Текст книги "Репортаж о докторе Зорге"

Автор книги: Юлиус Мадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)

Юлиус Мадер
Репортаж о докторе Зорге
Документальная повесть о разведчиках мира с приложением избранных статей Рихарда Зорге

 Dr.-Sorge-Report

Эта книга посвящается группе героических разведчиков-интернационалистов, которые в период с 1933 по 1941 годы вели в Японии борьбу против германских и японских поджигателей войны.

С 1942 по 1945 годы были казнены, замучены насмерть палачами японского империализма и милитаризма или погибли голодной смертью в тюремных застенках следующие члены разведгруппы «Рамзай»:

Герой Советского Союза

д-р РИХАРД ЗОРГЕ

югославский коммунист

БРАНКО ВУКЕЛИЧ,

а также японские патриоты

д-р ХОДЗУМИ ОДЗАКИ,

ИОТОКУ МИЯГИ,

СИГЕ МИДЗУНО,

ИОСИО КАВАМУРА,

СУМИО ФУНАКОСИ и

ТОМО КИТАБАЯСИ.

Их борьба за мир и счастье народов для нас останется и примером, и неоплатным долгом.

ИСТОЧНИКИ ФОТОСНИМКОВ:

АДН-Центральбильд (8); архив Военного издательства ГДР (11); архив Президиума Верховного Совета СССР (1); архив Ю. Мадера (79); Берлинский университет им. Гумбольдта (1); бригада «Д-р Рихард Зорге» завода Берлинер Бремзенверк (5); Иосико Вукелич (2); Гамбургский университет (1); Институт марксизма-ленинизма, Берлин (1); Институт марксизма-ленинизма, Москва (1); Герхард Кегель (1); Михайло Марин (2); газета «Нойес Дойчланд» (1); Ходзуми Одзаки (1); князь фон Урах (2); Эта Харих-Шнайдер (1); газета «Юнге вельт»; АПН (2)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Гуманист Рихард Зорге…

Всесторонняя образованность, ум и доброта – личные качества, присущие каждому гуманисту; они воспринимаются нами как неотъемлемые черты его человеческого облика. Ну, а хладнокровная наблюдательность, комбинационно-аналитические способности, дерзкое искусство перевоплощения? Может ли портрет гуманной личности без ущерба для себя содержать и такие черты – при всей спорности подобного допущения?

Среди великого множества историкополитических, экономических, культурных и стратегических аспектов периода между 1930 и 1944/45 годами, ставшего решающим для исторических судеб, именно эти вопросы, поднимаемые в «Репортаже о докторе Зорге» Юлиуса Мадера, делают его книгу для меня особенно волнующей.

Со дня выхода в свет «Доктор Зорге радирует из Токио» – книги, написанной Ю. Мадером вместе с двумя другими авторами, прошло уже более двух десятилетий. Его нынешнее самостоятельное произведение качественно обогащено результатами самых последних исследований; безукоризненно компетентный автор вновь с научно-объективных позиций активно включается в продолжающуюся в обоих лагерях – и не только непредвзятую – полемику вокруг жизни и деятельности Рихарда Зорге.

Поднятая в связи с этой полемикой пропагандой стран натовского блока мутная волна всевозможной писанины, потоки лжи, льющиеся с экранов кино и телевидения, по-прежнему преследуют одну цель: оклеветать Рихарда Зорге, а вместе с ним и всех бдительных защитников мира и гуманизма, поставить под сомнение их честность и бескорыстие, лишить такие философско-этические категории, как вера и преданность, честь и совесть их реального, общечеловечески положительного смысла. В этой связи книга Ю. Мадера выступает как еще один блестящий, побудительный и доказательный аргумент в пользу воинствующего гуманизма в его – с чем нельзя не согласиться – далеко не ординарном, но, тем не менее, исторически неизбежном проявлении. В ней показаны объективные и субъективные предпосылки той формы борьбы, которая целиком и полностью соответствует неоднократно высказывавшемуся В. И. Лениным требованию: боевая революционная партия, пролетариат, наконец, победивший рабочий класс в лице социалистического государства и его органов должны владеть всеми методами и формами борьбы с происками империализма. Социалистическое государство вынуждено в силу обстоятельств использовать «глаза и уши», аналитический ум тех, кто способен разоблачить преступные замыслы наиболее агрессивных, авантюристических сил еще на ранней стадии их возникновения.

В своей книге Ю. Мадер описывает жизненный путь Рихарда Зорге в контексте эпохи, его исторически и биографически бесспорное описание резко контрастирует с авантюристически-приключенческой направленностью «шпионской» литературы западных авторов. Выбор Рихарда Зорге мотивирован его классовой позицией, его характеризуют не жажда приключений или наживы, а осознание необходимости в интересах мира и прогресса хорошо овладеть и таким способом борьбы, каким является разведывательная работа.

Так жизнь этого разведчика становится символом гуманизма, гуманизма воинствующего, гибкого и неподкупного, каким его представил, например, Генрих Манн в своем знаменитом эссе «Обзор века» или в историческом романе-эпопее «Генрих IV».

4 октября 1985 года Рихарду Зорге должно было исполниться 90 лет. Его казнили 7 ноября 1944 года, в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, – циничный жест палачей. Рихард Зорге был гуманистом не только в жизни, в борьбе и победах, он остался им и в смерти. Читающий эту книгу Ю. Мадера вновь и вновь будет находить на ее страницах впечатляющее подтверждение этому.

Проф. Вернер Нойберт

(отрывок из статьи в журнале «Ди вельтбюне», № 40, 1985 г.)

РОЖДЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРА

Азербайджан. Истоки

В жизни семьи Зорге городу Баку, расположенному на самой границе, разделяющей европейский и азиатский континенты, суждено было сыграть важную роль. В старину эти места называли «землей огнепоклонников», и там, где раскинулся город, возвышался некогда их храм. Здесь прямо из земли вырывались языки пламени – горел природный газ, и люди поклонялись огню, как божеству.

Природно сконцентрированная здесь в огромных залежах нефть пробивала себе путь до самой поверхности. Ее попросту черпали ведрами и тазами, она горела в коптилках, а позднее – в керосиновых лампах, ею торговали повсюду. Баку бурно развивался и к середине XIX века стал первой нефтяной столицей Европы. Шведские фабриканты братья Нобели, владельцы машиностроительных и оружейных заводов, поставили на азербайджанской земле буровые вышки – и миллионные прибыли потекли в их сейфы.

Максим Горький, дважды побывавший в Баку в последнем десятилетии прошлого века, отметил в своих путевых записках: «Нефтяные промысла остались в памяти моей гениально сделанной картиною мрачного ада». Фред Меркс в своей книге об этих краях, где лишь два процента мужского и один процент женского населения были грамотными, писал: «Коммерческие поездки по Кавказу, во время которых – после Крымской войны 1853–1856 гг. – производятся закупки древесины для ружейных прикладов, привели Нобелей и к богатым нефтяным месторождениям Кавказа. Промышленная эксплуатация находится здесь еще в стадии зарождения. Нобели быстро и по низкой цене скупают концессии на нефтеносные земли в районе Балаханы и, таким образом, прочно обосновываются в российской нефтепромышленности. Они создают вертикальную нефтекомпанию, которая подчинила единому контролю весь процесс полностью: от бурения скважин, добычи и переработки нефти до сбыта готовой продукции… В 1872 году добыча нефти в районе Баку составила десять тысяч тонн. Уже в 1880 году 195 нефтеперегонных заводов дают миллион тонн очищенной нефти. Чтобы удовлетворить постоянно растущий спрос на внутреннем рынке, Нобели заказывают свыше четырехсот железнодорожных цистерн, за короткое время приобретают более двух десятков речных нефтеналивных барж. В их владении находятся фабрики по производству ящиков, бидонов и канистр, ремонтные мастерские и склады, они сбывают продукцию своих предприятий во всех крупных городах России. Более двадцати пяти тысяч рабочих гнут спины во имя процветания нефтяной империи Нобелей, общий капитал которой в 1988 году, после смерти старого Нобеля, оценивается в тридцать пять миллионов рублей. Это составляло приблизительно пятую часть всего иностранного капитала в российской нефтепромышленности. Из прочих иностранных капиталистов наиболее значительное место занимали немцы и французы».[1]1
  См.: Mercks, Fred. Das schwarze Blut. – Berlin, 1976. – S. 46 f.


[Закрыть]

Немецкий коммунист, разведчик Красной Армии.

Герой Советского Союза д-р Рихард Зорге.

Указ Президиума Верховного Совета СССР

О присвоении звания Героя

Советского Союза

товарищу Рихарду Зорге

За выдающиеся заслуги перед Родиной и проявленные при этом мужество и геройство присвоить товарищу Рихарду Зорге звание Героя Советского Союза посмертно.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Микоян

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе

Москва, Кремль, 5 ноября 1964 г.

Однако ни буржуазной предпринимательской хватки, ни феноменальной изобретательности семейства Нобелей недоставало для того, чтобы обходиться без посторонней помощи, черпая в огромных количествах черную кровь земли на каспийских лиманах. Для такого масштабного во всех отношениях предприятия требовалась целая армия опытнейших инженеров, техников и технологов. Люди Нобелей вербовали их повсюду. Уже к началу нашего столетия никакие полезные ископаемые в мире, включая золото и драгоценные камни, не разрабатывались так интенсивно, как нефть, сулившая не только неограниченные экономические и стратегические перспективы, но и баснословные прибыли.

В числе первых завербованных иностранных специалистов в Баку прибыл и тридцатилетний прусский подданный Густав Вильгельм Рихард Зорге. Его родиной была община Веттин на реке Заале в Заксен-Анхальте, где он в 1852 году появился на свет в интеллигентной семье. Его отец, кандидат медицины, имел хирургическую практику в городе Шильдау, неподалеку от крепости Торгау, его дед под конец жизни был пастором в Чорневице, а прадед всю свою жизнь занимался изготовлением и продажей лекарств.[2]2
  Согласно копии свидетельства о рождении, выданного евангелическим пасторатом общины Веттин, а также копии свидетельства о смерти, полученного в отделе записи актов гражданского состояния района Ланквиц (ныне район Лихтерфельде в Западном Берлине) 2 декабря 1907 года, Густав Вильгельм Рихард Зорге жил с 6 апреля 1852 по 1 декабря 1907 гг. Эти данные являются абсолютно достоверными, их сравнение с аналогичными сведениями, содержащимися в буржуазных исследованиях жизни и деятельности Зорге, подтверждает общую неточность, характерную для последних. Так английские профессора Ф. У. Дикин и Дж. Р. Сторри считают, что отец Рихарда Зорге родился «5 апреля 1851 года в Саксонии»; американский профессор Ч. Джонсон ошибочно утверждает, что он умер в 1911 г.


[Закрыть] Родословную семьи Зорге можно проследить вплоть до XVII столетия, их предки были бродячими торговцами лекарственными снадобьями в Тюрингии, на берегах Шварцы, в местности, где люди издавна занимались сбором лекарственных трав; следы ведут, например, в Витгендорфф в княжестве Шварцбург-Рудолыптадт.[3]3
  Эти данные приводятся автором на основании подлинных документов, отысканных им в отделе записи актов гражданского состояния западноберлинского района Штеглиц, в евангелическом пасторате церкви св. Николая в Веттине-на-Заале, в евангелической консистории церковной провинции Саксония в Магдебурге, в доме-музее Лютера в Эйзенахе, в евангелическо-лютеранской церковной общине города Виттенберг, в церковной книге провинции Саксония и, главным образом, в евангелической общине св. Марии в Шильдау.


[Закрыть]

Зорге из Веттина познакомился с условиями работы под землей на местной каменноугольной шахте, кстати говоря, уже тогда имевшей собственную паровую машину. Он усердно изучал технологию горного дела, подолгу просиживая над книгами в научной библиотеке Веттинского горного управления. Однако, местная горнодобывающая промышленность не представлялась ему достаточно рентабельной; и действительно – к концу столетия она окончательно зачахла. Зорге рискнул переквалифицироваться на добычу нефти и вскоре стал признанным специалистом по глубокому бурению. По этой причине он пользовался авторитетом не только в Кавказской нефтяной компании Нобелей, но и на скважинах Малявкина и Кузьмина синдиката «Казбек» в Грозном, на румынских нефтепромыслах Кампина, принадлежавших «Стяуа Романа», а также в горно-техническом отделе германского акционерного общества «Петролеум». Инженер-технолог Зорге обосновал три способа нефтедобычи – тартальный, насосный и компрессорный, регулярно выступал с докладами на международных выездных симпозиумах инженеров и техников бурения, привлекавшими интерес специалистов, и публиковал научно-технические труды.[4]4
  См.: Sorge, Richard (sen.). Tiefbohrtechnische Studien über Ölgrubenbetrieb und Spülbohrung (Aus dem Nachlaß herausgegeben von Hermann Sorge im Verlag fur Fachliteratur). – Berlin, 1908.


[Закрыть]

Инженер-технолог нефтедобывающей промышленности Рихард Зорге-старший.

В Баку он приехал после многих лет работы в Соединенных Штатах[5]5
  Cm.: Chromow K. In der Heimat Richard Sorges // Neues Leben. – Moskau. – 1965. – 21. Juli.


[Закрыть] и по поручению своей германской фирмы оборудовал в поселке Сабунчи мастерскую буровой техники. Вечная погоня за нефтью оставляла ему мало времени на устройство личной жизни, зато неуклонно рос его банковский счет.

И вот в Баку Зорге, наконец, обзавелся семьей. Его супругой стала совсем еще юная Нина Семеновна Кобелева, которая, как и ее пять младших братьев и сестер, была круглой сиротой и воспитывалась в приюте. Их отец, железнодорожник, и мать, фабричная работница, очень скоро пополнили собой число жертв царившей в Баку бесчеловечной эксплуатации трудящихся.[6]6
  Желая скомпрометировать Рихарда Зорге Чалмерс Джонсон, например, в своей книге пишет: «Его мать была дочерью русского капиталиста из города Киева» (см.: Johnson Ch. An Instance of Treason. – Stanford/Califomia, 1964. – P. 69).


[Закрыть]

4-го октября 1895 года в семье Зорге появилось очередное пополнение – родился сын, которого отец не без гордости нарек Рихардом. Старшему Зорге было в ту пору сорок три, его жене – двадцать восемь лет. Маленький Рихард – четвертый сын в этой большой семье – был самым младшим из десяти детей. Нажитое главой семейства за годы напряженной работы состояние не только гарантировало безоблачную жизнь, но и позволяло оказывать щедрую помощь пятерым братьям и сестрам Нины Семеновны: все они получили профессиональное образование.

Мастерская Зорге находилась в Сабунчи, а неподалеку от поселка, на берегу соляного озера, стоял его двухэтажный жилой дом. В нем прошли первые три года жизни маленького Рихарда – в промышленном центре, раскаленном не только южным солнцем, но и экономическими и социальными противоречиями.

Поскольку отец стал прихварывать, семья Зорге в 1898 году переехала в Германию. Зорге-старший купил в берлинском дачном пригороде Ланквиц дом на Моцартштрассе 29 и намеревался посвятить себя прежде всего научной работе. Учитывая его обширный опыт работы в Европе, Америке и Азии, его страноведческие и языковые познания, тот самый немецкий банк, который сыграл значительную роль в основании Германо-Русского общества по импорту нефти, предложил ему директорское кресло.[7]7
  См.: Sorge, Christiane. Mein Mann – Dr. Richard Sorge // Die Weltwoche. – Zurich.. – 1964. – 11. Dezember.


[Закрыть] Так инженер Зорге, всю жизнь проработавший на правящий класс, оказался теперь в его рядах. Для большой семьи это было надежным обеспечением существования и гарантировало солидную жизнь респектабельных буржуа.

Дом в рабочем поселке Сабунчи под Баку, в котором родился Рихард Зорге.

Семья Зорге в Баку. В центре – восьмимесячный Рихард.

Восьмилетний Рихард с отцом в Берлине.

Позднее Рихард Зорге так подведет итог отрезка своего жизненного пути вплоть до окончания школы: «… Моя юность прошла в условиях относительно спокойной жизни обеспеченной немецкой буржуазной семьи. Материальных проблем мы не знали. Наша семья во многих отношениях отличалась от других буржуазных семей. В ней господствовал особый жизненный уклад, наложивший отпечаток и на мое детство. И я сам, и мои братья и сестры в чем-то не походили на других детей».[8]8
  Воспоминания Зорге // Гендаи-си сирио, Зоруге дзикен (Материалы по современной истории. Дело Зорге). – Токио, 1962. – T. I. – С. 83 (на японском языке).


[Закрыть]

Отец развивал в детях широкий кругозор, умение видеть дальше границ своей страны, которое должно было им пригодиться в жизни. Вместе с тем он муштровал их в духе немецкой коммерческой предприимчивости. Мать не только заботилась о русской кухне, она старалась пробудить в детях глубокие чувства, привить им любовь к родине. Русский и немецкий были в семье равноправными языками. Зорге всегда живо интересовались тем, что происходило в самом Баку и вокруг него: становилось ясно, что над городом сгущаются тучи социальных потрясений. Вскоре Баку стал революционным центром всего Закавказья. Поэтому бакинская всеобщая стачка 1904 года, во время которой рабочие нефтепромыслов под руководством Сталина успешно вели борьбу за восьмичасовой рабочий день и прибавку к зарплате, вызвала оживленные дискуссии и порой весьма далеко идущие предположения в салоне директора банка Зорге.

Рихард очень любил мать и всегда был ей надежной опорой, особенно после смерти отца, наступившей в декабре 1907 года. Рихарду было в то время двенадцать лет. А еще в октябре 1906 года в американском городе Хобокене скончался его двоюродный дедушка Фридрих Адольф Зорге.

Со школьной скамьи – на поле боя

В 1902 году родители отдали Рихарда в повышенное реальное училище в берлинском районе Лихтерфельде. Семья Зорге к тому времени уже переселилась в другой район Берлина – Штеглиц, в дом на улице Гогенцоллернштрассе 5. Здесь Рихард учился до предпоследнего класса. В 1908 году из-за болезни ему пришлось остаться на второй год.[9]9
  Из «Личного дела учащегося» Рихарда Зорге, альбом RZ II, хранящегося в архиве гимназии им. Лилиенталя, район Лихтерфельде, Западный Берлин.


[Закрыть] В училище мальчиков муштровали в полном соответствии с традициями прусской школьной системы, воспитывая в них абсолютное послушание.

Рихард инстинктивно противился прусскому жизненному укладу. Более трех десятилетий спустя он вспоминал: «Я был трудным учеником, нарушал школьные порядки, своевольничал и был крайне несдержан за язык. По истории, литературе, философии и, конечно же, по гимнастике, а также по уровню политических знаний я намного превосходил других учеников. Зато по другим предметам мои успехи были ниже среднего уровня. В пятнадцать лет (в 1910 году – Ю. М.) я начал запоем читать Гете, Шиллера, Лессинга, Клопштока, Данте и других «трудных» авторов. Однако, все мои попытки постичь историю философии и учение Канта оказались тщетными. Моими любимыми темами по истории были французская революция, наполеоновские войны и эпоха Бисмарка. В социальных и политических проблемах Германии я разбирался лучше большинства взрослых.

Рихард Зорге (стрелка) среди товарищей в выпускном классе реального училища в Берлин-Лихтерфельде.

Год за годом я внимательно следил за развитием политических событий. Поэтому в училище меня прозвали «премьер-министром»… Я был членом социал-демократического рабочего гимнастического общества, то есть, я постоянно общался с рабочими. Однако, в школьные годы я еще не имел сложившегося мировоззрения. Меня интересовала лишь возможность пополнить запас политических знаний. Я не хотел, да и не мог занять принципиальную позицию».[10]10
  Воспоминания Зорге // Указ. соч. – С. 84.


[Закрыть]

В каникулы Рихард много времени проводил со своими товарищами в длительных путешествиях и походах с ночлегом в палатках. Вернувшись как-то после одного из таких путешествий морем в Швецию, он заметил в немецком порту необычное скопление военных кораблей. Поезда были переполнены отовсюду отозванными военными, войсковые эшелоны возвращались с маневров к местам дислокации.

В конце июля 1914 года нависшая угроза войны была у всех на устах. Рихарду едва удалось добраться до Берлина. 1-го августа правительство кайзеровской Германии объявило войну царской России, на следующий день были мобилизованы армия и флот.

Все новые и новые государства и народы втягивались в эту грабительскую войну за новые рынки сбыта. В начале августа первая мировая война, развязанная германским империализмом, полыхала уже по всей Европе.

В Германии раздувались шовинистические и ура-патриотические настроения. Император обратился с воззванием к народу: к мужчинам, к воинам, к молодежи. Директора прусских школ стремились набрать как можно больше добровольцев из числа старшеклассников. Юный Зорге, которому и без того уже изрядно надоели порядки в училище, быстро оказался в рядах таких добровольцев. Не сказав ни слова матери, восемнадцатилетний юноша отправился на сборный пункт, увитый гирляндами и украшенный цветами. Мотивы своего решения он впоследствии охарактеризовал так: «Меня влекли непреодолимая жажда перемен и желание бежать от учебы и от образа жизни, казавшегося мне бессмысленным. Романтика военных приключений была слишком притягательной для моих восемнадцати лет».[11]11
  Там же.


[Закрыть]

В 1916 году Королевская экзаменационная комиссия вручила ефрейтору прусского 43-го резервного полка полевой артиллерии Рихарду Зорге аттестат зрелости.

Азы военного дела Рихард Зорге в течение шести недель осваивал в запасном батальоне 91-го пехотного полка кайзеровской армии, где обучение проводилось под примитивно-циничным девизом: «Пулю – в лоб французу, штык – Ивану в пузо!» Затем наспех обученных новобранцев одели в новенькую, отутюженную форму и под гром барабанов и литавр отправили на войну. Однако все романтические представления о ней на фронте мгновенно развеялись. Уже к концу 1914 года боевые действия на Западном фронте приобрели затяжной позиционный характер. Германская 4-ая армия застряла в Бельгии, под Ипром, а 6-ая была не в состоянии пробиться от Лилля к побережью Северного моря. Верховное командование прилагало неимоверные усилия к тому, чтобы организовать прорыв во Фландрии. Молодые добровольцы – оболваненные шовинистической пропагандой гимназисты и студенты, неопытные и потому бесстрашные – должны были обеспечить решающий перелом и принести кайзеру победу. Сформированным для этой цели четырем резервным корпусам 4-ой армии (Зорге находился в составе студенческого батальона 3-го полка полевой артиллерии) отводилась при этом роль живого тарана. 11-го ноября эти части, следуя бессмысленному приказу, с островерхими шлемами на головах и патриотическими гимнами на устах сомкнутым строем были отправлены под разящий огонь английских, французских и бельгийских пулеметов. Под Диксмойде Зорге получил боевое крещение, здесь же погибли многие тысячи его сверстников. Строки военноисторического описания повествуют: «Десятки тысяч плохо обученных молодых солдат под командованием пожилых офицеров-резервистов, не имевших фронтового опыта, без достаточной поддержки артиллерии были посланы на верную смерть. Приказ Фалькенхайна – храбро атаковать, невзирая на потери, стал распиской верховного командования в собственной беспомощности. После 1918 года германская военная история героизировала это массовое убийство, в особенности бои за Лангемарк; подобные домыслы отчасти имеют распространение и по сей день».[12]12
  Otto, Helmut; Schmiedel, Karl. Der erste Weltkrieg. – Berlin, 1977. – S. 97.


[Закрыть]

Рихард Зорге в 1914 году.

Свое отношение к пережитому, к политике массового уничтожения, проводившейся прусским военным министром Эрихом фон Фалькенхайном, Рихард Зорге еще тогда выразил в короткой формулировке: «Со школьной скамьи – на бойню».[13]13
  Воспоминания Зорге // Указ. соч. – С. 86.


[Закрыть]

Летом 1915 года в боях на германобельгийском фронте Зорге был в первый раз ранен. Чудом избежав гибели, он начал критически переосмыслять происходящее, осознавать причины и характер грабительских войн. Спустя годы он резюмировал: «Это дикое, кровавое побоище глубоко потрясло и меня, и моих товарищей. Как только рассеялась романтическая дымка и была утолена жажда битвы, наступили месяцы глубочайших душевных потрясений и тупой безысходности… Никто из моих фронтовых товарищей не понимал целей этой войны, не говоря уже о ее подлинном значении. Большинство солдат были молодыми людьми в расцвете сил. Рабочие и ремесленники, почти все они состояли в профсоюзах, многие принадлежали к социал-демократическим организациям. Среди них был всего один настоящий радикал – седоволосый каменотес из Гамбурга, попросту отказывавшийся вести с кем бы то ни было дискуссии о своих политических взглядах. Мы сдружились; он рассказал мне о своей жизни безработного в Гамбурге, где постоянно подвергался преследованиям. Это был первый пацифист, встретившийся мне. Он погиб в начале 1915 года; вскоре после этого я получил первое ранение».[14]14
  Цит. по: Deakin F. W., Storry G. R. Richard Sorge. – München, 1965. – S. 21 f.


[Закрыть]

В госпитале родного Ланквица Зорге познакомился с солдатом Эрихом Губертом Корренсом, их дружба продолжалась впоследствии долгие годы. Часами они спорили о смысле жизни, о свободомыслии, о свободе вообще и о том, кому и для чего необходима свобода. Позднее Зорге так оценивал уровень своих политических и идеологических знаний в то время: «Жажда политических знаний заставляла меня искать скрытые причины этой захватнической войны. Кого привлекала та или иная страна с ее рудниками и промышленностью? Кто стремился ценой людской крови захватить чужие территории? Никто из окружавших меня простых солдат никогда не помышлял об аннексии каких бы то ни было территорий. Точно так же никто из них не мог понять смысл наших усилий. Никто не понимал подлинных целей этой войны, и еще менее – ее сущность… И лишь одно нам было более чем ясно: если бы мы, к примеру, сложили оружие, враги Германии получили бы свободу действий для осуществления своих замыслов, которые мало чем отличались от аналогичных планов германского рейха. Мы хотели найти всеобъемлющее решение, окончательный ответ на все вопросы в мировом масштабе, однако были еще неспособны к этому».[15]15
  Воспоминания Зорге // Указ. соч. – С. 86.


[Закрыть]