разведгруппы «Рамзай».

Япония, страна империалистического бесправия, не спешила с завершением следствия, растянувшегося на многие месяцы. 7 декабря 1941 года, спустя несколько недель после того, как доктор Зорге отправил в Москву свою последнюю шифровку, Япония, следуя принятому на совещании у императора решению, напала на США. В ходе внезапного налета с моря и с воздуха на базу американского тихоокеанского флота Пёрл Харбор японцы потопили или вывели из строя 18 линкоров, крейсеров и эсминцев. Спустя четыре дня гитлеровская Германия и фашистская Италия объявили Соединенным Штатам войну вслед за Японией, сделавшей это через несколько часов после нападения на Пёрл Харбор. Так началось проникновение Японии в южнотихоокеанские регионы, о котором предупреждала в свое время разведгруппа «Рамзай». Еще в декабре 1941 года войска империи высадились на Филиппинах, заняли колонию британской короны Гонконг и за непродолжительное время уничтожили 27 военных кораблей и 800 самолетов англичан и американцев. В феврале 1942 года японские агрессоры после высадки в Малайе, проведенной еще 8 декабря 1941 года, заняли стратегически важный Сингапур. Они завоевали Бирму, напали на голландскую Новую Гвинею, захватили сотни островов в Тихом океане и вторглись в Голландскую Индию.^{2} Верноподданные японского императора и часть обманутых ими народных масс находились в состоянии опьянения от легких побед.

Соратник Зорге, японский коммунист Потоку Мияги после возвращения из Соединенных Штатов…

и в 1942 году, после пыток в японских застенках.

Между тем, борцы за мир по-прежнему томились в застенках. Несмотря на бесчеловечное обращение, их не удалось сломить. Так, например, 3 марта 1942 года, во время победоносного марша японских армий на Дальнем Востоке, Ходзуми Одзаки в очередной раз подвергли интенсивному допросу. Сохранился его протокол, который вместе с другими документами после войны захватили американцы. Согласно этому протоколу доктор Одзаки сделал следующий знаменательный прогноз, в основных чертах подтвердившийся последующим ходом военных действий: «Японская экономика страдает от сохранившихся феодальных традиций, от недостатка сырья и тотальной милитаризаций. Япония находится в преддверии коренного социального переворота. Хотя в столкновении с Великобританией и США Япония поначалу и будет одерживать верх, это не будет продолжаться долго ввиду отсутствия экономического потенциала и истощения ресурсов страны, вызванного войной в Китае. В конце концов, правящие классы Японии окажутся слишком бессильными, чтобы изменить курс и вновь поставить страну на ноги. Только японский рабочий класс сможет спасти нацию. Дружба Японии с Советским Союзом помогла бы ей оздоровить экономику и социальную структуру. Если Япония станет социалистическим государством, если руководство Китая возглавят коммунисты, то Япония и Китай вместе с Советским Союзом могли бы стать ядром «нового порядка в Восточной Азии».[338]338
  Цит. по: Willoughby Ch. A. Op. cit. – Р. 112.


[Закрыть]

В этих нескольких словах практически излагалась национальная антиипериалистическая программа борьбы японского народа. Доктор Зорге, Ходзуми Одзаки и их арестованные товарищи противопоставили империалистическому порядку на Дальнем Востоке, насаждаемому правящей верхушкой Японии, императором и его генералами и адмиралами, нацеленную в будущее программу освобождения народов Азии от эксплуатации и гнета. И пусть императорские вояки, скорее всего, лишь посмеялись над пророческими словами своей жертвы; ясно одно: они предприняли все, чтобы и дальше затягивать процесс против патриотов, чей морально-политический дух они пытались сломить.

Лишь когда ситуация на тихоокеанском театре военных действий стала складываться не в пользу Японии, в сентябре 1943 года, спустя почти два года после ареста группы «Рамзай» и более полутора лет после формального предъявления обвинения ее членам, начался процесс против доктора Рихарда Зорге и доктора Ходзуми Одзаки. Господствующие классы Японии опасались отважных разведчиков даже в зале суда, поэтому судебное разбирательство – как и начавшиеся раньше процессы против других членов разведгруппы «Рамзай» – проходило при закрытых дверях.[339]339
  См.: Токио асахи симбун. – Токио. – 1943. – 29 сентября.


[Закрыть] Таким способом они рассчитывали приглушить резонанс, вызванный «делом Зорге». И все же арест доктора Зорге и его соратников имел весьма далеко идущие последствия.

Посол фашистской Германии Отт, поневоле оказавшийся «помощником» Рихарда Зорге, некоторое время еще оставался на своем посту, хотя и потерял в Токио всяческий авторитет. В течение этого периода более чем прохладного отношения японских правительственных кругов к германскому послу произошли следующие события:

3 ноября 1941 года Отт предложил японскому генеральному штабу военную помощь в виде поставок оружия для нападения на США;

25 мая 1941 года гитлеровская Германия, фашистская Италия и императорская Япония продлили в Берлине Антикоминтерновский пакт, в подготовке которого Отт принимал деятельное участие;

5 декабря 1941 года, за два дня до нападения Японии на Пёрл Харбор, посол Отт советовал японскому генштабу последовать примеру Германии и найти такой повод для объявления войны, который позволял бы свалить ответственность за ее развязывание на США. Рапорт с информацией об этих беседах Отт послал в Берлин;

11 декабря 1941 года на основе Тройственного пакта между Германией, Италией и Японией эти страны подписали соглашение о совместном ведении военных действий и о взаимном разграничении оперативных территорий в Индийском океане. В тот же день Гитлер в берлинском рейхстаге хвастал: «Германия, Италия и Япония будут совместно вести войну до победного конца всеми средствами, имеющимися в их распоряжении». Правительства трех стран взяли на себя обязательство не заключать перемирия и не подписывать мирных договоров со своими противниками без взаимного согласования.[340]340
  См. тж: Frankfurter Zeitung. – 1941. – 11. Dezember; Jahrbuch der Weltpolitik, 1942. – Berlin, 1942. – S. 787–799; Der Spiegel. – 1951. – 29. August.


[Закрыть]

Казалось, что отношения Берлина с Токио ничем не омрачены. Но это действительно только казалось: на самом деле они заметно ухудшились.

Посланник Браун фон Штумм, занимавшийся в ведомстве внешних сношений расследованиями, еще 14 ноября 1941 года получил служебную записку следующего содержания:[341]341
  Дата ареста в документе указана неверно, должно быть: 18.10.1941 г. Фамилия Макса Кристиансена-Клаузена также искажена.


[Закрыть]

Факсимиле документа министерства иностранных дел Германии

«Сект. П VIII Берлин, 14.11.1941 г.

Баслер

секр. миссии

Служебная записка

Германский корреспондент Рихард Зорге, работавший с 1936 года в Токио для «Франкфуртер цайтунг», арестован японской полицией 22 октября 1941 года вместе с другим подданным рейха по имени Макс Клаузен по надуманному обвинению в антияпонских связях.

Рихард Зорге является хорошим знатоком Японии и талантливым журналистом; однако, строгой объективностью своих репортажей, в которых он порой позволял себе и критику, он часто навлекал на себя недовольство официальных кругов страны пребывания. Исходя из информации, полученной от ответственных германских инстанций в Токио, подозрение насчет вменяющейся в вину Зорге причастности к коммунистической деятельности следует считать заблуждением. По мнению посла Отта, близко знающего Зорге, эта акция представляет собой политическую интригу, поскольку Зорге получил некоторые секретные сведения о состоянии японо-американских переговоров, имеющих статус государственной тайны.

До сих пор не разрешено проводить с арестованным никаких бесед, если не считать кратковременного формального посещения его со стороны посла Отта. Несмотря на постоянно предпринимаемые министерством иностранных дел усилия, прокуратура все еще отказывает в предоставлении возможности ознакомления с имеющимися доказательствами противозаконной деятельности обвиняемого. Как говорят, в связи с этим инцидентом арестовано также большое число японцев.

Представлено господину посланнику Брауну фон Штумму».

Как явствует из предположения насчет «политической интриги», нацисты не очень-то доверяли своим японским союзникам. Последние, впрочем, отвечали им взаимностью, что подтверждал, основываясь на собственном опыте, бывший начальник отдела министерства Вольтат, в то время руководивший «Дальневосточной экономической миссией» и не подчинявшийся непосредственно нацистскому посольству в Токио:

«Хельмут Вольтат

4005 Меерербуш под Дюссельдорфом Гинденбургштрассе 326 8 января 1965 г.

Арест японцами по обвинению в шпионаже ведущего германского журналиста и близкого личного друга посла шокировал всех немцев. По мнению японцев, это событие привело к потере престижа посла. При таком рассмотрении на передний план поначалу не выдвигается вопрос, произошло ли это фиаско по его собственной вине или же стало результатом стечения трагических обстоятельств. Вначале японцы полагали, что посол сам подаст в отставку. Но когда, к их изумлению, германская сторона не предприняла ничего, они выразили свою точку зрения относительно создавшейся ситуации во многих токийских инстанциях; прежде всего она была изложена трем военным атташе и мне. Со мной об этом лично говорили высокопоставленные офицеры генерального штаба и главного штаба военно-морского флота. Позднее в аналогичном ключе высказывались и некоторые высшие японские чиновники в Маньчжоу-Го. Однако прошел целый год, прежде чем посол Отт был смещён.

В течение этого года упомянутые обстоятельства парализовали способность посла оказывать влияние на японское правительство в интересах Германии… Исходя из официальных высказываний германской стороны по делу Зорге, японцы сделали для себя выводы относительно компетентности ведомства внешних сношений, правительства рейха и верховного командования Германии. Действительно, помимо посла еще и представитель гестапо полковник Майзингер, а также руководитель (нацистской – Ю. М.) партийной организации землячества изо всех сил старались, чтобы информация по делу Зорге давалась в сглаженном виде.

Посол Отт пытался как можно дольше продержаться на своем посту, при этом возник целый ряд конфликтов между ним и представителями Германии в Японии, Маньчжоу-Го и Китае…

X. Вольтат[342]342
  Письмо автору от 8 января 1965 г.


[Закрыть]

К этому надо добавить, что каждый, кто в Восточной Азии «терял лицо», становился сомнительной личностью. Хельмут Вольтат хорошо знал это по собственному опыту; обо всем этом он в то время сообщил прямо в Берлин. Германский военный атташе в Токио генерал-майор Кречмер, атташе военно-воздушных сил генерал-майор фон Гронау и атташе военно-морских сил вице-адмирал Веннекер искали козла отпущения: ведь доктору Зорге удалось перехитрить и их. В своих рапортах в управление разведки и контрразведки при верховном командовании вермахта они сваливали всю вину на посла. При этом каждый из них втайне надеялся занять кресло посла после отставки Отта.

Документ из секретного архива министерства иностранных дел: посол нацистской Германии Ойген Отт собирал материал, компрометирующий д-ра Зорге.

«Телеграмма

Токио, 9 января 1942 г. 10.15

Принята: 9 января 1942 г. 24.00

№ 60 от 9.01 СЕКРЕТНО!

В дополнение к телеграмме от 25 ноября № 2539*

*) Пол. VIII

После длительных хлопот по поводу предъявления доказательств по делу Зорге прокуратура при посредничестве ведомства внешних сношений предоставила два довольно пространных протокола…

VI. Я указал министерству иностранных дел на недостаточную содержательность обоих протоколов и повторно просил о передаче новых материалов, в первую, очередь, о предполагаемой коммунистической деятельности Зорге в Европе и ходатайствовал насчет разрешения на посещение Зорге руководителем сотрудничества полицейских органов. Министерство иностранных дел заявило, что прокуратура в настоящий момент не может предоставить в распоряжение материал по крупному делу, в которое вовлечены многие японцы. Равным образом, в настоящее время не представляется возможным разрешить посещение. Ожидается, что общее расследование по делу, в котором фигурирует Зорге, займет еще несколько недель. Однако, министерство иностранных дел намерено еще до этого получить дальнейшие разъяснения, прежде всего по поводу всего, что касается Европы, и при необходимости организовать обсуждение вопроса между руководителем сотрудничества полицейских органов и ведающим делом прокурором.

VII. Представляется оправданным проверить данные обоих протоколов в Европе, главным образом, на предмет предполагаемой деятельности там Зорге.

Отт»

Сект. П VIII

Берлин, 11. февр. 1942 г. секр. посольства Баслер

Служебная записка

При расследовании дела Зорге прошу, если это возможно, также навести справки о супруге Зорге. Фрау Зорге, насколько здесь известно, проживает в Штутгарте. В 1934 году она рассталась со своим мужем. Насколько мне известно, официально брак не был расторгнут. Возможно, что ей известны подробности о политической деятельности Зорге в послевоенные годы.

Далее необходимо расследовать, каким образом Зорге стал членом НСДАП. Кто давал ему рекомендацию, кто лучше знал его? Прошу далее через начальника полиции безопасности и СД, со ссылкой на его рапорт от 9 января IV А I-Б № 3237-41 Г, запросить насчет новых сведений об арестованном вместе с Зорге Максе Клаузене.

Японцы же, выяснив, что Рихард Зорге получал много информации непосредственно от военных атташе, обращавшихся к нему за помощью, стали проявлять крайнюю осторожность в контактах с офицерами из германского посольства. Они перестали им доверять и передавали им лишь третьестепенные материалы. От этого сильно страдало качество рапортов, отправляемых в Берлин. В конце концов, за дело взялся отдел абвера по шпионажу и саботажу за границей. Его шеф адмирал Вильгельм Канарис поручил своему резиденту в Китае полковнику Айзентрегеру, а также своему основному агенту в Маньчжурии доктору Ивару Лисснеру, составить подробный отчет о реальной ситуации в германском посольстве в Японии. Айзентрегер занимался этим несколько месяцев и был вынужден сделать вывод, что положение катастрофическое.

Секретарь посольства Хильмар Басслер, платный агент гестапо, стал соучастником убийства Рихарда Зорге и заточения Макса Кристиансена-Клаузена. «Панц.» над подписью Басслера и «П» в последующем примечании – сокращения фамилии тогдашнего оберштурмбанфюрера СС в СД Фридриха Панцингера, руководителя отдела гестапо IVА в PCXА.

Спустя год после ареста Зорге рейхсминистру Риббентропу пришлось все-таки сместить Отта, поскольку авторитет последнего в Японии был окончательно подорван. 23 ноября 1942 года для Отта все было кончено: побледневший посол держал в руках секретную телеграмму № 1462, содержавшую недвусмысленное распоряжение рейхсминистра Иоахима фон Риббентропа:

«Послу в собственные руки, расшифровать лично…

По различным признакам дело Зорге вызвало в японских инстанциях сильный резонанс, последствия которого сказались на отношении этих инстанций к Вашей персоне. После глубокого изучения вопроса фюрер принял решение согласиться с моим предложением относительно изменений в руководстве посольства в Токио и отозвать Вас в ведомство внешних сношений для нового назначения. Вашим преемником избран посол в Нанкине Штамер. Прошу Вас получить для него агреман. Штамеру 50 лет, он женат, имеет двоих детей. С июля 1935  года – главный референт канцелярии Риббентропа. С 1940 года выполнял особое задание в Восточной Азии, в мае 1941 года назначен послом по особым поручениям министерства внешних сношений, 27 сентября 1941 года назначен послом в Нанкине… Ваша безопасность при возвращении в Германию… в настоящее время… не может быть гарантирована. Поэтому прошу Вас до поры оставаться в Японии в качестве частного лица. Средства, необходимые для содержания приличествующего Вам дома в подходящем для Вас спокойном месте и для поддержания материального уровня, соответствующего занимавшейся Вами до сих пор должности, будут Вам предоставлены. Само собой разумеется, что во время дальнейшего пребывания в Японии Вам следует воздерживаться от какой бы то ни было политической деятельности…

Риббентроп».[343]343
  Государственный архив, Потсдам. – Пленка 3702. – № съемки 297764f.


[Закрыть]

«Секретный документ рейха», 1943 год: нацистские чиновники в Токио, в министерстве иностранных дел и в РСХА забеспокоились.

Последствия дела Зорге пришлось ощутить на себе и посланнику Кордту: в конце 1942 года его перевели с понижением в Китай. В течение последующего года германо-японские отношения заметно ухудшились. В таком состоянии они продолжали оставаться и далее, по мере того как неизбежность поражения партнеров по «оси» становилась все очевиднее, а империалистические противоречия между ними – все резче. Контакты между гитлеровской Германией и императорской Японией свелись практически и минимуму официального протокола. 5 марта 1943 года эта проблема рассматривалась, например, на совещании у Гитлера, посвященном проблемам создавшейся ситуации. При этом состоялся следующий диалог:

Гитлер: «Тому, что говорят японцы, нельзя придавать никакого значения. Я не верю ни одному их слову!»

Генерал-полковник Йодль, начальник штаба командования вермахта: «Им нельзя верить ни в чем, ибо они – единственные Люди, кто с ясным сознанием и преданнейшим выражением лица плетет небылицы».

Гитлер: «Они наврали с три короба, все их изложения тоже преследуют какой-то расчет, впоследствии все окажется обманным маневром»[344]344
  Цит. по: Heiber, Helmut. Hitlers Lagebesprechungen. – Stuttgart, 1962. – S. 168 f.


[Закрыть]

Уже в то время стало совершенно ясно, что специальное задание генерал-майора в отставке и посла Ойгена Отта, которое он выполнял в течение десяти лет, в результате деятельности Зорге окончательно провалено. Но верх своей низости фашисты продемонстрировали спустя два с лишним года, когда 10 февраля 1945 года германская разведка через своего агента распространила в ставке командования американских войск следующее предложение: германская разведка изъявляет готовность «передать секретной службе США всю ценную информацию о Японии, имеющуюся у Германии», если американские войска на германском западном фронте выразят готовность заключить двустороннее перемирие.[345]345
  Cm.: Alsop S., Braden Th. Sub Rosa – The OSS and American Espionage. – New York, 1946. – P. 71 f.


[Закрыть] Это еще один пример того, какая междоусобная грызня царила в стане империалистов, готовых исподтишка нанести удар в спину вчерашнему союзнику. Фашисты были не прочь даже сколотить капитал на продаже информации о своей союзнице Японии.

Изменения в позиции японцев отмечала и д-р Лили Абегг, много лет проработавшая корреспонденткой «Франкфуртер цайтунг» на Дальнем Востоке.

«Д-р Лили Абегг Цюрих, 20 дек. 1964 г.

Заломон-Фёгелин-штр. 33 8038 Цюрих тел. 45 83 19

Арест Зорге стал весьма неприятным событием для всех немецких журналистов в Японии, для всех его друзей и знакомых. Суровость цензуры была вполне естественной – ведь шла война. Однако, после ареста Зорге японцы стали выказывать гораздо больше недоверия по отношению ко всем нам. За нами постоянно велась «незаметная» слежка, а наши служебные курьеры были полицейскими шпиками. Когда меня однажды арестовали и некоторое время продержали в участке – за то, что я во время воздушного налета собирала на холме ежевику, – чиновники кемпейтай предъявили мне содержимое моих корзин для бумаг… Конечно, Зорге порой «навлекал на себя недовольство» японцев своими критическими анализами… Начиная с зимы 1944/45 годов недоверие японцев перешло все границы. Уже долгое время в японской тюрьме сидели три немецких журналиста – правда, вне всякой связи с делом Зорге – и с ними обращались очень жестоко…